Текст книги "Ворона цвета сажи (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

А цветы юэцзи терпеливо сносят загазованный воздух, пыль и жару. У нас хоть не юг, но в летнюю пору солнышко шпарит вовсю. Кусты долго цветут: одни бутоны увядают, распускаются новые. С конца апреля и почти что до ноября радуют глаз китайские розы.

Красотенюшка! И не то, чтобы дорогое решение. Кустарник-то многолетний и неприхотливый.

На зиму их коротко обрезают, а с приходом тепла «подкармливают» и формируют проснувшийся кустик. Так что через много лет живая изгородь из роз будет той же, что высаживали перед Олимпиадой.

– Хорошо, спасибо, Суцзу, – дослушав отчет до конца, улыбнулась мама. – Отлично поработали. Тебе стоит сегодня закончить пораньше. Я настаиваю.

Эта ворона усиленно закивала. Лютые китайские переработки, причем зачастую – как сейчас с Чу-один – сугубо добровольные, это просто ад какой-то.

Мне кажется, будь я в прошлой жизни чуть ленивее, и угодила бы не в кроху Мэйли, а в офисную трудягу. Ногами в жир – в айтишницу с графиком 007.

Чтобы на растяжке при входе в офис значилось: «Если во время работы вы внезапно почувствовали сильное головокружение, учащенное сердцебиение, слабость и потемнение в глазах – главное, не паникуйте и первым делом сохраните свой код!»

Очень жизнеутверждающе. Особенно, если знать, что это не шутка. И что смерть за клавиатурой – явление не такое уж редкое среди китайских программистов.

– Милая, нашелся кинокритик, который нас похвалил, – решила приободрить меня Мэйхуа. – Правда, он пишет для «Трибуны». Это онлайн-портал, у них нет печатного издания.

Ага, а ещё какого-либо веса в киношной среде. «Мастодонты» всё ещё цепляются за СМИ и телепередачи. Те же, кто базируется в сети, воспринимаются, как шутка какая-то.

– Славно, – ответила, причем честно.

Весомый или нет, это честный, не проплаченный голос. Тем интереснее будет с ним ознакомиться!

Правда, начала я по прибытии с отзыва-разноса. Из двух новостей, когда одна из них плохая, с плохой и следует начинать.

Ух, как нас крыли! Как в тире стреляли. И каждая «пуля» начиналась с: «Если бы…»

«Если бы можно было подать в суд за убитое на просмотр время, я, не раздумывая, засудил бы создателей этой взрывоопасной смеси жанров».

«Если бы мне предложили на выбор: пересмотреть этот фильм или простоять шесть часов в очереди в иммиграционном департаменте, я бы выбрал очередь. Без раздумий. Там хоть понятно, ради чего ждешь».

«Если бы другому режиссеру дали такой бюджет, он сотворил бы шедевр мирового значения. Не лекцию о постколониальной травме с брошюрой туристического Гонконга. Заметно, что команда режиссера сняла много рекламы. Трамваи им особенно удались».

«Если бы я не знал, что их исполнитель главной роли – танцор, я бы это понял и так. Слишком странные у него движения. Тот же палец вверх, о котором больше всего слез пролито: это слишком сентиментально для робота-убийцы. Вы просто выжимаете из зрителей слезы, разводите их на эмоции. Это манипуляция, а не жест машины».

«Если бы я был агентом Кевина Лю, то умер бы, но не пустил его в фильм по бредовому сценарию, где робота из жидкого металла топят в жидком металле. Кевин Лю – мой герой. Он единственный, кто пытается вытянуть всё это шоу кривоногой лошади. Его полицейский с жутким мертвенным взглядом действительно вызывает озноб. Но его топят в чане… Хочется написать: с соевым соусом. Так похожа на соевый соус нелепая жижа в нелепом кадре».

«Если бы вы спросили моего мнения о кастинге в целом, я бы назвал сотню имен актрис на главную роль. Из этого списка любая актриса подошла бы лучше желтоволосой кривляки из цирка. Непредвзято отмечу здесь же: мрачная обреченность девочки Мэй в роли девочки Мэй вышла достоверно. Неуверенность и надлом в мальчике Джейсоне тоже удались. Героизма и лидерских качеств я не заметил, но не будем слишком придирчивы. Это всё же ребенок. И он старался. В касте были и другие люди, но они не запомнились».

«Если бы я хотел посмотреть социальную драму, я бы пошел смотреть социальную драму. Не боевик, не хоррор и не сай-фай. Это плохо. Плохо без каких-либо оговорок и предположений, как можно было сделать лучше. Просто не тратьте деньги и время на этот гибрид слона с жирафом, удавом и черепахой. С вами был…»

Был, да сплыл! Я скомкала распечатку и зашвырнула её за диванчик в столовой.

«Дядюшка с ножницами», настоящее имя приведено где-то ниже (уровня гонконгской канализации), резал по живому.

Есть такая игра, её порой юзают в качестве разогрева перед актерскими практиками. «Две правды и одна ложь».

Её и в профайлинге используют, и в НЛП.

Суть проста: участник озвучивает три факта о себе. Два из них правдивы, третий – чистый вымысел.

Порядок, каким из трех утверждений прозвучит ложное, выбирает участник. Ограничений нет.

Группа может задавать уточняющие вопросы. И в конце угадывает, что из названного правда, а что ложь. От того, как убедительно сыграл опрашиваемый, зависят результаты.

У нас частенько так роли делили: кто лучше отыграл (читаем: кого не поймали на лжи), тот и получает роль.

Этот же дядюшка тоже дает смесь фактов и… назову это плодами фантазии.

Скажем: Ян Хоу знаменит, кроме прочего, ещё и как создатель ярких, запоминающихся рекламных роликов. Трамваи в объективе оператора Бу выглядят, как овеществленная ода гонконгскому общественному транспорту.

Две правды.

Сейчас ещё упрощу, разжую прям. Для рандомного зрителя, который мог бы пойти на сеанс.

«Видели рекламу Вод Куньлунь?» – вопрос от ведущего (дядюшки с ножницами).

«Да-а!» – отклик зрителя.

«Это снял Ян Хоу. Ян Хоу – режиссер рекламы».

«Верно», – соглашается зритель.

«Городские трамваи просто восхитительны», – утверждение и даже как бы похвала от ведущего.

«Конечно!» – согласится тот, кто пока не смотрел кино. Он просто знает, что двухэтажный транспорт – это фишка города. Повод для гордости. Ему достаточно.

Третьим заявлением можно запихнуть практически любой бред. Зритель (не каждый, ради правды) автоматически согласится.

Например, утверждение, что фильм есть лекция о постколониальной травме.

Правда? Ложь! Вымысел критика, который будет принят за непредвзятое мнение.

Этот дядюшка так хорош, что вызывает желание взять ножницы. Швейные или вообще для стрижки овец. И отчекрыжить дядюшке с ножницами кое-что лишнее. Руки, например. Или голову.

«Скайнет» обругали уже многие. Но так умело и «доверительно» только кинокритик из «Триумфа». Второго по влиянию в Гонконге печатного издания.

До «Искусства Азии» не дотягивает, но свой крепкий читательский пул имеет.

Я ожидала нейтральных, полупустых рецензий от «важных игроков». «Триумф» в их числе.

И тут меня окатили ледяным душем реальности. Отрезвляющим.

– Ноутбук, – бурчу себе под нос на ходу. – Мне нужен ноут.

Мои славные провожают меня задумчивыми взглядами, но не останавливают. Знают – ежели дочке что-то втемяшилось, не переубедить.

Можно затребовать отчет о кассовых сборах четверга – дня премьеры. Это, считайте, традиция – стартовать в четверг. Если у вас высокие ожидания, запускайтесь за два дня до «золотого уикэнда» (первые выходные проката).

Чтобы ажиотаж зацепил и ближайшие выходные. Их касса скажет о многом.

Ранее мы уже выяснили, что эта ворона не рыжая. И вообще, из всей съемочной группы рыжеватые от природы волосы только у сладкой булочки Мари. А её роль по таймеру: минута и сорок секунд.

Не считаем её рыжину за существенный фактор. «Небесная сеть» запустилась в четверг.

Но есть нюанс: премьеру ждали. Пиар делал свое дело. Кевин Лю и дуэт с Жуй Синем «магнитили» поклонников.

Ушаты отходов от критикастов ещё не лились.

Значит, показательным день премьеры считать не стоит. Да и сегодня – билеты могли скупить до выхода рецензий.

Разносить именно перед «золотым уикэндом», чтобы опустошить залы, ход жестокий, но действенный… В теории.

Что до практики, то сейчас и узнаем!

Эта ворона – не пень замшелый. Важность интернета осознаю.

И самый простой ход: глянуть прямо сейчас сайты с желтыми билетами. Есть ли объявления о покупке с овер-прайсом? Почем перекупщики «толкают» субботние билетики в сети?

Не все «злачные места» я знаю. Но на что мне «байду»? Ворону в нем не забанили. Ищем.

Не мажем пальцами мимо клавиш… Ради чего мы всю дорогу «раскачивали» мелкую моторику? Чтобы на нервах по три раза переписывать запрос?

Нашла!

«Куплю два билета на соседние места на вечерний сеанс. Триста гонконгских долларов!»

«Дам триста пятьдесят, но чтобы места на задних рядах!»

«Триста за один билет. Ряд не важен».

«Пять сотен! Пять сотен, народ, заберите мои деньги!»

Сердечко вороны, бешено стучавшее в начале поисков, утихомирилось. Пока ещё, несмотря на все усилия недоброжелателей, спрос на билеты превышает предложение.

Ведь иначе прямоугольники из глянцевой бумаги с вощеным термошрифтом на двух языках и со штрихкодом не искали бы по трехкратной (и выше) стоимости у «желтого скота».

Не спрашивайте. Так они называют перекупщиков. Вроде бы это пошло из шанхайского сленга и ассоциировалось со стадом волов. Желтый – это по одной версии про золото, а по другой – по цвету пыли, которое «волы» поднимали.

Но это не точно, да и не существенно.

Всё, всё, дыши спокойнее. А то реально темные круги поплыли… Как в той шутке про срочное сохранение кода. Если бы за сценарием так накрыло, точно нажала бы «сохранить».

Золотые выходные «Сканет» не упустит. Смазанные ядом ножницы острослова не взрежут «Небесную сеть».

А вот дальше… Зависит от того, какая из приливных волн окажется выше. Мутная водичка, подымаемая критиками, или поток живой воды – отклик тех, кто посмотрел наш фильм и составил о нем свое мнение.

Волнительно.

– Больше веры в себя! – шепчу, до боли сжав кулаки.

– Милая! – по голосу мамочки слышно, что она запыхалась. – Вот ты где. Звонила Суцзу. «Небесную сеть» обвинили в плагиате.

Тут-то я и ощутила, как на затылке зашевелились перья… Волосы, да.

Плагиат? Джеймс, вы всё же есть в этом мире?

– О, – глубокомысленно озвучила эта ворона. – О-о.

Глава 9

Честно говоря, я была бы рада появлению господина Кэмерона у нас на пороге, пусть бы и с судебным решением не в нашу пользу. Потому как его фантазию направить на дело восстановления мировой гармонии – отличный был бы ход.

Мир – это не только Китай. Просто мелкая ворона за пределы новой родины пока не распространила влияние. Думала «исправиться» с помощью Скайнета. Но, если это реально Джеймс… Ничего, стерплю финансовые и репутационные потери.

По Бай Хэ удар будет нанесен мощный, таранный. Перья белые полетят во все стороны… На радость злопыхателям.

Выдержим. Выживем.

Зато сможем подтолкнуть человека с развитым воображением к творению вне Поднебесной.

Однако, замечталась я. Это же может быть кто-то другой вообще.

– Подробнее? – нахмурилась, прикидывая варианты.

– «Небесную сеть» сравнили с «Суперполицейским», комедийным боевиком Ван Жисяна, – сообщила Мэйхуа. – Сходство нашли в путешествии героев из будущего в прошлое, с целью защитить ключевую фигуру. Злодей также перемещается из будущего. Место действия – Гонконг, и даже нашли два переулка, мелькнувшие в обоих фильмах.

– Стоп, – я потрясла головушкой, пытаясь уместить в ней сей бред. – Ничего, что там комедия, причем какой-то помотивник к видеоигре? Что употребили эти обвинители перед заявлением?

…Губу закатываем, взаимодействие с Кэмероном отменяется. Имеем бредовый иск, который один фиг не дойдет до суда. Юридической силы в этом обвинении ни на цент (гонконгский). Чисто пшик в воздух ради хайпа.

Может, кто-то легковерный сдаст билет. Хотя лично я бы уже чисто из вредности пошла смотреть и сверять. Есть там тень отца Гамлета… плагиата на копов из будущего, или кто-то сильно-сильно хотел его углядеть.

Да так, что натянул сову на глобус.

– Ух! – донеслось приглушенное из вольера.

Вот, даже пернатого товарища моего разбудили. Ироды беспринципные. Ничего святого!

Я смутно помню тот боевичок: там летали пельмени и фаерболы. Сплошные кривляния вместо актерской игры, но снято забавно. С огоньком и местным колоритом.

Так, на вечерок развлечься – сойдет.

И кто-то на серьезных щах ставит тот курьез на один уровень с «Небесной сетью»?

Кто-то или дуриана нюхнул (если что, это не пропаганда запрещенки, он просто одуряюще, ну очень специфично пахнет), или упал головою в бетон. Проверку на прочность бетон выдержал, а в головушке шарики легонечко зашли за ролики.

– А-Ли, прости, в докладе от Суцзу не было этой информации, – улыбнулась мамочка, легко считав мой настрой. – Там ещё битву в промзоне, на заброшенном заводе, пытались сравнить с нашим финалом.

– Ой, да пусть хоть засравниваются, – меня аж передернуло. – Фантазеры двинутые.

Бывают же странные люди. И ведь отмахиваться от них теперь придется, как от комаров на болотистой местности. Доказывать, что фиг они нашу шкуру прокусят.

– Режиссер Ван тоже высказался, – вздохнула Мэйхуа, подняв повыше планшет. – Сказал, сейчас прочту: «Они просто переделали наш фильм в мрачном стиле, убрали шутки и добавили соплей. Я жду чек за идею».

– Юрист Чэнь ему что-нибудь тоже переделает, – многообещающе улыбнулась я. – Дядюшка будет в восторге.

Кажется, эта ворона ещё и сплагиатила фирменную улыбку нашего юриста – оскал радостного тираннозавра. Мамина рука с планшетом вздрогнула.

– Мам, всё хорошо будет, – поспешила её успокоить. – До суда они не дойдут. А если и дойдут, то выставят себя на посмешище. Та ещё комедия в действии получится. Знаешь, пусть студия официально пришлет режиссеру… как там его фамилия? Ван? Ага, Вану билет на лучшие места. Сядет Ван на диван, перед Ваном экран… Кх-м, словом, пусть красиво сделают. А там – посмотрим на реакцию. Болван Ван или не болван.

Страшное это дело: думать сразу на двух языках одновременно. Рифмы рождались в моей голове на русском. А вторая часть моей идентичности, если можно так выразиться, тут же подбирала из всевозможных китайских слов и выражений такие, чтобы и смысл не терялся, и звучало в том же ключе.

Например, предложение о болване эта ворона озвучила как: «Бэндан Ван хайши буши». Чувствуете? И тут с рифмой. Хотя выбор для перевода имелся, не обязательно было выбирать форму «глупое яйцо».

Если это так шиза проявляется, то оставляем. Забавное!

К мозгоправам точно не пойдем. А то вдруг мне с шизой ещё и харизму вылечат? И как я тогда?

Убежала от меня мамуля. Раздавать указания, делать счастливым юриста, и всё такое прочее.

А ворона осталась одна, не считая совы. Грустить: делегировать «раздачу» гармонии в эти «варварские» страны не удастся.

Сама, всё сама…

Чтобы не расплющило масштабом проблемы, взялась за учебник. Я не клубничный леопард, чтобы фанатично зарываться в задачники перед итоговыми экзаменами, но и лениться себе не позволяю.

Легко привыкнуть к безделью, возомнить себя всезнайкой. Основа-то есть для самомнения – знания меня-прошлой.

Да только они не работают. Точнее, не все и не всегда.

А то, что я сдавала предварительно – там было в среднем по девяносто баллов. И спешила, и кое-что малознакомое попалось. Этого достаточно, чтобы свободно пропускать занятия при необходимости.

Но для вывешивания на доску успеваемости по итогам года – уже как-то несолидно даже.

Мне, конечно, не предъявят дома: «Ты точно наш ребенок? Нам стыдно называть тебя своим. Тупица, что будет работать дворником. Никаких тебе больше игр с друзьями!»

Это я не нагнетаю, а пересказываю выкрики одной семьи в адрес соученика брата Ли Чжуна. Они так громко верещали перед воротами школы, что сложно было не услышать.

Брат был в шоке. Его добрые и простодушные родители стояли и хлопали глазами. Даже ворона малость прифигела от услышанного.

За годы в теле ребенка из Срединного государства я много раз задумывалась об учебе. Так-то сложно не думать, когда каждый день варишься в этом котле. Видишь детей, которые слово: «Прогулка!» – слышат только в школе…

А дома у них: занятия с репетитором, занятия самостоятельные, проверка заданий с родителями, домашнее чтение, но не для души – книжечку развлекательную, по вкусу личному – а по учебной программе. Можно с опережением.

Для таких детей, точнее, для их родителей, но они успешно перенесли на отроков свои чаяния, образование – это способ изменить жизнь.

Знания, как ступени. По ним отпрыск должен карабкаться до самой вершины. Успех – цель. Разгрызание гранита науки – средство.

Правда, есть риск зубы обломать. Стресс, выгорание – только часть последствий.

Для меня же получение знаний – это обогащение.

Люди могут предать. Даже самые близкие. Знаю по опыту.

Бизнес может прогореть. Потерять доход и накопления – плевое дело.

Дом – не дай Мироздание! – смоет цунами. Или ещё какая-то напасть обрушится.

Знания же – останутся. Да, часть из них без применения со временем подзабудется. Так при надобности «пыльный багаж знаний» обновить можно. Это всяко легче будет, чем учить с нуля.

Я хочу больше узнавать о мире, в котором живу. Расширять свои границы. Уныло как-то при доступности знаний цепляться за лень и невежество, разве нет?

Убиваться ради экзаменационных баллов или делать культ из образования – не моё. Вбирать новые знания, когда есть на то желание, силы и время – вот это по мне.

В общем, эта ворона зарылась в учебные пособия. Не по принуждению. По любви – к знаниям.

Вспомнила о хвалебном отзыве на «Скайнет» уже перед сном.

Исправилась, ознакомилась.

Ник этого сотрудника «Трибуны» можно перевести как Веретено. Наплел он, конечно, немало. В смысле количества иероглифов.

Веретено спрял очень цельную картину. Серьезно, он большой молодец.

Хоть кто-то увидел в Элис не желтоволосое пугало, а испуганную девушку, бойца и мать.

Веретено оценил игру моего брата. И мою тоже, но это как бы можно оставить за скобками.

Терминаторы у него в отзыве были не: Кевин Лю и второй, крупный. Веретено расписал достоинства обоих персонажей. И то, как мастерски воплотили их актеры.

Наконец-то кто-то отметил роль Кайла Ли! До того разве что девушки плакались, что им де мало романтической линии. И что появляться в снах Кейси – это хорошо, но недостаточно. Как слону – одна порция баоцзы.

Я для себя выделила ещё такой момент. Сотрудник онлайн-портала (малозначимого в текущем периоде, затрапезного, непопулярного) дважды сходил на «Небесную сеть». За свои кровные. Потому что в первый сеанс, цитирую: «Был слишком поглощен происходящим. Должен был трезво оценивать, а сам пялился на экран и сопереживал героям, как любой другой зритель».

Чтобы оправдать звание профессионала, человечек нашел билет на утренний сеанс. Пересмотрел фильм «свежим взглядом» и… «Снова вытирал запотевшие окуляры в финале», – конец цитаты.

Эта ворона взяла деятеля на заметку. С утра сотрудники Бай Хэ получили несколько заданий.

Собрать все рецензии от Веретена. Прислать выжимку (лучшие – целиком) госпоже директору.

Выяснить в общих чертах, без деталей, на какие фильмы другой критик, Дядюшка с ножницами, давал положительные отзывы, а какие засирал (нет других слов).

Ещё я попросила набор всех фигурок упаковать качественно и отправить в офис «Триумфа», для Веретена. Если что, имя его настоящее в конце статьи было указано, согласно требованиям. Не ошибутся. Мне просто ник глянулся.

Так сразу после похвалы как-то иначе поддерживать автора статьи или сайт чревато. Скажут: купили.

Гадов ядоносных злонамеренных выше крыши любого гонконгского небоскреба. Не будем же давать им лишний повод.

Суббота у вороны день безбурный. Суета и волнения остаются за воротами школы. В классе живописи мастера Вана (частая фамилия у нас тут, почти как Ли) нет места ни нервозности, ни побегушкам.

Здесь царят покой, шелест бумаги сюань и вдохновение. Запах тоже особенный, больше нигде в школе такого нет. Пахнет костром. Древесный дым – сосна, не иначе – и что-то неуловимо горькое. Полынь?

Так пахнет тушь. Тушь в брусках – «мо» – растирается с водой на камне-тушечнице. Это часть ритуала, возможность настроиться на нужную волну.

Здесь само время течет иначе – вместе с тушью, что медленно впитывается в бумагу.

Мы пишем цикаду.

Цикада – символ возрождения и благородства. А не просто какой-то там жук с крыльями! Да и не жук она вовсе, цикады к другому отряду относятся.

Кроме тонких ассоциаций есть более понятная для первоклашек. Цикада – голос лета.

Именно летом, с приходом палящего зноя, заводят они свои песни. Маленькая, невидимая с земли цикада поет в жаркий полдень, и кроны деревьев наполняются всеобъемлющим звуком.

Кого-то он бесит, другим кажется жутко романтичным. Но мало кто остается равнодушным к стрекоту цикад.

Крылья – самое важное. Учитель показывает, класс не дышит – следит за кистью.

Кончик волосков кисти едва соприкасается с бумагой. Движение легкое, но протяжное, как вздох томления. Линия должна быть непрерывной. Сбиться, значит начать сначала. Цикаде со сломанным крылом не взлететь…

След от касания кисти, что тончайшая паутинка.

Прозрачное крыло цикады соткано на наших глазах из пустоты.

– Ах! – проносится слитное.

Только на этом моменте мы восстанавливаем дыхание.

– Теперь вы.

Сперва – отдышаться. Расслабить и руки, и дыхание. И дух.

Бумага сюань не дает права на ошибку. Ластиком стереть или замазать неудачное касание нельзя. Бумага впитывает всё безвозвратно.

Мастер Ван обходит класс. Говорит он редко, лишь по необходимости. Такая уж манера обучения.

– Торопишься, – не ругает парнишку за соседним столиком, констатирует. – Цикада ждала много лет под землей, чтобы выбраться на свет. Ты же стремишься нарисовать её за минуты. Не подходит.

Именно это ожидание под землей в виде личинки, сбрасывание старой оболочки, превращение в крылатое существо, чтобы наполнить летний воздух неумолчным звоном – и есть метафора возрождения для китайцев. Умирает в земле, воскресает в воздухе – так говорят.

Отсюда же традиция класть в рот умершего нефритовую цикаду. Символ вечности, гарантия перехода в иной мир, надежда на перерождение. В захоронениях эпохи Шан и далее археологи находят амулеты нефритовых цикад. Эпоха Шан – это около 1600−1046 гг. до нашей эры.

Давно. Совсем давно.

Поднебесная помнит: в рот амулет не вкладывают, но символ на гроб или урну наносят нередко.

А фигурка цикады на поясе была талисманом. Он ограждал владельца от зла и напоминал о высоких моральных качествах.

Цикада питается ветром и пьет росу – в древности такой рацион приписывали насекомому. Это не так: они питаются соком растений. Но звучит красиво и неприхотливо. Внутренняя чистота и возвышенная стойкость (голос, который не смолкает, несмотря ни на что) – качества, подходящие для благородного мужа.

– Крылья этой цикады тяжелые, – сообщает учитель ещё одному мальчику. – Не взлетит.

Это уже про технику. Линия крыла должна быть тонкой у основания, пошире к середине, и снова истончаться к кончику. Крыло у соседской цикады «толстое».

– Эта цикада запоет, – говорит милой панде Нин учитель. – Хотя тушь много где растеклась. Аккуратнее.

И улыбается – редкость для него.

Неловкость во всем – это ж девиз панды Нин. Тут талант не талант, а врожденную неуклюжесть дар живописца не «фиксит».

Доходит очередь и до меня.

– Целеустремленная цикада, – кивает с вдумчивым видом учитель Ван. – Доберется ли до ветки?

Моя рука замирает над холстом, не успевая вывести второй усик насекомого.

В моей работе меньше красок. И много упорства. Столько лет под землей! Теперь, обретя крылья, эта цикада достигнет высот.

Я в нее верю.

– Да, учитель!

Мастер кивает, но без улыбки. Со мной он обычно серьезен. И будто бы даже – подозрителен.

Надумываю?

Урок окончен. Занятие пролетело, как иное лето – и глазом моргнуть не успеешь. Промываем кисти. Тщательно и аккуратно. Холодной водой, и ворсинки должны быть разглажены, чтобы и мельчайшая капелька туши на кисточке не засохла.

Оглядываю быстренько другие работы. Любопытно: почти все изобразили своих цикад на ветках старых деревьев. Вязов? Не уверена, но похоже.

Благородное старое дерево. Высокое.

И только мы с Нин выделились. У меня это молодое деревцо, которому кто-то подрезал нижние ветки. У одаренной пандочки – листик травы. И лоза какая-то на фоне.

Наверняка это что-то значит. Отражает внутреннее «я» художника.

Мою борьбу с препятствиями? Их городят на моем пути-восхождении, а я продолжаю подъем?

Детскую непосредственность и открытость миру у Нин? Там капельки после дождя, там живость и правда присутствия.

А что лапки разъехались и тушь растеклась – ерунда. Для первого года обучения простительно.

Все мы знаем, что мастер Ван выберет панду Нин в ученицы. Потому что технику поставить и каноны заучить может каждый. При желании. А настоящий талант – редкость.

Эта ворона не завидует. Восхищается. И старается брать от занятий с учителем всё возможное.

Хотя я и сама вижу – моя цикада ближе к схематическому изображению. Робо-цикада. А наверх она ползет, чтобы лучше был обзор для фасетчатых глаз. И прием у встроенных датчиков был четче.

Пока хотя бы технику тяну вверх. А там – как пойдет.

Живопись – это тоже расширение внутренних границ. Где воссозданная реальность, а где внутреннее ощущение? Грань одновременно жесткая и тонкая.

А ещё – это моя любимая мелкая моторика. Для гунби нужен запредельный контроль движений кисти.

Процесс творческий. То есть, снова одновременно работают и правое, и левое полушария мозга. Прокачиваем этого маленького персонажа!

Всячески. Никогда не знаешь, что пригодится в будущем.

Да, Мироздание?

Перед домом нас ждет сюрприз. В двойном объеме.

Оба возле недешевых автомобилей. Оба – мужского пола.

– Кого это Цзинь притащил? – Мэйхуа настолько удивилась, что даже не скрыла эмоцию в голосе. – В наш дом, без спросу… Мелкий совсем страх потерял!

Солидная госпожа директор в этот миг казалась девчонкой-задирой. Такая легко наваляет младшему брату за провинность.

– Мам, у вас разница меньше месяца, – напомнила эта ворона, давясь от смеха. – А ещё дядя тебя на полголовы выше. Нет, даже почти на целую голову!

– Был бы толк, если бы он целой головой думать научился, – фыркнула мать, которую я прям не узнавала.

Эй! Охрана! Куда вы смотрите? У меня тут мать подменили!

Понять, что там за гость на темно-зеленом майбахе (буквально недавно рекламу с ним Жуй Синь делал, задорого), мешала постановка визитера в пространстве. К нам стоял спиной костюм в полоску.

Курил. Сигару в крафтовой бумаге. И что-то увлеченно говорил нашему родственнику. Активней жестикулировал, чем прикладывался к сигаре.

Хм. Знакомый Цзиня, с видами на какие-то общие дела? Или их общий с мамой друг? То, что эта ворона не слыхала о его наличии, ни о чем не говорит.

Они вообще мало обсуждают дела прошедших дней. А если вдруг и затрагивают какие-то моментики, то быстро сворачиваются.

Нет, я всё понимаю. Множество опасных и болезненных тем в том прошлом… Но мне же любопытненько!

Так что дайте мне сюда этого гостя! Мы его препарируем… э-э, словесно. Разговорим, вот.

Как на зло, «водитель» Цуй сбросил скорость до черепашьей. Он там что, оружие из-под сиденья достает? Чего так медленно?

И всё же мы приближаемся к моему шансу узнать больше о моих родственничках. Ага, Цзинь нас видит – машет рукою. Улыбка такая, что зубы сияют. Хоть рекламу зубной пасты с ним снимай.

Ерзаю в нетерпении.

Ближе, мои сладенькие источники слухов и сплетен, ближе!

Глава 10

Есть мнение, что мамочка его узнала. Я про гостя. Ведь когда мы выходили из машины, она чуть не до хруста распрямила спину.

Она и обычно с горделивой осанкой вышагивает. Но тут – прямо ровнехонькая, как бамбук.

Даже нет: там, где бамбуку прививали ровность и прочность, мать моя идеальная женщина преподавала.

Как можно узнать человека по спине? Ну, варианты имеются. По номерам на майбахе, скажем. Или по манерам. По низкому баритону: полосатый костюм как раз засмеялся удачной шутке дядюшки Цзиня.

Чтобы узнавать человека по жестам и голосу, надо его знать.

И знать преотлично.

Мать… Не вовремя мы батю в очередную песчаную командировку отправили!

Любопытство резко сменилось настороженностью.

– Сестра! А-Ли, – замахал нам Цзинь.

Порывисто кивнул знакомому и рванул к нам.

Объясняться?

Да нет, зараза родственная! Хватать эту ворону. И заслонять от меня остальных. Эй, отпусти! Кто будет отслеживать их реакции, пока ты меня крутишь, спутав с пропеллером?

В детстве не наигрался?

– Цзинь, – с холодком сказала мама. – Поставь мою драгоценность. И вообще: я запрещаю тебе тискать моих детей. До того, как вы с И не обрадуете всех нас грядущим пополнением, чтобы и пальцем не трогал племянников!

Меня аж заштормило. И не потому, что голова закружилась. Нормально у меня всё с вестибулярным аппаратом!

Да я норматив по прохождению полосы препятствий на днях сдала на две минуты сорок пять секунд! У второго места – три минуты десять. Две сорок пять – новый рекорд школы так-то.

А он не на обычном стадионе проводился, где хоть и меняют многое, но привыкнуть не сложно. Нет, нас прогоняли всей младшей школой, по очереди, целый день отвели под состязание, замаскированное под сдачу нормативов, по стадиону в отдельном корпусе.

Там трибуны, экраны, камеры, прожекторы – как в ток-шоу. Высокобюджетном и спортивно-ориентированном. Запись отправляли родителям, и в школьном архиве будет храниться копия – история же.

До последнего мы верили, что у первоклашек-то будут смягченные условия. Но нет. Нифига подобного!

Я тогда неслась и вспоминала «Бегущего человека». За моей головой не охотились, но ощущение эпичности не отпускало ни на миг.

Киборги? Андроиды? Да кому они нужны? Тут из школьников – в некоторых особо продвинутых учебных заведениях – лепят биомашины. И про вычислительные мощности «процессора» не забывают.

Уклон на математику никто не отменял.

А тут чтобы головушка от нескольких кругов в воздухе закружилась? Не смешно даже.

Штормило эту ворону от «тонкости» намека Мэйхуа. Ещё и при чужом человеке.

Если это «тонкий» намек на продолжение рода, то что тогда толстый? Заявиться к ним домой и у них на глазах протыкать вышивальной иглой все упаковочки с «резиночками»?

Так. Визитер решил повернуться. Вид спереди ещё более хлыщеватый, чем со спины.

Он весь подался вперед, снял очки. Под ними узкие, напряженные, чайного цвета глаза.

А это у нас что за коктейль? И радость, и тоска, и капелька масла…

– Он её глазами раздевает или ест? – обалдела ворона от увиденного.

– Э? – повернулись ко мне Цзинь и мамочка.

Упс… Я это вслух сказала. Ладно, прошептала… Вроде – гость с лица не сбледнул, значит, не расслышал. А у охраны по роду деятельности выборочный слух.

– Ты ошибаешься, – взяла слово Мэйхуа.

Но мы с ней обе знали: я не ошибаюсь.