Текст книги "Ворона цвета сажи (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

В экшн-фильме или дораме такой роскоши, как время на разминку – и даже на подумать – нет. Зритель заскучает, переключит канал.

Мы должны окунуть его в события сразу. Так, чтобы он не успел опомниться и погрузился в историю – весь, без остатка.

Как это сделать? Просто: швырнуть героев в неизведанное. Разбираться с происходящим им придется по ходу действа. Вместе со зрителями.

Сперва потрескается небо, как если бы это был потолок с облупившейся краской. Только краска рассыхается, идет «морщинками» и выкрашивается годами. А с небом это будет многажды ускоренный процесс.

Нальется неестественным светом, вспыхнет пурпуром растрескавшийся небосвод.

В проемах высотных зданий, во «вратах дракона», откроются неровные и неестественные сизо-лиловые воронки. От них в разные стороны растянутся прозрачные пульсирующие нити, словно кровеносные сосуды от сердца.

Время от времени один или несколько «сосудов» набухают, чтобы чуть позже извергнуть в реальности этого мира – созданий мира иного. Тварей чуждых, алчущих крови.

Монстры появляются в случайной точке, но всегда – поблизости от Прорыва ткани реальности. Перед «выплевыванием» свежей партии тварей нить временно перестает «парить» и фиксируется на одном месте.

Приблизительно в пятом-шестом эпизоде герои будут обсуждать: как так? Почему вообще Прорывы сформировались именно в этих проемах?

Одной из версий станет: мастера фэншуй чувствовали, что в этих точках ткань мира истончается. Пустоты в зданиях – это попытка «уравновесить» энергию. Не допустить влияния «тонкости слоя бытия» на людей, которые поселились или работали бы в помещениях с аномально тонкой, как бы перфорированной реальностью.

Система же зацепилась за эти истончения, как за удобные якоря.

Участки с просветами неба стали «рамкой» для врат Прорыва.

Тогда прозвучит и встречное предположение: обрубив «якорь», можно ослабить вторжение. Убрав все в пределах города – остановить его. Спасти Гонконг, его жителей.

– Если так… Врата действительно предназначены для драконов, – озвучит главный герой. – Нужна невообразимая смелость, чтобы пройти на ту сторону. Нам придется самим стать драконами, чтобы одолеть монстров Системы. На их территории.

Конечно, легче сказать, чем сделать. Выжить бы всем, для начала…

Ведь дополнительных жизней, как в большинстве компьютерных игр, Система своим новым игрушкам… то есть, персонажам, не выдает.

Одна ошибка – и ты ошибся.

И далеко не всем, получившим бонусы от Системы, интересно сражаться против монстров. Своя рубашка ближе к телу, не так ли?

А ещё: за убийство другого персонажа Системы опыт тоже начисляется. Кого легче поразить? Чудище с клыками, когтями и лишь Небу известно, чем ещё? Или другого человека, который не ждет удара исподтишка?

…Истончился не только мир, но и души людские. Дыры в домах, дыры в небе, дыры в сердцах человеческих.

В последние дыры, если задуматься, и утекает мировая гармония.

Не будьте такими – намекает эта история.

А ворона все же надеется спасти этот мир.

Так, как умеет.

– Камера, мотор, начали!

…В день, когда небеса растрескались, Мэй возвращается из магазинчика с продуктами. Рис, немного овощей, детская смесь для младшего брата. Как раз, чтобы поместилось в рюкзак.

Т-р-р-ль! Сообщение от мамы останавливает девочку: «Забыла сказать. Молоко еще купи».

Я – это Мэй.

– Уф-ф, – выдыхаю с недовольной миной. – Возвращаться…

Поворачиваюсь и меняюсь в лице: воздух на полпути к магазину дрожит. Сизо-лиловая «нить» набухает…

«Личность: Мэй Мэй. Класс: не определен. Характеристики: в обработке. Ожидается столкновение с Костяным Ужасом. Уровень опасности: критический. Рекомендация: бегство. Вероятность выживания при бегстве: 1%. Вероятность выживания при вступлении в бой с Костяным ужасом: отсутствует».

Разворот на пятках новеньких черных кроссовок – подарок родителей за отличную учебу… Это точно было вчера?

Или вечность назад?

Бег!

Скрежет за спиной – отличный мотиватор.

«Быстрее!»

А то без подсказок не ясно! Выжимаю из организма всю возможную скорость. Ловлю взглядом жуткое отражение в луже – тень с костяными отростками, почему она сбоку?

На изготовке к прыжку с вывески прачечной, на стене⁈

Рывок в сторону получается сам собой.

Тварюга прыгает – и промахивается. С размаху влетает в синий мусорный бак, переворачивает рекламный щит…

А я выигрываю драгоценные секунды!

Штабеля из коробок прямо на пути – кто-то разгружал доставку, а убрать не успел.

Обогнуть? Потеря времени.

Другой путь? Здесь нет отворотов! Вплоть до перекрестка – только по прямой.

В двери работающих заведений? Ага, а затем ещё посолить, поперчить макушку и написать на лбу соевым соусом: еда.

Потому что бежать станет некуда.

«Быстрее!»

Торопить и не надо, тут ребенку понятно, что…

О, есть просвет: коробки в одном месте не вплотную поставили. Взрослый бы застрял, но я-то худенькая!

Рюкзак летит вперед – убеждаюсь, что он прошел беспрепятственно. Проскочу!

Грохот позади меня.

Хватаю рюкзак на бегу: он же явно счастливый. Нельзя бросать. А ещё там смесь для брата…

«Спонтанная активация навыка Предвидение (уровень 1). Перегрузка нервной системы пользователя: легкая».

– Ну так предвидь! – кричу в никуда. – Ты вообще не помогаешь!

С проезжей части доносится приглушенный визг шин.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

Шины скрипят близко, натужно…

– Меня там спасут? – очень хочется зажмуриться, ведь скрежет за спиной всё ближе.

Проносится байк не по своей полосе. А за ним…

«Быстроногий свежеватель. Уровень опасности: критический».

Новая тварь увлечена погоней за байкером, но бежать от одной жути к другой?

Звон металла за спиной: монстр цепляется за ограждение перед входом в закусочную.

Выбора нет!

В-з-з-ж-ж!

Двухколесный визжит шинами, виляет, чуть ли не скользя вдоль земли.

Грузовик службы доставки светит фарами в лупоглазые зыркалки твари, названной быстроногой.

Удар на скорости о передний бампер. Грузовик тяжелый, груженый, его несет по мокрому асфальту. Тварь валится под колеса: задний мост переезжает её.

Крик такой, что стынет в жилах кровь. Длинноногая мерзость шевелится, но встать не может.

Удар! Ужасающий скрежет металла и какой-то новый треск.

Я этого не вижу, но узнаю: грузовик в заносе задел столб с мотком проводов.

Откуда?

«Вероятность обрушения проводов: 80%. Время до обрушения: 3.5 секунды. Рекомендация: ускориться».

И тут зрение неуловимым образом меняется: бордюр на дальней стороне перекрестка, над лужей на асфальте, подсвечивается бледно-зеленым.

А он серый! И вообще – поребрик… Отставить!

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

Бежать!

Провода летят вниз: по одному, словно их срезает, отщелкивает от крепления в полет шальной и пьяный в хлам электрик. Медленно, словно в замедленной съемке.

Шатается фонарь, подсвечивая дождевую морось. Щелкают провода. Бежит, вздымая черными резиновыми подошвами капли воды, девочка в полосатых гетрах.

Подстегивает, требуя ускориться, Система.

Прыжок веры – в длину, через лужу. К манящему зеленым бордюру…

Адреналин, а никакая не суперсила.

Чутье заставляет пригнуться – прямо в прыжке.

Пучок проводов, искря, как новогодняя пиротехника, рушится – в считаных сантиметрах от головы – вниз.

В лужу.

Костяной ужас мчит по прямой, влетает в эту же лужу.

Ток идет по мокрому асфальту, замыкается на уродце. Разряд!

Монстра выгибает дугой, он бьется в конвульсиях, дымится…

Разом гаснут все фонари, и окна, и неоновые огни.

Район погружается во тьму. Вдалеке, над заливом, бьет молния.

«Обнаружено сродство со стихией: Электричество. Убито противников: 2. Тип воздействия: опосредованное убийство. Получены очки опыта… Получено 1 очко навыка… Характеристика: Интеллект – увеличена на 1. Присвоен скрытый класс: Оракул».

Не мигаю, не дышу, не шевелюсь… Крупные капли дождя падают на лицо.

– Стоп, снято! – рев из громкоговорителя. – Стоп дождь. Перерыв. Полотенца и грелки для Мэй, живо, живо.

– Вы почти как Система, режиссер Ян, – нахожу в себе силы для иронии, когда он подходит. – С поторапливанием.

Безусловно, табличек-оповещений мне никто на бегу не показывал. Я просто знаю, когда они возникнут. По праву создателя – этой истории.

– Камера у ног не успевала, – щегол с огорчением цокнул и покачал головой. – Нужно отрегулировать и переснять всё с самого начала.

Недочеты в подготовке «молодежи», вчерашних студентов, по сути, выявляются на ходу. Дядя Бу не в состоянии разорваться, быть всюду одновременно. А помощники недостаточно опытны. Лажают.

Ожидаемо.

– Переснимем, – соглашаюсь, унимая адреналиновую дрожь. – Или, может, сперва Хэ за мной вернется?

Байкер, что технично подставил под бампер Грузовика-куна (вместе с эквипом мне вирус анимешника занесли, не иначе) «монстра».

В кавычках – потому что в роли монстра в момент столкновения аниматронная кукла. Впрочем, провода тоже падали бутафорские.

Пиропатроны с металлической пылью. Контактный генератор дуги. И сухой лед, чтобы «шкура» дымилась.

А байкер – настоящий. Наш главный герой, собственно. В реальности Хэ Тяньмин тоже гоняет на байке. И он, увидев в зеркале заднего вида падающие провода и маленькую девочку, не поступит по-свински.

Не сбежит. Он развернется и доедет до Мэй. Узнать, как она, нужна ли помощь, поедет ли она с ним – тут как бы не особо безопасно.

Так состоится знакомство центральных персонажей истории.

– Знаешь, ты права, – легко соглашается на мой план один из лучших режиссеров современности. – Так вообще-то не делается. Но у нас весь мир трещит по швам. Что будет от смены порядка дублей? Как будешь готова, приступим.

– Система, сцена девятнадцать, дубль один. Камера, мотор…

…Бег по неоновой улочке мы в итоге снимали три часа. С перерывами. Всего двадцать восемь дублей.

Под конец эта ворона не чувствовала ног.

Но оно того стоило.

Впрочем, как и всегда.

Глава 24

Июнь 2005, Шанхай, КНР

Паузу в съемках ради церемонии «Магнолии» планировали заранее. Ладно бы, кто-то один улетал из Гонконга в Шанхай. Дорама у нас масштабная, нашли бы, что поснимать в отсутствие этой вороны.

Красная дорожка кинофестиваля ждала многих.

Меня организаторы хотели видеть в свеженькой номинации «Лучшему молодому актеру или актрисе».

Ян Хоу в этом году не претендовал на награды, но являлся почетным гостем. Зная, как он относится к премиям (и почему), я была уверена, что режиссер откажет организаторам.

Щегол сообщил, что летит. Вдруг его юной звезде понадобится поддержка? И дядю Бу захватили за компанию.

Кевин Лю – внезапно – будет ведущим в отделении документальных фильмов. Эта ворона и не знала, что документалки – одно из увлечений Терминатора и Белого веера в одном «флаконе».

Видимо, это очередная попытка заявить о единстве Гонконга и материкового Китая. Что логично, с учетом успешного альбома их с Жуем дуэта.

Жуй Синь номинирован на «Лучшего актера» за роль в патриотической драме. Его шансы высоки – и тематика верная, и для шанхайского кинофестиваля Рок-звезда уже «свой».

«Свой» – это уже отмеченный ранее наградами фестиваля. Скрытая ачивка, которая разблокируется первой полученной статуэткой. Незначительно увеличивает шансы на выдачу в каждой последующей номинации.

Говорят, что у ачивки есть несколько рангов и градаций. Завязаны они на число добытых цветочков. Типа: первый ранг – «Случайный знакомый», второй – «Узнаем тебя в гриме», а самый последний – «Свой в доску».

Свойство неочевидное, как скаллируются бонусы за «ап» ранга, никто точно не знает. Но иногда, как шутят обладатели ряда наград, счетчик принудительно сбрасывают.

А то неприлично, чтобы одни и те же персонажи регулярно «фармили» золоченые цветы. «Спот» на сцене, в свете софитов, нужно и другим уступать.

Разумеется, это всё слухи. Официально никакой связи (и ачивки) нет.

Чжу Юэ, будущая Панацея, тоже претендует на награду. «Лучшая женская роль второго плана». Не так почетно, как главная награда, но тоже неплохо.

Мамочка сопровождает меня любимую.

В итоге, из основных персонажей «Системы» только Хэ Тяньмин, Элис и братик Ли Чжун не приглашены в Шанхай. Но брата мы взяли с собой за компанию. Будет, как ответственный старший, в день церемонии вместе с Чу-один присматривать за малышом Ханом.

Опять же, кто со мной будет шороху наводить в старом-новом шанхайском домике?

Новый – это для семьи Ли он новый. Подарок от бабушки Хань Юйтун. А старый – относительно года постройки.

Небольшой такой и скромный домик на платановой аллее на территории бывшей французской концессии. Светленький такой, трехэтажный. С немного запущенным двором, утопающим в зелени. С балконами, лепниной, окнами с раскладкой. Общая площадь, не считая подсобных помещений, триста пятьдесят квадратных метров.

Главное: совсем недалеко, в пешей доступности – историческое место. Уголок поэта близ Музея изобразительных искусств. В него мы обязательно сходим, но не в этот приезд.

Первая версия памятника была установлена в 1937 году, в сотую годовщину со дня смерти поэта.

Вы уже поняли? Памятник, что открывали торжественно, с размахом, с участием важных лиц и представителей русских эмигрантов, воздвигнут был в честь Александра Сергеевича Пушкина. Здесь, в небольшом и тихом скверике, назначали свидания, гуляли семьями, встречались с друзьями.

Наш поэт, отлитый в бронзе, пережил семь лет ниппонской оккупации, игнорировал снаряды, но… Чем-то взбесил захватчиков.

Возможно, тем, что Пушкину несли цветы: стойкий памятник стал символом неподчинения оккупантской власти.

Стелу снесли, бюст переплавили.

…Относительно недавно, на стыке осени и зимы, какое-то телевидение Восточных островов хотело купить права на «Бионическую жизнь». Я – устами матушки-директора – отказала. И за Пушкина в том числе.

(Но больше потому, что деньги предложили смешные, чуть ли не в десять раз меньше гонконгских телевизионщиков, оно того вообще не стоило).

После войны Александра Сергеевича в виде памятника «возродили» на средства русской эмиграции. Тоже временно: позже случилась Культурная революция, и памятник русскому поэту разбили.

Но Пушкин жив! В сердцах и в бронзе, уже в третьей «редакции», китайским скульптором. Шанхайцы – не эмигранты, местные – обратились к правительству с просьбой о реконструкции памятника. Утраченный монумент «переоткрыли» на том же месте в 1987 году. На сей раз по фэншуй – лицом на юг.

Хочется верить, что традиционное размещение убережет образ поэта от невзгод.

Цветы сюда кто-то приносит и теперь.

Честно, я не ожидала, что так растрогаюсь при виде какого-то бюста на мраморном основании. Он даже не особо похож на изображения в учебниках литературы. Кудри есть, лицо более-менее европейское? Китайский художник так видел.

У вороны реально слезки брызнули из глаз. Я быстренько их смахнула, надеюсь, сопровождение не углядело… А то сложно будет объяснить мой внезапный душевный порыв.

Вот при виде памятника Марксу и Энгельсу ничего в вороньем сердце не ворохнулось. И бывший Свято-Николаевский храм… Впрочем, в последнем сейчас какие-то едальные заведения. Совсем не то, чего ждешь от храма. Вроде как ведутся переговоры о том, чтобы вернуть в стены храма пищу духовную, но это не точно.

Так, про наш «домик»: он большой, полупустой и нуждается в реставрации. Не прям всё плохо-плохо, но за строением явно много лет не особо присматривали.

Дому на платановой аллее что-то около века. Неудивительно, что тут и там обнаруживаются мелкие поломки.

Первый этаж практически ок, за ним ухаживали специально нанятые приходящие работники. Так что жить можно. А всё, что выше – очередная статья расходов.

Ничего, разберемся постепенно и с этим.

Сам особняк (будем называть вещи своими именами) шикарен. Причем сами бы мы ни в жизнь такой не купили. И дорого. И «непатриотично». Хотя, если рассматривать, как что-то, отжатое у захватчиков…

В любом случае, к дареному имуществу у общественности вопросов не должно возникнуть. Ну кто бы отказался от подарка в виде особняка в европейском стиле? Я у мамы не архитектор. Затрудняюсь с тем, чтоб правильно сказать, какой у здания стиль.

Будет – европейский. Главное, что мне нравится!

Место тихое, дворик, где побегать, имеется. Внутри? Отреставрируем – красотень будет. Чего ещё желать?

Здоровья – бабушке. Ей мы позвонили из Шанхая, поделились впечатлениями от подарка.

Погрустили, что рабочие процессы не дают встречаться так часто, как хотелось бы. Твердокаменно – с обеих сторон – подтвердили совместное посещение гор имени меня… Кх-м, шучу, там очередное созвучие. Снежные горы Мэйли – священные вершины, сияющие на солнце.

Поездка планируется без восхождения, но с любованием.

Побывать вместе с бабушкой у подножия священных гор, созвучных с моим именем, стало моей мечтой с момента, как я увидела на Баоку, в блоге путешественника, пики в небесном сиянии рассвета.

Надо. Там. Побывать. Обязательно – вместе с бабушкой.

Эта ворона не стала буддисткой. Но в чудеса по воле Мироздания верю. И, может быть, отголоски уверенности местных в силу созвучий (все эти «благоприятные числа» и прочие символы) оставили некий след. Не знаю.

Но край, в который занесло ворону, хочется облететь, изучить разные его уголки. Особенно такие знаковые.

Снежные горы Мэйли и вызолоченные восходящим светилом вершины – это планы на конец лета. Пока что нам обыденную позолоту бы пощупать.

В смысле, статуэтку в форме цветка магнолии.

Это будет моим первым «физическим» посещением Шанхайского кинофестиваля и церемонии награждения. И это явление – вороны людям – должно быть незабываемым.

И потому я добровольно сдаюсь в руки пыточных дел мастерам… Стилистам и визажистам.

Красоту они наводят невообразимую. Контраст с образами для «Сканета» и «Системы», конечно, разительный. Полагаю, чего-то дерзкого от меня и ждут. Мол, Мэй-Мэй постоянно всех шокирует. С нее станется явиться на красной ковровой дорожке в коже и бутсах.

А я ведь – актриса разноплановая. (В отличие от некоторых других номинанток).

Посему – терпим мучения во имя эстетики.

Церемония с каждым годом всё пафоснее. Для фотографов проход артистов – пир и наслаждение. Вечерние платья на девушках, смокинги на кавалерах.

Этим ворона тоже в платье. Оно сшито под меня, украшено и вышито вручную.

Стоило – ноль юаней. Спонсоры «Поры опадающих цветов», создающие эффектные наряды под старину, разве что не плакали от счастья, узнав, что Мэй-Мэй хочет на церемонии выглядеть, как китаянка.

Не кринолины с декольте ж мне выбирать, право слово?

У нас есть богатая традиция с изящными летящими силуэтами. Подозреваю, чтобы сгладить впечатление от плоскости там, где могли бы быть выпуклости (это я про взрослые наряды), сделать вид, что так и надо.

Не призываю ходить в псевдоисторических нарядах на каждодневной основе. Как минимум, в офисе это будет странно выглядеть. Но по особому случаю надеть красивое платье с традиционными мотивами?

Отчего бы и не да?

В скромном цвете, в скромном фасоне, в силуэте изящном.

Может быть, феи из Бай Хэ слегка перестарались. Девушки тоже мои фанатки, и натуры увлекающиеся…

– Милая, – аж задохнулась мать моя китайская при виде дочери «в цвете полыни». – Такая прекрасная! Не будет никого красивее моей А-Ли.

– Это все твои гены, – перевожу стрелки.

Мой организм тут снова выдал скачок роста. Пришелся он на нижние конечности в основном. С каблучками (невысокими и устойчивыми) я уже почти что метр сорок. Это напрягает – много, рано, фиг знает, какие будут последствия.

Но в моменте придает фигурке изящность фарфоровой статуэтки.

Вскоре я получаю слепящее подтверждение. Вспышки при моем появлении сверкают так часто, что глазам больно.

Улыбаюсь и терплю, никто ж не обещал, что будет легко.

Первое впечатление нельзя произвести дважды. А на вручение «младшая сестра нации» впервые явилась во плоти.

– Мэй-Мэй, посмотри сюда! Снимай, снимай! Неземная богиня! Ты уверена в своей победе? Не уходи, ещё пару кадров.

Галдеж подняли знатный. Впрочем, китайцы вообще довольно шумные. А перекрикивать друг дружку – не только птичья манера.

На краешке дороги к славе стоит другая девочка. Лин Сюли. Губы поджаты, маленькие пальчики сжаты в кулачки. Розовое платье со блестючими стразами в стиле диснеевской принцессы, жемчужины в волосах…

В режиме ожидания.

Её яркий выход «коварно» задерживает эта ворона в платье цвета «скучной» полыни. Как по мне – очень нежный оттенок у ткани.

Организаторы придерживают шествие по проходу из каких-то своих соображений. Причем можно пройти другим маршрутом, для персонала. Так, Мэйхуа ждет меня на том конце краснючего ковролина.

Места определены заранее. Усаживают нас согласно схеме рассадки. Следует считать почти подарком, что мне дали место между Мэйхуа и режиссером Яном. Дядя Бу в другой части зала остался. Актеров «кучкуют» отдельно от других представителей киноиндустрии.

Показывают, каким путем шествовать к сцене, ежели позовут. Заминки в пути нежелательны.

Лин Сюли, звездочка ясная, усаживается через одно кресло от мамочки. Глядит она прямо перед собой. Ее сопровождающая (Ян – как баран) вообще старается в сторону нас с мамой не дышать.

Не могу не думать о кровных узах… Это помогает бороться с сонливостью. Я ж не помню, когда спала нормально в последний раз. Всё, чтобы побыстрее «вылечить» Панацею, то есть, сделать новоиспеченного персонажа живым и непротиворечивым.

Церемония – скука смертная. Нет, организаторы старались. Музыкальные паузы, какие-то там выступления, даже театр со сменой масок показали (вообще, его лучше смотреть в Сычуани – там он возник).

Но все одно – долго. Потеря времени ради (возможной) минуты славы не оправдана. А если ещё и обломали с наградой, то и вовсе пустое времяпровождение.

Не прям вообще-вообще: тут можно на людей посмотреть, себя показать. Концертный зал для церемонии – шикарно выглядит. По размаху и оформлению видно и несведущим: в сериалах деньги есть.

И немаленькие.

До того, как официальная часть начинается, гости крутят головами, кто-то с кем-то здоровается. Шушукаются знакомцы, удачно занявшие соседние места. К нам почти все стесняются подходить. Может, их режиссер Ян отпугивает?

Я же не страшная… Почти.

Тепло приветствует нашу компанию Жуй Синь. Трясет руку щеглу, раскланивается с мамочкой, ворону эту засыпает комплиментами. И только потом уходит вниз, к самым блистательным.

Чжу Юэ кланяется издалека, вся такая хрустально-невесомая в очередном дизайнерском шедевре. Таком, что «ни шевельнись, ни вздохни, ни охни».

Пыточный аппарат красы неимоверной. Не обижаемся за то, что подходить к нам актриса не стала. К этой прелестной мечте мазохиста ещё и туфли прилагаются на стеклянной шпильке в десять сантиметров.

Жертве палача (дизайнера) лишний шаг ступить физически тяжело. Пусть уж ковыляет… вышагивает к своему ряду со звездами.

Вежливый, но малость суматошный стафф просит всех занять места: вот-вот стартанет церемония.

Да уж поскорее бы! Голова уже побаливает от запахов лака для волос, парфюмов и озона. Это от софитов или у кого-то от напряжения искрит?

Ведущие (известные актриса и телеведущий) толкают речь, громадные для этих лет экранища крутят образ желанной многими статуэтки. Все как на иголках, но делают вид, что счастливы безмерно.

Я же стараюсь не зевать.

Эта ворона, наверно, неправильная. Не прониклась я торжественностью церемонии. Дали бы мне ноутбук с зарядным устройством… Или хотя бы ручку с блокнотом.

Нет: приходилось пялиться на сцену, улыбаться (камеры то и дело гнусно шарятся по рядам, цепляя лики звезд). Ещё и лапки отбивать в честь каждого награжденного.

И ведь посещать каждую церемонию, где ты в списке приглашенных – хороший тон. Есть и суровые премии, где личное присутствие обязательно. «Откосившие» награду не получают.

Бр-р!

Отпустите меня к монстрикам, в «Систему»! Мне там комфортнее.

Хорошо еще, что «Молодой актер» не самая ценная из наград. Ее пораньше объявляют, чем имена главных героев вечера: «Лучшего актера» и «Лучшей актрисы».

Но все одно – высиживать придется до конца церемонии. Хоть пройдусь да ноги разомну…

О, я поняла: основной приз на церемонии награждения – это возможность встать и походить. Те, кому не посчастливилось, пусть страдают от застоя крови и затекающих нижних конечностей.

Суровые устроители, и конкурсы у них интересные.

– А теперь мы объявим совершенно новую, впервые выдаваемую премию: «Лучший молодой актер или актриса»! – доходит до главного (для вороны) ведущий. – Сначала я назову претендентов. Одиннадцатая церемония национальной телевизионной премии «Магнолия»! Приветствуем: Ли Мэйли – за роль в дораме «Воззвание к высшим-2».

Софиты, камеры – улыбка, сияние!

– Приветствуем: Лин Сюли – за роль в дораме «Принцесса-жемчужина».

Смещаются и свет, и объективы.

Считаю ли я «родственницу» конкуренткой?

Нет… В целом – мне нет конкурентов среди детей-актеров. Эта ворона играет с чит-кодом. Вырастем, будет видно. Там уже другого «калибра» будут противники.

Но суть-то в том, что решение принимаю не я. И мнения вороны в плане актерского мастерства члены жюри спросить забыли.

Я даже не смотрела ту дораму с Сюли. Вдруг она там сказочно хороша? Всё же столько принцессочек отыграть – тут уже станешь гуру всея типажа. Корону волей-неволей отрастишь.

О, кадры из ее дорамы на большом экране. А ничего так, слезки катятся правдоподобные. И обращаются в жемчужины: понятно теперь, откуда название.

Неплохо, неплохо. Кошусь на соперницу с долей уважения: прокачалась маленькая звездочка. Еще бы перестать играть одну и ту же роль в разных вариациях – и можно будет начинающей актрисой звать.

А не очаровательным шаблоном.

Мы сталкиваемся взглядами. Ожигает высокомерием, продолжая улыбаться, это юное создание.

Покровительственная улыбка в ответ.

Тянут время и интригу ведущие, передавая друг дружке право открыть конверт с именем победителя. Все по сценарию, но разыгрывается с душой.

Наконец они определились: табличку из конверта вытягивает госпожа Сюэ, актриса. Мы с ней пересекались на съемках в Хэндяне. Женщине за сорок (не удивлюсь, если по паспорту все пятьдесят), выглядит, дай Небо, на тридцать.

Она очень уравновешенная. Причем и вне камер она подобна высокогорному озеру в безветренный день. Актриса, успокаивающая нервную лошадь, ни звука не издающая при ожоге (небольшое ЧП на площадке), да еще и вежливо осведомляющаяся, в порядке ли все остальные?

А тут она залипла, глядя внутрь конверта. Ведущий успел сменить несколько выражений лица. Спросить четырежды: «Кто там?» – в разных вариациях.

Ведущая молчала. И молчала. И молчала.

Люд зашептался, некоторые стали оборачиваться на наш ряд.

Молчание ягнят… То есть, ведущей, не вписывалось в сценарное нагнетание драмы.

Мамочка стиснула мою ладошку.

Актриса, продолжая молчать, передала конверт ведущему.

– Не волнуйся, – успокаивающий голос режиссера Яна.

Я же медленно, картинно – ведь это может попасть на камеры – обернулась к Лин Сюли.

«Перворожденная» тоже повернула голову. Надменность победителя – вот что плескалось в черных очах.

– И победителем становится… – объявляет превосходно поставленным голосом ведущий.

Полновесная тишина давящим покрывалом опускается на зал.

Легко и свободно, возможно, дышит в этот момент одна пофигистичная ворона.

– Лин Сюли! – вскидывает руку с именной табличкой, будто на слово ему не поверят, ведущий.

А то я по уровню спеси и концентрации самодовольства не догадалась!

– Поздравляю! – улыбаюсь и хлопаю.

А зал безмолвствует. Секунд пять-шесть на весь концертный зал хлопаю чужой победе я одна.

Розовый шифон со стразами шелестит по проходу.

С запозданием к хлопкам присоединяются все присутствующие. Регламент: выход ключевых фигур приветствуется громкими хлопками на протяжении пятнадцати секунд; объявление номинации и претендентов – пять секунд умеренных хлопков на каждое имя; взрыв аплодисментов на весь срок, пока победитель идет к сцене.

И дяденька специальный есть. Он руки поднимает-опускает, а мы (весь зал) заученно реагируем на команды.

– Это ошибка? – шепчет, опустив голову и прикрыв губы ладонью, Мэйхуа. – А-Ли, ты только не расстраивайся!

– Не ожидал от Магнолии, – глухо ворчит Ян Хоу. – Победа не таланта, но денег. Не вздумай принять это на свой счет, Мэйли.

Он редко проявляет эмоции, но тут прямо фонит с соседнего кресла негодованием. И щегол лицо не закрывает. Смотрит прямо, нагло бросая вызов камерам.

– Такие вопросы можно решить деньгами? – легкая оторопь в голосе мамочки. – Состав жюри в этом году уменьшился до пяти человек… И все же: почему теперь? А-Ли и Сюли уже сталкивались в номинации. Не понимаю.

Шелест густой листвы из купюр Темнолесья объяснял всё.

Звездочка как раз вещала со сцены про благодарность своей семье.

– Потому что в этом году мы подтвердили участие, – ответила, тоже прикрываясь ладошкой: свет в зале все еще горит, а камеры пишут. – Унижение должно быть прилюдным и доставлено точно по адресу. Иначе к чему траты? Вот только…

Область обостренного внимания на соседних рядах достигла небывалого уровня.

Пусть слушают, мне не жалко. И Ян-баран пусть блеет в своем отчете, как отнеслась к поражению эта ворона.

– Продолжай, – режиссер Ян подался вперед и вбок. – Заинтриговала.

– Мне уже не так интересна эта премия, – пожала я плечами, самую малость кривя душой. – У меня таких несколько. Пусть другие тоже порадуются.

Про душу и кривизну: я звучала, как храбрящийся, несправедливо обиженный гений. Учитывая, сколько вокруг лишних глаз и ушей – капелька актерской игры не повредит.

Правда в том, что все эти премии – золоченая шелуха. Да, приятная, лестная, но не настолько, чтобы из-за них переживать. И вообще, я хочу за свои дорамы и фильмы получать признание (деньгами, пожалуйста). А то была классная, но чужая история. Где я просто играла роль.

Работу работала.

Нет, не обидно.

– Мэй-Мэй маленький гений, – прошептал кто-то в стороне. – А эта, что на сцене, просто мило улыбается.

– Странный выбор жюри, – вторил другой шепот, по-моему, нарочито громкий. – Они как будто ослепли.

– Несправедливо, – согласились через ряд.

– В этом конверте должно быть имя Мэйли, – поддакнули уже в голос, не стесняясь. – Я понимаю, почему госпожа Сюэ не стала пачкать рот и называть другое имя.

– Так низко, – о, голос Жуя с «низов», из зоны ярчайших звезд. – Наша младшая должна была стоять на этой сцене.

– Действительно, – подтвердила прямая, будто аршин проглотила, Чжу Юэ.

– Незаслуженно… Так обидно за Мэй… Спорное решение…

Шепотки тут и там – голоса истинного признания.

Лин Сюли завершила благодарственную речь. По регламенту положено встречать ещё одной овацией победителя, несущего статуэтку.

Стоял с высоко поднятыми руками специальный дядечка.