Текст книги "Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач! (СИ)"

Автор книги: Кармен Луна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

4.

Я ненавижу быть правой в плохих прогнозах. Это профессиональная особенность любого лекаря: вы видите симптомы, ставите диагноз и молитесь, чтобы ошибиться. Но, к сожалению, опыт слишком часто делает вас точным в таких вещах.

Первый случай заболевания в нашем лагере мы обнаружили на следующий день после возвращения Василиуса. Молодой парень, один из охотников, который недавно ходил в ближайшую деревню за солью. Высокая температура, боли в животе, характерная сыпь на груди и животе – классическая картина брюшного тифа.

– я умру? – спросил он, глядя на меня лихорадочно блестящими глазами. Его звали Томас, и ему было едва за двадцать – слишком молод, чтобы задавать такие вопросы с таким смирением в голосе.

– Нет, если я смогу это предотвратить, – твёрдо ответила я, накладывая на его лоб прохладный компресс. – А я собираюсь сделать всё, что в моих силах.

– Я верю вам, миледи, – прошептал он, слабо улыбнувшись. – все говорят, что вы творите чудеса.

"Если бы я могла творить чудеса, я бы уже избавила мир от всех болезней " – подумала я, но вслух сказала:

– отдыхай и пей много воды. Я приготовлю для тебя лекарство.

Выйдя из карантинной хижины, я тщательно вымыла руки в растворе, который приготовила из спирта и трав с противогнилостными свойствами. Не идеально, но лучше, чем ничего.

К вечеру у нас было уже трое больных. На следующее утро – семеро. Райнар организовал полную изоляцию карантинной зоны, запретив всем, кроме меня и моих обученных помощников, приближаться к ней. Остальным жителям лагеря было приказано кипятить всю воду и тщательно мыть руки перед едой.

Я работала не покладая рук, пытаясь придумать, как увеличить производство моего примитивного лекарства. Проблема была не только в количестве, но и в силе: чтобы быть эффективным, моё снадобье должно было быть достаточно крепким, а мои самодельные методы не позволяли достичь нужной чистоты.

Вторую ночь я провела без сна, сидя у стола в своей лаборатории, окружённая горшочками с плесенью и записями. Мои глаза горели от усталости, а разум отказывался работать с прежней ясностью.

– Ты убьешь себя раньше, чем спасёшь всех остальных, – раздался голос Райнара.

Я подняла взгляд и увидела его, стоящего в дверях с кружкой в руках. Его волосы были взъерошены, а на щеке виднелась складка от подушки – очевидно, он тоже только что проснулся.

– Не могу спать, – я потёрла глаза. – каждый раз, когда закрываю глаза, вижу этого мальчика, Томаса, и думаю: что, если я не успею? Что, если он умрёт просто потому, что я не смогла сделать достаточно сильное лекарство?

Райнар подошёл ко мне, поставил кружку на стол и начал массировать мои плечи.

Его сильные пальцы разминали напряжённые мышцы, и я невольно застонала от облегчения.

– Ты не можешь спасти всех, – тихо сказал он. – Никто не может. Но ты спасёшь многих. Ты уже делаешь больше, чем кто-либо другой мог бы.

– Этого недостаточно, – я покачала головой, но не отстранилась от его успокаивающих рук. – Я целительница, Райнар. Я посвятила свою жизнь помощи тем, кто в этом нуждается. А сейчас нуждаются многие, и я.

– И ты сделаешь всё, что в твоих силах, – он наклонился и легко поцеловал меня в макушку. – Но для этого тебе нужны силы. Выпей чай и хотя бы немного отдохни.

Я взяла кружку, вдыхая ароматный пар. Это был не обычный горький отвар, а что-то с мёдом и травами, которые я сама собирала для успокоения нервов.

– Ты запомнил рецепт? – удивилась я, отпивая глоток.

– Я запоминаю все, что касается тебя, – просто ответил он, и в его голосе была такая искренность, что моё сердце сжалось.

Мы сидели в тишине некоторое время, его руки продолжали массировать мои плечи, а я пила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, смягчая острые углы тревоги.

– Ты справишься, – сказал Райнар, когда я допила чай. – Ты всегда справляешься.

– Откуда такая уверенность? – я откинула голову назад, глядя на него снизу вверх.

– Потому что я никогда не встречал никого сильнее тебя, – он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – А теперь идём. Хотя бы час сна.

Я хотела возразить, но моё тело предательски отозвалось на слово "сон" волной усталости. Кивнув, я позволила ему отвести меня в нашу хижину, где рухнула на постель, даже не раздеваясь. Последнее, что я помню, – его руки, укрывающие меня одеялом, и шёпот: "Отдыхай, моя храбрая лекарь".

Проснулась я от громкого стука в дверь. Солнце уже высоко стояло в небе – я проспала не час, а несколько.

Миледи! – голос Агнессы звенел от возбуждения. – Миледи, вставайте! Томасу лучше!

Я вскочила, сон как рукой сняло. Быстро сполоснув лицо водой из кувшина, я выбежала из хижины. Райнара не было видно – вероятно, он уже был занят делами лагеря.

В карантинной зоне меня ждало настоящее чудо: Томас, который ещё вчера метался в лихорадке, сидел на своей лежанке и с аппетитом ел бульон. Его лицо всё ещё было бледным, но глаза больше не горели болезненным блеском.

– Как ты себя чувствуешь? – я тут же начала осмотр: пульс, температура, реакция зрачков.

– Будто меня переехала телега, миледи, – слабо улыбнулся он. – Но уже не чувствую, что умираю.

Я проверила его живот – болезненность значительно уменьшилась. Сыпь начала бледнеть. Это было. невероятно.

– что произошло? – я повернулась к Агнессе, которая сияла как начищенная монета. – Что ты ему дала?

– Только то, что вы сказали, миледи, – ответила она. – Отвар из трав для снятия жара, много воды и. и ту зелёную мазь, что вы велели наносить на язвы.

Зелёная мазь. Мой экстракт плесени! Я использовала его в основном для наружных заражений, но, видимо, частицы попали в организм через язвы на – кусочки его кожи на губах потрескались от лихорадки.

– он... он проглотил немного? – осторожно спросила я.

Агнесса виновато опустила глаза.

– Он был в бреду, миледи. Когда я намазывала его губы, он начал облизывать их и… я не смогла его остановить.

Я чуть не рассмеялась от неожиданности ситуации. Случайное открытие! Как и многие великие прорывы в лечении, это произошло благодаря ошибке.

– Ты сделала всё правильно, – я сжала руку девушки. – Теперь нам нужно приготовить это лекарство для всех больных. Но не мазь, а настойку, которую можно пить.

К вечеру я разработала примитивный, но работающий метод: выращенную плесень я измельчала, смешивала с водой, фильтровала через чистую ткань, а затем смешивала с мёдом, чтобы скрыть ужасный вкус. Получалась вязкая субстанция, которую можно было глотать. Не самый приятный опыт для пациента, но эффективный.

Первые результаты превзошли все ожидания. Через день пятеро из семи больных показали явные признаки улучшения. Ещё через день все семеро были на пути к выздоровлению. Новых случаев заболевания не появлялось благодаря строгим мерам чистоты, введённым Райнаром.

Это была победа. Маленькая, локальная, но всё же победа над болезнью, которая веками косила людей в этом мире.

Когда последний пациент был переведён из критического состояния в стабильное, я наконец позволила себе выдохнуть. Стоя у входа в карантинную зону, я смотрела на закат, окрашивающий небо в оттенки розового и золотого. Впервые за многие дни я чувствовала не тревогу, а удовлетворение.

– Я же говорил, что ты справишься, – голос Райнара заставил меня обернуться.

Он стоял в нескольких шагах от меня, гордость и восхищение светились в его глазах.

– Мы справились, – поправила я. – Без твоей организации карантина, без твоей поддержки... – я покачала головой. – Один лекарь не может победить эпидемию.

Нужна команда.

– И ты создала её, – он подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. – Ты обучила людей, показала им, что делать. Ты дала им надежду.

Я хотела возразить, сказать, что это была просто удача, что я всего лишь применяла накопленные знания, но его взгляд остановил меня. В его глазах я была героиней, и в этот момент я почти поверила в это.

– Что дальше? – спросил он, протягивая мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, чувствуя знакомое тепло и силу.

– Дальше мы должны помочь городу, – твёрдо сказала я. – Мы не можем просто сидеть здесь, зная, что там люди умирают от болезни, для которой у нас есть лекарство.

Он кивнул, не выглядя удивлённым

– Я знал, что ты это скажешь. И я уже думал над тем, как мы можем это сделать.

Конечно, он думал. Мой стратег, мой воин, мой герцог.

– Но сначала, – его голос стал ниже, интимнее, а в глазах появился тот особый блеск, который я так хорошо знала, – я думаю, ты заслуживаешь отдыха и празднования твоего успеха.

Моё тело отозвалось на его тон и взгляд мгновенным жаром, разлившимся по венам. После стольких дней, проведённых в напряжении и тревоге, мысль о близости, о забвении в его объятиях была невероятно соблазнительной.

– Последний пациент только что заснул, – я бросила взгляд на хижину, где лежали выздоравливающие. – И Агнесса с ними.

– Тогда пойдём домой, – он взял меня за руку и повёл прочь от карантинной зоны, в сторону нашей хижины, которая в этот момент казалась самым желанным местом на земле.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар притянул меня к себе с такой силой, что я на мгновение потеряла дыхание. Его губы нашли мои, поцелуй был глубоким, жадным, наполненным всем тем облегчением и радостью, которые мы оба чувствовали.

– Я так горжусь тобой, – прошептал он между поцелуями, его руки уже работали над завязками моего платья. – Ты спасла их всех. Ты настоящее чудо.

– Не чудо, – я задыхалась, помогая ему избавиться от рубашки. – Просто знания.

– Для этого мира – это чудо, – он оставил дорожку поцелуев от моей шеи к плечу, заставляя меня дрожать от предвкушения. – И ты – его создательница.

Я хотела ответить, сказать, что в других местах это обычное дело, что многие лекари делают то же самое каждый день. Но его руки, его губы, его тело, прижимающееся к моему, заставили все слова испариться. Остались только ощущения, только жар, только необходимость быть ближе, ещё ближе.

Он поднял меня на руки и отнёс к постели, осторожно опуская на свежие шкуры. В его глазах было столько эмоций – гордость, желание, нежность, – что у меня перехватило дыхание. В этот момент я чувствовала себя не просто желанной, а обожествлённой.

Его руки скользили по моему телу, словно изучая каждый изгиб, каждую впадинку.

Он опустился на колени перед постелью, притягивая меня к краю, и начал целовать внутреннюю сторону моих бёдер, медленно поднимаясь выше.

– Что ты делаешь? – я запустила пальцы в его волосы, не зная, отстранить его или притянуть ближе.

– Поклоняюсь, – просто ответил он, его дыхание щекотало самые чувствительные участки моего тела. – Позволь мне.

И я позволила. Отдалась его губам, его языку, его рукам, каждому прикосновению, каждому движению. Это было как волна, нарастающая, сметающая всё на своём пути, пока не обрушилась, оставив меня дрожащей и задыхающейся.

Но он не остановился. Поднявшись, он присоединился ко мне на постели, накрыв моё тело своим, и наши движения стали единым ритмом, древним танцем, который никогда не устареет.

После, когда мы лежали переплетённые, наши тела покрытые тонкой плёнкой пота, я чувствовала удивительный покой. Все тревоги последних дней, все страхи, вся усталость – всё это отступило, оставив лишь тихую радость и умиротворение.

– О чём ты думаешь? – спросил Райнар, его пальцы лениво рисовали узоры на моей спине.

– О том, что мы победили. Не войну, но важную битву, – я положила голову на его грудь, слушая ровное биение его сердца. – И о том, что это только начало.

– Начало чего? – его рука скользнула выше, к моей шее, массируя напряжённые мышцы.

– Начало перемен, – я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. – Этот мир... он может быть лучше. здоровее. И мы можем помочь ему стать таким.

Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе. Но я чувствовала его согласие в каждом движении, в каждом вздохе.

За окном ночь окутала лагерь, звёзды ярко сияли на чистом небе. Я думала о том, как далеко мы продвинулись с того дня, когда я чуть не сгорела на костре. И о том, как далеко нам ещё предстоит пройти.

Но сейчас, в этот момент, в этой хижине, в объятиях этого человека, я чувствовала, что всё возможно. Даже изменить целый мир.

5.

Знаете, что самое забавное в том, чтобы быть революционеркой поневоле? То, что твоя «революция» начинается с плесени, выращенной в старых горшочках, а заканчивается... впрочем, пока что она не закончилась, но если судить по тому, как быстро распространяются слухи о ‘чудесном зелёном лекарстве герцогини-"ведьмы", я скоро стану легендой. Или мишенью. Или легендарной мишенью – что, согласитесь, звучит ещё хуже.

Я Вайнерис Эльмхарт, герцогиня в изгнании и нынешняя производительница самого популярного антибиотика в королевстве (хотя здесь его называют "волшебным зельем против гнили"), сидела в своей лаборатории и наблюдала, как Агнесса с энтузиазмом йорка, увидевшего белку, растирает плесень в ступке.

– Нет-нет-ней – я схватилась за голову, когда увидела, что она делает с моим драгоценным лекарством. – Не толки его, как картошку на пюре! Деликатно, словно это драгоценный камень.

– Но миледи, – Агнесса остановилась, глядя на меня с тем выражением преданного щенка, которое всегда заставляло меня чувствовать себя монстром, —раньше вы говорили энергично перемешивать.

– Это было РАНЬШЕ, когда у нас было два горшочка плесени и никого больше не было рядом, чтобы я могла на него накричать! – я вздохнула с таким чувством, словно несла на плечах весь груз мирового невежества. – Теперь у нас десять горшочков, семь помощников и половина королевства, ожидающая чуда. Нам нужна аккуратность, а не варварское растирание!

Василиус, восседающий на полке как рыжий падишах в своём гареме из банок с травами, фыркнул со звуком протекающего чайника.

– о да, точность в лесной хижине. Что дальше? Проверка качества по королевским стандартам? – кот облизнул лапу с видом эксперта по целительству. – Может, стоит открыть филиал в столице? Прямо рядом с костром для ведьм, для удобства?

– Заткнись, рыжий критик, – буркнула я, отбирая у Агнессы ступку. – Лучше скажи, есть ли новости от наших "курьеров"?

А курьеры у нас были что надо. Представьте себе: торговцы, менестрели, бродячие монахи и прочие личности, чья работа заключалась в том, чтобы таскаться по дорогам и болтать языками. Мы снабжали их нашим "народным средством от гнилой болезни" и просили распространять слухи о том, что это древний рецепт, передававшийся из поколения в поколение в семье некоей знахарки из далёкой деревушки.

– вчера вернулся Пётр-торговец, – Василиус переложил хвост в более удобную позицию. – Говорит, что в Красном Камне его лекарство разлетелось быстрее, чем слухи о том, что королева носит накладные зубы. Все хотят этого "древнего снадобья"

– Королева носит накладные зубы? – удивилась Агнесса, прекратив терзать очередную порцию плесени.

– Это слух, девочка, – пояснил кот с терпением учителя, объясняющего что-то особенно тупому ученику. – Слухи по природе своей не обязаны соответствовать действительности. Главное, чтобы они были интересными.

– А вот слухи о нашем лекарстве соответствуют действительности, – я с удовлетворением посмотрела на аккуратные ряды горшочков, где зеленовато-серая плесень росла лучше сорняков после дождя. – И это прекрасно.

На самом деле, это было не просто прекрасно – это было триумфально. За две недели мои целебные снадобья спасли столько жизней, что я начинала чувствовать себя как святая покровительница больных, только с более острым языком и склонностью к саркастическим комментариям.

– Миледи, – в дверях появился один из воинов Райнара, здоровенный детина по имени Альд, который смотрел на меня с тем благоговением, с каким обычно смотрят на святые мощи. – Прибыли ещё двое с просьбой о лекарстве. Говорят, что у них в деревне заболели дети.

– Пришли сами или прислали? – деловито уточнила я, проверяя готовность очередной партии зелья.

– Сами пришли. Один плакал, говорил, что его дочке всего четыре года, и деревенский лекарь сказал, что ничего сделать нельзя.

Я почувствовала знакомое сжатие в груди. В этом мире такие дети просто умирали, а их родители молились богам, которые, судя по статистике, были на редкость глухими к подобным просьбам.

– Дай им две дозы готового лекарства и объясни, как применять, – я отвернулась к своим горшочкам, чтобы скрыть выражение лица. – И пусть Агнесса покажет, как правильно кипятить воду.

– Миледи добра, как святая, – пробормотал Альд, и я едва сдержалась, чтобы не зашипеть на него, как кошка.

Святая, как же. Святая, которая ругается хуже портового грузчика, когда у неё не получается нужная крепость настойки.

Когда Альд ушёл, я обнаружила, что Василиус сверлит меня взглядом жёлтых глаз.

– Что? – огрызнулась я.

– Ты слишком много отдаёшь, – сказал кот неожиданно серьёзно. – Скоро у нас не останется лекарства для собственных нужд.

– У нас нет больных, – возразила я.

– Пока нет. А что будет, если король пришлёт отряд с факелами? Будешь лечить ожоги настойкой ромашки?

Я хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Василиус был прав —как всегда, этот пушистый пессимист. Мы раздавали лекарства направо и налево, словно у нас была целая аптека, а не десяток горшочков с плесенью.

– Увеличим производство, – решила я. – Найдём больше подходящих ёмкостей, больше сырья.

– Или ограничим распространение, – предложил кот. – Иначе вся армия короля узнает, где искать источник "чудесного исцеления"

Агнесса, молчавшая всё это время, внезапно подняла голову.

– А что, если мы научим людей делать это самостоятельно? – робко предложила она. – Расскажем, как выращивать... эту плесень?

Я и Василиус уставились на неё, как на инопланетянина, заговорившего на древнегреческом.

– Девочка, – медленно произнёс кот. – ты только что предложила раскрыть самую охраняемую тайну нашего лагеря первому встречному крестьянину.

– Но если все будут знать, как это делать, то королю не нужно будет нас искать! —глаза Агнессы горели энтузиазмом первооткрывателя. – И больше людей смогут лечиться!

Я молчала, обдумывая её слова. С одной стороны, это было безумием – делиться знаниями, которые делали меня уникальной. С другой стороны…

– Ты знаешь, – медленно сказала я, – это не так уж и плохая идея.

Василиус издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент истерики.

– Вы оба сошли с ума! – воскликнул он. – Следующее, что вы предложите – это открыть школу целителей прямо на главной площади столицы!

– Хм, – я задумчиво потёрла подбородок, – а ведь это не такая уж плохая идея.

– ВАЙНЕРИ! – взвыл кот с такой силой, что несколько горшочков задрожало.

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался Райнар, выглядящий так, словно только что проскакал полкоролевства. Его волосы растрепались, на щеке виднелся след от ветки, а в глазах плескалась такая тревога, что моё сердце пропустило удар.

– Что случилось? – я мгновенно забыла о наших целительских дискуссиях.

– Королевские разведчики, – коротко бросил он. – трое из них. Расспрашивают в деревнях о "странных людях в лесу" и "чудесных лекарствах".

Агнесса побледнела до цвета творога, Василиус выгнул спину дугой, а я почувствовала знакомое покалывание тревоги в крови.

– Как близко? – деловито спросила я, уже мысленно составляя список того, что нужно срочно собрать.

– Достаточно близко, чтобы беспокоиться, – Райнар подошёл ко мне, его руки опустились на мои плечи. – Но не настолько, чтобы паниковать. У нас есть время.

– время на что?

– На то, чтобы исчезнуть, как туман на рассвете, – его улыбка была хищной. —Или на то, чтобы дать им то, что они ищут.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ложные следы. Подставных "чудотворцев". Пару актёров с мешком обычных трав и историей о том, как они "нашли древний рецепт в руинах". Пока королевские ищут призраков, мы продолжаем настоящую работу.

Это было... на самом деле, это было гениально. Как всё, что придумывал мой муж, когда дело касалось стратегии.

– и где же мы найдём этих актеров? – поинтересовалась я.

– У меня есть пара человек на примете, – самодовольно сказал он. – Бывшие менестрели. Они могут разыграть что угодно – от святых видений до встречи с говорящими животными.

– Эй – возмутился Василиус. – Я не "животное" – я высокоинтеллектуальное существо с широким кругозором!

– Ты кот который умеет говорить и обладает нездоровой тягой к сарказму, —парировал Райнар. – В данном контексте это практически одно и то же.

Пока мужчины выясняли философские аспекты кошачьей природы, я лихорадочно думала о нашей операции по дезинформации.

– Нам нужны образцы, – сказала я. – Поддельные "лекарства", которые выглядят убедительно, но не работают. И история, которая объясняет, почему иногда они помогают, а иногда нет.

– Это лето, – Агнесса неожиданно ожила. – Мы сделаем настойку из обычных трав, придадим ей зеленоватый цвет и скажем, что лекарство действует только на тех, кто "чист сердцем" или что-то в этом роде.

Я посмотрела на свою помощницу с новым уважением. Девочка определённо училась.

– Прекрасно, – кивнул Райнар. – Я сегодня же отправлю наших "актёров" с их поддельными снадобьями. Это должно отвлечь внимание на несколько недель.

– А что нам делать? – спросила я.

– Нам? – он шагнул ближе, и в его глазах появился тот блеск, который всегда заставлял меня забывать о здравом смысле. – Нам продолжать спасать жизни.

Только более осторожно.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной подготовке. Мы изготовили дюжину бутылочек с поддельным лекарством, которое выглядело почти как настоящее, но содержало только травяной отвар с добавлением зелёной краски.

Агнесса оказалась удивительно талантливой в изобретении убедительных историй о "древних тайнах" и "избранных целителях"

К вечеру наши импровизированные актёры отправились в путь, унося с собой мешки фальшивых снадобий и головы, набитые легендами о мифических знахарях.

А мы… мы остались с нашими настоящими лекарствами и постоянно растущим списком людей, которые нуждались в помощи.

– Ты выглядишь усталой, – заметил Райнар, когда мы наконец остались одни в лаборатории.

– Я и есть усталая, – призналась я, откидываясь на стуле. – Создавать новые способы лечения оказалось утомительнее, чем я ожидала.

– Тогда пора отдохнуть, – он подошёл ко мне, протянул руку. – завтра будет новый день, новые больные, новые проблемы. Но сегодня ты сделала достаточно.

Я хотела возразить, сказать, что у меня ещё куча дел, что нужно проверить новую партию плесени, пересчитать запасы, написать инструкции для помощников. Но мои веки стали тяжёлыми, как свинцовые занавески, а руки дрожали от усталости.

– Может быть, немного отдохну, – пробормотала я, позволяя ему поднять меня со стула.

Следующее, что я помню, – это ощущение, что меня несут на руках. Я должна была протестовать, сказать, что могу идти сама, но тепло его тела, размеренный ритм его шагов и запах его кожи действовали лучше любого снотворного.

– Ты слишком много работаешь, – прошептал он, когда мы вошли в нашу хижину.

– Даже святые иногда спят.

– Я не святая, – пробормотала я, уже наполовину во сне. – Я просто упрямая женщина с даром к целительству.

Он положил меня на постель, осторожно снял обувь, накрыл одеялом. Последнее, что я почувствовала, – его губы, мягко коснувшиеся моего лба.

– спи, моя упрямая целительница, – прошептал он. – Завтра мир снова будет нуждаться в твоём упрямстве.

Проснулась я от лунного света, проникающего сквозь щели в стенах. На улице была глубокая ночь, и рядом со мной лежал Райнар, повернувшийся ко мне лицом. Его глаза были открыты, и в них светилось то выражение, от которого у меня всегда перехватывало дыхание.

– Проснулась? – спросил он тихо, его голос был хриплым от недавнего сна.

– Сколько я спала? – я потянулась, наслаждаясь ощущением отдохнувшего тела.

– Почти всю ночь, – ответил он, его рука скользнула под одеяло, находя мою талию. – Солнце встанет через час-другой

– Извини, что так долго, – я повернулась к нему лицом, и наши носы почти соприкоснулись. – Просто…

– Тише, – он прижал палец к моим губам. – Не извиняйся за то, что ты человек.

Даже целители иногда нуждаются в отдыхе.

Его рука медленно скользил вверх по моему боку, оставляя за собой след огня. Я прижалась к нему ближе, чувствуя, как просыпается не только сознание, но и тело.

– У тебя есть планы на оставшуюся ночь? – спросил он, его губы касались моей шеи.

– Множество, – прошептала я, но моё тело уже предавало мои слова, откликаясь на его прикосновения. – Нужно проверить плесень, приготовить новые порции лекарства, обучить помощников.

– Всё это может подождать до рассвета, – его голос стал ниже, интимнее. – Не так ли?

И когда его губы нашли мои, когда его руки начали творить магию гораздо более древнюю и могущественную, чем любые мои целительские знания, я решила, что помощники вполне могут подождать. В конце концов, даже те, кто спасают мир, имеют право на личную жизнь.

А снаружи мир продолжал вращаться, больные продолжали нуждаться в лечении, а королевские шпионы продолжали искать "чудотворцев". Но в эти драгоценные предрассветные часы существовали только мы двое, наша любовь и обещание ещё одного дня борьбы за лучший мир.

Хотя, если честно, я всё ещё думала о том, какая концентрация действующего вещества будет оптимальной для новой партии лекарства. Некоторые привычки сильнее любой страсти.