Текст книги "Ворона цвета сажи (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Как вариант – я рассмотрю твой образ на воображаемом анатомическом столе. Очень холодном, стерильном, и кто-то будет держать острый скальпель в миллиметре от твоей кожи.

Кто-то думает, что ворона – добрая.

Впечатление обманчивое.

Ворона – объективная.

Я за мир во всем мире и добро в каждой улыбке. Но для моральных уродов нет понятия «добро». Нет эмпатии. Они для меня – что монстры из Прорывов в «Системе».

Когда арендованный минивэн доставил нас к отелю, я проснулась. Сама, не пришлось моей хорошей тормошить засоню.

Такой спокойной я давно себя не ощущала.

Жаль, у девочки Мэй в мире «Системы» не окажется в самый важный момент под рукой монтировки. Ибо я не готова еще раз переписывать сценарий.

Но орудие возмездия – лишь образ. Удачно подобранный подсознанием. Дать отпор нелюдям многими инструментами можно. В идеале – оставаясь в рамках правового поля.

Но тут уж как получится.

В отеле нас с мамочкой ждала ещё одна встреча.

– Это ужасно! – отшвырнула черновик красавица.

Она с омерзением уставилась на свои пальцы с идеальным маникюром. Нюдовый лак, аккуратная длина ногтей, умело подобранные украшения. Бриллианты, кажется, настоящие.

Взгляд Чжу Юэ метнулся от ногтей к скрепленным листам сценария. И обратно.

Нет, я всё понимаю: черновая версия, не доведена ещё до блеска, не отшлифована. Но не настолько ж она плоха!

– Если тебе не интересна предложенная роль, – тщательно замаскированное раздражение в голосе Мэйхуа. – Не ставь свою подпись на контракте. Откажись. Перелет в обе стороны и бронь номера студия Бай Хэ покроет. И завтра сотни актрис придут сражаться за эту роль. Я позвала именно тебя только по просьбе А-Ли.

– Кислотные слизни? – лицо актрисы побледнело, а вены на шее прям выступили. – Монстр, заглатывающий женщину, начиная с головы? Как такая нежная, элегантная и воспитанная госпожа сценарист могла написать… такое⁈

Забулькала вкусным жасминовым чаем в соседнем кресле одна ворона…

Мам, прости за подставу.

– «Небесную сеть: Нет судьбы» ты не смотрела, я полагаю? – вместо ответа спросила Мэйхуа. – Люди устали от вылизанных картинок. От глянца. От ненастоящей боли и утонченных страданий. В «Системе» не смакуют физиологические подробности. Это – история выживания, сопротивления чуждому, бессердечному разрушению. Становления теми, кто способен дать отпор и встать на защиту обычных людей. Жителей, которые не получили навыки и характеристики от Системы. Чтобы многих других не сожрали, как ту бедную женщину в кафе в твоей сцене. Не пафос в гламурной обертке, а цель, достойная героя. И каждая капля грязи на твоем лице будет работать на историю. Или это будет эпизод с другой актрисой, что не побоится испачкать кожу цвета белого нефрита. В случае, если ты откажешься.

Финал отповеди звучал так, что всем стало ясно: госпожа директор только порадуется отказу Чжу Юэ.

«Куртизанка» с возу, журавлю легче крыльями махать.

На роль «лекарки» мы другую найдем, с меньшими запросами и претензиями. Тем более, что эстетика благородной смерти (это такая струйка крови в углу рта, бледность и эмоциональная прощальная речь) в прекрасном городе Гонконге не так уж всесильна.

Тут натуралистичность вполне себе примут.

Ограниченную, без выпячивания. Реальной жести (чтобы кишки наружу и иная препротивная детализация) мы не пустим в эфир. Но – да, будет слизь. Будут кислота и ожоги, а попытка промыть ожог антисептиком из рабочей аптечки разблокирует навык «Исцеление малых ран».

А упавшую с потолка инсталляцию в деловом центре Мэньюлайф-плаза (в очень уж удачный для героини момент) Система сочтет поводом для открытия навыка «Опутать».

Почти как «Останавливающая лоза» и «Малая регенерация», только без «Ядовитой пыльцы» в наборе… Как у героини в одной моей-прошлой истории.

Самоповтор, но у этой вороны есть смягчающие обстоятельства. Времени на внесение изменений было мало. А принятие в группу персонажа-лекаря вполне логично.

Народ тут не знает о табличках-оповещениях. Точнее, геймеры вполне могли познакомиться, но в киноиндустрии – в азиатской, я имею ввиду – наиболее близким аналогом был интерфейс Терминатора в нашем же «Скайнете».

Для нового проекта «трио гениев» компьютерной графики обещали оформить всплывающие аккуратные таблички по красоте. Так, чтобы это стало «золотым стандартом» для всех будущих подражателей.

А те непременно появятся, если у дорамы будут высокие рейтинги. Это к предсказателям из храма не ходи.

– Я не отказывалась, – смесь дрожи и решительности в голосе Юэ.

Наманикюренный пальчик тронул сценарий, словно он – червяк. Или слизень кислотный, но уже поверженный, и оттого не настолько уж страшный.

– Но и не подписала контракт, – Мэйхуа тронула папку с другими бумагами. – Я понимаю: не хочешь извиняться перед фанатами за то, что они увидели тебя некрасивой. Лучше же играть очередную блестящую снаружи, но гнилую внутри злодейку, чем лекаря, спасающего жизни. В крови, в грязи, в пепле пожарищ. Думай. Ответ мне нужен к завтрашнему утру. Персонаж появится не раньше третьего эпизода, но кастинг и обучение следует провести заранее.

Биться с «зелеными человечками», которых позднее заменят на монстров, нужно учиться. Это как хореография, и каждое движение должно быть в такт. Чем больше персонажей задействовано в каждом эпизоде – тем сложнее рисунок «боя». Тем дольше репетиции и притирка.

Элис, которой досталась не самая большая, но крайне сложная роль, профессиональный каскадер. И то, от репетиций её сольных боевок с постановщиком трюков (и командой «поддержки», немаленькой такой) ей стало дурно. Физически, до тошнотиков.

Хорошо, что у Жуя закрытый прикид: на нем живого места без синяков нет. Его герой, рок-музыкант, в предыстории теряет голову при виде того, что стало с его товарищами по группе.

…Подвал старого промышленного здания. «Звукоизоляция» из яичных лотков и старых циновок. Место, где «Алое безумие» собиралось на репетиции пять долгих лет. Даже когда они стали относительно известны, не меняли привычное место.

А теперь всё залито кровью. Друзья в ломаных неестественных позах. Басист хрипит и булькает, во взгляде – ужас и мольба. Длинные волосы, его рокерская гордость, слиплись от крови. Свисают на лицо точно мокрые водоросли.

Он ещё жив.

Человекоподобная тварь, устроившая в их подвале бойню, сидит, как лягушка. Полупрозрачная кожа, мутный взгляд белесых глаз. Костяные наросты в самых неожиданных местах. Вместо пальцев на верхних конечностях – длинные костяные лезвия.

Система активируется.

«Личность: Ло Мин. Класс: не определен. Характеристики: в обработке. Зафиксировано состояние экстремального стресса. Рекомендация: бегство. Вероятность выживания при бегстве: 10%. Вероятность выживания при вступлении в бой с Костяным ужасом: 0.5%».

– Полпроцента? – кривит рот в усмешке музыкант. – Ащ-щ… Играем!

Музыкант – про музыку.

Усмешка сменяется громким, неестественным ледяным смехом. Да, так тоже можно смеяться… Безумцам.

Тварь прыгает.

Тело Мина реагирует быстрее, чем разум. Он падает на одно колено, и монстр пролетает над ним. С треском валятся на пол яичные лотки и куски штукатурки.

Музыкант хватает первое, что попалось под руку – тарелку от барабанной установки. Латунную, тяжеленькую, с загнутым краем.

Почти щит… Но Мин использует тарелку, как метательное оружие.

Бам! Звук чистый, звенящий. Прямое попадание в голову.

Скрежещет оглушенная тварь.

– Музыка для моих ушей, – хохочет Мин.

Монстр ещё не повержен, а «метательное оружие» вне доступа. Зато есть микрофонная стойка!

Чем не копье?

Удары неумелые, хаотичные. Тварь молотит костяными лезвиями, распарывает кожаный рукав, пускает парню кровь.

Монстр верещит, уходя в ультразвук.

– Заткнись! – орет в ответ Мин, переворачивает в воздухе микрофонную стойку.

Чугунным основанием выбивает из мутноглазой образины остатки жизни.

Системки про навыки владения метательным и древковым оружием – Мин их смахивает. Как и про усиление атак в состоянии ярости…

Друг-басист за спиной: Мин спешит к раненому товарищу.

Чтобы понять: опоздал. Товарищ по группе лежит бездыханным.

Шаркающие шаги из коридора… Три Костяных ужаса.

Заходится в яростном смехе фронтмен «Алого безумия».

На стене постер – афиша их следующего концерта. Дата – завтрашний день. Лица его живых друзей…

– Прощальный концерт переносится, – рычит сквозь зубы музыкант. – Новая дата – сегодня. Сейчас! Алое! Безумие!

В ход идет всё, от стойки, которой неудобно орудовать вблизи в бою сразу с тремя монстрами, до барабанной палочки – в глаз самой наглой из тварей.

А ещё Мин начинает петь. В кровище – своей и чужой, над телами друзей и мерзостных тварей.

– Я стану кошмаром,

Твоим самым страшным пугающим сном.

Я стану пожаром,

Я выжгу на сердце твоем слово: «Зло»…

(Самоповтор, так самоповтор: парни от меня получат песню группы «Мизантропия – наше всё», хоть и слегка переиначенную).

Под конец Мин весь изранен, левая рука висит плетью, в правой он сжимает сломанный гриф электрогитары (плюс десять процентов к шансу наложить кровотечение).

Бой закончен. Опыт, очки характеристик – их таки подсчитала Система, одно бонусное очко навыка, доступное для распределения.

Мин бредет к постеру на негнущихся ногах. Оставляет «оружие» у стены. Аккуратно, как может, снимает изображение. Складывает одной рукой, безбожно пятная глянцевую бумагу кровью. Убирает во внутренний карман куртки: слева, ближе к сердцу.

(Можно возразить про расположение по центру, но со смещением влево. Вспоминаем про: левое превыше).

Система меняет обретенные навыки на объединенное: владение импровизированным оружием. Присваивает скрытый класс – Берсерк.

Дарит пассивный навык: Прощальная песня. При падении уровня здоровья ниже 20% урон возрастает на 200%, но защита снижается до нуля.

Мин только усмехается разбитыми губами. Подбирает микрофонную стойку. Легко, будто основание перестало быть чугунным. Рассчитанная и увеличенная по результатам боя характеристика Сила в действии.

Музыкант выходит в коридор. Навстречу новым шаркающим шагам и скрежету: как твердыми ногтями (когтями?) по стеклу.

Фоном – в сознании Мина – звучит та, недописанная мелодия «Алого безумия».

И, потом, тебя изничтожив,

Стерев твое имя с листа живых,

Кем я стану? Случайным прохожим?

Ну а кем станешь ты?

В следующий раз Мин появится уже в эпизоде знакомства с главным героем и девочкой Мэй. Та ткнет в музыканта «наглым» указательным пальцем, заявит:

– Этот идет с нами. Полезен.

Но про девочку часть сценария мне вскоре предстоит прожить. А то, как свои «плюшки» получит главгер, узнаете из первой же серии дорамы.

В оригинале песни «он» становился ничтожеством. Концепция всеразрушающей мести, выжигающей душу мстящего дотла… Но у нас другая история. Иные последствия.

Критику соцсетей из куплета я тоже убрала: в Поднебесной пока что соцсеть одна, Вичат, и она принадлежит моему родственнику. Не плюем в этот колодец, он отчисляет нам проценты от прибыли.

Предыстория героини Чжу Юэ, несомненно, менее яркая, чем у героя Жуй Синя, музыканта Мина по прозвищу (на английский манер) Рокстар. Да и другим персонажам (Прилипале, Маленькому Монаху, Белому вееру, не говоря уже о главных), в зрелищности сольная часть проигрывает.

Хотя бьющийся стеклянный потолок тоже хорош! Фантдопущение – в реальности он из закаленного стекла, и разбить его сложно. Да и никто бы нам такого не позволил. Поэтому бить мы будем стекло в «игрушечной» копии, в макете делового центра.

Может, Юэ каким-то особым женским чутьем, не видя полной версии сценария, это чувствует? Интуиция – как и мизантропия – наше всё.

Или она просто не умеет играть за саппортов?

– Ручку, – вздергивает точеный подбородок актриса.

Наверное, я слишком громко (и обидно – про лоускилл за саппортов) думала.

Так или иначе: контракт подписан, а лекарь Панацея нашла свое лицо.

Все еще не особо довольное лицо.

– Теперь ты в Системе, – с чувством говорю я.

– Добро пожаловать в команду, – поддерживает мамочка.

Время для появления Мэй – вечер. Съемки уличные, поэтому большая часть первого съемочного дня для меня свободна.

А начинаем мы в день и время, названные предсказателем, как наиболее удачные… Где мое лицо, спросила моя рука.

Ладно, лишний повод доработать сценарий. Ян Хоу так-то стоически принял изменения в последний момент. Кредит доверия к сценаристу Бай Я у него явно велик.

Но всё же, чем раньше черновик станет чистовиком, тем мне спокойнее. Эти азиатские приколы с: «А давайте переделаем всё в последний момент, потому что целевая аудитория недовольна», – мне прям как те самые когти по стеклу.

Ещё одна ночь с ноутбуком. Ещё чище «вылизан» сценарий.

Ещё жестче вороний недосып.

Присутствовать в самом начале первого дня съемок всем составом считается хорошим тоном. Или благим знамением? Ай, всё, клинит меня. Хотя кто бы говорил о предсказаниях?

Точно не мне в ту сторону каркать.

Передо мною с утра встал выбор: ехать с мамочкой, найти себе местечко и подремать, пока другие работают; или же доспать в отеле, подъехать уже ближе к своему гриму.

Во втором случае охрана разделялась бы. И наша связка Шу-Цуй, и люди из частного охранного агентства. Последних в итоге присоветовал друг Кевина, который работает в органах правопорядка.

Делить мне всегда нравилось меньше, чем преумножать. Поэтому сначала мы дружно выдвинулись в павильон, где уже «построли» репетиционную «Алого безумия».

По соседству делали сложный грим на руку и предплечье для Чжу Юэ. С ожогами от кислоты. Дело долгое, кропотливое. Работают над подобными эффектами не обычные гримеры, а «специально обученные люди».

Почти искусство, хоть и пугающее. В другой раз я бы непременно поглазела. Это сложно и очень круто: как из разных материалов сотворить настолько точное подобие, что нетрудно поверить в реальность увечий и ран.

Но тут ворону срубило, едва опустилась на спинку кресла голова. Кажется, кто-то перенес меня на ручках на диванчик в соседнюю комнатку.

Условную: вместо перегородки ширма. И чем-то накрыли, чтобы не продуло от работающего кондиционера.

Шу и Цуй охраняли «спящую драгоценность». И никакие шумы рабочего процесса моему сну не мешали. Хотя громыхали, снимая разнос музыкантом костяных ужасов, знатно.

А проснулась я, когда грим на Панацею был наложен.

Иначе с чего бы голос подавала «свита» Чжу Юэ? Три «помогайки», которых я между собой не отличала.

– Госпожа Юэ, вам не дует?

– Пожалуйста, пейте осторожно, через трубочку.

– Вы такая храбрая, госпожа!

Охранители заметили, что я открыла глаза. Шу шагнула было ко мне. Я приложила палец к губам. Покачала головой: погоди, мол, любопытно.

– Я все еще считаю, что с нашей госпожой обошлись несправедливо.

Не зря тормозила «теть Лену», она же Шу Илинь по документам. Это в чем Панацею обидели? Гонорар у неё ненамного меньше, чем у Жуя, которого там сейчас плющат и колбасят «зеленые человечки». А «порог вхождения» в плане подготовки на роль саппорта на целую ступень ниже.

– Как может возлюбленная быть менее важна, чем какая-то девочка?

Так вот, где собака зарыта. Забавно: сама актриса молчит. Её-то голос я знаю и без труда отличу.

– Кто-то должен сказать режиссеру, что романтические сцены нашей госпожи с Хэ Тяньмином украсят и разбавят общую мрачность сценария. Их должно быть больше!

– Верно, верно, госпожа Юэ отлично смотрится в паре с главным героем… нет, я не так выразилась: наша Юэ затмевает партнера.

– Может, он и потребовал меньше совместных сцен, чтобы не остаться в тени нашей сияющей госпожи Юэ?

– Это точно из-за Мэй-Мэй, говорю тебе! Она же дочка сценариста и директора студии. Как могут ущемить её?

– Всё равно: это неправильно.

Кажется, даже ножкой топнули от негодования. Какие верные слуги… Ой, помощницы.

– Довольно, – властный голос актрисы. – Много болтаете. Сказать режиссеру? Кто из вас осмелится хотя бы открыть рот в его присутствии? Мэйли – не просто чья-то дочь. Я рада, что к моменту её взросления уже закончу карьеру. Делить с Мэй-Мэй камеру – это приговор. С Хэ… я сыграю так хорошо, как сумею. Как и всегда. Чжу Юэ всегда делает свою работу!

А она прокачалась: и голос поставила, и оценивает ситуацию здраво.

Пора «просыпаться».

– Добрый день, – появляюсь из-за ширмы, машу ручкой. – Меня обсуждаете?

Глава 23

Картина Репина «Не ждали», но в негативном ключе, вот что встретило эту ворону.

Девицы из «свиты» замерли в разных позах с вытянутыми лицами. И высветляющий крем, как и отбеливающий фильтр, им бы не понадобился – всё само.

Кого-то я уже сравнивала с девой-ивой, но забыла подробности… Вот эта троица вороне живо напомнила три сросшихся ствола ветлы, белой ивы. Скособочило их, бедолаг, беспощадно.

Не то, чтобы я очень уж любила пугать людей. Хм… Одна кукла из фарфора считала иначе. Но всё же – нет.

Ворона – за мир, дружбу, фестиваль (в Торонто). Потому и завалилась сейчас, не дав помощницам наговорить еще больше глупостей. Им за свою госпожу само Небо (агентство) топить велело.

Что поделать: во всех культурах и временах находятся ревностные подчиненные. Не обязательно шибко умные, но весьма старательные. Зачастую они умеют хвалить вышестоящего исключительно через пренебрежение к его конкурентам. Легкий путь, всем понятный.

Тут бы девы заверяли Чжу Юэ, что никакая шмакодявка не станет помехой для её сиятельства… И что нельзя думать о завершении карьеры, госпожу ждет ещё так много славы. И денег, с отчислениями большей их части агентству актрисы.

Ещё крякнули бы что-то совсем пустословное, чисто для убедительности.

Гадали бы потом, бедные, что из всего «накряканного» я успела расслышать.

Ощущение неловкости выросло бы на сто сорок шесть процентов. А оно нам надо в первый же день?

Не-не-не. Наш девиз, не поленюсь повторить: «Мир! Дружба! Фестиваль!»

Только если «Небесную сеть» мы отправили покорять Канаду, то для «Системы» одна шибко наглая врановая примеряет виды Монако. Пока – сугубо в форме фантазий. Ничего еще не снято, рано загадывать.

Но справки я навела: Телевизионный фестиваль в Монте-Карло в текущей реальности проводится. И принимает заявки от азиатских киноделов, хотя и с пристрастием.

Одна из причин, почему ворона настаивала на включении английского языка в комплект к путунхуа и кантонскому диалекту. Хотя бы в виде субтитров и перевода всех всплывающих табличек-оповещений.

Учить иероглифы высокое жюри не станет, каким бы прорывным ни получился сериал.

Цель менее пафосная, но более близкая мне: Россия. Насколько я помню, в начале двухтысячных энтузиасты уже начинали переводить азиатские дорамы. Больше с субтитрами, но некоторые и озвучивали. Бесплатно в основном. Чуть ли не на коленке монтировали, отчего звук шел… Такой себе.

Но это всё равно был перевод! Знакомство с «Системой» у моих-прошлых соотечественников – чисто теоретически – может состояться, если мы не поленимся, и запилим английские субтитры. Потому как те ранние фансаб-группы, как я помню (могу врать, конечно), брались в основном за дорамы с «ансабом».

Может быть, ничего из моих фантазий не претворится в жизнь.

Но я буду знать, что приложила все усилия.

В частности – не стану поднимать бурю в стакане воды из-за пустяка.

– Я пошутила, – улыбаемся и машем, в прямом смысле слова. – Приветствую старшую.

Машем и улыбаемся – целенаправленно, прямо по курсу. Там у нас Чжу Юэ. Её подлиз вовсе игнорируем, как предметы мебели.

Это не чтобы самоутвердиться: я выше вас статусом, и вы не важнее, чем пыль на подлокотниках кресла. Нет. Показательное игнорирование помощниц работает здесь и сейчас, как знак: «Я не восприму всерьез то, что девушки наговорили».

Сложно? Это Китай, детка!

Девицы, верно считывая обстановку, отходят ближе к стеночке. Пропускают мчащийся комок энтузиазма – эту ворону (а еще следующих за мной охранителей). И продолжают еще более сходственно косплеить деревья.

Нам с Юэ целую дораму снимать бок о бок. Мы в одной лодке, и последнее, что мне нужно – это чтобы кто-то начал раскачивать суденышко.

Студии нафиг не сдались конфликты. Актриса готова работать и выкладываться – этого достаточно.

Держим курс на Монако и гребем сообща.

– Мэй-Мэй, ты еще подросла? – ответная улыбка у актрисы выходит чуток вымученная. – Хочу сказать: я рада возможности снова поработать с тобой. Ой, не смотри…

Она отводит руку с уже готовым гримом. Надо же, заботится. Не шокировать ужасным зрелищем кислотного ожога деточку пытается.

Вспомнила о последствиях моего собственного ожога? Водяной пистолетик, жгучая смесь, темнота…

Когда я писала эпизод с кислотным ожогом, расписала и ощущения от него. Чтобы актрисе легче было прочувствовать, вжиться в момент. По собственным ощущениям из того дня излагала.

Говорят, жизненный опыт очень помогает авторам книг и сценаристам.

Не врут.

Действительно помогает.

Порыв Юэ – оградить младшую от неприятного зрелища – в целом одобряю. Ещё один ей плюсик к пошатнувшейся было репутации.

Но эта ворона – не из тех, кого нужно «обносить забором». Чем раньше окружающие свыкнутся с этой мыслью, тем легче нам всем будет работать.

Проявлю безбоязненность и дружелюбие одновременно.

– Покажи, – тянусь я к Юэ. – Пожалуйста! Я не разглядела, а ведь ожог такой реалистичный. Настоящее искусство!

Будущая Панацея легонько икает, но выдает требуемую конечность на осмотр.

– Восхищаюсь наблюдательностью Мэй-Мэй, – это вернулся специальный гример, видимо, поработав между сценами над Рок-звездой. – Могу рассказать, как выполнен ожог.

– Конечно, – восторженно киваю. – Мне правда интересно.

Дядечка глубоко увлеченный мне попался. И рассказал, и показал: что, как, почему.

По щелчку пальцев девы-ивы донесли и сменную блузку Панацеи. На начало эпизода девушка чистенькая-беленькая, а дальше между дублями её переоденут в грязное и «оплеванное». Ожог же (в основном) нанесен заранее для экономии времени.

Обугленный лоскут рукава актрисе придется отдирать вместе с «кожей».

Сперва в ход идут медицинский клей и силикон. Поверх силикона – липкий состав. Коллодий задает текстуру: высыхая, он стягивает верхний слой и создает эффект натянутой, растрескавшейся кожи. Поверх незастывшего силикона – так создаются пузыри.

– Это пробная версия грима, – с энтузиазмом взялся за настоящий медицинский скальпель гример. – Для утверждения и репетиции. Поэтому могу показать.

Улыбчивый дядя проткнул скальпелем руку Юэ.

За спиной кто-то айкнул, и что-то (надеюсь, не тело) упало.

Один из «пузыриков» лопнул, растекся желтоватой сукровицей.

– Глицерин с красителем, – пояснил этот славный господин. – При движении пузыри колышутся. Продемонстрируйте, милочка. Да-да, вот так. Видите, как правдоподобно и отвратительно? Заложенный пигмент меняет цвет от тепла.

Гример не переставал улыбаться.

Знайте: самые страшные люди в шоу-бизнесе – не продюсеры, режиссеры или сценаристы. И уж точно не актеры с каскадерами. А художники по пластическому гриму.

Художник – это не фигура речи.

И с красками они тоже умеют обращаться.

Слой капиллярной сетки рисуется спиртовыми красками. Впитываясь в силикон, карминно-красный дает эффект кровоподтека. Плюс светлая пудра – для матовости. Слой серо-белого воска, разогретого и втертого в поверхность, создает имитацию некроза.

– Чтобы усилить эффект обваренной плоти, – весь сияет художник. – Мы используем заряд сухого льда. Разве не чудесно?

Чжу Юэ икнула и вжалась в кресло.

Поздно бояться, милая. А кожа молодого дермантина, к которой ты всей спиной прильнула, вряд ли защитит от этого очаровательного господина.

– Умопомрачительно, – честно ответила дядечке эта ворона.

Это казалось настоящим даже с близкого расстояния. А через камеру, пройдя постпродакшн, с экранов не самых высокоточных телевизоров – будет выглядеть реалистичным чуть более, чем полностью.

Мой восторг окрылил художника по спецгриму. Он принялся показывать мне всё содержимое шести (!) своих чемоданов с расходниками и инструментами.

Тащил он в сюда их явно не сам, а младшие члены команды. Они и караулят на съемочной площадке, чтобы одномоментно править грим. Не дергая старшего мастера по пустякам.

Магия кино: силикон, жидкий латекс, сухой лед, имитация крови. Альгинат с ароматом манго – это для снятия слепков. Воск, желатин, инкапсулятор для изготовления накладок с растворяющимися краями.

Имитация пота, имитация пепла, имитация имитации… Чего угодно. И далее, и более.

И ещё вазелин. Куда же без вазелина?

Это вам и разделитель форм, и подложка для гримерных грязей, и волосы им можно «засалить», и жирный блеск коже придать. И что-нибудь еще смазать.

Страшные это люди, говорю вам!

Мы еще какое-то время информативно пообщались с мегаполезным (и ультрастрашным) дядечкой-художником. А затем до меня добрались стилисты.

– Что это? – стараясь не метать молнии из глаз, вопросила эта грозная ворона.

– Ваш наряд, – проблеяли мне на два голоса две юницы. – Утвержден госпожой Нин и госпожой Лин.

– Где. Моя. Косуха? – я цедила слова, потому что между ними ну очень уж просились матюги.

Я пишу сценарий, создаю – сама для себя – героиню! Вижу её в конкретном, полюбившемся мне образе. В цвете сажи.

А мне приносят ЭТО!

Клетчатая юбочка, футболка с принтом, рюкзак-панду… Окей, в рюкзаке я вижу клевую отсылку, его мы оставим. Колготки черные, непрозрачные – их тоже одобряю. Да даже кроссы – ок, хоть они и с разными шнурками (на одной ноге розово-оранжевый, на другой зеленый). Но гетры в полоску! В цветную!

Какие-то фенечки, цепочки, странный брелок – или клоун в подпитии, или пират в детской раскраске.

Что это за хрень, я вас спрашиваю⁈

– Директор по костюмам решила, что прежний образ неоправданно мрачный, – зачастили с объяснениями стилисточки. – И он слишком схож с образом музыканта. И всё очень черное. Будет много вечерних съемок, и частей с приглушенным освещением. Персонажи не должны сливаться в одно темное пятно.

Блин. Так-то здраво звучит. Черного, как сказала бы Элис, «ту мач». Главгер тоже всю дорогу будет в темном. Темно-синий костюм офисного клерка, да и байкерский прикид в предпоследней редакции сценария я ему подарила.

– Мне почему не сказали? – тяжко вздыхаю, признавая дельность обоснований. – Я бы хоть морально подготовилась.

– Так указание госпожи Лин, – вспыхнули обе стилистки. – Всё, что касается персонажа Мэй, не подлежит распространению.

– Ясно, – оборвала жестом потом объяснений эта ворона. – Прониклась, осознала. Переоденусь сама.

Это не такой костюм, чтобы без помощи не обойтись.

– Сперва будем делать фото для персональных постеров, – опять зачастила стилисточка. – Потом изменим грим.

– Поняла, – вздох.

И принялась напяливать на себя этот клоунский прикид.

А не так уж и плохо. Скорее, анимешный персонаж, чем сбежавшее из цирка недоразумение.

Цвета броские, но перекликаются с городскими неоновыми вывесками. Мэй, как воплощение души ночного Гонконга…

Да, так думать о себе приятнее, чем о клоуне под градусом.

Аниме в Гонконге, к слову, пользуется успехом.

Верим в художественное чутье старших. И гордо несем свою панду с короной. Я про рюкзак, если что.

– Прекрасно! Да, стой так. Очень хорошо, – приглашенный фотограф именит, он делал снимки множества звезд для лучших местных журналов. – Корпус немного вперед, напряги колени. Ты вот-вот сорвешься на бег, но зритель этого ещё не знает. Тяжелый взгляд… Да! Кадр на миллион, девочка!

Люди искусства – они такие, эмоциональные. Им допустимо называть меня «девочкой», а того же Жуя – «громилой».

За каждым кадром будет ощущаться история. Скрытый смысл. Не банальный рекламный глянец, а что-то более глубокое.

Ян Хоу привел фотографа. Один из немногих гонконгских знакомых, кто не отвернулся от режиссера после трагедии с самолетом Джии.

Услуги эксцентричного персонажа стоят недешево. Но результат соответствует прайсу.

Длинные неоновые отражения на мокрой дороге – работа машин с поливалками. Когда мы с фотографом закончим, они проедут по второму разу. За ними пойдут работяги со шлангами. Заливать стены и наполнять углубления лужами.

– Башни!

Рамы с распылителями подняты на лебедках. По команде «дождевые башни» включают мелкую водяную взвесь. Такая видна только в жестком прямом свете, но даже вне его дает «картинке» ощущение влажной, душной, полной отражений ночи.

Тяжелые пряди волос, микроскопические капли на ресницах – их добавят точечно, на съемках крупных планов.

Мелкодисперсный туман и отраженные неоновые огни в свете фар грузовика: эпизод с дорожным столкновением снимают до того, как я появлюсь в кадре. Затем он поедет обратно и промчит повторно.

Несколько ракурсов: разные и вроде бы несвязанные между собой события затем собираются воедино.

Ещё один слой: всё уже не то, чем кажется. Мир изменился за одну дождливую ночь.

Ветер – его создадут вентиляторы – заставит морось ложиться под углом в нужный момент.

Повелители стихий – так я в шутку зову рабочих на позициях управления «дождем» и «ветром».

Ян Хоу фанат натуральных съемок. Но разрешение на съемки в черте города получить сложно, муторно и дорого. Перекрывать движение нужно, а в старых районах это реально мешает людям.

Трудяги спешат домой привычными маршрутами, а там их «загибают» полицейские. Кому понравится?

Поэтому не ждем дождливый вечер. Создаем его сами.

Камеры защищают дождевыми чехлами, объективы – гидрофобным покрытием. Световые приборы – фонари и неон это здорово, но недостаточно – подняты и прикрыты зонтами.

Рассеянный свет над ними уйдет в туман: тревожный, мистический для вида сверху. Оператор с помощниками и фокус-пуллер – в непромокаемых накидках.

И только эта ворона помчит через морось в футболочке. С монстром, преследующим меня по пятам.

Отснимать будем в несколько дублей. Правило одного дубля в «Системе» не работает. Не важно, как ты хорош: нужно создать больше материала для этапа постобработки.

Напряжение создают не только провода, опутывающие тут всё. Старый район, и лапша здесь на каждом углу: как из муки, так и из проводов.

Напряжены все участники съемок. Даже эта ворона: эпизод не зря несколько раз переписывался. Динамика и наслоение «случайностей» здесь должны быть гуще, чем кисель. Зритель должен неотрывно уставиться в экран ещё в начале погони твари за Мэй.

По-хорошему, и дышать перестать, но тогда он рискует не дожить до завершения эпизода.

Кроме того, насыщенный экшн не должен расходиться с физикой и логикой. В предыстории герои ещё подчинены законам привычного бренного мира.

Хотя Система быстро их перекроит.

В книжных РеалРПГ у героев обычно есть время на раскачку. Читатель же должен познакомиться с героем, узнать его характер. Понять ход мыслей и действий.

У персонажа книжной истории есть возможность наработать отжиманиями – повышение силы, а уборкой поднять, скажем, боевой дух. У него больше времени на то, чтобы осознать свалившиеся на него способности. Какие-то эксперименты проводить у себя дома, в безопасности и без лишних глаз.