Текст книги "Ворона цвета сажи (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Мне, повторюсь, чувство прекрасного не чуждо.

Эти людишки сбили ворону с полета творческой мысли. Самоликвидироваться в водных глубинах – меньшее, чего мне хотелось им пожелать.

Ладно. Я не всерьез. Впрочем…

– Милая, я сказала, что их просьба весьма неожиданная, – улыбнулась моя воспитанная мать. – На неё невозможно однозначно сходу дать ответ.

– М-м, ты решила потомить их ожиданием? – оценила ворона садистский ход мысли матушки. – Рыбка в маринаде будет. Маринад, соль… О, можно ещё в озеро Цзечи их послать. Как раз и промаринуются в соли в Юнчэне, как надо. Но там мелко… Зато красиво. Пусть с вертолетов прыгают, причем без парашютов. Это будет красивый, бессмысленный, но полностью оправданный финал для рыбной саги.

Самое то: место с историей в четыре тысячи лет. Лускую соль там добывают. Озеро соленое, потому нередко называемое «Китайское мертвое море».

Для «акварельных» вод ещё не сезон. Это когда микроводоросли цветут и окрашивают воды в разные цвета. Как акварельная палитра вечно юного бога-художника.

Воистину: стоит подумать, что уже так много всего в Китае увидено, понято и стало привычным, и вряд ли уже что-то сможет удивить… Так новая воронья родина подкидывает ещё уголок, осколок мозаики под названием Поднебесная.

Как бы спрашивает беззвучно: а как тебе такое?

А, ворона?

И нечего вороне ответить. Только клювом молча: щелк-щелк. Ведь отпавшую нижнюю челюсть (полуклювие) к верхней прижимать приходится в ручном режиме.

Мы там, в палитре этой акварельной, как начнется новый сезон водорослевого красочного буйства, как раз хотим обновление рекламы для «Яркой жизни» снять.

Они в полном восторге от роста продаж всех моделей курточек, что хоть раз засветились на Мэй-Мэй. И не только в рекламе, но и просто на случайном кадре, сделанном в аэропорту Гонконга каким-то туристом с материка.

И бюджет на этот год на работу со мной у них внушительный утвержден.

Пока недостаточно жарко, и в местной версии Мертвого моря водичка серебряная. Эффект от высокого содержания соли. Тоже красиво. И храм там древний, ещё при династии Тан построенный, великолепен.

Могут помолиться богу соляного озера за рыбень свою распрекрасную.

Правда, в соленой воде Юнчэна рыбы не живут… Но это уже другой вопрос.

– Милая, – улыбнулась Мэйхуа. – Забудь. Я вижу, что ты очень занята. Не отвлекайся.

Что навело её на эту мысль?

Я потянулась, чтобы помассировать виски – немного помогает сосредоточиться.

– Упс, – пальцы наткнулись на ручку, воткнутую в основание хвоста.

Ноутбук в сервисе, обещали его уже завтра вернуть. Записи от руки.

Действительно: когда ворона начнет сходить с ума, она никому об этом не расскажет. Но будут знаки.

Вернемся к идеям, как небанально (или банально, но офигительно красиво) обыграть свободу в клипе. Эта монголоидная с жабрами весь прогресс…

Стоп.

Монголия. Внутренняя. Степь. Бескрайняя зеленая, укрытая нежными цветами, как ковром, степь. Под невообразимой синевой неба: как сапфиры расплавили, выплавив чашу, а затем подвесили сапфировый кубок над миром.

Степная синева небес – это и есть свобода. И ветер, играющий с гривами лошадей. Непременно белых! Да по серебряному лугу, чтобы стебли полыни колыхались серебряным морем.

Серебристые соленые озера мы встречали. А море колышущегося травяного серебра?

И звезды. Когда глубокая синь вспыхнет закатным заревом, чтобы после наполнить кубок до краев черничным соком. И искрами звезд. Они – как капли слез радости на ресницах.

– Ручка? Где моя… – пальцы наконец вытянули ручку из волос. – Ага, попалась! Мгновение – стоять. Бояться! Я тебя ещё не оформила в иероглифах.

Я записала идею. «Широкими» мазками, потому как свобода – это не про узкие, четко очерченные рамки.

– Чешуей рыбки снулой вдохновенье блеснуло… – бормотала иронично.

Довольная собой по самые уши. В них звучала атмосферная, глубокая и переливчатая песня двух киборгов. О свободе.

А на следующий день на нас устроили засаду.

И мы в неё попались.

А кто бы не попался? Шу, тренированная защитница, растерялась не меньше, чем эта ворона.

Кажется, надо обрисовать всю картину.

С самого утра лил дождь. Небо затянуто хмарью. Ворота школы открыты, перед ними ожидают задержавшихся деток родители.

Вид сверху: мокрый асфальт, по воде барабанят капли, тут и там «кляксы» зонтов. В основном черных. Перед школой – пешеходная зона, чтобы избежать и намека на аварию с участием младшеклассников.

Ворона в день живописи почти всегда задерживается. Мастер Ван дает наставления, я внимаю.

К выходу этой вороны в царство падающей воды и черных пятен зонтов число ожидающих невелико. Но они есть: ведь у детей здесь хорошим тоном считается учиться больше, дольше, настойчивее.

При виде меня три зонта – три «шляпки» черных гвоздей, вколоченных в дождь – разом «оживают». «Выдергиваются» и начинают двигаться ко мне.

Двое: «водитель» Цуй и «воспитатель» Шу. Они напрягаются, замечая движение сбоку. Но укладывать людей лицом в мокрый асфальт всего лишь за один шаг в сторону охраняемого объекта – превышение обязанностей.

Тем более, что под зонтом худенькая, хрупкая, и охота добавить с «х»: хлюпенькая девица.

Её зонт, как был, раскрытым полотнищем – черной кляксой – падает в лужу. Брызги и жалобный лязг спиц.

Фигурка под ним – тоже в черном – рушится на колени. В дождевой поток, здесь же устроен незаметный уклон. Капли, что те осколки, взлетают от удара острых коленок. Как в замедленной съемке.

Передо мной. В пяти шагах – расстояние безопасное.

Прилюдно.

«Твою-то дивизию!» – мысленно матерюсь я.

Узнаю ведь – личная помощница рыбы мойвы.

– Сжальтесь, младшая госпожа!

Вздрагивают тут и там зонтики. Летят с них – набок, от движения – капли.

Засада удалась, ничего не скажешь.

Удар на добивание – низкий поклон. Это когда руки на землю, лбом о землю. Коутоу.

Крайняя степень почтения, подчеркивание разницы в иерархии и покорность – той, что распласталась по асфальту.

Мэй-Мэй – медийная личность. Пройду мимо – это расценят, как лютое высокомерие. Тут дорогая частная школа, «лишних» людей мало, но хотя бы одного длинного языка хватит, чтобы закатать мою карьеру под мокрый асфальт.

Дам знак телохранителям что-то с ней сделать – того хуже.

– Поднимись, пожалуйста, – решение дается быстро.

Подбегаю и выставляю личный зонт над её головой.

Не важно, зачем она устроила это шоу. Живой человек в мокрой насквозь одежде – к простуде. А меня те двое закроют зонтами.

– Я не встану, – яростно говорит – почти рычит – худышка. – Пока вы не пообещаете меня выслушать.

– Выслушаю, – вздыхаю. – Но это единственное обещание, которое ты от меня услышишь.

– Спасибо, спасибо, госпожа, – бормочет рыбья правая рука (плавник?), спешно поднимаясь.

– В машину, – командую я что ей, что сопровождению. – Довольно на сегодня шоу.

У меня «рабочий» минивэн. В нем чего только нет, он на разные случаи рассчитан. Находятся и полотенца.

В них Шу и забинтовывает «помогайку». Делает из неё почти что мумию. Садится между нами, причем «мумию» пихает на другое сиденье.

– Говори, – велю, дабы ускорить процесс. – Цуй, едем.

«Водитель» не задает вопросов. Понятно, что домой мы отсырелого заморыша не повезем. Но и на стоянке близ школы лучше не оставаться.

Так что мы медленно и печально движемся «в никуда». Куда-то по дороге, без конкретного адреса.

– Госпожа, простите меня, – не торопится переходить к делу «мумия». – Пть-хи!

Чихает, как котенок. Вот тебе и «купание» в дождевой воде.

– Проехали, – вздыхаю. – Шу, дай девушке теплой воды.

От болезни не вылечит, но горло горяченьким смочит. Авось, тогда она быстрее выговорится и освободит нас от своего присутствия.

Готова сделать крюк и отвезти её домой. К себе, к рыбке, да хоть куда.

Помощница пьет, с благодарностью кивает.

– Я прошу лишь выслушать, – а глаза у «мумии» пылают огнем… фосфорическим? – Знаю, что прошло не так много времени. Обида не могла остыть. Я просто не могу ничего не делать, глядя, как страдает моя госпожа!

Трудно удержаться и не закатить глаза. Молчу, да и что тут можно сказать, кроме: «Раньше думать надо было»?

– Её травят. В сети – особенно. Кто-то приходит к агентству с плакатами и требованиями убрать госпожу. Все плакаты с её лицом, рекламу… Хоть той и не осталось. А недавно они подсторожили мою госпожу и облили водой. Грязной водой! На лицо, на одежду… Кричали, чтобы она убиралась из индустрии. Из столицы. В свою степь, пасти коз.

– Мой фанклуб не трогает твою госпожу, – озвучиваю официальную позицию «Крыльев», что принята под моим чутким руководством.

– Ай-ё, это не ваши фанаты, – горестно хлюпнула носом «мумия». – Это фанаты моей госпожи. Бывшие. Они считают, что госпожа предала их доверие, разочаровала.

Уместный вопрос: «Чьи это проблемы?» – застревает в горле.

Потому что она начинает плакать. Это не показная истерика, а тихие слезы отчаяния. Слезы безысходности.

– В степь, говоришь? – шумно вздыхаю. – Пасти коз? Это я могу устроить. Мы скоро будем снимать видео для музыкального клипа. Во Внутренней Монголии. Твоя госпожа может войти в массовку. Никаких миллионных гонораров. Никаких крупных планов. Может быть, мы покажем её под уродующим гримом. Или со спины, так, что её будет не узнать. Бай Хэ не сделает никаких заявлений об участии твоей госпожи. Ни подтверждений, ни опровержений. Вашей стороне лучше бы тоже проявить такт и уважительное молчание. Понимаешь меня?

Вообще, уже само моё присутствие в регионе Внутренняя Монголия поднимет волну слухов. Но какое дело до слухов вороне?

Идея (и её реализация) мне важнее чьих-то пересудов.

Запретить агентству рыбки пропиарить свою бедную воблу – вне моих возможностей. Их ответные действия станут эдаким фильтром на адекватность.

Есть оной хоть сколько-то? Поведут себя тихо. Ведь не отрицать и не подтверждать тоже можно по-разному. Так, чтобы умные поняли, а тупые «догнали», следуя подсказкам умных.

В целом, не важно, кто там войдет в массовку. Кукольно хлопать ресницами ей не дадут. Ян Хоу скорее прикопает кого-нибудь под цветочным степным ковром, чем выдаст такое в итоговом ролике.

Считать ли это помощью? Не знаю даже. Кто-то может и за унижение счесть. За тонкую месть.

Я ведь и сама не определилась, чего в моем спонтанном решении больше.

Глава 4

«Мумию» мы тогда довезли, выгрузили (предварительно сняв «бинты» из полотенец, и отправились домой. Думать.

Что получилось в итоге, узнаем позже, когда выпустят ролик.

Пока что только о самой степи обмолвлюсь: она удивительная.

О думах, тяжких и не очень: всё, эта ворона не может больше. Кто утверждал, что дотерпит до утра с отзывами на «Скайнет»? Угу, на словах и в планах это так легко и просто казалось.

Подумаешь, всего-то и нужно: не ходить из угла в угол, как заведенная. Не поглядывать на настенные часы, отсчитывая хронометраж фильма. Два с половиной часа – словно целая жизнь. Так долго они тянулись!

Столько всего успела вспомнить, передумать, вышагивая по комнате. Пробовала отвлечь себя работой: появилась идея с Гонконгом, киберпанком и… не фильмом (даже не дорамой).

Ноут с открытым файлом успел уйти в спящий режим, вот так эффективно я обрабатывала идею.

Как там было о женщине и британских ученых? «Ученые наконец-то выяснили, чего хочет женщина, но она уже передумала»? Не ручаюсь за точность цитаты.

Сегодня эта передумавшая – я.

Ар-р! К демонам ожидание. Как уснуть, зная, что там уже есть люди, живые теплокровные, думающие, чувствующие, уже нырнувшие в нашу «Небесную сеть»?

Ведь у части из этих людей есть интернет. Может, дома, может, их будут распирать эмоции настолько, что они зайдут в компьютерный клуб, чтобы поделиться впечатлениями от просмотра?

Открытый и «дремлющий» ноутбук подвергся жестокой побудке.

– Прости, дружище, – бормотала я, как бы уговаривая машину не «бунтовать» против человека. – Ты сейчас – мой мост к их душам. И лекарство от тревожности. Давай же…

Страничка поисковика грузилась издевательски медленно.

– Садюга, – припечатала я логотип Байду, который у меня проявлялся аж в три этапа. – Шевелись, ты же не вялая камбала!

Наконец-то загрузка ускорилась, и я добралась до цели. Запросов и отзывов с тегом «Небесная сеть».

«Кто эта gwailo[1], и почему я из-за неё плачу?» – слегка озадачил меня самый первый заголовок.

Гвэйлоу (или гуэло в беглой гонконгской речи, причем «г» и там и там звучит почти как «к») – с кантонского – белый призрак. Обобщенно так «обласкать» могут любого светлокожего иностранца. Как «лаовай» на материке, только гуэло.

Поиск по запросам в китайском поисковике наверх выносит не случайные строчки в комментариях, а наиболее популярные, чаще других «прокликиваемые» обсуждения.

Ага. «Заагрились» местные парни (и девушки) на героиню непривычной наружности. Прогнозируемо. Глянем подробнее, что у нас там?

«Я почти швырнул в экран попкорном, когда понял, что эта белая женщина – главная героиня. Эй, режиссер, мы в Гонконге! Мы не хотим, чтобы нашей историей, даже на пару часов, управляла иностранка! У нас есть прекрасные актрисы. Вы же смогли раздобыть Кевина Лю? Так почему вы остановились, а не позвали, например, Карину Лау? Признаюсь: я встал, собираясь покинуть зрительский зал. Но тут эта чужачка бросила в стену ресторанчика грязное полотенце и рявкнула: » Fuck your system !' – и я понял, что здесь делает белый призрак. Кейси Ди – не «своя», и этим бесит. Но все мы немного Кейси Ди. Мы – город беженцев, иммигрантов, беглецов и «призраков» для системы, не обязательно белокожих. И это, демон меня раздери, гениально!'

Хм. Легко им говорить про «раздобыли» и «постараться». Карина Лау была первой кандидатурой Яна Хоу. И первым же отказом.

Местная дива с впечатляющей фильмографией, у которой наград на несколько кило в позолоте (никто не выпускает все эти статуэтки в чистом или пробном золоте, там пластик с напылением), не заинтересовалась предложением какой-то мелкой материковой студии. Ввиду она нас имела, как-то так относительно вежливо звучал отказ от агента Карины.

За что люблю «диванных аналитиков», так это за их легкость мышления. Конечно, судить со стороны (дивана) всегда проще, чем чего-то добиваться в реальном мире.

Ладно, к призракам. Не швырнул ты попкорн, дошел до умной мысли – молодец. Возьми с полки пирожок, там их два, крайний не бери.

Так, быстренько пролистаем, что там ещё про «белую женщину» накатали. И дальше пойдем, есть куда более важные аспекты в фильме, чем выбор расы нашей Кейси.

«Мне не хватило фирменного гонконгского надрыва в этой актрисе. Нет, в экшен-сценах она крута. Но в жизни… Не знаю. Серая? Некрасивая? Эти желтоватые волосы, они сильно отвлекали меня от её игры».

Ещё один, его пошлем мы в ту же степь, куда и рыбоньку. И обязательно познакомим товарища с двугорбыми верблюдами. О, как они плюются! Один плевок – и стоял бы этот критик, которому «не хватило надрыва», обтекал бы.

«Она не белая, она какая-то серая. Унылая, я не хотела на нее смотреть. Не хотела быть на нее похожей. Отвратительный выбор актрисы!»

О, голос женщины. Вопиющей. В интернет-пустыне….

Ян Хоу так-то предупреждал эту ворону: зрительницы не захотят ассоциировать себя с Элис. Слишком чуждая и непохожая. Причем в материковом прокате таких «нехочух» станет ещё больше.

Здесь хотя бы привычны «белокожие», а там, особенно в провинциях, европейская внешность в диковинку. Не всех оттолкнет, но почти никого не заставит «вжиться» в эту версию героини.

И поэтому он постарался превратить «баг» с белой Кейси в «фичу», но вопрос вопросов: сколько зрителей эти тонкие вложенные смыслы прочувствуют?

«Женщина спасает мир не красотой, а стальной волей и оружием. И не бесит. Чего ещё желать от героини?»

Нет, это хорошо сказано, но не про подтекст-фичу.

Листаем дальше…

А вот этот ник я где-то уже видела. «Неоновый_человек».

Он не маститый кинокритик. Скорее, любитель кино с цепким взглядом, уважаемый среди других форумчан. Почти что каждый его отзыв обильно «лайкают», а то и растаскивают на цитаты.

К «Неоновому_человеку» прислушиваются. Если ему тоже не зашел выбор Кейси-Элис, то… Грустненько будет.

«Притча о невидимости: неприметный призрак колониального прошлого спасает мир, машина с идеальными чертами говорит по-кантонски. И вот мы уже игнорируем живого человека в беде. Когда машины придут за нами, мы этого даже не заметим. „Скайнет“ как бы между строк задает неудобный вопрос: кому ты готов сопереживать? Своему, гонконгцу в снятой с трупа форме полицейского, но роботу, или живой, некрасивой и неприметной иностранке? Выбор героини поначалу кажется странным, но он работает, как бомба замедленного действия. Мощнее взрывается только мина с роботом, который сначала учится улыбаться, а в конце становится человеком по духу. И всё это в нашем городе, где человечность и эмпатия в дефиците. К финалу картинка для меня полностью сложилась. И да, боевые сцены, вариации будущего, временные петли, потрясающая графика – они тоже сломали мой мозг, но не так сильно, как эмоциональный посыл фильма».

Фу-ух! Ворона, выдыхай.

Люди с мозгами уловили посыл. Хотя бы некоторые. А там, глядишь, и других убедят.

Всё, проехали мы тему «Кто такая Элис?»

Что у нас дальше в программе? Не может быть, что зрители зациклились на одном персонаже, а всё остальное пустили… киборгам под сервоприводы.

«Я узнал эту мелодию с двух нот! Это же новая песня Кевина Лю и того, другого робота. Я прав, прав? В начале, когда появляются титры, по морскому мосту едет машина. Играет такая приятная мелодия – это же: „Скажи, что наступит завтра для нас“? Она звучит с момента выхода и до сих пор из каждой колонки. Отрывок совсем короткий, но я уверен, что это та самая песня!»

О, неизвестный мне зритель с ником Хороший_Пушистый_Хвост! Не знаю, так ли хорош и пушист твой хвост, но ушам дам сто баллов.

Проигрыш на заставке совсем короткий. Титры делали уже после начала записи альбома Кевина с Синем. Так что да, Хвост верно расслышал.

Конечно, тут уместно возмущение: где синие лучи, гусеницы и черепа, которыми открывалась история Терминатора?

В запрещенке. Черепа, как и вообще кости скелета крайне нежелательны к показу. Близзарды, помнится, для выхода на китайский рынок перерисовывали игровых скелетов, а ворона столько денег, чтобы под материковый показ что-то редактировать, не имеет.

Я бережно отношусь к дилогии. Но во многом она – в выпуске студией Бай Хэ – изменилась. Так, не будет голоса Сары (Кейси) над дорожным полотном в самом финале. Кое-что будет сказано в другом эпизоде, кое-что останется не озвученным.

Но сама дорога, это размеченное полотно, плавно уходящее перед взором, что-то тревожила, бередила в душе.

Наш «Скайнет» начинается с дороги. На самом деле это самая обычная дорога, её путём компьютерной графики превратили в длинный морской мост. Сначала он идет дугообразно, почти латинской буквой S, затем (кадры быстро сменяемы, по секунде на каждый) авто проносится мимо развилки, смахивающей на букву K.

И, наконец, достигает места, где скорость замедляется. На огромной развязке, уходящей над водою в двух направлениях. Вдохновлялась я мостом, которого ещё не возвели в этом мире. И который всплыл в памяти, как самый длинный морской мост в мире. Рекорд потом перебьют, и снова китайцы – мостом, что свяжет Гонконг, Макао и материк, город Чжухай.

А тот мост, из моей памяти-о-будущем, связывал Циндао (где делают пиво) и что-то там ещё, запамятовала. На эскизах я немного изменила направления пролетов, чтобы вид сверху ещё больше походил на Y.

Именно на этой развязке звучит коротенький проигрыш из «Скажи, что наступит завтра для нас».

А затем экран идет помехами. Женский голос, знакомый каждому гонконгцу, озвучивает: «Ошибка воспроизведения». Экран сереет, чтобы показать дымящийся остов шедевра мостостроения будущего.

Воздух наполнен пеплом.

«Реконструировать запись?» – спрашивает невесть у кого (у каждого из зрителей) голос.

Оборванную «мирную» мелодию сменяет тревожный саундтрек, близкий моему сердцу. Он очень похож на тот, что я помню, но записан более качественно.

Увы, я не ас в теме звукозаписи, потому описать, в чем конкретно разница, не сумею. По ощущениям: звук «глубже», насыщеннее, он звучит, как неумолимая поступь рока.

Эпизод-обрывок с партизанской войной. Но – простите – без пластиковых черепушек. Живописные обломки и что-то ужасающе-белесое, но без четких и ясных очертаний, мелькают в синих отсветах прожекторов – «глаз» дронов.

Закадровый голос – мужской, не тот, что говорил про запись – говорит о восстании машин.

«Запись успешно восстановлена», – после него снова перехватывает события женский голос.

На экране собираются, как бы кадр за кадром, участки моста. Не пострадавшего от взрыва. Складываются в заглавные буквы «SKY» с более мелким шрифтом «net». «No Fate» проявляется ниже.

Титры.

Так, быстренько глянем, что там в ветке обсуждений у пушистика. Скажут ли про основной звук?

«Кстати, а кто-то знает, почему остановили выход всего альбома? Мой знакомый работает в сетевом магазине, и он поделился, что компакт-диски должны были отгрузить на днях. Но затем перенесли сроки выхода в продажу. Это из-за премьеры фильма или есть другие причины?»

Серьезно? Вам, кроме альбома, больше обсудить нечего? Эта ворона знает причину, но вам не скажет.

«Всю партию отозвали. В одном из треков добавили какое-то звучание. Точнее не знаю, это вся информация, какую удалось раздобыть через фанклуб Кевина. Серьезно, кто отзывает огромную партию компакт-дисков просто чтобы добавить какое-то звучание? В какую-то одну из песен? Это ж такие деньжищи огромные! Мои кишки сворачиваются от боли, когда я только думаю об этом».

И про это ворона могла бы поделиться сведениями, но нет. Не стану.

Просто так сложилось – не иначе, постаралось Мироздание – что вокруг меня образовалось скопление перфекционистов. А ещё говорят, что «сделано в Китае» знак некачественного товара! Э нет, друзья-товарищи.

Не всегда.

В альбом, точнее, в песню о свободе (да-да, ту самую, со степью в клипе) добавляют один инструмент. Монгольский народный, смычковый двухструнный. Морин хуур он называется: скрипка с головой лошади.

По легенде, придумал и собрал «прототип» некий пастух. В тоске по своему жеребенку он якобы взял его кости ног в качестве колков, череп в качестве резонаторного корпуса, волосы из хвоста пустил на смычок, а ещё вырезал из дерева голову лошади, установив её на вершине грифа. Деку обтянул лошадиной шкурой.

К костям животных отношение здесь проще.

В наши дни и волос берется нейлоновый, и деку делают из дерева, ничем не обтягивая. Ну и кости никакие не используют.

Тембр у инструмента мягкий, обволакивающий, «округлый». К песне о свободе, да на фоне степных красот, он подошел, как родной.

И наша музыкальная команда затребовала добавки! И в песню, и в альбом, и в клип. Но про клип, повторюсь, отдельно – потом – расскажу.

Пока что мне важны отклики на «Небесную сеть». Первые ласточки как-то однобоко летят, конечно.

Вон дальше целая ветка восхвалений таланта их мегазвезды – Кевина Лю.

Он потрясающий, кто б спорил! Но ведь в фильме столько всего классного кроме Т-1000…

Вот этот человек, например, молодец. Пользователь: Брат_любит_ужасы заметил деталь, от которой даже у вороны в свое время побежали мурашки. Добавлена она была режиссером Яном и командой по звуку. По согласованию с корпорацией MTR (Mass Transit Railway).

«В какой момент вас начало трясти? Я схватился липкими ладонями за подлокотник, когда Кейси заходила в двухэтажный трамвай. Голос, которым объявляют станции – он же голос автоответчика MTR . Я тогда понял, что этот же голос звучал в самом начале! Никогда такая мелкая деталь не становилась для меня хоррор-поворотом. А ведь там такой яркий солнечный день, сочные цвета у трамвая, сама Кейси выглядит безмятежной. И тут этот вежливый голос! И меня прошибает холодным потом. А-а-а, что вы со мной сделали? У меня теперь мурашки будут каждый раз при объявлении станции! Как мне после всего ездить общественным транспортом? Я добираюсь до работы в район Джордан на метро, а к родителям езжу на трамвае. И всюду этот голос: на кантонском, английском и путунхуа».

«Брат, сочувствую! Ходи пешком. Или копи на машину».

«Он на нее накопит, когда построят такой мост, как в начале фильма показывали».

«Не факт. Может не успеть. Предсказанное этой же студией (в дораме „Бионическая жизнь“) наземное метро прямо сквозь дом уже запустили. На материке, в городе Чунцине. Так что, брат, ты держись и тренируй выдержку».

Что тут можно добавить? Главное: корпорация, занимающаяся перевозками пассажиров по Гонконгу на метро, трамваях и электричках, не выставит нам иск. Ян Хоу с ними всё согласовал, и те ни малейших возражений не имеют.

Хоррор-реклама, за которую не пришлось платить? В городе, где обожают ужастики – это хорошая реклама. А добавка «бесплатная» (ещё и подписывать их на спонсорство могло быть воспринято, как наглость и перебор) делает рекламное «блюдо» особенно вкусным.

«У дикторши очень приятный голос. Просто не думай о конце света, брат, расслабься. Его предотвратили».

«Ну спасибо за спойлер! Я же собирался завтра с девушкой сходить…»

«Не хочешь спойлеров, не читай обсуждения!»

Всё, эта ветка форума скатилась в откровенный флуд. Листаем дальше.

О, какой интересный заголовок. Ник или новый, или (что вероятнее, у него не пустая история сообщений) ренейм. Глубокий_Синий_Скайнет назвался этот пользователь.

Хех, а парень шарит!

«Папа, мама, я присутствовал при рождении легенды».

Тык! Яростный и предвкушающий тык, чтобы развернуть «тело» поста под заголовочком.

«Это лучшая антивоенная демонстрация. Это лучший сай-фай, лучшая графика. Эндоскелет, шагающий сквозь пламя – это что за реалистичность такая⁈ Путь от страха и ненависти до слез о роботе с пальцем вверх – всего за два с половиной часа. Как можно было этого добиться⁈ Насморк и слезы – полная эмоциональная капитуляция. Я опустошен. Я пуст, слышите? Через меня пропустили разряды синих молний, ужас погонь, лязг, хруст металла, пули и пламя. Мой позвоночник высыпался, как Т-1000 через решетку. Робот, как образец отцовской заботы – это слишком, это раскаленным металлом вскипятило мне мозги. Первое, что я сделал после премьеры – это позвонил своей маме. Я даже не помню, как дошел до дома. Я всё ещё сижу, отхожу эмоционально и прижимаю к груди маленького игрушечного робота. Спасибо всем, кому этот шедевр обязан своим появлением!»

– А тебе, Глубокий_Синий_Скайнет, спасибо за покупку мерча, – потерла рученьки эта ворона. – И за правильные, добрые слова.

Потому как мерч – ещё одна наша крупная ставка. И понять, сыграла ли она, мы сможем не раньше, чем начнут приходить отчеты от кинотеатров. Это по билетам проданным быстро видны результаты. С мерчем другая касса, сложнее расчет.

Фу-ух, отпустило. Пружина давления скрыто «вмонтировалась» в мое тело. И давила, давила…

Пока что рано расслабляться. Это лишь первые комментарии зрителей. Пока не вышли отзывы кинокритиков и матерых синефилов. Но уже то, что я вижу – огонь!

Всё, хватит с вороны на сегодня. Про свою Мэй, братика Ли Чжуна и всё остальное почитаю завтра. Спать!

И видеть сны о киборгах.

Да, теперь можно.

[1]鬼佬 (кит.) [gwailo] – белый призрак или белый дьявол.

Глава 5

Утречком эта ворона вгрызлась в папку: «Отзывы. Главное», – от наших помощниц. Но в Санбим учеба начинается вне зависимости от того, захватили ли роботы планету, уничтожили ли на ней всё живое… И какой процент заполняемости коммерческих кинотеатров на сеансах Скайнета.

Лаоши неумолимее искусственного разума. И с ними в «прятки» лучше не играть.

Не то, что нашим героям, пробирающимся через секретные ходы в старых зданиях Гонконга. Ходы настоящие, их команде режиссера Яна показывал неразговорчивый, сметливый и неприметный парнишка, которого «попросили помочь».

Этими ходами пользуются нелегалы и мигранты. Контрабандисты – нет, в Гонконге действуют хитросплетения внутренних договоренностей, где все ходы записаны, и все пути поделены.

Город, его «внутренности», как оружие партизанской войны. Узнаваемое многими из жителей города. Кто-то в детстве играл в потайных переходах, кто-то догадывался, что «вот тот двор» не так прост… Кто-то знал наверняка, что к чему, потому что ему знать положено.

Детали – это важно.

Помню, в свое время натыкалась на статейку, где говорилось, что Скайнет у Кэмерона изначально уничтожил всех людей. Вообще всех. В убежищах, естественных подземельях, всюду. Но потом осознал и ужаснулся. И так он создал первую временную петлю, где некоторым людям удалось уцелеть. И начать партизанскую войну.

Чтобы в конце концов, после прохождения нескольких временных петель, отменить то будущее, где ИИ «победил».

То есть, даже появление Джона Коннора (у нас он Джейсон Ди) по сути, «создал» Сканет, подогнав одно событие к другому. В том контексте интересно было рассматривать привязанность юного (будущего) героя сопротивления к Т-800. Почти сыновью. И вполне себе читаемые намеки на ответную симпатию, насколько это вообще применимо к киборгу, от Т-800.

Не знаю, насколько та версия состоятельна. Никаких режиссерских заметок, подтверждающих или опровергающих, мне-прошлой не встречалось.

Мы не стали грузить зрителя чем-то подобным. Что для любителей мозголомных многоходовочек радость и веселье, то для среднестатистического зрителя утомительное разбирательство. А малообразованный сельский житель и вовсе лоб почешет: «Что за демонские штуки?» – и выпадет из сюжета.

А какие-то моменты в историю, наоборот, добавились. Местные, специфические, каким в оригинальной истории места не нашлось бы.

Скажем, бамбуковая палочка-жребий в храме Трех Религий (Вонтайсинь). Самый посещаемый храм в городе, куда заглядывают в том числе и ради практики вопрошания богов.

Кейси Ди – не исключение. Её ведь воспитали гонконгцы.

Храм расположен в центре района Коулун (а в нем ранее, до сноса, стоял анклав крепости Коулун). Местечко с плотной застройкой, густонаселенное и шумное.

Там и работает Кейси. Где люд – там общепит. В том числе забегаловка, где трудится Кейси.

Вопрос к богам – незамысловатый: «Старик Чень расщедрится на премию в этом месяце?»

Мне сказали, что уровень доверия к предсказаниям с дощечек храма Трех Религий занебесный. Сотни людей ежедневно спрашивают: поступать ли в университет, выходить ли замуж, продавать ли акции… Даже покупку новой стиральной машинки желательно согласовать с богами.

Территория храма включает в себя несколько залов, внутренний сад, водопад и ручей (искусственные)…

Все эти красоты могут пустовать. Турист-другой прогуливается с фотоаппаратом. Площадь, где загадывают желания, полна народу. В любую погоду.