Текст книги "Долг чести"

Автор книги: Карен Хокинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Тут неподалеку, на поле, загорелось дерево. Пошли туда кого-нибудь, чтобы не вышло пожара.

Шелтон вздохнул:

– Неужели снова… – Он обеспокоенно взглянул на Софию. – Я сам приму меры.

– Спасибо. Лошади сильно устали. Займись ими.

– Да, милорд.

Дугал протянул Софии руку, чтобы помочь спешиться. Она вцепилась в луку седла и, не двигаясь, презрительно посмотрела на Дугала.

– Ну, давайте же! – нетерпеливо вскричал он. – Сейчас хлынет дождь.

Пусть прекратит свои чертовы капризы – и никакого дождя не будет. Но София вцепилась в седло так, что побелели костяшки пальцев.

– Нет.

За домом полыхнула ослепительная молния, и на мгновение весь мир Потонул в мертвенно-белом свете. Лошади испуганно шарахнулись, но слуга держал их крепкой рукой.

– Простите, мисс. – Шелтон сильно нервничал. – Лучше всего вам послушаться его светлость.

– Сама спущусь. – Она встретилась с Дугалом взглядом. – И не боюсь поджариться. Более того, я не намерена поддаваться на ваши глупые страшилки. Дешевый балаган! – Она махнула рукой вверх, на чернеющее небо.

– Черт! – Шелтон в испуге закрыл ладонью глаза.

Дугал был не просто разозлен – он был в ярости. И тучи не замедлили откликнуться. Но потом… Он усмехнулся: древнее проклятие, тяготеющее над родом Маклейнов вот уже которую сотню лет, для Софии не более чем «дешевый балаган»! Теперь он не знал, злиться ему или смеяться. Заглянул в глубь голубых глаз и понял – ему все-таки смешно.

– Меня не напугать парой капель вашего дурацкого дождя.

Шелтон застонал:

– Сейчас начнется!

Однако ничего не произошло. Зато разъярилась София:

– Да вы смеетесь надо мной?

– Нет, дорогая моя. Я смеюсь над нами обоими. Мы не способны доехать с поля до дома, не устроив бешеной скачки. До скончания веков мы обречены бросать друг другу вызов. И если мы не примем надлежащих мер, мой гнев поджарит нас, словно пару колбасок на вертеле.

– Мне не очень понравилось сравнение с колбасками.

– У меня нет времени на учтивость. Сейчас хлынет ливень. Так что придется удовольствоваться колбасками.

София рассмеялась, и его гнев сразу улетучился. Дугал рассмеялся вслед за ней. Шелтон вздохнул с облегчением.

Смеясь, Дугал снял Софию с лошади и поставил на землю. Его руки почти сошлись на ее талии – девушка была такой миниатюрной! Он совсем забыл об этом, когда она сидела на лошади. Наездница она лихая, каких поискать.

Снова возникло яркое видение – София оседлала его самого вместо лошади, сжав ногами его бедра. Роскошная грудь обнажена и совсем близко от…

Вне себя от охватившего его возбуждения, он быстро опустил девушку на землю – слишком уж поспешно. Шелтон повел лошадей в конюшню. София взглянула на Дугала снизу вверх, убирая за спину растрепавшиеся волосы.

– У вас ужасный характер.

– Это проклятие моего рода.

София посмотрела на облака над его головой.

– Значит, древнее проклятие действительно существует?

Об их семейном проклятии не стоило говорить в таком легком тоне. Разумеется, женщины проявляли любопытство. Но сейчас ему вовсе не хотелось ничего объяснять. Близость Софии сводила его с ума. Дугал пожал плечами и уклончиво ответил:

– Возможно.

Не отрываясь он смотрел на ее губы, такие чувственные, влажные. Нестерпимо хотелось их поцеловать. Руки сжали ее талию. София покраснела и попыталась вырваться. Напрасно – Дугал держал крепко и отпускать не собирался.

Ее глаза сердито сузились, и она холодно произнесла:

– По крайней мере мы успели осмотреть поместье. Боюсь, земля находится в некотором запустении. Я ничего не скрываю от нового владельца.

Как он устал от ее притворства! Ему вдруг нестерпимо захотелось услышать от нее правду, что она не хочет отдавать ему дом. Одному Богу известно, что бы сказал он в ответ на подобное признание. Дугал вовсе не романтически настроенный болван, способный сделать королевский подарок леди только ради необычного оттенка ее бирюзовых глаз. И он глух к женским слезам.

Он разумный мужчина, привыкший руководствоваться здравым смыслом. Чувства над ним не властны! Но почему тогда Дугал готов умолять ее – будь честной со мной, скажи всю правду!

Ветер бросил Софии в лицо копну золотистых волос.

– Любой другой человек был бы рад, что я столь откровенна!

Ничего себе, откровенна! Уязвленный Дугал вкрадчиво спросил:

– Следует ли мне считать, что ваш отец никудышный хозяин?

Глаза девушки гневно сверкнули.

– Мой отец хороший хозяин!

– Вот как? Тогда почему дом в ужасном состоянии?

София открыла рот, чтобы возразить. Впрочем, как могла она отрицать очевидное? Сдержав досаду, она спокойно сказала:

– Отец часто в отъезде.

– Но кто-то же посадил чудесные цветы возле озера и не пожалел времени ухаживать за садом. – Поймав ее удивленный взгляд, Дугал добавил: – Как вам известно, я не слепой. Я отлично все вижу.

Щеки девушки вспыхнули, и она снова попыталась выскользнуть из его рук.

За спиной Дугала хлопнула тяжелая дверь. София испуганно вытаращила глаза:

– Энгус, не надо!

– Ты, грязный ублюдок, – взревел Энгус.

Дугал обернулся и огромный кулак заехал ему точно в глаз.

Спасибо Софии – она повисла на ручище Энгуса. Это ослабило силу удара, иначе Дугал не просто упал бы на землю, а пролетел бы приличное расстояние. И не отделался бы подбитым глазом. Энгус просто убил бы его!

Глава 9

Ваша ложь его разозлила? Пусть это будет вам уроком. За ложь полагается расплата. Поэтому прежде чем лгать, убедитесь, что игра стоит свеч.

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

– Дугал! – София бросилась на колени рядом с неподвижным телом и принялась его ощупывать. По щекам Дугала струилась кровь, однако цвет лица не изменился, и он дышал. Энгус заметил:

– И поделом ему.

София с негодованием уставилась на слугу:

– Какая муха тебя укусила?

– Ваши волосы!

– При чем здесь мои волосы? – София схватилась за растрепанную прическу. – Ветром унесло шляпку и булавки вместе с ней. Вот и все. Ничего страшного.

– А еще он вас лапал. Видел бы ваш батюшка. Да он бы сам…

– У него хватило бы ума предоставить дело мне! Как теперь добиться, чтобы Маклейн мне доверял, если ты набросился на него только за то, что он помог мне сойти с лошади?

– Ваша лошадь давно на конюшне, – упрямо возразил Энгус.

Выбежавшая из дома Мэри с ходу оценила положение.

– Энгус! Что ты наделал!

Она опустилась на землю возле Дугала и промокнула ему лицо краем фартука, не переставая бранить супруга:

– Вот дурень! Что взбрело тебе в башку?

– Давно пора проучить этого молодца. Пусть только встанет на ноги – добавлю еще.

– Ты этого не сделаешь.

София вскочила на ноги. Энгус тупо твердил:

– Он вас лапал.

София отрезала:

– Значит, я сама ему это позволила.

Энгус зарычал. Мэри удивленно взглянула на хозяйку. София потерла виски – начиналась жуткая головная боль.

– Не поймите меня превратно. Я хотела сказать – ничего дурного не было, ничего такого, что бы папа не одобрил.

Энгус усмехнулся:

– Кажется, ваш батюшка не совсем понимает, к чему идет дело.

– Отец проиграл наш дом, а я должна его вернуть. Или ты хочешь полюбоваться, как нас отсюда вышвырнут вон, как бездомных бродяг?

Энгус с сомнением посмотрел на распростертое на траве тело, поймал осуждающий взгляд жены и вздохнул:

– Ах, мисс! Мне так жаль, что вы потеряли дом. Правда жаль.

– Энгус, я знаю, что за тип этот Маклейн. Он, конечно, привык иметь дело с продажными женщинами, но он из хорошей семьи. Он ни за что не дотронулся бы до меня без моего на то позволения.

Разумеется, Маклейн опытный сердцеед, и приемы у него соответствующие. Но Энгуса это не касается.

– Да уж, – подала голос Мэри. – Ты забыл, Энгус, как мисс наподдала сыну сквайра, когда тот вознамерился поцеловать ее в саду? – Она улыбнулась Софии: – Бездельник получил по заслугам!

София усмехнулась:

– Он хромал почти неделю.

Энгус проворчал:

– Так то сын сквайра – куда ему до этого! Маклейн не сопливый мальчишка. Удалец, каких поискать, – по глазам видно.

София сжала его руку.

– Энгус, для облегчения твоей совести я обещаю: один непочтительный взгляд со стороны Маклейна, и я непременно позову на помощь.

Широкое лицо Энгуса опечалилось.

– Коль вы, мисс, обещаете, тогда я постараюсь.

Застонав, Дугал зашевелился и ощупал лоб. София бросилась рядом с ним на колени. Его левый глаз покраснел и распух – очень скоро здесь будет огромный синяк. Еще плачевнее выглядела скула – костяшки кулака Энгуса рассекли кожу.

Мэри снова промокнула кровь своим фартуком.

– Потерпите, лорд Маклейн. Не двигайтесь, пока не сможете как следует дышать. – Потом она обратилась к Энгусу: – А ты займись делом! Принеси холодную мокрую тряпку.

Ее муж кивнул и пошел в дом. София помогла Дугалу сесть. Сначала он навалился на нее всем телом, но в конце концов сел ровно. Ворот его куртки царапнул ей щеку, и она уловила слабый аромат одеколона, а затем почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань.

– Как вы себя чувствуете?

Потрогав глаз, Дугал застонал.

– Что произошло?

– Энгус.

Дугал нахмурился – к нему возвращалась память.

– Так этот чертов бык сбил меня с ног!

Неожиданно налетел сильный ветер, закружил юбки Софии, бросил волосы ей в лицо, хлестнув по глазам. Побледневшая Мэри перекрестилась:

– Боже, что это?

– Где сейчас Энгус? – Ледяной голос Дугала резал, словно нож. София смотрела на него, не зная, что предпринять. Дугал стиснул зубы, и его глаза от гнева потемнели так, что казались совсем черными.

– Энгус пошел в дом принести холодную ткань – приложить к глазу. Он очень сожалеет, что…

Дугал снова потрогал быстро разбухающий глаз.

– Черт возьми, чем он меня хватил? Молотком?

– Кулаком.

– Ему бы выступать на ярмарках, бороться с медведем. Заработал бы кучу денег.

Дугал попытался встать. София подхватила его с одного бока, с другого бока Мэри скользнула ему подмышку. Ветер взвыл сильнее, поднимая в воздух тучи пыли.

– Боже правый! – вскричала Мэри, взглянув на небо. – Опять собирается гроза. Уже третий раз сегодня!

София посмотрела на небо. Там проносились грозовые тучи, сталкиваясь друг с другом, наливаясь гневом, словно живые.

– Надо идти в дом.

Дугал даже не взглянул на небо, ощупывая разбитое лицо.

– Я почти ослеп, черт подери.

– Да, – заметила Мэри, – припухает. Пойду возьму колотого льда с ледника. Это лучше, чем мокрая тряпка.

Ветер набирал силу. В лицо летели листья и пыль. Мэри закашляла.

– Мисс, вам и милорду Маклейну нужно скорее укрыться в доме. Сейчас хлынет! Прямо нутром чувствую.

С этими словами она исчезла в доме. Дугал оттолкнул Софию и встал, пошатываясь.

– Идемте же, Маклейн, – позвала София. – Вам следует лечь.

Дугал сурово посмотрел на нее. Левый глаз у него почти полностью заплыл, зато правый яростно сверкал, как у орла.

– Дугал, простите! Я поговорю с Энгусом, и…

– Нет, благодарю вас. Я сам с ним побеседую.

Парадная дверь, которую Мэри оставила открытой, внезапно захлопнулась с такой силой, что полетели щепки.

София поежилась – на небе творилось что-то невообразимое. Дул пронизывающий ветер, все вокруг тонуло во мгле.

– Нам лучше поторопиться, иначе…

– Вот и идите. А я пойду на конюшню. Будет лучше, если в ближайшие два-три часа я не встречусь с Энгусом, – мрачно сказал Дугал. Повернувшись, он заковылял прочь.

София осталась во дворе одна. Черт бы побрал Энгуса и его вспыльчивый характер! Она бегом бросилась к спасительному крыльцу. Едва она оказалась под крышей, как небеса разверзлись и хлынул дождь. Через минуту он стоял сплошной стеной – даже амбара не было видно. Впрочем, София ничего не замечала. Она смотрела на небо и думала. Если Маклейн так рассердился из-за пустяковой царапины на щеке, что же с ним будет, когда она заберет у него Макфарлин-Хаус?

– Что с вами стряслось? – Шелтон выронил из рук ведро, и вода растеклась по полу.

– Упал. – Дугал взял щетку и начал чистить Посейдона.

Шелтон тихо присвистнул:

– Куда вы упали? Лицом на молоток?

– Вроде того.

Снаружи хлестал дождь, шумно колотя по крыше амбара. Шелтон нахмурился:

– Что за чертов дождь!

Вдруг он замолчал, уставившись на хозяина. Уважительно оглядел подбитый глаз.

– Все ясно.

– Ты и половины не знаешь. – Дугал осторожно дотронулся до синяка и поморщился. – Вот черт.

– Дайте-ка, я вам помогу.

Слуга исчез в пристройке, а затем вернулся с куском сырой говядины в руках.

– Где ты это взял?

– Купил в городе. Держал его во льду, хотел приготовить на ужин.

Дугал пристроил мясо поверх синяка и проворчал:

– Благодарю.

Снаружи, перекрывая шум ливня, раздался удар грома.

Шелтон взял Дугала за руку и усадил на перевернутый вверх дном бочонок.

– Сидите тут, пока я не закончу с лошадьми.

– Я что, беспомощный калека?

– Нет, но как вы собираетесь кружить голову мисс Макфарлин, если у вас подбит глаз и перекошено лицо? Нужно, чтобы синяк побыстрей рассосался.

Дугал вздохнул, но остался сидеть на бочке с откинутой назад головой и куском ледяного мяса на лице. Шелтон расседлал лошадь Софии, вычистил ее, поставил обеих лошадей в денники, набрал ведро воды и напоил их.

Потом аккуратно повесил ведро на крючок. Подтащил поближе к Дугалу еще один бочонок и сел рядом.

Дугал раскрыл уцелевший глаз. Шелтон с мрачным видом рассматривал хозяина.

– Что еще?

Слуга сложил руки на груди.

– Я тут подумал… – Он ткнул большим пальцем в сторону крыши.

Дугал снова закрыл глаза.

– Да, это я вызвал грозу. Как я был зол! На меня напали, да еще сзади. Едва успел я обернуться, как этот медведь треснул меня со всей силы.

– А мисс видела?

– Да.

Порыв ветра ударил в дверь амбара, и она тяжело загрохотала, едва удерживаемая на месте старинной железной задвижкой. Крыша жалобно трещала. Казалось, ее вот-вот унесет ветром. По старым стенам барабанил дождь. Сквозь прорехи в крыше просачивалась вода, стекая струйками на крытый соломой пол.

Шелтон с тяжелым вздохом встал.

– Разведу посильнее огонь в печке. Надо же вас накормить, прежде чем вы снова пойдете в их дом.

В дом, где восхитительная мисс София сейчас наверняка хлопочет на кухне, придумывая, как испортить обед. Несмотря на пульсирующую в глазу боль, Дугал неожиданно усмехнулся:

– Ты прав. Сначала я поем. Потом приму ванну.

– Полагаю, в доме вам приготовят ванну с ледяной водой?

– И всыплют туда чего-нибудь едкого.

– Хорошо, что мы скоро уезжаем, – заметил Шелтон. Дугал промолчал, и Шелтон встревожился: – Мы ведь скоро уедем, не так ли, милорд?

– Пока не знаю.

– Мне казалось, вы только хотели выяснить, что задумал этот пройдоха вместе с дочерью.

– Так и есть. Они хотят засадить меня за игорный стол, чтобы отыграть дом.

– Тогда что за нужда торчать тут еще одну ночь?

Нужда? Странное слово. Дугал ни в чем не нуждался.

Зато он желал – а это совсем другое дело. Шелтон простонал:

– Значит, опять остаемся? Вижу по вашим глазам. Вас опоили?

– Ты когда-нибудь видел меня пьяным?

– Ну, может быть, я не так выразился. Скорее, вас околдовали.

Дугал поудобнее пристроил на лице кусок мяса.

– Что ты имеешь против небольшой интрижки?

– Ничего, только не останьтесь без глаза.

Дугал засмеялся:

– Обещаю, все останется в целости и сохранности. Будь то глаза или дом!

И, уж конечно, его сердце.

Дугалу вдруг стало не до смеха. Сердце? Взбредет же такое в голову!

Шелтон вздохнул:

– Надеюсь, мы не застрянем тут надолго. Сегодня вам нужна ванна, но… я буду стряпать для вас, так и быть. Но тереть спину – ни за что.

– Я и не прошу, не беспокойся.

Убрав говядину с лица, Дугал осторожно потрогал синяк. Гораздо лучше! Еще час-другой, и он снова будет видеть.

Сквозь щели в стенах амбара сверкнула молния. Гром ударил почти в тот же миг. Дугал вздохнул. Чертово проклятие старалось вовсю. Он редко выходил из себя, но события последних дней истощили его терпение. А славный удар добряка Энгуса стал последней каплей.

Двери амбара гремели под напором ветра и проливного дождя. Разумеется, его долг как одного из Маклейнов не давать проклятию взять верх. Настоящий мужчина никому и ничему не позволит себя одолеть – даже семейному проклятию.

Но вот пожалуйста – не только потерял власть над чувствами, но, кажется, готов и голову потерять из-за прелестной хозяйки. Не раз за сегодняшний день случалось, что она забывала напускать на себя холодный вид, и ему представлялась возможность увидеть ее в истинном свете – как женщину весьма незаурядную. София не только очаровательна, она еще и умна. Сведи их другие обстоятельства, он мог бы быть с ней на равных. Без обмана, без интриг.

Опасные мысли!

Пора положить этому конец. Так будет лучше для всех. Сначала, однако, он еще раз перекинется в картишки с восхитительной мисс Софией. В конце концов, от пары поцелуев вреда не будет.

Решено. Дугал поднялся с бочки. Пора готовиться к встрече с Софией Макфарлин. Это будет их последний вечер.

– И поделом! – раздраженно воскликнул Энгус.

– Неправда, – спокойно возразил Рыжий. – София знает, что делает.

Мэри фыркнула, с удвоенной силой взбивая подушки.

– Энгус, ты свалял дурака. У мисс Софии больше здравого смысла, чем у любой девицы ее возраста.

Энгус возразил:

– Сомневаюсь, что у кого-то хватит ума кружить голову Маклейну и сохранить на плечах свою собственную.

Его жена открыла было рот, чтобы возразить, но он осуждающим тоном продолжал:

– Вы же говорили, что Маклейн – такой красавчик, что хоть мажь его на хлеб вместо масла!

Рыжий погрустнел:

– Я хочу, чтобы дочка отыграла дом, но если она в опасности… Неужели дело идет именно к этому?

– Точно, – сказал Энгус.

– Нет, – отозвалась Мэри. Супруги уставились друг на друга. Мэри твердо заявила:

– Будьте спокойны – девочка не перейдет черты. Никто не заставит ее делать то, чего она сама не захочет. – Служанка направилась к окну, чтобы задернуть шторы. – София отнюдь не дурочка.

Рыжий повидал на своем веку распутников и гораздо лучше, чем Мэри или София, знал, как опасен Маклейн. Даже его прагматичная и разумная дочь, возможно, не устоит перед красотой и очарованием опытного повесы.

С другой стороны, Дугал – гордец, как все Маклейны, а гордость диктует свои правила поведения. Как и ее мать, София красива, талантлива и сильна духом. Лакомый кусочек для любого мужчины. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы потерять голову и забыть о приличиях. Даже если придется за это дорого заплатить.

В коридоре отворилась дверь в комнату Софии, затем захлопнулась.

– Вот и мисс. Пойду спрошу, не захочет ли она перекусить перед обедом. – Мэри шмыгнула за дверь.

Рыжий решил прочитать дочери короткую мораль, чтобы не забывала, что ей не пристало подпускать к себе гостя слишком близко – в физическом смысле. Он уже сочинял блестящую и едкую заключительную сентенцию, когда в комнате появилась София.

Улыбка замерла на его губах, и он завопил:

– Что за черт? Сыми это немедленно!

– Сними, – поправила дочь, недоуменно рассматривая свое платье. Сшитое из тяжелого бледно-голубого шелка, платье изящными складками закручивалось вокруг лодыжек. Короткие рукавчики украшали мерцающие кремовые кружева в тон ленте, которой платье было подхвачено под грудью. – Чем тебе не нравится мой наряд? По-моему, платье восхитительно.

Конечно, оно восхитительное, за исключением одной детали – огромное декольте. София так никогда не носила. Более того – кто-то догадался пришить букетик роз из кремового и голубого шелка к самой нижней части выреза, чтобы привлечь взгляд, как будто мало, что грудь совсем открыта. Рыжий твердо сказал:

– Ты не можешь быть в этом платье. Слишком низкий вырез.

София присела на краешек его постели и миролюбиво заметила:

– Но оно сшито по последней моде.

– Может быть, сойдет для замужней леди, но не для моей дочери.

– Рыжий…

Он услышал упрек и болезненно сморщился. София рассмеялась:

– Стоит ли напоминать, что я попытаюсь заставить Маклейна сыграть на дом уже сегодня вечером?

Рыжий просиял:

– Сегодня? Правда?

– Надеюсь. Нужно отвлечь его внимание, когда мы сядем играть. Ненавязчивый флирт – то, что надо.

– Найди другой способ.

– Другой способ?

– Ну, не знаю. Может быть… уронить на него что-нибудь? – Рыжий возвел глаза к потолку. – Облей его горячим чаем.

– Во время игры? Мне нужно, чтобы он благополучно закончил игру, а не удирал, ошпаренный, прочь!

– Неужели нельзя что-нибудь придумать?

– Я уже придумала. И все продумала. – Она похлопала отца по плечу. – Сам посуди. Разве самомнение позволит этому гордецу Маклейну дотронуться до женщины, которая вовсе не жаждет его объятий?

Тут она права. Гордость – сильная штука. Рыжий знал это, как никто другой. Он внимательно посмотрел на дочь. Ну и что с того, что шелковое платье и бусы смотрятся легкомысленно и игриво. Зато София – само здравомыслие. Его малышка София не станет игрушкой в нечистых руках.

Беда не в том, что ей недостает ума. Наоборот – слишком уж она умна! Легко поддаться соблазну и позволить ей идти своим путем. А правильный ли он?

Как же София похожа на мать! Конечно, игрок из Беатрис был никудышный. Она не умела противиться соблазну. София другая… в самом ли деле? Она так переживала из-за дома. Гораздо сильнее, чем он надеялся. Не стало ли для нее навязчивой идеей – сохранить Макфарлин-Хаус любой ценой, во что бы то ни стало? За все годы, что они с дочерью не покладая рук трудились, обустраивая свое жилище, не пришла Рыжему в голову мысль: может быть, дом связывает ее по рукам и ногам? София похоронила себя в деревенской глуши. Что ждет ее в будущем?

Рыжий встревожился. Дом, о котором так мечтала Беатрис, надежное пристанище! Не стал ли он для дочери тюрьмой?

Не ведая, что творится в душе отца, София улыбнулась, собранная, по-прежнему уверенная в себе:

– Рыжий, я знаю, ты был бы счастливее, странствуя по Европе. Но я – другое дело. Наш дом… – Ее голос дрогнул. – Наш дом не просто место, где я живу. Это память о маме. Ее ожившая мечта.

– Но она никогда здесь не жила. Девочка, неужели у тебя нет собственной мечты?

София удивилась. Конечно, дом – это все, что ей нужно.

– Не знаю. Никогда не думала…

– Я хочу, чтобы ты задумалась о своем будущем, как только мы отыграем дом. Мне кажется, тебе пора начать жить собственной жизнью. Пусть мамина мечта останется в прошлом.

– Рыжий, я знаю, чего хочу. Я хочу этот дом.

– Конечно, это память о нашей дорогой маме. Но жизнь больше, чем воспоминания. Нам обоим полезно помнить об этом. – Рыжий устало улыбнулся и взял ее руки в свои. – Не дуйся – у тебя такой вид, словно ты собираешься выбросить меня в окно. Обними отца поскорее да отправляйся к нашему гостю. Только помни: наш дом – это не весь мир. Если мы выиграем – отлично. Нет – кто сказал, что мы не можем начать все заново в другом месте и быть счастливыми?

София заставила себя улыбнуться:

– Уверена, мы будем счастливы здесь, в доме, о котором мечтала мама. А теперь, с твоего позволения, пора заняться нашим гостем.

Она чмокнула отца в лоб и направилась к двери, чувствуя, что он не сводит с нее встревоженного взгляда.

Выйдя из отцовской спальни, девушка без сил привалилась к двери. Что Рыжий имел в виду? Она исполнена решимости выиграть сегодня вечером. Они вернутся к привычной жизни, а Маклейн отправится домой – к своей.

Откуда тогда чувство, что она теряет что-то дорогое? Во время сегодняшней скачки она поняла: у них с Маклейном больше общего, чем казалось раньше.

Неужели в том, что касается сердца, София унаследовала порывистый, романтический характер отца? Неведомым путем Дугал Маклейн прокрался ей в душу.

Отчего она в таком смятении чувств? Не оттого ли, что Маклейн, кажется, соткан из противоречий – кружева и могучие мышцы, замкнутость и нежность? Ее не обманывала его напускная сдержанность. Идя к своей цели, этот мужчина может быть безжалостным. Вот почему она просто обязана выиграть свою партию.

Этот вечер принесет ей победу. Первые несколько партий она, разумеется, проиграет. Как бы невзначай – не следует будить в нем подозрения, надо лишь пробудить азарт. И ставки она тоже обдумала.

Ее сердце радостно забилось, предвкушая опасность и триумф. София пригладила волосы, одернула пониже декольте и величественно поплыла вниз по лестнице, готовясь встретить гостя во всеоружии.