Текст книги "Эффект разорвавшейся бомбы (ЛП)"
Автор книги: Карла Соренсен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Могу я тебя кое о чем спросить?
Она улыбнулась.
– В духе этого связанного с футболом перемирия, конечно.
Я сцепил руки вместе, и они повисли между моих раздвинутых ног, локти уперлись в бедра.
– На днях на собрании я спросил тебя, почему ты не продаешь команду, но ты так толком и не ответила.
В ее глазах была искорка веселья, когда она наблюдала за мной. Это произвело какое-то светящееся действие, будто кто-то зажег спичку за кусочком сине-зеленого стекла.
– Может быть, я не ответила, потому что ты выплевывал в меня слова, как будто это было оружие.
– Туше.
Элли села, подтянув колени к груди и обхватив их руками спереди. Уставившись на озеро, она положила подбородок на колени и выглядела намного моложе, чем днем ранее перед командой. По сравнению с этим я чувствовал себя старым и усталым с покрытой боевыми шрамами кожей и мышцами, в то время как она была гибкой и упругой, с мягкими, полными изгибами именно там, где им следовало быть.
– У всех нас есть свои причины, почему мы делаем то, что делаем, – сказала она, используя мои слова, сказанные ранее.
Я опустил подбородок и улыбнулся. Элли повернула голову в сторону, положив щеку на коленную чашечку и устремив на меня взгляд. Что-то новое и неуютное промелькнуло во мне от этого взгляда, и я категорически отказался давать этому определение. – Может быть, когда-нибудь я буду готова объяснить это.
Некоторое время мы сидели в тишине, нарушаемой только шумом волн и шелестом листьев, а также то нарастающим, то затихающим шумом лодочных моторов.
– Я просто готов снова сосредоточиться на футболе, – сказал ей, удивленный своей честностью. – Это все лишние вещи, которые делают меня раздражительным.
– Тебя? – В ее голосе была улыбка. Я не смотрел на ее рот, чтобы увидеть, как он выглядит.
Это было хрупкое перемирие, только несколько осторожно заданных вопросов и расплывчатые ответы. Но это было начало.
10
Люк
– Ненавижу это.
Пиарщица (я был совершенно уверен, что ее зовут Ава) бросила на меня пристальный взгляд, который сказал мне все, что нужно было знать. Прежде чем она затронула эту тему со мной, она чертовски хорошо знала, какой будет моя реакция. Команде было хорошо известно, что общение со СМИ было моей наименее любимой частью работы.
– Не имеет значения, ненавидите вы это или нет. Это огромная возможность. – Ее глаза были такого же зеленого цвета, как тренировочный газон, и я закрыл глаза от стальной сдержанности, которую увидел в них. – Когда в последний раз Sports Illustrated хотели рассказать о нас в своей статье о старте сезона?
Никогда. Но я проглотил это слово, как будто мне приставили пистолет к виску.
Позади меня Джек практически вибрировал от возбуждения.
– Давай, Пирс, это грандиозно.
Я медленно повернул шею.
– Я не хочу этого делать. Это превратит нашу команду в цирк с тремя аренами.
– Или, – сказала Ава, – это приведет в восторг наших фанатов. Лига это одобряет.
Я сухо посмотрел на нее.
– Конечно, да. Если это может повысить цены на билеты или привлечь больше спонсоров, они любят любые сенсации.
– Это не сенсация, – вмешался Джек. – Она просто горячая штучка. Горячие люди продают обложки журналов. Это не ракетостроение, чувак.
Ава зажмурилась от его полного отсутствия такта.
– Если отбросить неуклюжие формулировки, он не ошибается.
– Конечно, он не ошибается. – Позади меня раздался голос Элли.
Настала моя очередь закрыть глаза, но я почувствовал прикосновение воздуха к своей руке, когда она встала рядом со мной. Несмотря на то, что она вообще не прикасалась ко мне, я ощущал ее как статический заряд. Как будто у нее было свое собственное энергетическое поле, в которое я должен был упереться ногами или быть отброшенным силой.
– Мисс Саттон, – тепло сказала Ава, уважительно поприветствовав Элли, хотя они были почти одного возраста.
– Элли, пожалуйста. – Когда я осмелился взглянуть на нее, она улыбалась Джеку. – А вы Джек Коулман, верно?
Малыш надулся, как павлин, протягивая свою мясистую лапу, как будто вручал подарок.
– Верно, мэм. Приятно наконец познакомиться с вами. – Пока они пожимали друг другу руки, его улыбка стала еще шире. – Или я могу называть вас боссом? Мне так больше нравится.
Тот факт, что он вообще назвал ее мэм, был нелеп. Одетая в узкие темные джинсы и простую белую футболку, с несколькими тонкими золотыми украшениями на шее и запястьях, она выглядела не старше его. Я давно усвоил, что самые опасные женщины – это те, кто может надеть что-нибудь простое и выглядеть так, словно сошли с обложки журнала. Никаких излишеств, никаких украшений, только они. Именно так вы понимали, что они красивы, и вы знали, что они тоже это знают.
Элли приподняла бровь.
– Элли будет достаточно. – Коротко взглянув на меня, она послала сдержанную, хотя и вежливую улыбку. – Люк.
Я кивнул подбородком.
Элли повернулась обратно к Аве.
– О чем именно они просят?
– Они хотят, чтобы ты, Люк и Джек появились на обложке, посвященной началу сезона НФЛ. Статья будет о вас, как о новом владельце, и о том, как вы внедряетесь в систему, которая существует уже много лет. – Ава что-то просматривала в своем телефоне, и с каждым ее словом у меня по коже пробегали мурашки. Они, без сомнения, захотели бы, чтобы я и Джек были без рубашек, и одному богу известно, как должна быть одета Элли, накинувшись на нас обоих.
– Почему только на нас троих? – спросил Джек.
Ава окинула его небрежным взглядом.
– Ну, вы не бросаетесь в глаза, а вы двое, без сомнения, самые узнаваемые игроки «Волков». Даже обычные футбольные фанаты узнают звездных нападающих с первого взгляда.
– Кто фотограф? – спросила Элли, и я бросил на нее быстрый взгляд. Даже на собрании команды это было так же по-деловому.
Ава что-то промурлыкала и прокрутила страницу вниз на своем телефоне. Пока мы ждали, Джек крутил футбольный мяч в руках и недоверчиво смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я и раньше появлялся на обложке SI, но это был снимок, сделанный на поле, где я поднимаю над головой трофей Ломбарди. Никаких фотосессий, реквизита, грима, яркого света или репортеров, задающих вопросы с единственной целью выудить какой-нибудь пикантный кусочек.
Разве я не говорил, что это был мой ночной кошмар? Потому что это был мой ночной кошмар.
Наконец найдя, Ава произнесла имя, и Элли одобрительно приподняла брови.
– Это хорошо? – спросил Джек.
– Да, – ответила Элли. – Он также много занимается модной фотографией. Моя подруга Пейдж снималась с ним раньше. Сказала, что с ним здорово работать.
Ее идеально ухоженные ногти отбивали бешеный ритм на бедрах, обтянутых джинсовой тканью. Ава заметила это, как и я.
«О чем ты думаешь?» – спросила она Элли, потому что я точно не осмелился бы.
Прежде чем заговорить, Элли взглянула на меня, затем на Джека. У нее был решительно вздернут подбородок, чего я никогда раньше не видел, даже когда она отчитывала меня после первой встречи. Ребята, которые тренировались вокруг нас, искоса поглядывали на нее, как будто она была экзотическим животным, выпущенным на волю среди наших рядов. Что делало это еще более странным – их настороженное любопытство, впечатление, что все они с опаской кружили вокруг нее, – так это то, что каждый из них привык видеть красивых женщин.
Красивые женщины были данностью, ожиданием, когда ты достигал того уровня, на котором находились мы. Товарищи по команде были женаты на бывших кроликах Playboy, моделях, светских львицах, актрисах. Но Элли была чем-то большим из-за своего положения. Просто возьмите этот небольшой частный разговор в качестве примера того, насколько Элли отличалась от того, к чему мы привыкли в стенах нашей работы. В тот момент, когда она появилась, динамика изменилась.
В тот момент, когда она появилась, мы все подчинились ей. Это заставило меня насторожиться так же, как и моих товарищей по команде, потому что обычно я занимал именно такую позицию.
– Перезвони им и дай знать, что мы согласны. – Когда я издал тихий звук несогласия, Элли подняла руку, не сводя с меня глаз. – При условии, что будут фотографировать только меня. Ребята могут ответить на несколько вопросов, убедиться, что я не выставлю себя дурочкой, если возникнет слишком много вопросов, связанных с футболом, и мы сделаем для их веб-сайта репортаж о закулисье, в котором будем участвовать мы трое. Что-нибудь легкое, что-нибудь смешное. Что-нибудь очень общедоступное, чтобы вызвать интерес к статье.
Джек смотрел на Элли так, что это можно было охарактеризовать только как благоговейный трепет, и мне захотелось стереть это выражение с его лица. Даже если я и почувствовал благодарность за то, как она прочитала между строк то, чего я хотел. Или не хотел.
– А если они будут сопротивляться? – спросила Ава. Ее пальцы порхали по экрану телефона.
Элли уверено ответила:
– Не будут. Давайте посмотрим правде в глаза, на данный момент это самая большая история в лиге, а в прошлом сезоне рейтинги каналов, которые транслировали игры, упали почти на десять процентов. Это огромный удар для рекламодателей, на миллионы долларов, включая такие издания, как Sports Illustrated. Если людям плевать на сюжеты, они не будут покупать журналы и уж точно не будут смотреть матчи. Если они умны, то ухватятся за все, что заставит болельщиков с интересом наблюдать за игрой. И тот факт, что они обратились к нам, означает, что они очень умны
Настала моя очередь разинуть рот, и Джек хихикнул, когда это произошло. Я захлопнул рот, радуясь, что Элли, похоже, этого не заметила. Похоже, она больше занималась учебой, чем составлением списка команды.
Руки Авы замерли над телефоном, и она рассматривала Элли так же, как и все остальные.
Кем, черт возьми, была эта женщина?
Когда она очнулась, ее движения были быстрыми и эффективными, полными энергии.
– Ты чертовски права насчет этого. Дам тебе знать, что они ответят. – Она посмотрела на всех нас троих, едва заметно предупредив меня взглядом. «Не облажайся», – вот что я прочитал громко и ясно.
На поле все они полностью полагались на меня. Именно за пределами поля я, как правило, вызывал некоторые… проблемы с участием. Я ненавидел послематчевые пресс-конференции, особенно когда мы проигрывали. Я бы ответил на несколько вопросов, но был не из тех, кто шутит с журналистами или делает все возможное, чтобы они почувствовали, что знают меня.
Если кто-то и мог нарушить это соглашение, Ава чертовски хорошо знала, что это буду я.
Когда я сразу ничего не сказал, Элли слегка повернулась, одарив меня терпеливым взглядом, который, словно, напоминал мне о нашем предварительном перемирии. Несмотря на то, что все мои кости ныли от желания просто сосредоточиться на футболе, сосредоточиться на играх, атакующих схемах и видеозаписях моих соперников, я пообещал, что попробую. И ненавидел то, что этот терпеливый взгляд проникал в меня так же глубоко, как и все остальное.
Затем она приподняла тонкую бровь, словно провоцируя меня на спор.
– Со мной все в порядке, – сказал я Аве, но не сводил глаз с Элли. Уголки ее розовых губ слегка изогнулись.
– Черт возьми, да, – сказал Джек. – И, м-м-м, если они просто захотят, чтобы я был на обложке с тобой, Элли, я буду в игре, если этот сварливый старик откажет.
Элли, смеясь, повернулась к Джеку.
– Буду иметь это в виду. Может быть, они позволят нам сделать несколько снимков просто для развлечения.
– Мы закончили? – перебил я резким и явно раздраженным голосом.
Ава бросила на меня удивленный взгляд. Джек закатил глаза, а Элли просто изучала меня, как будто я был диким животным.
Она была не совсем не права, потому что я почувствовал зуд под кожей, предвкушение того, что буду сидеть под ярким светом и наблюдать, как она позирует с Джеком, носилось, как насекомое, которое я не мог отогнать. Что было глупо. Совершенно, беспредельно глупо.
Так почему же это так сильно меня разозлило?
– Мы закончили, – сказала Ава. – Элли, не могла бы ты пойти со мной, мы хотим подобрать кое-что для веб-сайта и социальных сетей.
Женщины ушли, и я наблюдал за ними, пока они не покинули тренировочное поле. Как только дверь захлопнулась, громкость вернулась в норму. Как будто ребята снижали уровень громкости разговоров в ее присутствии.
Куда катиться мир.
– Брось мне мяч, – сказал я Джеку, и он бросил. – Наклонный маршрут, около двадцати пяти ярдов.
Не нуждаясь в дальнейших объяснениях, Джек взлетел, а я отскочил назад. Мяч между моими пальцами успокаивал кожу, мозг включался в естественный ритм. Я отскочил влево и бросил мяч Джеку, который пересекал поле.
Мяч пролетел мимо его пальцев и с неловким отскоком упал на газон. Как ни в чем не бывало, он подхватил его и прижал к животу, направляясь к конечной зоне, где тренировались линейные защитники.
– Черт, – прошептал я.
Позади нескольких посредственных сезонов, разочарований в плей-офф. Прошло много времени с тех пор, как «Волки» были в центре внимания СМИ НФЛ.
Мне это не понравилось. Не таким образом.
Я хотел, чтобы мы были в центре внимания, потому что мы побеждали. Потому что мы с Джеком развили неудержимый темп наступления, потому что наша защита заставляла наших противников подчиняться. Не потому, что самым интересным в нас было то, что у руля корабля было симпатичное личико.
– Я в душ, – сказал Джеку, внезапно почувствовав себя обессиленным.
Тренер наблюдал за мной со стороны, но не остановил, когда я выходил из здания. Коридор, ведущий к раздевалкам, был пуст, но когда я завернул за угол, то услышал гул разговоров.
Несколько репортеров стояли в отведенном для них месте, с бейджами СМИ на шее и камерами в руках.
– Пирсон, – позвал один.
Я продолжал идти, как будто не слышал его, главным образом потому, что терпеть не мог этого парня. Он был похож на крысу и всегда умудрялся задавать вопросы, которые выводили меня из себя. Большинство репортеров были на него не похожи. Большинство были честными и уважительными, но думаю, в нем где-то жил папарацци. Слизь покрывала его, как пальто, которое он никогда не сбрасывал полностью.
– Давай, Пирс, – сказал он своим гнусавым голосом. – Один вопрос, и я оставлю тебя в покое.
Вздохнув, я остановился.
– Что?
Его тонкие брови слегка приподнялись.
– Разве мы сегодня не дружелюбны?
– Если у тебя вопрос о футболе, просто задавай его. В противном случае я молчу. Здесь достаточно отвлекающих факторов, чтобы думать о чем-то другом, включая мое настроение.
Когда он улыбнулся, я должен был занервничать, а затем он поднял руки.
– Тогда нет. Спасибо.
Но я был слишком расстроен и слишком поглощен распутыванием узлов в своей голове, чтобы привести их в некое подобие нормальности, поэтому воспользовался моментом, когда мне его дали, и пошел в раздевалку принять самый холодный и быстрый душ в моей жизни, чтобы убраться к чертовой матери домой.
Если бы знал, что меня ждет дома, я бы оставался в душе всю ночь.
11
Элли
В течение примерно десяти минут после возращения домой, я чувствовала себя чертовски довольной проведенным днем. Обложка Sports Illustrated, мое общение с Эвой, Джеком и Люком и материалы для социальных сетей, над которыми мы работали после.
Войдя в дом, я бросила сумочку на кухонный стол и направилась прямиком в спальню, где бесцеремонно сняла джинсы и топ и переоделась в мягкие шорты для сна, голубой кружевной бюстгальтер и поношенную футболку, на которой было написано, что мой любимый цвет – пицца. Вина, которое я налила в бокал без ножки, было предостаточно, и вздох, вырвавшийся у меня, когда я опустилась на диван, исходил из самых глубин моей души.
Я была измучена, но в приподнятом настроении. Это было чувство, которого у меня не было очень, очень давно. Это было похоже… как когда ты натягиваешь на себя платье от кутюр и понимаешь, что оно сидит на тебе идеально. Как будто шелк был сшит точно по фигуре, а вытачки проложены с учетом всех твоих изгибов.
Именно тогда мой телефон звякнул, оповещая о новостях.
Вопреки предложению Авы, я настроила оповещение о новостях с моим именем и названием команды. Теперь я поняла, почему она считала это дерьмовой идеей.
«Ветеран «Волков», уставший от «рассеянности» нового владельца, хочет сосредоточиться на футболе».
Новостной канал был достаточно легитимным, чтобы отмахиваться от него. Но, черт возьми, как же я хотела.
Я была не из тех, кто сердится. Расстраивалась, да. Раздражалась часто. Но гнев был не той эмоцией, которую я могла бы легко обозначить, когда почувствовала странное горячее бурление в крови. От макушки до кончиков пальцев почувствовала, как по мне ползет неясное ощущение.
Может быть, именно поэтому я не могла понять, что заставило меня спуститься по ступенькам на нижний этаж дома, перелезть через бордюр, пересечь внутренний дворик босиком и через эту чертову живую изгородь на задний двор Люка. Прошло около трех часов с тех пор, как я видела его в последний раз, и уже давно прошло то время, когда солнце скрылось за горизонтом.
Так много мыслей пронеслось в моей голове; множество сочетаний слов из четырех букв, которые я никогда не связывала в одно предложение за все свои двадцать шесть лет. И все потому, что у меня было липкое неприятное чувство, что меня одурачили.
Когда ветка оцарапала мне руку, я зашипела себе под нос.
– Футбольное перемирие, моя задница.
На нижнем уровне было темно, так что этого было достаточно, чтобы заставить меня заколебаться, прежде чем подняться по ступенькам на террасу. Мой гнев, или что бы это ни было, угас вместе с моей нерешительностью.
Когда я подняла телефон, статья смотрела прямо на меня, нелепая и приводящая в бешенство. Мои глаза сузились, когда мои определенно неназванные эмоции снова нахлынули, как ледяной ветер. Как только я направилась через внутренний дворик к раздвижной двери, за стеклом зажегся свет, и Люк спустился по лестнице с собственным телефоном в руке и хмурым выражением на лице.
На крыльце было достаточно светло, поэтому я притормозила, расставила ноги, скрестила руки на груди и стала ждать, когда его предательская задница увидит меня. Он поднял взгляд, но ни в его глазах, ни в складках широкого неулыбчивого рта не было и тени удивления. Я увидела, как его широкая грудь расширилась от вздоха, как будто он ожидал меня увидеть.
Мы смотрели друг на друга через внутренний дворик на заднем дворе, через двойную раздвижную дверь. Странный потрескивающий тупик, который я чувствовала сквозь все эти барьеры. Затем Люк начал двигаться, быстро и бесшумно.
– Я не говорил, что ты отвлекаешь, – поспешно сказал он.
Я подняла свой телефон, как будто это само по себе могло доказать, что он не прав, и было единственным неопровержимым доказательством, которое мне могло понадобиться. То, как он настороженно взглянул на экран, ничуть меня не успокоило. Это был виноватый взгляд.
– Ну, ты что-то сказал, Люк.
К моему крайнему удивлению, он зарычал и вскинул руки, при этом на его бицепсах заиграли мускулы.
– Вот почему я ненавижу иметь дело со СМИ. Они все искажают. Вот почему не хочу делать эту глупую статью в Sports Illustrated.
– Глупые, потому что хотят поговорить обо мне? – огрызнулась я. – Они журналисты. Журналисты освещают важные события, и нравится тебе это или нет, это важная история.
Его глаза потемнели, а челюсть напряглась, мышцы под кожей резко напряглись.
– О, поверь мне, я в курсе.
Этот тон. То, как его губы скривились, произнося слова, словно они были неприятными на вкус, кислыми на языке, заставило все внутри меня взорваться.
– Я этого не выбирала, – закричала я. Люк удивленно моргнул, ярость в моем тоне заставила его отступить на шаг. – Я не знала, что все это произойдет, ясно? Вернулась домой, чтобы похоронить отца, и внезапно оказалась в этом месте, где… где такие люди, как ты, ненавидят меня. Мне приходится беспокоиться, не слишком ли большой вырез на моем костюме, когда говорю с командой, потому что кто-то может подумать, что я шлюха… И это один из пунктов, и я… – Мое дыхание участилось, стало неглубоким, легким перестало хватать воздуха, зрение опасно сузилось, появились черные полосы по краям.
Я прикрыла рот трясущейся рукой, когда истерический смех сорвался с моих непослушных губ, которые были холодными и оторванными от остального тела. Все части меня раскололись от паники, распирающей меня по швам.
– Элли, остановись, – скомандовал Люк, хватая меня за плечи твердыми горячими руками. Я удивленно вскинула голову, и все, что смогла увидеть – его глаза, более светло-карие, чем я думала, – Сделай глубокий вдох.
Необъяснимо, но я подчинилась.
Он кивнул.
– Еще раз.
Сладкий, пахнущий озером воздух наполнил мои легкие до отказа, и лицо Люка расслабилось, когда я выдохнула через рот.
– Хорошо. – Его руки ослабли, но остались на моих предплечьях. – Еще один для меня.
Мои глаза горели от того, как его пальцы скользили по моей коже. За последние две недели я пожала бесчисленное количество рук, но никто не обнимал меня со времен Пейдж, с того дня, когда я уехала из Милана, получив известие о сердечном приступе отца.
Теперь я была ближе к Люку, на один шаг, и сжимала руки в кулаки между нами, но мягкий хлопок его рубашки касался кожи моих костяшек пальцев. Сквозь этот тонкий слой я чувствовала исходящий от него жар, тепло, его тела, как будто он был печью.
И он был высоким. Люк оказался намного выше меня, когда я не была на каблуках. Подняв подбородок, я посмотрела ему в лицо, пока он наблюдал, как я снова дышу. Медленно мои конечности встали на место, срастаясь между собой с каждым вдохом. Каждый блок здравомыслия встал на место.
– Это нормально – злиться, – сказал он низким успокаивающим голосом. – Я тоже зол на придурка. Ненавижу этого парня, он превратил мои слова в то, чего я не имел в виду.
Отвести от него взгляд оказалось невозможно, поэтому я стояла в темноте, держа его руки на своих предплечьях, а его глаза неотрывно смотрели на меня.
Что, черт возьми, происходит?
Люк заговорил снова, не долежавшись от меня реакции. Это было все, что могла сделать, чтобы продолжать дышать.
– Прости, Элли. Все, что я ему сказал, это то, что, пока он не спросит меня о футболе, меня не интересуют никакие другие развлечения. – Он зажмурился. – Или что-то в этом роде. Я даже не могу вспомнить. Но это было больше о нем, чем о тебе.
После извинений Люка, которые казались честными и прямыми, без лишних слов и цветистых оправданий, я почувствовала, как безумная энергия полностью уходит из меня, будто кто-то все выкачал.
– Я не могу допустить, чтобы ты делал ситуацию еще сложнее, чем есть, – устало сказала ему. – И поверь мне, это самое трудное, что я когда-либо делала в своей жизни.
Все его тело придвигалось ближе, миллиметры с каждым движением ног, и расстояние почти исчезло. Под его массивными ладонями и длинными пальцами моя кожа была теплой и сухой. Когда мужские руки двигались вверх и вниз, это тепло распространялось повсюду.
Я хотела, чтобы Люк заключил меня в свои объятия, что не имело никакого смысла. Но его уверенные инструкции, то, как он всего несколькими словами пресек мою дикую панику, и его запах вокруг меня вызвали желание прижаться к нему, как насытившийся молоком котенок, и уснуть, прижавшись к теплу его кожи.
– Я не думал, – признался он, придвигаясь еще ближе. Если бы я наклонила лоб на дюйм или два, он уперся бы Люку в грудь. Я бы почувствовала биение его сердца. – Что очень на меня не похоже, могу это гарантировать.
Я дернула плечами, лишь слегка пошевелилась, и его пальцы оказались на моей спине.
– Люк, – прошептала я, неуверенная в том, чего хотела, о чем просила, что вообще чувствовала.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, и он, должно быть, прочитал размытие моих мыслей, пока они метались туда-сюда между замешательством и тоской, разочарованием и желанием.
И даже в темноте я видела, как все это отражается на его лице, как его глаза остановились на моих губах. Которые слегка приоткрылись, как будто Люк провел по ним кончиком пальца.
Люк резко опустил руки и отступил назад. Моим плечам было холодно, несмотря на тепло, все еще витавшее в воздухе вокруг нас. Как будто смутившись, Люк потер затылок.
– Знаю, сейчас это не поможет, но даже если бы я был зол на тебя, даже если бы так думал, я бы никогда не сказал что-то подобное о тебе репортеру. О том, кто является частью команды.
Часть команды.
Я быстро заморгала, чтобы избавиться от неприятного жжения слез в уголках глаз, потому что это немного согрело то место, где он держал меня. Приняв решение остаться, я, безусловно, стала частью чего-то гораздо большего, чем я сама. И просто понимала эмоциональные последствия того, что это означало. Что бы это могло значить.
– Это поможет, – тихо признала я.
– В следующий раз я буду осторожнее. – Его губы изогнулись в кривой улыбке. – Или совсем заткнусь.
Я кивнула, оценив попытку пошутить, даже если не была готова улыбнуться в ответ.
– Знаю, ты осознаешь масштаб этой истории, но я понимаю, сколько людей были бы рады увидеть, как я потерплю неудачу, Люк.
Он посерьезнел.
– Я к ним не отношусь.
– Нет?
Крепко сжав челюсти, он посмотрел на озеро, прежде чем заговорить снова.
– Нет. Потому что, если ты потерпишь неудачу, это будет означать, что мы тоже сделали что-то не так. А мы не такая команда. Мы поддерживаем своих.
Благодарность осела успокаивающим одеялом на плечи, согревая до глубины души.
Я рискнула слегка улыбнуться, просто чтобы посмотреть, как это отразится на моем лице.
– Даже если это означает, что тебе придется сниматься в Sports Illustrated?
Он пожал плечами. Крошечное движение огромных мускулистых плеч заставило мою улыбку стать шире.
– Владеть Волками, возможно, самое трудное для тебя, но для меня, трудным является интервью. Я буду ненавидеть каждую минуту процесса.
– Ненависть – сильное слово, – сказала я ему, думая и взвешивая честность того, что он только что сказал.
Его губы расслабились, но он не улыбнулся.
– Это правильное слово. К сожалению, у меня плохая репутация, когда дело доходит до общения со СМИ.
– Правда?
– Да. Потому что я этого не делаю. – Когда я ничего не сказала, он вздохнул. – Общайся со СМИ. Я просто не хочу.
– Как так вышло? – рискнула спросить я.
Вероятность того, что Люк ответит мне, была такой же незначительной, как если бы я влезла в нулевой размер. Но этот мужчина, такой большой и сильный, милый со своей дочерью и холодный, когда думал, что кто-то посягает на его жизнь, был одним из самых очаровательных людей, которых я когда-либо встречала.
Через несколько мгновений Люк бросил на меня настороженный взгляд.
– Я и раньше обжигался, давай просто скажем так. Ответил бы я или нет, это ничего бы не изменило; только ухудшило бы ситуацию.
Я наклонила голову.
– Ты не хотел защищаться?
– Ты достигаешь определенного уровня в этой отрасли, – осторожно ответил он, – когда понимаешь, что отвечать людям, которые говорят о тебе гадости, – это простой способ впустую потратить свое время. Я бы предпочел использовать его, чтобы стать лучшим игроком. Лучшим отцом. Все остальное – просто шум.
Мое сердце перевернулось, очарование росло в беспорядочных пульсациях, которые пробегали по моей коже.
Конечно, я скрыла это с лица, когда заговорила снова, вся такая холодная и непринужденная.
– Несмотря на все это, ты все еще хочешь дать интервью?
Его глаза скользнули по моему лицу. Всего лишь быстрый взгляд, но он коснулся каждой части дважды. Дольше всего задерживался на губах, и я изо всех сил старалась нормально дышать.
– Надеюсь, это меня не убьет, – тихо сказал он.
Отступив назад, но все еще глядя на Люка, я поджала губы и приняла хрупкое чувство игривости между нами. Как будто поймала кончиками пальцев бабочку, и она отчаянно пыталась улететь.
– Что ж, тогда просто предоставь это мне. Я сделаю это терпимым.
Не дожидаясь его реакции, я развернулась к изгороди, и услышала его приглушенный ответ.
– Посмотрим на это.
