Текст книги "Эффект разорвавшейся бомбы (ЛП)"
Автор книги: Карла Соренсен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
– Хорошо, ребята, еще несколько моментов, а затем мы позволим тренеру взять дело в свои руки. Мы собираемся подождать еще день или около того, прежде чем выпускать пресс-релиз о передаче права собственности, потому что хотели бы, чтобы Элли чувствовала себя немного более комфортно, прежде чем СМИ доберутся до этой истории. – Она улыбнулась, и это напомнило мне акулу, обнажающую свои острые, как ножи, зубы. – И поверьте мне, эта история будет повсюду. Мы работаем с Элли и Кэмероном, чтобы убедиться, что это привлечет к нам как можно больше положительного внимания, поэтому, если какие-либо репортеры свяжутся с вами, поймают вас после тренировки, что бы там ни было, мы невероятно рады новому направлению, которое Элли привносит в «Волков», сохраняя при этом прочные рабочие отношения, которые Роберт наладил за последние двадцать лет. – Она огляделась. – Есть вопросы?
О, у меня были вопросы. Но поскольку большинство из них касались какой-то вариации на тему «мы закончили?», я держал рот на замке и ждал, пока Элли, Уильям и пиарщица уйдут. Как только Элли вышла за дверь, я, наконец, почувствовал, что могу вдохнуть полной грудью.
Это должно было быть предупреждением – то что я не мог нормально дышать, когда она была рядом. Но я проигнорировал это. Сосредоточился на футболе. Это было единственное, о чем мне нужно было беспокоиться. Все остальное со временем пройдет.
8
Элли
Пейдж: РАССКАЖИ МНЕ ВСЕ! Ты выжила? Есть ли горячие игроки?
Пейдж: Конечно, есть. Но ты не можешь ничего с этим поделать. На тебя подадут в суд за сексуальные домогательства и злоупотребление властью владельца или что-то в этом роде.
Пейдж: О! И что ты надела? Я надеюсь, красный костюм. Твоя фигура в нем выглядит безумно.
Пейдж: Хотела бы, чтобы у меня были твои сиськи. Я никогда в жизни так не завидовала четверке как тебе.
Пейдж: ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ИГНОРИРУЕШЬ?
Я: О БОЖЕ. Я писала. Успокойся.
Пейдж:…
Пейдж: Разве ты не берешь свой телефон с собой в ванную? Какое отношение к этому имеет мочеиспускание?
Я закатила глаза и устроилась в полосатом шезлонге, поправляя верх своего синего купальника, прежде чем ответить ей. Пейдж была… за неимением лучшего термина, в серьезных отношениях с технологиями. Ее телефон был ее парнем. И здоровыми отношениями это не было. Я была удивлена, что у нее до сих пор не отвалились большие пальцы.
Я: Нет, я надела черные брюки, белую блузку от Майкла Корса и красный жакет, который мы нашли прямо перед моим возвращением.
Пейдж: Хм. Удовлетворительно. Я все еще думаю, что тебе следовало надеть красный костюм.
Я: Вероятно, неподходящий выбор, учитывая, какое у него глубокое декольте. Я впервые встречалась с игроками.
Пейдж: Не вижу проблемы. Я бы полностью поменяла команду ради тебя, если ты наденешь его.
Мой смех казался чужеродным на моих губах, потому что он был искренним и непринужденным, за исключением тех встреч, которые я посещала, я была дома одна со всеми своими футбольными связками. Никто, кроме Джой, юристов и Люка, не знал, что я живу в доме у озера, и с тех пор, как вышел пресс-релиз о том, что я возглавляю команду, спортивный мир взорвался из-за того, что двадцатишестилетняя женщина владеет футбольной командой, которую она унаследовала от своего отца.
Мне казалось, что легче спрятаться, чем попытаться сделать краткое заявление о том, как все происходило, или что я чувствовала по этому поводу. Правда заключалась в том, что я все еще точно не знала. Общение с командой было самой комфортной частью, с тех пор как началась вся эта безумная история, потому что меня встретили с улыбками, радушием и теплотой, и некоторые из них старались познакомиться изо всех сил, как только встреча закончилась. Все, с кем я встречалась, были вежливы и уважительны.
За исключением, – я бросила взгляд на голубой дом по соседству, – Люка чертова Пирсона. В течение всей встречи он наблюдал за мной, как за бомбой замедленного действия. Он ни разу не улыбнулся. Ни разу не взглянул на меня с каким-либо намеком на теплоту на своем точеном лице.
И что меня совершенно взбесило, так это то, как быстро я отыскала его в комнате, полной крупных, импозантных красивых мужчин. Он, конечно, был не единственным с широкими мускулистыми плечами. И, конечно, был не единственным высоким, симпатичным мужчиной. Их там было много.
Но это были единственные глаза, которые я чувствовала, прожигающие сквозь одежду.
– Выбрось его из головы, – сказала я вслух.
Выдохнула и поправила солнечные очки. Это был прекрасный день с безоблачным сапфировым небом и легким ветерком, так что лежать на солнце было не душно. Он пересек мой двор, принеся с собой звуки лодок, смех и какую-то музыку, доносившуюся откуда-то издалека.
Что мне было нужно, так это отвлечься.
На полу рядом с моим стулом были сложены папки, которые дала мне Джой. Я читала их накануне, пока у меня не начали слипаться глаза, но все это было полезно. Ошеломляюще, но полезно. К счастью, мне не пришлось беспокоиться о большинстве деталей.
Финансовый директор беспокоился о деньгах. Менеджер беспокоился о талантах. Президент беспокоился о… обо всем остальном. Правда заключалась в том, что мой отец провел последние двадцать лет, нанимая людей, которые знали свое дело.
Он был номинальным главой, а они управляли командой, и управляли хорошо. Моей главной заботой было убедиться, что «Волки» не пострадали из-за моего неожиданного появления. Я знала так же хорошо, как и любой другой, что средства массовой информации могут раскручивать множество историй, заставляя людей настраиваться на них, и я хотела, чтобы игроки не обижались на меня.
Я наклонилась и подняла папку, в которой был список команд. Джой выделила каждого игрока, каждого тренера и каждого координатора яркими вкладками для удобства использования. Я листала страницу за страницей, глядя на их фотографию и произнося вслух их имена и должность. Некоторые лица я узнала по встрече, но большинство – нет. Конечно, все они были на похоронах, но большая часть того дня прошла в тумане рукопожатий и бесконтактных поцелуев, соболезнований, черных костюмов и ошеломляющего осознания того, что у меня нет живых родителей.
Я закончила просматривать страницу Джека Коулмана, улыбчивого парня, в котором узнала того, кто сидел рядом с Люком на собрании. Широкоплечий ресивер из штата Мичиган проработал в команде два года. Его цифры могли быть впечатляющими, а могли быть и дерьмовыми; я понятия не имела. Его улыбка на фотографии была широкой и беззаботной, и я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.
Лениво перелистнула на следующую страницу и замерла. Изображение Люка улыбалось мне.
Улыбалось.
От этой улыбки у меня странно сводило живот.
Это была легкая улыбка, не показывающая зубов, но она была настолько чужеродной, что я уставилась на нее с открытым ртом. Честно говоря, это так эффектно отразилось на его лице, что это было чертовски нечестно. Этот мужчина мог стать моделью. Но как одна из тех суровых брутальных моделей.
Изображая тот же непринужденный интерес, с которым читала другие файлы, я провела пальцем вниз по строке. Люк Майкл Пирсон из Мичиганского университета. Выбор в третьем раунде драфта двенадцатью годами ранее. Он был запасным квотербеком в свой первый год в команде. Во второй игре своего второго сезона квотербек стартового состава порвал ахиллово сухожилие, и Люк сменил его с легкостью опытного ветерана.
В том году они выиграли Суперкубок, но с тех пор ни разу.
Шум из-за живой изгороди заставил меня захлопнуть папку, потому что будь я проклята, если сосед застанет меня пялящейся на его фотографию, как наивный подросток. Однако, когда оглянулась, я увидела не Люка; это была вспышка ярко-розового и фиолетовой.
Маленькая девочка больше не двигалась, пока я не отвела взгляд, затем снова услышала шелест листьев. На этот раз я видела ее лицо, большие карие глаза и длинные каштановые косы, свисающие по обе стороны лица.
Постукивая большим пальцем по папке, лежащей у меня на коленях, я обдумывала варианты. Люк сказал мне держаться подальше от его дочери, но тогда он подумал, что я футбольная фанатка или что-то в этом роде, пришедшая предложить себя.
Фыркнула. Да ни за что.
Так вот, теперь мы коллеги, к добру это или к худу.
Я сдвинула солнцезащитные очки на макушку и, прищурившись, посмотрела на нее.
– Привет. Ты там немного занимаешься ландшафтным дизайном?
Она хихикнула и протиснулась ко мне во двор с раскрасневшимся лицом и широкой улыбкой.
– Нет, мне пока не разрешают помогать во дворе. Мой папа подстригает газон.
Я посмотрела в ее сторону.
– Твой папа? Разве вы, ребята, не платите кому-нибудь за это?
Ее лицо стало серьезным.
– Папа сказал, что пока у него работают ноги и руки, нет причин платить кому-то за то, что он может сделать сам.
Хм. Это было… не то, к чему я привыкла.
– О, ладно. Хорошо… молодец.
Я улыбнулась ей, увидев, как она смотрела на меня, словно я была единорогом, который только что гарцевал перед ней. Дети были для меня как странный маленький инопланетный вид. Ни у кого из моих друзей не было детей, а у меня не было племянниц, с которыми можно было бы пообщаться. Поэтому я решила, что могу относиться к ней так, как хотела, чтобы относились ко мне, когда я была в ее возрасте. Как будто я что-то значила.
– Как тебя зовут, милая?
– Фейт Пирсон. – Она выпятила грудь. – Мне шесть с половиной.
Я глубокомысленно кивнула.
– Это хороший возраст.
– Как тебя зовут?
– Я Элли. – Когда протянула ей руку для рукопожатия, мне показалось, что она вот-вот взорвется от силы своей улыбки. – Приятно с тобой познакомиться.
– Мне тоже, мисс Элли.
– Как ты сломала руку?
Она тяжело вздохнула и подошла ближе к моему стулу.
– Я упала с брусьев.
– Ой. – Я жестом попросила ее показать мне гипс, и она протянула его. Когда я увидел подпись Люка и пары других игроков, я улыбнулась. В ее зажатых худых пальцах другой руки я заметила маленький черный маркер. Она увидела, что я смотрю на него, и открыла рот, но ничего не спросила. – Могу я это подписать?
Я подавила улыбку, когда Фейт взволнованно кивнула и сунула маркер в мои ожидающие руки. Очень осторожно я взяла ее гипс в одну руку и нашла свободное место у запястья, чтобы нацарапать свою подпись.
– Вау, – выдохнула она. – Это самый красивый почерк, который я когда-либо видела.
– Знаешь, – начала я, прекрасно понимая, что Люк будет в ярости из-за того, что я спрашиваю. Интересуюсь. Вынюхиваю. Как угодно. Он мог отвалить. – Я видела, как ты помахала мне через раздвижные двери. Я хотела подойти и поздороваться. Может быть, познакомиться с твоими папой и мамой.
Я затаила дыхание, когда она посмотрела на меня. Ладно, ладно, это было бесстыдное вынюхивание. Но да ладно, какой парень выглядел так, как он, зарабатывал столько денег, сколько он, имел очаровательную маленькую девочку и не был привязан? Если бы он не был таким засранцем, это было бы практически преступлением против природы.
– Ты познакомилась с моим папой, – сказала она, явно смущенная.
– Я так и сделала. М м-м, вообще-то, я тоже работаю с твоим папой. Мы просто еще не знали об этом, когда я подошла поздороваться.
– О, круто! Не могу дождаться, когда расскажу бабушке. Они с дедушкой гостят у моей тети Кейли и моей новой кузины, но завтра они вернутся домой, чтобы позаботиться обо мне, потому что папе скоро нужно начинать играть в игры.
Я прищурилась на солнце.
– Твоя бабушка заботится о тебе?
– Когда я не в школе, но в этом году я пойду во второй класс.
Вопросы щекотали кончик моего языка, поэтому я зажала его между зубами, чтобы не давить на этого крошечного милого ребенка, который понятия не имел, почему я спрашиваю. Черт, я и сама не знала, зачем спрашиваю.
На воре и шапка горит, пропела я про себя. Я точно знала, почему спрашиваю. Ненавидела то, как Люк списывал меня со счетов, как обращался со мной, ничего обо мне не зная, и я ненавидела то, что он был сексуальным и что это так сильно меня беспокоило.
Естественно, это означало, что я должна была получить о нем как можно больше информации.
– Что ж, я не могу дождаться встречи с твоей бабушкой, когда она вернется. Она мама твоего папы?
Фейт кивнула, проведя пальцем по месту, которое я подписала.
– Я не знаю маму своей мамы. Она умерла, когда я была маленькой.
Я застыла на стуле, не уверенная, как продолжить. Хорошая работа с вопросами, Элли.
– Мне жаль это слышать. Мама твоей мамы умерла?
Она покачала головой.
– Моя мама. Я ее не помню, но папа сказал, что у меня ее улыбка и смех.
И вот так, ребята, мое сердце заколотилось в груди. Я была самой большой стервой во всем мире, думая, что задам этому милому ребенку несколько невинных вопросов. Не зная, что сказать дальше, я закрыла глаза и попыталась вспомнить, что чувствовала, когда люди спрашивали меня о моей маме, когда я была ненамного старше ее.
– У меня тоже мамина улыбка, – мягко сказала ей. Были ли у меня слезы на глазах? Я ни разу не плакала из-за отца, но большие карие глаза Фейт буквально выворачивали меня наизнанку.
– Правда? – спросила она. – Твоя мама на небесах, как моя?
Я медленно кивнула.
– Да.
– Фейт? – прогремел Люк с другой стороны изгороди, в его глубоком голосе отчетливо слышалась паника.
– Здесь, папочка! Я разговариваю с мисс Элли.
Ну, черт. Я снова опустила солнцезащитные очки, как будто они могли защитить меня от надвигающегося гнева Люка Пирсона. Как и прошлой ночью, он протиснулся плечом сквозь изгородь с разъяренным выражением лица. Когда его взгляд переместился с меня на Фейт, он заметно смягчился.
Каблук, часть вторая, леди и джентльмены.
– Ты напугала меня, турбо. Я не знал, где ты. – Он присел рядом с ней на корточки и обхватил ее плечо своей массивной рукой. – Если хочешь уйти со двора, ты должна подойти и спросить.
– Хорошо, папочка. – Она лучезарно улыбнулась ему.
На мгновение я попыталась вспомнить, улыбалась ли когда-нибудь так своему собственному отцу.
Нет, я этого не делала, потому что никогда не слышала в его голосе ту заботу, которую Люк проявлял к Фейт. При ярком солнечном свете я могла более отчетливо разглядеть чернила, покрывающие его руки. Даты, римские цифры и пара имен, все слегка выцветшие, как будто им уже много лет.
Перестань пялиться на его кожу!
– Ты не могла бы вернуться домой, пока я быстренько поболтаю с мисс Элли? – спросил он ее обманчиво добрым голосом.
Мой желудок сжался, как камень, когда я представила, как он поворачивается ко мне и спрашивает, о чем именно я разговаривала с его дочерью. Медленно перекинула ноги и села боком на стул, используя полосатое полотенце, лежащее на полу, чтобы прикрыть плечи. Прежде чем он встал, взгляд Люка скользнул по моим голым ногам, и я очень пожалела, что видела, как он это делает, потому что теперь я чувствовала себя голой.
Фейт помахала мне рукой и побежала обратно к изгороди.
– Пока, мисс Элли! Спасибо, что подписала мой гипс.
– Не за что, милая. Было приятно с тобой познакомиться.
Мы с Люком молчали, пока она проскальзывала через расширяющееся пространство в живой изгороди, очевидно, неофициальное место, через которое Пирсоны проходили, чтобы попасть в мой двор.
Как только она ушла, и раздвижная дверь в их дом открылась и закрылась, молчание между мной и Люком переросло во что-то большое и неудобное, но, черт возьми, я не собиралась заговаривать первой. Да и что бы я сказала?
«Извини, я просто приставала к твоей дочери по поводу твоей, по-видимому, умершей жены?», «Девушки?». Тьфу, как бы я это ни сформулировала в своей голове, звучала как стерва.
– Итак, – медленно произнес он, весь такой опасный, низкий и тихий, и от этого у меня по рукам побежали мурашки. – Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, это был за маленький разговор?
9
Люк
– Просто проявляю добрососедские чувства, – мгновенно ответила Элли.
Она одарила меня милой улыбкой, от которой у меня заныли зубы. Солнцезащитные очки-авиаторы сидели у нее на лице, и мне не понравилось, что за ними я не мог полностью разглядеть ее глаза. Но мне не нужно было их видеть, чтобы помнить, что они того же цвета, что и озеро сегодня.
Если бы я был менее упрямым человеком, кем-то менее решительным, раз уж выбрал курс действий, я, возможно, забеспокоился бы о том, почему думаю о том факте, что глаза Элли как цвет озера, когда его освещает солнце.
Но я не переживал. Это была естественная реакция человека, который соблюдал целибат так долго, что замечал подобные вещи.
Это было естественно, черт возьми.
– О чем ты с ней говорила?
Элли постучала себя по подбородку и наклонилась вперед, но я не сводил глаз с собственного отражения в ее солнцезащитных очках, а не с глубокого выреза простого темно-синего купальника. Это не должно выглядеть так сексуально, как выглядело. Но я бы поставил на то, что на Элли все выглядело сексуально.
– Ну, сначала я спросила ее, знает ли она, какой у тебя характер. – Она сделала паузу, склонив голову набок, в то время как я закатил глаза. – О, подожди, нет, я этого не делала. Это неправильно, потому что мой мир не вращается вокруг тебя.
Когда я упер руки в бока, она встала с кресла и повторила мою позу. За исключением того, что выглядело это как в модном журнале. С растрепанными светлыми волосами, невероятно длинными подтянутыми ногами, и изгибом бедер, переходящим в талию и обратно в грудь, Элли Саттон была чертовски сногсшибательна.
Я ненавидел это.
И поскольку я ненавидел это, чувствовал себя резким и неприветливым просто от того, что был в ее присутствии без буфера.
– Моей дочери вход воспрещен. – Я ожесточил свое лицо, увеличивая пространство между нами. За исключением того, что она сделала то же самое.
– Ей, вообще-то твоя дочь подошла сюда. Ты хочешь, чтобы я игнорировала ее? Заставляла чувствовать себя обузой? – Элли усмехнулась, качая головой… Отвращение? Разочарование? – Приди в себя, Пирсон.
– Конечно, я не хочу, чтобы ты заставляла ее чувствовать себя обузой, – выдавил я.
– Хорошо. Потому что я знаю, каково это, и, если она заговорит со мной, я отвечу.
Мой мозг дал сбой из-за услышанного, и я постарался не смотреть на нее подозрительно прищуренными глазами. Что это должно было означать?
Что-то в том, что я стоял перед ней, заставляло меня чувствовать себя обманутым. Мысль пришла из той части мозга, которая обладала самыми тонкими фильтрами. Элли росла, используя любую представившуюся ей возможность. Она могла бы сделать со своей жизнью все что угодно, выбор лежал перед ней, как ровная колода карт в руках крупье, вероятно, на серебряном блюде.
Просто благодаря тому, что Элли родилась в семье нужных людей, теперь она обладала огромной властью. Она могла уволить любого в главном офисе, если бы захотела, любого из мужчин и женщин, которые изо дня в день обеспечивали бесперебойную работу «Волков».
Вот почему я был не настолько глуп, чтобы огрызнуться на нее в ответ, хотя слова были готовы сорваться с легкостью.
– Не волнуйся, я скажу Фейт, чтобы она оставила тебя в покое, – сказал я, повернулся и зашагал к дому.
Снова услышал звук, раздраженное фырканье, которое царапнуло мою кожу, как кошачий язык. Грубо и неприятно.
– Я разговариваю с бабушкой, папа. – Фейт повернула телефон, и лицо моей мамы поприветствовало меня.
Я одарил Фейт притворно сердитым взглядом.
– Кто научил тебя пользоваться FaceTime?
– Ты. – Она хихикнула.
Одной рукой я взъерошил ей волосы.
– Что за ужасная была идея.
– Фейт только что рассказывала о твоей новой соседке, мисс Элли, – сказала мама многозначительным голосом. – Как Элли Саттон?
Она уже слышала новость. Я контролировал лицо с тех пор, как у мамы появилась эта ужасная способность видеть меня насквозь. Особенно когда я этого не хотел.
– Эй, турбо, – сказал я Фейт, – почему бы тебе не пойти поиграть в своей комнате, хорошо? Я хочу поговорить с бабушкой.
Фейт на секунду она открыла рот, собиралась возразить, но вместо этого печально кивнула.
– Увидимся завтра, бабушка. Люблю тебя!
Моя мама улыбнулась.
– Я тоже тебя люблю, детка. Увидимся в аэропорту. Я буду той, у кого будет чемодан.
Фейт чмокнула экран и побежала по коридору в свою спальню.
– Твоя соседка – Александра Саттон? – сразу спросила мама.
Я потер лоб и повернул экран, чтобы она могла лучше меня видеть.
– Да.
– Не говори так взволнованно по этому поводу. – На ее лице отразилось беспокойство.
– Я не волнуюсь.
– Что с ней не так?
Она существует.
Это было то, что я хотел сказать. Что было не так с Элли, так это то, что она существовала в доме рядом со мной и на работе, и я не мог убежать от нее.
– Люк, – медленно произнесла мама, когда я не ответил сразу. – Что ты сделал?
Я тяжело вздохнул.
– Мы можем просто поговорить об этом завтра?
– Нет. Я прячусь от твоей сестры.
– Ребенок свел ее с ума, да? Держу пари, так.
Она приподняла бровь.
– Не меняй тему.
Я поерзал на диване и мельком взглянул через большое стеклянное окно на озеро. Я не мог видеть Элли там, где она сидела на своей лужайке, но знал, что она все еще там. Видел папки с логотипом «Волков», сложенные рядом с ее креслом.
Наконец, я встретился взглядом с понимающими голубыми глазами мамы.
– Я был не совсем добрым, когда встретил ее в первый раз.
– А когда ты встретил ее во второй раз?
Вместо ответа я почесал щеку.
– О, Люк.
– Я не знал, кто она такая, – огрызнулся я.
– И это хорошее оправдание? Мы с твоим отцом воспитали тебя лучше.
В этом была проблема. Даже собственные причины, по которым я все еще вел себя как придурок по отношению к Элли, коренились в моих проблемах. Собственном прошлом. Вещах, которые, если быть честным, не имели к ней абсолютно никакого отношения несмотря на то, что сказал мне Роберт.
Коварные когти моего собственного предубеждения к тому типу женщин, которые хотели переспать со мной только из-за размера моей зарплаты, потому что я зарабатываю на жизнь накладками и шлемом. Их не волновала никакая другая часть меня. На самом деле, я был взаимозаменяем. Если бы поменялся местами с кем-нибудь из своих товарищей по команде, им было бы все равно.
Кассандра была именно таким типом женщин. И она была не первой, с кем я переспал подобным образом, но поскольку последствия моей интрижки с ней настолько изменили мою жизнь, что всякий раз, когда я думал о том, чтобы снова пойти по этому пути, у меня во рту образовывались песок и пыль.
Это была самая дешевая часть той богатой жизни, которую я теперь вел. И Элли выглядела как прототип того кошмара. Это была не ее вина, и я это знал. Просто не хотел произносить это вслух.
Не хотел озвучивать, что она олицетворяла все то, от чего я активно стремился уберечь свою жизнь, жизнь Фейт. Что у меня было предубеждение против нее еще до того, как я с ней познакомился, также не было ее виной.
– Знаю, ты воспитала меня лучше, – сказал я маме. – Но ты также воспитала меня не идиотом. Ради Фейт я просто немного подозрительный.
– Но сейчас у тебя нет причины. – Она покачала головой и отвела взгляд от экрана, ее разочарование, как осколок стекла, вонзилось мне под кожу. – Подумай о том, через что прошла эта бедная женщина. Она потеряла последнего родителя.
– Она точно не видела Роберта таким, каким он был.
Она прищелкнула языком.
– Так суди сам. Кто у нее сейчас есть? Никого.
– У нее целая футбольная команда, – сухо сказал я.
Как может только мама, она проигнорировала мою замечательную попытку сарказма.
– Ты извинился перед ней?
Я прищелкнул языком. Только в самом формальном смысле. Но имел ли я это в виду в тот момент?
Со смущением я вынужден был признаться себе, что нет, я этого не делал. Она стояла у стола, уверенная в том, какое положение теперь занимает, в то время как мое собственное казалось непрочным и хрупким. Сдвинься я слишком далеко в одном направлении, и мне показалось, что я свалюсь со своего насеста вместе с командой. В итоге я произнес слова, но на этом все.
– Вроде того, – ответил я маме.
Даже находясь примерно за тысячу миль от меня, когда она прищурилась, глядя на меня, мне захотелось отпрянуть.
– Люк Майкл Пирсон, иди туда прямо сейчас и попробуй еще раз. Отнеси телефон Фейт, и я отвлеку ее. Извинись перед этой милой женщиной.
– Откуда ты знаешь, что она милая? – проворчал я.
– Если она не уволила твою задницу, то, вероятно, милая.
Мне пришлось приподнять бровь в знак согласия.
– Дельная мысль. Да вот только есть такая досадная мелочь, как контракт, но…
– Иди.
– Иду.
Я встал с дивана и принес Фейт телефон. Она схватила его и начала показывать моей маме всех своих кукол, которых собрала для чаепития. Одна в своей комнате, в компании игрушек с пустыми глазами. Неудивительно, что она пошла поговорить с Элли.
– Я сейчас вернусь, турбо. Ты останься здесь и поговори с бабушкой.
– Хорошо, папочка.
Я поцеловал ее в макушку и медленно спустился вниз, как будто меня ждала гильотина с ржавыми краями, а не Александра Саттон.
Когда открыл раздвижную дверь, я понял почему. Потому что они оба могли нанести огромный ущерб при правильном использовании.
Осторожно, тихо прикрыв дверь, я медленными и уверенными шагами пересек изумрудно-зеленую лужайку, следя за тем, чтобы мои мысли и внутренности были на одном уровне.
Она была просто человеком.
Человеком, который подвергся воздействию моей нелюбезной стороны, которой я не всегда гордился, но все равно использовал как броню. Человеком, который клюнул на приманку только тогда, когда я практически вынудил ее к этому. Человеком, который проявил ко мне больше милосердия, чем я. И она заставила мою дочь улыбнуться с такой силой, что осветила бы весь штат Вашингтон.
Как бы мне ни было больно это делать, потому что чувствовал, что предаю его память, я должен был отбросить то, что сказал мне Роберт, как будто это было доказательством какого-то преступления, которое она совершила.
Может быть, ее манеры были превосходными, потому что так ее воспитали. Может быть, она была более приятным человеком, чем я. В любом случае, я был достаточно взрослым, чтобы признать, что мог бы поступить лучше, когда дело касалось того, как я обращался с Элли.
С другой стороны изгороди, которая теперь заметно пострадала в одном месте из-за недавно введенного движения между нашими дворами, я услышал глубокий вздох.
Я ущипнул себя за переносицу и почувствовал прилив стыда.
Как только прошел через изгородь, Элли резко подняла голову от удивления.
– Ничего, если я прерву тебя на пару минут? – спросил я.
Элли облизнула губы, а затем кивнула, темные очки все еще закрывали ее глаза. Вместо того, чтобы возвышаться над ней, пока она лежала на шезлонге, я указал на декорации для патио.
– Можно?
– Конечно.
Выдвинув один из стульев из-за стола, я придвинул его к ней и сел, потирая руками верхнюю часть бедер. Ее пальцы, длинные и изящные, постучали по поверхности папки у нее на коленях, когда я не сразу заговорил.
– Мои извинения за тот день, – начал я, ненадолго закрыв глаза, прежде чем заговорить снова. – Это отстой.
Элли издала удивленный смешок Подняла руку и задрала очки на лоб. На ее лице не было косметики, но оно все равно производило не меньшее впечатление, чем когда Элли была полностью накрашена. С этим или без, я знал, что смотрю на одну из самых красивых женщин.
Эта мысль заставила меня с трудом сглотнуть. Потому что то, как она выглядела, не имело значения. Имело значение то, как я к ней относился.
– У всех нас есть свои причины, почему мы делаем то, что делаем, – сказал я ей; расплывчатое объяснение, но это было все, что я хотел дать. – Но в данном случае мои причины не имеют значения. На самом деле они не имеют к тебе никакого отношения, поэтому не должны влиять на то, как я к тебе отношусь. Итак, я приношу извинения за то, как с тобой разговаривал, и надеюсь, мы сможем начать все сначала.
На мгновение глаза Элли сузились, как будто она усомнилась в моей искренности, поэтому я отказался отводить взгляд. Это было нелегко, потому что эти глаза с густыми ресницами, яркие и выразительные на безупречном лице, были удивительно проницательными.
– Извинения приняты, – тихо ответила она. – И, в свою очередь, я приношу извинения за то, что назвала тебя претенциозным придурком после встречи.
Мои губы изогнулись в недовольной улыбке.
– Что ж, неплохой ярлык, учитывая обстоятельства.
– Верно.
Я указала на папку.
– Над чем ты работаешь?
– Список, – сказала она, открывая страницу. – Я хочу знать всех по именам к началу предсезонки.
Страница, на которой она была, принадлежала Логану, и я поморщился, подумав о том, как он сделал то, что я должен был сделать на том собрании команды. – Уорд в порядке.
– Да?
Я пожал плечами.
– Для выпускника университета штата Огайо.
Элли вежливо улыбнулась, но я мог сказать, что она не поняла намек.
– Наши колледжи – соперники, – объяснил я.
– А-а-а. – Она прищурилась, глядя на озеро. – Неужели все это действительно имеет значение, когда ты в профессионалах?
Я покачал головой.
– Нет, это не так. Мы все сейчас хотим одного и того же. Все работаем над одной целью. Это позволяет легко забыть все то, что казалось таким важным, когда ты играл в колледже.
Ее большой палец слегка постучал, и я мог сказать, что она задумалась, особенно когда ее взгляд на мгновение метнулся ко мне.
– Прости, если я переступила черту, поговорив с Фейт.
Я поднял руки.
– Нет, ты этого не сделала. У меня есть склонность слишком остро реагировать, когда дело касается ее.
Элли с минуту смотрела на папку, не особо сосредоточиваясь на странице.
– Я просто помню, как смотрела, как работает мой папа, и хотела, чтобы он это сделал… Не знаю, поговорил со мной. Позволил мне посидеть с ним. Что-нибудь. Она выглядела такой любопытной, наблюдая за мной из-за живой изгороди. Я смотрела на себя двадцать лет назад.
Я покачал головой, потому что стыд, который испытывал ранее, превратился в смущение. Моя мама назвала меня предвзятым, и была права.
Двадцать лет назад.
Это было, когда Роберт купил команду, и Элли была всего лишь маленькой девочкой без матери.
Тяжело вздохнув, я прикрыл рот рукой. У нее было так много общего с Фейт. Отец, который работал не покладая рук, чтобы добиться успеха. Пустота, оставшаяся после смерти матери. Хотя я очень старался жить не по средствам, вести жизнь в достатке и непринужденности, свободную от повседневной борьбы, с которой приходилось сталкиваться большинству семей.
Каким человеком это сделало бы Фейт? Стала бы она путешествовать по миру, известная лишь как дочь футболиста? Это была перспектива, которая позволила мне наблюдать за Элли через призму любопытства, а не осуждения. Как будто я, наконец, дал себе разрешение взглянуть на нее яснее, а не сквозь затуманенную линзу моей собственной предвзятости.
