Текст книги "Эффект разорвавшейся бомбы (ЛП)"

Автор книги: Карла Соренсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

22

Элли

Первым признаком того, что я проснулась при необычных обстоятельствах, было то, что все пахло мужчиной. Очень мужественным мужчиной.

Как тот мужской запах, который заставляет тебя закрыть глаза, уткнуться носом в ближайшую ткань и вдыхать, как наркоман, которому только что сунули под нос свернутую долларовую купюру.

Естественно, именно это я и сделала.

С тех пор как проснулась с незнакомой подушкой в руках, я свернулась калачиком на ней и сделала самый блаженный, долгий, вызванный сексом вдох в моей жизни.

Люк.

От нее пахло Люком.

И поскольку в данный момент я была одна в его калифорнийской двуспальной кровати, я знала, что это было просто от того, что я была в его постели, в его комнате, в его доме.

Судя по яркости неба, я поняла, что он уже должен быть в клинике, вероятно, на массаже или у него хрустнули кости, которые… О, я потянулась и поморщилась.

Мне бы тоже не помешало немного этого.

Блаженная улыбка расплылась по моему лицу, потому что, черт возьми, эта ночь вошла в книгу рекордов.

Я знала, что мои слова делают меня очень, очень плохим владельцем, но если проигрыш в игре так влияет на человека, то у меня было бы ужасное искушение сказать ему, чтобы он чаще проигрывал.

Перевернувшись на спину, я провела рукой по лбу, чтобы убрать с лица спутанные, как птичье гнездо, волосы, и попыталась сделать то же самое со своими такими же спутанными мыслями.

Некоторые вещи я знала наверняка.

Первое – прошлой ночью что-то изменилось. Когда смотрела послематчевую пресс-конференцию, не выходя из своей гостиной, я увидела в его глазах момент, когда он осознал, что сказал обо мне. В этом не было ничего неуместного, ничего такого, что можно было бы превратить в уродливую или грязную историю, но я наблюдала за ним через призму нашего маленького…. соглашения.

Второе – теперь это соглашение разлетелось вдребезги на миллион крошечных кусочков. В ту секунду, когда Люк повел меня вверх по лестнице, мы перешли в новую категорию. Что? Ни хрена себе идея. Но это привело меня к пункту номер один.

Третье – я хотела большего, чем воскресные вечера. И была почти уверена, что Люк хотел того же. Он держал меня так, словно я была драгоценностью. Сделана из стекла. Чем-то, что нужно лелеять и о чем нужно заботиться. Трахал меня до бесчувствия, и в то же время нежно. Публично, перед журналистами, он говорил обо мне с уважением. С покровительством, от которого у меня заслезились глаза.

– Что здесь происходит? – спросила я пустую комнату.

Она не ответила.

Я снова перевернулась, изучая его личное пространство. Потолки, очень похожие на мои собственные, были остроконечными и белыми, с открытыми балками, тянущимися по всей длине и заканчивающимися массивной стеной окон. Окна выходили на озеро, как и мои, и, к счастью, были закрыты белыми занавесками.

Кровать стояла на простой железной раме и была покрыта светло-серым покрывалом. Дальнюю стену занимал пустой камин, а по обе стороны от кирпичной стены теплых тонов располагались открытые полки, уставленные книгами, какими-то старыми трофеями, несколькими фотографиями Фейт и пожилой пары, которая, должно быть, была его родителями.

Рядом с камином стояло коричневое кожаное клубное кресло с коротким торшером на толстой ножке прямо за ним, идеально подходящим для чтения.

По обе стороны кровати стояли тумбочки из темного красного дерева, с моей стороны пустая и слегка пыльная, его – с бутылкой с водой, шнуром для зарядки телефона и несколькими рассыпанными монетами. Дверные проемы на другой стене вели в ванную и, возможно, в гардеробную. Это было лаконично и просто, но не скучно.

Имею в виду, я могла бы довольно быстро добавить несколько деталей, если бы он захотел.

Как только у этой мысли выросли крылья, я хлопнула себя по лбу.

Оказывается, в этом не было никакой необходимости как в отвлекающем маневре, потому что из-за закрытой и, надеюсь, запертой двери я услышала хихиканье Фейт, затем женский голос.

У меня отвисла челюсть. Щеки запылали. Сердце грозило выскочить из груди.

Его мама и дочь были в двух шагах от комнаты. И я была в пяти минутах от того, чтобы совершить позорную прогулку перед ними, потому что понятия не имела, который час, а я должна был встретиться с Джой этим утром.

Чертовски круто.

Я села и быстро выдохнула. Мой выбор был ограничен. Когда приходила прошлой ночью, оставила свой телефон в спальне, потому что думала, что меня не будет максимум тридцать минут, так что о том, чтобы написать Люку сообщение и узнать, как долго они могут быть дома, не могло быть и речи. Я могла бы надеть майку, которую носила вчера, спуститься по краю террасы и молиться, чтобы меня никто не увидел, или могла бы взять какую-нибудь одежду из его шкафа, задрать подбородок и принять ситуацию такой, какая она есть.

Дерьмовой. Постыдной. Абсолютно, тотально, душераздирающе унизительной.

Кроме того, мне пришлось на секунду уронить голову на руки и дышать сквозь резкие приступы паники.

Я никогда раньше не встречалась с его мамой.

И уже собиралась выйти из спальни, которая кричала о множестве истин, которые уловила бы даже Фейт.

Я немного застонала, потому что последнее, что хотела сделать, это вовлечь ее в самый разгар всего этого, прежде чем Люк будет готов.

Вот почему люди обычно, типа, будят другого человека и любезно говорят ему убираться обратно в свой дом, пока впечатлительная шестилетняя дочь их не увидела.

Подняв голову, я глубоко вздохнула и уставилась на дверь.

Сбросила с себя одеяло и протопала к гардеробной.

Фух.

Не тратя слишком много времени на рытье в гардеробной, я нашла пару черных спортивных шорт, которые дважды обернула вокруг бедер, чтобы они не спадали. Несмотря на то, что это было до боли очевидно и ужасно банально, я натянула вчерашнюю майку через голову, потому что не смогла придумать лучшей альтернативы в его шкафу, когда дело дошло до одежды без лифчика.

Перед зеркалом в пол я сделала все, что могла, расчесав волосы пальцами, заплетя их в короткую косу, которую перекинула спереди через плечо.

Не так уж и плохо, подумала я с усмешкой. Просто не так я представляла встречу с его матерью.

С этими мыслями я снова застонала и пошла навстречу своей судьбе.

Когда тихонько приоткрыла дверь спальни и выглянула наружу, его мама выглядела почти комично, переворачивая блинчики на большой электрической сковороде при этом выпучив на меня глаза.

Ее волосы были короткими и с проседью, в ней не было ничего похожего на Люка из-за того, какой она была невысокой и миниатюрной.

За исключением глаз. У нее были точно такие же глаза, как у него.

Фейт как раз заканчивала жевать, когда заметила, что ее бабушка на что-то пристально смотрит. Увидев меня, она ахнула и слетела со стула с выпирающей от блинчика щекой.

Ее рука в гипсе обвилась вокруг моей талии.

– Мисс Элли! Привет! Что ты здесь делаешь? Просто зашла поздороваться?

Ее лицо было липким от сиропа, и я пригладила рукой ее аккуратно заплетенные волосы, стараясь истерически не рассмеяться от того факта, что да, я определенно подошла бы поздороваться. Прошлой ночью я поздоровалась три раза.

Мама Люка справилась на удивление хорошо, намного лучше, чем я, поскольку я все еще пыталась выдавить слова из своего бесполезного рта.

– Фейт, тащи сюда свою попку и доедай блинчики. Мы уходим в школу через пятнадцать минут.

Когда Фейт вернулась, я выровняла дыхание и протянула руку маме Люка, как будто в данный момент я не была без нижнего белья и в спортивных шортах ее сына.

– Я Элли Саттон. Приятно с вами познакомиться.

Она твердо пожала ее, глаза сверкали, губы лукаво изогнулись.

– Роксана Пирсон. Я слышала о вас так много хорошего. – Ее взгляд метнулся к Фейт, которая с удовольствием уплетала блинчики. – От моего сына и внучки.

Возможно, мои щеки были такого же красного цвета, как майка, но Роксана, похоже, не возражала.

– О, – пробормотала я, – это… мило.

Даже если это было дикой неправдой. Я почти могла представить себе кое-что из того, что Люк мог бы сказать обо мне всего несколько недель назад.

– Я сказала ей, что ты похожа на Барби, – сказала Фейт.

Мы с Роксаной рассмеялись. В отличие от моего, я сомневалась, что ее смех был призван скрыть быстро растущую панику, ползущую по коже, потому что я была единственной, кто застрял на кухне, которая мне не принадлежала, с матерью и дочерью мужчины, с которым я случайно, а может, и не случайно спала.

Но Фейт в этом не виновата, и да благословит ее бог, она подумала, что я похожа на Барби.

– Ну, насчет этого я не знаю, – сказала я Фейт с улыбкой. – Но с твоей стороны мило так говорить.

– Блинчик? – спросила Роксана, умело взмахнув запястьем. На раскаленной сковороде появился еще один золотисто-коричневый кружок. Сладкий запах теста наполнил мой нос, странная и неожиданная замена запаху Люка, который я почувствовала, когда проснулась.

Когда в последний раз кто-нибудь готовил мне завтрак вне ресторана?

Пейдж на прошлой неделе поделилась со мной парочкой фруктовых коктейлей, но что бы она ни говорила, это не в счет.

Когда я была в возрасте Фейт, у меня была домработница, которая готовила для меня, наливала большую чашку апельсинового сока моему отцу, который затем поправлял галстук, здоровался со мной и желал хорошего дня в школе.

Я моргнула, выплывая из воспоминаний в гораздо более теплое настоящее, что было передо мной.

– О, нет, спасибо. Я, м-м-м, просто поем дома. У меня встреча, к которой нужно подготовиться.

Роксана открыла рот, чтобы что-то сказать, когда Фейт повернулась и пронзила меня смущающе прямым взглядом для шести, почти семилетнего ребенка.

– Ты работаешь так же много, как мой папа?

Мои брови удивленно поползли вверх. Роксана сделала то же самое.

– Нет, – ответила я после паузы. – Твой папа работает намного больше часов, чем я. Чтобы быть хорошим в том, что он делает, требуется гораздо больше времени, чем на мою работу.

Это был осторожный ответ, но все равно правдивый.

Фейт отреагировала не так, как я от нее ожидала. Она нахмурила брови и повертела кончиком вилки в пятнышке сиропа на своей белой тарелке. Как только она остановилась, сироп медленно полился обратно.

– Ты знаешь, как долго папа будет играть в футбол?

Когда я представляла, чем закончится эта позорная прогулка, все было не так.

Роксана послала внучке мягкую улыбку, но не отмахнулась от ее вопроса. Она также не спешила отвечать на него и отводить от меня внимание. Я не могла винить ее, поскольку сама оказалась в такой ситуации.

Ситуация с Фейт, прямо посреди того, чем мы с Люком занимались. Мысль о том, чтобы отмахнуться от нее и сказать, чтобы она спросила у своего отца, неприятно скрутила мой желудок. Ее милые большие карие глаза творили странные вещи с моей грудью, поэтому я на секунду прикусил губу, пока думала, что сказать.

– Я не знаю, Фейт. Никогда не говорила об этом с твоим отцом.

Или чертовски много, на самом деле, что делало этот разговор еще более странным. И снова я задалась вопросом, зачем он привел меня в свою постель, в свою комнату. Почему оставил меня спать одну, когда мог разбудить пораньше и попросить выскользнуть до того, как вернуться Фейт и его мать.

Больше всего я удивлялась, почему он тянулся ко мне снова и снова, когда луна сменяла солнце.

Может быть, я придавала этому слишком большое значение. Может быть, он думал, что я буду хорошо спать, и они спокойно отправятся в школу.

Так много «может быть», что только один человек мог бы ответить, если бы захотел.

– Не могла бы ты, – неуверенно спросила маленькая девочка, облизывая губы, и бросая быстрый взгляд на бабушку, – не могла бы ты, может быть, уволить его, чтобы он всегда был дома со мной?

Уф. Я издала неразборчивый звук, медленно усаживаясь рядом с ней на один из пустых барных стульев. Роксана одарила меня легкой ободряющей улыбкой. Разве это не бабушкин вопрос, на который нужно отвечать? Я была далека от того, чтобы объяснить этой очаровательной малышке, почему не могла уволить ее отца.

Честно говоря, вероятно, я даже не была квалифицирована для того, чтобы вести с ней какой-либо разговор, потому что я скорее состригла бы себе волосы ржавым лезвием, чем создала у нее неправильное впечатление о том, кем я была в жизни Люка.

Я знала, какой вред это может нанести такому ребенку, как она.

Поэтому вместо того, чтобы погладить ее по спине, как у меня чесались руки, я переплела пальцы друг с другом и осторожно положил их себе на колени.

– Ты, должно быть, очень скучаешь по нему, да? – спросила я.

Она кивнула.

Глубокий вдох, Элли, и, черт возьми, не облажайся.

– Я не могу уволить твоего папу, потому что ты скучаешь по нему, милая. – Ее лицо вытянулось, и я подняла руку, мягко положив ее на маленькое плечо, похожее на птичье. – Но знаешь, что удивительно?

Она подняла на меня глаза.

– Что?

– Такие мужчины, как твой папа, так усердно работают только по нескольким причинам. И одна из них заключается в том, что они любят что-то настолько сильно, что это стоит всех этих часов и всего того, что ему приходится делать, чтобы быть хорошим на своей работе. Я слышала, как он говорил о тебе, милая, и он любит тебя больше всего на свете. Если бы это было не так, он бы не делал всего этого, чтобы у тебя была самая удивительная жизнь из возможных. Вот почему он так усердно работает. Для тебя. – Я медленно выдохнула, удивленная комком, застрявшим в горле, широким, как валун, и таким же неподвижным. – Мой папа тоже много работал, – поймала я себя на том, что говорю, мой голос был хриплым и тягучим. – И в то время мне было действительно трудно понять, почему он не мог быть со мной. И я ужасно скучала по нему, когда его не было рядом.

Роксана тихонько фыркнула, но я не отвела взгляда от Фейт, которая наблюдала за мной, за мной, как будто у меня были ответы на все вопросы в мире.

– Теперь я вижу, что вся его работа сделала для моей жизни. – Откуда взялись эти слова? Они не могли исходить от меня, потому что этот голос был пронзительным и полным слез. – Без всей той работы, которую он проделал, я не смогла бы путешествовать по миру или увидеть столько красивых мест. – Сжала ее плечо и потянула за край ее косы, почувствовав, как по моей щеке скатилась слеза. – Не знала бы таких людей, как ты и твой отец, если бы мой не работал так усердно. И я хотела бы поблагодарить его за это. За возможность, которая у меня есть благодаря всему, что он сделал.

Губы Фейт задрожали, и ледяная волна паники, которую я почувствовала, прогнала комок в горле. Пожалуйста, пожалуйста, не плач.

– Мне жаль, что я огорчила вас, мисс Элли, – прошептала она.

– О, милая, мне не грустно. – Я заключила ее в объятия, когда она бросилась ко мне. Я с трудом могла смотреть на Роксану, опасаясь того, что увижу.

Затем маленькая ручка поднялась и прижалась к моей щеке.

– Смотри, ты плачешь.

Ну, если я не начала до этого, то уж точно стала после. Мое зрение опасно затуманилось, и свободной рукой я провела по лицу.

– О, это, все в порядке. Только… Кажется, мне в глаза попал дым от блинчиков.

Я начала вставать, потому что это зашло слишком далеко, слишком быстро.

Когда все началось с меня голой в постели Люка и закончилось тремя плачущими женщинами на кухне, самое время убираться к черту из коттеджа.

Роксана прочистила горло, украдкой похлопав меня по плечу. О, черт возьми, нет, если бы она обняла меня, я бы потеряла самообладание, упала в ее объятия и выплеснула двадцать лет подавляемого горя или что-то в этом роде. Одна упавшая слезинка – это больше, чем я могу сейчас переварить.

– Фейт, милая, нам нужно отправляться в школу.

Фейт кивнула, одарив меня улыбкой, когда я направилась к раздвижной двери.

– Пока, мисс Элли.

Прогулка от веранды Люка, вниз по лестнице и ко мне была короткой. И все же мне показалось, что прошла милю.

Что, черт возьми, только что произошло?

И почему моим первым побуждением было взять телефон и позвонить Люку, убедиться, что все в порядке, что у меня все хорошо с Фейт.

Я просто… хотела услышать его голос.

О, это было плохо. Это было такое очень, очень неподходящее время для того, чтобы испытывать глупые, трепетные, неудобные чувства типа влюбленности.

Не-удо-бно.

Затем я фыркнула, спускаясь на нижний уровень своего дома. В тот момент, когда Люк повернулся ко мне прошлой ночью и увидел, что я жду его, я должна была понять, что влюбляюсь в него.

Потому что в тот момент Люк Пирсон посмотрел на меня так, как никто никогда раньше не смотрел.

Еще до того, как он прикоснулся ко мне, поцеловал меня, сказал, что я идеальна, я увидела на его лице ошеломляющее облегчение, ошеломляющую потребность найти меня там.

И я почувствовала себя по-настоящему красивой.

Еще до этого мне бы следовало догадаться. Но это не имело значения, потому что, я начала чувствовать, что это не имеет значения. Это не изменило того факта, что у нас с Люком был список осложнений длиной в сотню ярдов, который, буквально, стоял между нами. Если бы это было вообще чем-то, что он хотел бы исследовать.

Что я буду делать с этими надоедливыми, шипучими ощущениями, мне пока не нужно было решать. Они продержатся еще один день. Или еще неделю, если мы будем придерживаться того же графика. Я поднялась по лестнице с глупой улыбкой на лице, потому что после встречи с Джой я смогла бы забраться в свою постель и заново пережить каждую мучительную секунду прошлой ночи. Может быть, после горячей ванны и пары таблеток Адвила.

Пейдж стояла за диваном с телефоном в руке, когда увидела меня.

– Черт возьми, Элли, если ты собираешься пойти к соседям на ночевку, возьми свой телефон с собой.

Я приподняла брови от резкого тона ее голоса, поэтому попыталась отшутиться.

– На самом деле в этом наряде нет карманов, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Лицо Пейдж побелело, как полотно, и я сузила глаза.

– Что?

Она нервно сглотнула, затем дернула подбородком в сторону телевизора.

– У тебя проблема. Ава названивала тебе без остановки в течение последнего часа.

Звук был приглушен, но на темном зернистом снимке за головой репортера была запечатлена я, засунувшая язык Люку в рот, а его рука – под майку, которая была на мне прошлой ночью.

Все мое тело начало трястись, когда я прочитала заголовок вверху.

«Главный тренер «Волков» пробует новую должность с сексуальной владелицей команды».

И тут потеряла сознание; голос Пейдж – последнее, что услышала, когда у меня потемнело в глазах.

23

Люк

Мой массажист, парень квадратной формы и с кулаками размером с булыжник по имени Иван, которому было за пятьдесят сказал, что ему пришлось поработать над моими плечами больше обычного.

Ни хрена себе.

Просыпаться с теплым мягким телом, прижавшимся к моему, зная, что нужно будет поговорить с ней сегодня вечером и объяснить, почему мы больше не можем этого делать, определенно вызывало у меня несколько мурашек на и без того отягощенных плечах. Я вышел из процедурного кабинета, чувствуя себя отдохнувшим и согретым после почти двухчасового сеанса. Это была единственная причина, по которой я не чувствовал себя более разбитым, чем в этот момент сезона.

Коридор был пуст, но тяжелые шаги, бегущие в моем направлении, заставили меня обернуться.

Лицо Джека было красным и потным.

– Пирсон, елки-палки, чувак, я везде тебя искал.

Я указал большим пальцем через плечо на комнату, из которой только что вышел.

– У меня был сеанс с Иваном.

Его обычно беззаботное лицо выглядело мрачным.

– Ава не сильно отстает от меня, но я не думал, что ты захочешь услышать это от нее.

Я расправил плечи, входя в роль лидера, которая пришла сама собой.

– Что случилось?

– У тебя есть с собой телефон? – осторожно спросил он.

Я покачала головой.

– Он в моем шкафчике. Джек, что случилось?

Его щеки надулись, когда он медленно выдохнул воздух, и протянул мне свой телефон.

Мое сердце тяжело и неловко забилось, пока глаза пытались осмыслить то, что я видел перед собой.

Имею в виду, я знал, что видел.

Я был там.

Мой палец прокрутился, и я прислонился к стене. Статья расплылась, мой язык превратился в песок, и я не мог понять, как все еще стою, потому что сердце намертво застыло в груди, лед покалывал мои вены до кончиков пальцев.

– Что за черт? – прошептал я.

О боже, Элли. Мой желудок опасно перевернулся.

– Чувак, я никогда не думал, что это произойдет, – тихо сказал Джек.

Мои глаза зажмурились. Расскажи мне об этом, вот что я хотел сказать. Я должен был знать. Должен был прислушаться к своей интуиции. В тот момент, когда понял, что так продолжаться не может, я понял, что это из-за такого дерьма, как это.

Эгоистичный слабый момент, который я позволил себе, прикоснувшись к ней до того, как мы оказались внутри, потому что не мог этого не сделать, еще одна ночь с ней обернулась тем, что я зарядил оружие, которое никогда бы не хотел, чтобы было направлено на нас. На меня. На нее.

– Пирсон, – рявкнула Авы из коридора. Резкий стук ее каблуков по линолеуму звучал так, словно летели пули. – На пару слов, пожалуйста.

Джек мрачно улыбнулся мне, и я хотел ответить, но мое лицо онемело. Страх заставлял меня двигаться вяло, в то время как мой разум работал с лихорадочной интенсивностью, вращающаяся дверь, из которой я не мог выпрыгнуть.

Я.

Элли.

То, что, как я знал, должен был сделать.

Вместо этого я делал то, что хотел.

Затащил ее в свою постель.

Проснулся с ее головой на моей груди, с ее рукой на сердце.

Не хотел оставлять ее там, потому что не хотел уходить.

Фейт.

Как я ей это объясню, потому что, если не спрячу ее на пару недель, она услышит это от какого-нибудь идиота в школе.

Делаю именно то, от чего я обещал себе защищать ее с самого детства – ставлю ее в центр медиа-бури.

Мой желудок скрутило и взбаламутило, он был пуст, за исключением растущей кучи разочарования, которая лежала, как камни.

Я потерпел неудачу.

Неудача.

Неудача.

Забавно, что всего несколькими часами ранее я представлял себе неудачу только как проигрыш в играх. Не выиграл еще один трофей Ломбарди. Теперь я просто хотел вернуться домой, чтобы убедиться, что у меня на подъездной дорожке не расположилась стая стервятников с камерами и микрофонами, выкрикивающих вопросы.

Ава уперла руки в бока и внимательно наблюдала за мной, пока я входил в пустой конференц-зал.

– Не хочешь объяснить, как это произошло? – спросила она, как только переступила порог.

Вместо ответа я уставился на невзрачный стол, пытаясь решить, не пораню ли руку, если подниму его и швырну через всю комнату.

Не стоило рисковать, поэтому я сел на него, свесив руки между раздвинутых ног и некоторое время пристально смотрел на нее.

– Не совсем, – ответил ей.

Ава проворчала себе под нос.

– Из всех упрямцев в этой команде ты, без сомнения, самая большая заноза в моей заднице. Ты и Логан. Я бы лучше пообщалась с пнями, чем с вами двумя.

Я приподнял брови, но ничего не ответил. Она не ошиблась. Я воспринимал пиар примерно так же, как и средства массовой информации, поэтому никогда не старался облегчить ей работу. Не знал, в чем проблема Логана, но меня это и не особо волновало.

Просто старался не ломать мебель. Или получить сердечный приступ.

Я сжал зубы, представив, как люди видят нас с Элли такими. Заголовок был какой-то нелепый, явно с сайта сплетен.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ава? – Я говорил медленно, удерживая ее взгляд, провоцируя ее разозлиться на меня. – Мы взрослые люди, все произошло по обоюдному согласию, и какому-то мудаку на лодке просто повезло со временем.

Она прищурила глаза.

– Значит, это было разово?

Сам факт того, что Ава осмелилась спросить меня об этом, что я поставил себя в положение, в котором от нее требовалось, чтобы она выполняла свою работу, заставил меня ходить по тонкой, как бритва, грани сдерживания своего характера. Мой голос был тихим и опасным, когда я ответил.

– Это не твое дело.

– Тем не менее, это моя работа, Пирсон, – терпеливо объяснила она. – Вы можете трахать друг друга пятью способами каждый день, мне насрать, но в тот момент, когда это появится на каждом сайте сплетен, на каждом развлекательном канале, мне разрешено задавать вам вопросы по этому поводу. Есть фотография, на которой ты лапаешь новую хозяйку, а она стоит у тебя во дворе, одетая лишь в твою майку. – С каждым словом ее громкость увеличивалась, поза становилась увереннее, и я дышал, как бык, готовый к атаке. – Так помоги мне, Пирсон, как-нибудь все исправить. Понимаешь меня?

Как собака, загнанная в угол, я почувствовал, как у меня на спине, волосы встали дыбом. Явное предупреждение, но если Ава и заметила это, то проигнорировала.

Я наклонился вперед и пригвоздил ее к месту спокойным взглядом.

– Я исправлю это с людьми, которые непосредственно вовлечены в это, и мне не нужно, чтобы ты говорила мне, как это сделать.

Ава всплеснула руками.

– Пирсон, я не прошу у тебя многого. Частью твоей работы является общение со средствами массовой информации, с которыми ты знаком еще со времен учебы в колледже, и тебе приходилось иметь с ними дело. Они не отстанут просто потому, что ты хочешь, чтобы это произошло. Эта история не пройдет бесследно, если ты не обратишься к ним напрямую и не расскажешь, что произошло и почему им нужно двигаться дальше. Ты достаточно умен, чтобы понимать это, не так ли?

С чистым, почти слышимым щелчком я почувствовал, как сработал спусковой крючок.

– И что делать? – закричал я. – Встать перед трибуной и сказать, что каждое воскресенье вечером я трахался с новым боссом, потому что такова была наша договоренность? Ты думаешь, это чему-нибудь поможет?

Аве было не до смеха.

– Ну, нет, если ты сформулируешь это так. Но то, что ты скажешь – моя работа. Все, что тебе нужно сделать, это прочитать по бумажке и уйти со сцены. Не будет никаких вопросов от СМИ, они ни о чем не будут знать заранее.

Я рассмеялся себе под нос. Ни за что не стал бы этого делать.

Явно борясь с собственным самообладанием, Ава улучила минутку и прошлась взад-вперед по комнате. От тишины у меня поникли плечи. Что за чертова проблема.

И я мог бы избежать всего этого, если бы прислушался к своим инстинктам. Я, как обычно, направлялся бы на собрание команды. Элли была занята тем, чем обычно занималась в понедельник днем.

Что она делала в понедельник днем? Я никогда не спрашивал ее. Со стыдом мне пришлось признать ужасную правду о том, как я с ней обращался.

Что не потрудился спросить ее о чем-то таком простом, как, например, как она проводила время в течение недели, потому что боялся узнать слишком много, кроме того, как ее тело прилегает к моему.

Это знание было достаточно опасным, все, что выходило за рамки, казалось искушением судьбы. Слишком глубоко увязнуть в отношениях с Элли, пытаясь представить, как ее присутствие в моей жизни потрясет ее до глубины души, было самой страшной вещью, которую я мог себе представить.

До этого.

Теперь я показал ее всему миру.

Ава заговорила, и пока я не услышал ее слов, чувствовал облегчение от того, что мои мысли прервались.

– Мы можем сказать это уважительно, хорошо? Потому что это касается не только тебя. Она владелица. Мы живем в непростое время, Пирсон, когда неблагоразумие на рабочем месте рассматривается под микроскопом согласия, власти и манипуляций. – Она пригладила рукой волосы, пока я обдумывал то, что она сказала.

На вкус горько, какой может быть только правда.

Уже спокойней Ава сказала:

– У вас с Элли завязались романтические отношения в начале сезона, вы были соседями до того, как все это началось, до того, как она стала владельцем. Оставим все как есть. Пусть они додумают остальное. – Она остановилась и наклонила голову вперед. – Это может сработать. Во всяком случае, пресса проглотит роман между вами двумя.

– Ни в коем случае.

Она вскинула голову.

– Ты серьезно?

Авы не было рядом, когда вокруг меня кружило безумие СМИ, раздувающих смерть Кассандры, их острые серые плавники были видны повсюду, куда бы я ни посмотрел. Она понятия не имела, насколько абсолютно, на сто процентов серьезно я относился к тому, чтобы не подбрасывать им кровавые куски истории просто для того, чтобы утолить их аппетит.

– Не будем романтизировать это, – сказал тихим голосом. – Я не буду стоять там и говорить, что Элли моя девушка, потому что это не так.

– Он прав, – раздался тихий голос у дверного проема.

Моя голова резко повернулась, как и у Авы.

Элли стояла у входа в комнату, ее волосы были собраны в неряшливый пучок, лицо скрывали зеркальные солнцезащитные очки, одежда была простой и темной.

Как будто она только что пришла с похорон.

Я встал.

– Элли…

Она сняла солнцезащитные очки, и я почувствовал себя так, словно меня уволили.

Ее глаза были красными, лицо бледным и осунувшимся.

Из-за меня. Я хотел подойти к ней, хотя и знал, что не должен. И определенно не перед Авой. Долгое, ужасно застывшее мгновение мы просто смотрели друг на друга.

«Мне так жаль» – попытался я сказать ей глазами, не желая ничего выдавать, пока у нас была аудитория. За нами и так наблюдало достаточно людей.

Элли моргнула, затем повернулась и закрыла за собой дверь.

– Что теперь? – спросила она, ее голос был хриплым.

При звуке ее голоса я уронил голову на руки.

Действительно, что теперь?