Текст книги "Долг чести"

Автор книги: Карен Хокинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Весь день из головы не шло – как она смотрела на него там, в гостиной! Словно от него зависела ее жизнь – ни больше ни меньше. Глупо, в самом деле!

Зачем она бросилась ему вслед? Что ей нужно? Он-то надеялся, что его внезапный отъезд пройдет для нее безболезненно.

Дугал стиснул зубы. К черту – ее чувства его не касаются. Хватит об этом. Он уже хотел забраться в ванну, когда раздался легкий стук в дверь.

Дверь отворилась. В комнату проскользнула София, быстро захлопнув за собой дверь.

– Дугал?

Платье живого голубого цвета, затканное серебром, изящными складками ниспадало с ее бедер, обрисовывая полную грудь. Волосы зачесаны вверх, и в них сверкают алмазные капли. В руках у нее был какой-то документ. Она держала его перед собой, словно щит.

Потом она поняла, что он стоит перед ней совершенно голый. Она ахнула, широко раскрыв глаза, и попятилась к двери.

Пораженный не меньше Софии, Дугал не мог сдвинуться с места. Он стоял возле ванны совершенно обнаженный, с занесенной над краем ванны ногой. Жар, который источала горячая вода и огонь в камине ничто по сравнению с тем пламенем, что разлилось по его телу.

– Какого черта? – хрипло спросил он.

Глава 17

Мужчины – как скалы. Иногда они не в силах сдвинуться с места, пока, их не толкнешь.

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

София не дышала – перед ней стоял голый Дугал. Огонь камина бросал жаркие отсветы на его тело. Такое освещение делало четче рельеф мускулов живота и бедер, могучих рук, очерчивая прекрасной формы кисти. Их любовная встреча проходила почти в полной темноте – лишь иногда комнату озаряли вспышки молнии. Поэтому тогда София могла узнавать его тело лишь руками и губами, но ничего не видела. Сейчас она была совершенно не готова видеть его обнаженным, особенно мужскую плоть, которая от ее взгляда резко увеличивалась в размерах.

Она застыла не дыша, потеряв способность думать. Она могла только смотреть во все глаза.

Ей следовало бы покраснеть как маков цвет и выскочить из его спальни, но она не могла. Сердце глухо стучало в ее груди, пальцы свело судорогой от желания коснуться могучих мускулов и ощутить тепло его кожи. Боже, как он прекрасен, думала София.

Дугал встал, расставив ноги, словно пытаясь смутить ее и отвести взгляд.

– Что же привело вас в мою спальню, мисс София? Вы именно это имели в виду, когда обманом вынудили сестру пригласить вас остаться в нашем доме? Вы явились соблазнить меня и выставить в дурацком свете перед гостями?

Облизнув пересохшие губы, София хрипло произнесла:

– Я пришла поговорить с вами. Вечером мы будем среди гостей. Может быть, у нас не найдется времени, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Вы не можете дождаться утра?

– Утром я уеду.

Его глаза блеснули.

– Что такого важного вы хотите мне сообщить, черт возьми, что не может ждать?

Она посмотрела на его мужскую плоть, и ее рот наполнился слюной. Ужасно хотелось коснуться губами его кожи. Она и правда такая горячая, какой кажется? Провести кончиками пальцев по могучим мускулам. Растаять в его объятиях, почувствовать его губы и…

София смотрела на него во все глаза. Зеленые глаза сверкали негодованием.

– Что вам от меня нужно? Что?

Она протянула руку и вдруг поняла, что документа у нее нет. Должно быть, обронила. Оглядевшись, она заметила его у себя под ногами. Нагнулась поднять – и застыла на полпути. Ее глаза были как раз на уровне возбужденной мужской плоти.

Ее губы были в нескольких дюймах от его ствола, ровного, твердого и огромного. Вот что доставило ей тогда такое наслаждение! От этой мысли ее бросило в томительный жар. Она загорелась желанием потрогать его. Подняла руку…

Он схватил ее за плечи – ей даже стало больно. Хрипло проговорил:

– София…

Она вдруг поняла, чего он хочет. Ей подсказало сердце. Невероятное, непристойное желание. Тем сильнее ей захотелось это сделать.

София наклонилась вперед и медленно, ужасно медленно поцеловала самый его кончик. Дугал хрипло вздохнул, а она вскочила на ноги, держа в руках документ.

Она протянула Дугалу сложенный лист бумаги, не смея поднять на него глаза. Что такого в этом мужчине, что ради него она забыла стыд?

Воцарилось молчание. Потом Дугал выхватил у нее документ. Развернул его.

– Купчая? Мне это не нужно.

Глядя ему в глаза, она ответила:

– Мне тоже.

Его брови сошлись на переносице.

– Почему нет? Разве не из-за дома вы набросились на меня…

– Произошедшее стало для меня полной неожиданностью. Как и для вас.

– Я вам не верю.

– Тогда почему я здесь, отдаю вам купчую?

– Из чувства вины? – Его глаза потемнели и казались совсем черными.

– Нет. Я ни в чем не виновата. Я чувствую совсем другое.

Он отвел взгляд от ее лица и посмотрел на документ. Огонь золотил его светлые волосы и смятую бумагу в его руке.

Наконец он поднял голову.

– Мы с вами словно трут, из которого вот-вот разгорится пламя. Не знаю, что нас так влечет друг к другу. Никогда со мной такого не было.

Его слова взволновали Софию до глубины души. Она заставила себя взглянуть в его глаза.

– Я тоже не понимаю. Но меня это… немного пугает.

– Той ночью, в библиотеке… я не сделал вам больно? По его голосу она поняла, что он действительно тревожится, и быстро ответила:

– Нет. Конечно, нет. Мне было… хорошо. Правда хорошо.

– Вы сказали, что уже не девственны. Почему солгали?

Ее щеки загорелись жарким румянцем.

– Я знала – стоит сказать вам правду, и вы уедете. А я вас хотела.

Он внимательно смотрел ей в лицо. Потом кивнул и слабо улыбнулся:

– Разумно. Я понимаю, что такое страстное влечение.

– Да, вы понимаете, – горячо откликнулась София.

Дугал тихо рассмеялся, его взгляд смягчился.

– Вас, кажется, это поразило.

– Это было прекрасно… Дугал, насчет дома – простите мне обман. Это была заветная мечта мамы – чтобы мы с Рыжим жили в своем доме. Отец отправился в Эдинбург продать последние мамины драгоценности, чтобы было на что починить крышу. И проиграл дом вам. – Она беспомощно взмахнула рукой. – Он хотел как лучше. Ничего не вышло…

– Вам никогда не приходило в голову рассказать все мне?

Ее ресницы затрепетали.

– А вы отказались бы от притязаний на дом?

Он грустно улыбнулся, и у Софии сжалось сердце – так он был красив.

– Теперь уже не узнаешь, не так ли?

София покачала головой и опустила глаза – опасная ошибка. Она уже не могла отвести взгляд от его могучих плеч, широкой груди и дорожки светлых волосков, идущей вниз, сужаясь к концу…

Она закрыла лицо ладонью.

Потом ей послышался его тихий смех, и теплая рука взяла ее запястье. Его прикосновение заставило ее задрожать. Он отвел руку от ее лица, пристально глядя ей в глаза.

– В вас самым загадочным образом соединяются чувственность и невинность. Никогда не знаешь, чего от вас ожидать.

– Я и сама этого не знаю, – прошептала она, отнимая руку. Она хотела его отчаянно, Но она также знала, чего может стоить ее желание отдаться страстному порыву. Каждый раз, когда они сходились вместе, ей было все труднее понять, что она чувствует к нему. Плотское влечение или любовь?

Любовь? Новая мысль потрясла Софию. Пришло же в голову! Неужели она влюблена в Дугала Маклейна? Он сунул документ ей в руку.

– Нужно снять напряжение.

Она взяла его, не глядя.

– Как?

Он схватил ее и привлек к себе. Ее платье скользило под его ладонями. София обняла его за шею, и документ снова упал на пол.

– Что вы делаете? – прошептала она.

– То, что мне следовало сделать, как только вы появились в моей спальне. – Он подвел ее к ванне. – Раздевайтесь.

Она захлопала ресницами:

– Прошу прощения?

Зеленые глаза лукаво блеснули.

– Вы же не можете принимать ванну в платье.

– Ванну? Но обед…

– Может подождать, черт возьми. Ни вы, ни я не рабы светских условностей. Не так ли?

В его глазах она прочла вызов.

Что-то в ее душе отозвалось ему в ответ. София всегда радовалась, что необычное воспитание давало ей возможность наслаждаться свободой. Жить в собственном доме, без мужа. Или ввязаться в азартную игру с мужчиной, который сейчас стоял перед ней нагой.

Дугал скользнул в воду и протянул руку Софии.

– Помочь вам сюда забраться?

Она сгорала от желания присоединиться к нему. Но, оказавшись в такой близости от него, сумеет ли она побороть узы нежной привязанности, что крепли раз от раза, когда они оказывались вместе?

Стоит ей оказаться рядом с Дугалом в теплой воде, стоит ему обнять ее, и она не сможет держать чувства в узде. Исчезнет все. Разум потеряет власть. Останется лишь простая радость бытия. Она поежилась от сладкого предвкушения.

Всплеск воды. Дугал встал, блестя мокрой кожей, и схватил Софию в объятия.

– Дугал!

Он держал ее над водой.

– Ну? Не хотите ли искупаться со мной вместе?

– У меня есть выбор?

– Нет.

Он опустился в воду, усаживая ее на колени. Платье намокло. Вышитая серебром верхняя юбка свешивалась через край ванны. Нижняя юбка плавала на поверхности. Теплая вода проникла под одежду, намочила грудь, и соски напряглись.

Он привлек ее к себе, и ее голова упала ему на грудь.

– Вот так. Вот ваше место.

На один краткий миг. Таковы мужчины вроде Дугала. Они всецело ваши… до завтрашнего утра. Вот и все, что он может ей дать. Но может быть, этого будет достаточно. Софии открылась правда: в ее душе жила жажда наслаждения, спала, быть может, но вот теперь пробудилась. Когда наступит завтра, она и не захочет ничего другого. Как Дугал.

Склонив набок голову, он заглянул ей в лицо. Улыбнулся:

– Потереть вам спинку, дорогая?

– Через платье? – София подняла руку. Намокшая ткань прилипала к телу, струи воды стекали обратно в чан. Ей стало ужасно весело. – Дугал, какой вы смешной! Как я вернусь к себе в таком виде?

– Вы оставите за собой мокрый след.

– И слуги донесут обо всем вашей сестре.

– Фионе все равно.

– Вы сами-то в это верите?

– Если я буду счастлив, она порадуется за меня.

Обернувшись, она долго смотрела на него. Он просто невероятно красив! Загадочный взгляд потемневших глаз. Прекрасно очерченный рот кажется высеченным из гранита. Твердый подбородок говорит о силе характера. Плечи бугрятся могучими мускулами. Она чувствовала его силу и твердость везде – в обнимающих ее руках, животе, ногах, его…

София ахнула и попыталась выскочить из ванны, но Дугал оказался проворнее. В тот же миг как она попыталась встать на ноги, кольцо его рук сжалось сильнее.

– Дугал, пустите…

Он поцеловал ее. Не грубо, как раньше, а страстно. Его горячие губы были восхитительно тверды. Поцелуй обжег ее душу и тело, лишил рассудка и чувств, кроме одного – Дугал рядом.

Именно это ей и нужно было. Этого она жаждала и добивалась. София попыталась распустить шнуровку платья и застонала, когда мокрая лента затянулась узлом. Дугал сунул руку под платье и распустил узел. Повернул Софию лицом к себе. Она поежилась, когда его пальцы коснулись ее обнаженной кожи под скользкой тканью.

Он принялся осторожно гладить ее всю. Снова и снова его пальцы легко касались ее, прочерчивали дорожки, вызывая в ней восхитительную дрожь. София застонала, откидывая голову назад.

Обнимающая ее рука напряглась, хотя Дугал ни на минуту не прерывал ласки. София беспокойно зашевелилась, и движения пальцев сделались настойчивее. Ее охватило безумное желание. Скорее утолить его, получить желанное освобождение!

Его дыхание стало неровным, грудь бурно вздымалась. Руки легли ей на бедра. София упала на него, чувствуя под собой напряженную мужскую плоть. Она застонала от удовольствия, когда он вошел в нее.

Потом ее качало вверх и вниз, платье плыло по воде голубым покрывалом, а руки судорожно сжимали его плечи. Дугал держал ее за талию, вонзаясь в нее снова и снова.

Возбуждение нарастало. София, застонав, произнесла его имя. Вода лилась на пол, когда ее тело поднималось и снова опускалось в теплую воду. Соски терлись о мокрую ткань платья, и это тоже было восхитительно.

Хриплые стоны вырывались из ее груди с каждым толчком, каждым падением. Губы Дугала обхватили торчащий сосок, и София выгнулась дугой, подхваченная волной удовольствия. Такого наслаждения, что сотрясало ее тело, ей никогда не доводилось испытывать.

София прошептала его имя и замерла. Дыхание медленно восстанавливалось. Она пошевелилась, и Дугал крепко обнял ее, все еще не выходя из нее. Потом встал на ноги, легко подняв ее с собой, словно она была перышком. Когда он выбрался из ванны с Софией на руках, вода потекла с ее платья и волос на мокрый ковер. Дугал усадил ее перед камином. Жаркий огонь успокоил ее дрожь.

София взглянула на Дугала. Легкомысленный волокита исчез. На его месте был мужчина. Будь у нее хоть капля ума, она бы сбежала.

Но, узнав вкус его поцелуев, она поняла: ни один дом, каким бы он ни был прекрасным или дорогим сердцу, не принесет успокоения ее душе. Ей нужен Дугал. Ей нужна его страсть.

Сама того не замечая, София пыталась расстегнуть платье. Потом его руки накрыли ее неловкие пальцы.

– Позвольте мне.

Низкий, звучный голос щекотал ей ухо. Волна желания снова окатила ее тело.

Дугал быстро распустил шнуровку платья и стащил с ее жаждущего тела мокрую ткань. Теперь на ней оставались лишь мокрая сорочка и чулки.

К собственному изумлению, Дугал обнаружил, что ему достаточно лишь просто смотреть на эту женщину, чтобы у него сбилось дыхание. Боже, как она прекрасна! Мокрая сорочка прилипала к ее телу, не скрывая роскошных изгибов. Ее полные груди, плоский живот, округлости бедер, завораживающие стройные ноги… Волосы намокли почти по всей длине и окутывали ее шею и плечи облаком темного золота.

Но лучше всего были губы, ярко-красные и распухшие от поцелуев. Полные и чувственные, они влажно блестели – он едва сдерживался, чтобы не целовать их снова и снова.

И Дугал не удержался. Медленно снимая сорочку с ее мокрого тела, он целовал обнаженную кожу – дюйм за дюймом. Она приникла к нему, ее грудь бурно вздымалась и опадала, губы раскрылись. В ней снова поднималось желание – как и в нем.

Наконец Дугал опустился перед ней на колени и снял чулки. Потом, сев на пятки, залюбовался открывшейся картиной. Отсветы огня играли на ее влажно блестевшей коже, высвечивая округлые изгибы, укрывая тенью ее сокровенные места.

Его руки легли ей на бедра. Легким толчком он заставил Софию опуститься на колени на толстый ковер рядом с собой. Ее соски щекотали ему грудь. Воспламенившись, Дугал поцеловал ее, и его пальцы скользнули меж ее бедер.

Порывисто вздохнув, она крепко обняла его за плечи. Обняв Софию одной рукой, Дугал опустил ее на ковер, не прерывая поцелуя. Раздвинул ей бедра и лег сверху.

Он не стал закрывать глаза, когда наконец овладел ею. Он смотрел, как она откидывает назад голову, как извивается под ним, охваченная безумной страстью. Закрыв глаза, она выкрикивала его имя снова и снова, подчиняясь ритму его движений.

Он услышал собственный крик, столь же яростный, как бушующая за окнами гроза. София тоже вскрикнула, выгнув дугой спину.

Потом огонь согревал их обнаженные тела, и Дугал покрывал Софию осторожными поцелуями. Казалось, их страсть, словно экзотический аромат, еще витает по комнате. Было так чудесно держать в объятиях ее нагое тело. Ее голова покоилась на его плече, их ноги переплелись.

Вдруг ему подумалось: когда-нибудь другой мужчина будет владеть этой красотой, привыкнет к ней. Но разве это его дело? Он и без того опасен для окружающих, с его-то характером. Прочь ненужные мысли. Но горький осадок остался, и сердце предательски екнуло.

В дверь тихо постучали. София испуганно вздрогнула, но Дугал не выпустил ее из объятий.

– Не входите, – крикнул он. – Я не одет.

– Да, милорд, – отозвался Перкинс, – Леди Кинкейд просила напомнить, что обед вот-вот подадут.

– Уже иду.

– Да, милорд. – Шаги дворецкого затихли. София села.

– Сейчас он пойдет в мою комнату!

– И подумает, что разминулся с вами по дороге в столовую. Подождем, пока он уйдет, а потом я провожу вас в вашу комнату, и вы переоденетесь. Если что, скажете, что заблудились.

– Никто мне не поверит.

– В нашем доме это обычное дело. Как-то леди Дурант опоздала на час – именно по этой причине.

София засмеялась:

– Ваша сестра решит, что я дурочка.

Он поцеловал ее в нос.

– Давайте доставим вас в вашу комнату, пока Фиона не явилась сюда собственной персоной.

Завернув Софию в свой халат и благополучно доставив девушку в ее комнату, Дугал вернулся к себе и только тут заметил, что купчая на Макфарлин-Хаус все еще валяется на полу.

Он поднял ее – бумага вымокла. Он усмехнулся, вспоминая их жаркое купание. Сколько событий связано с этим документом! Он положил его на кресло просушиться, а затем оделся, чтобы выйти к обеду.

Глава 18

Не верьте, если вам скажут, что мужчины сильнее женщин. Лучше представьте, много ли детей народилось бы на свет, если бы мужчинам пришлось испытывать главные муки в этой жизни!

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

Обед прошел для Софии словно в тумане. Она все время думала о своих волосах – их пришлось заколоть в тугой узел, чтобы скрыть мокрые концы. Счастье еще, что Мэри уже отправилась обедать вместе со слугами. Проницательная служанка мигом смекнула бы, что дело нечисто.

А еще она не сводила глаз с Дугала – ничего не могла с собой поделать. Он словно лучился чувственным магнетизмом, что не осталось незамеченным для других гостей.

Стол был накрыт на восьмерых. Кроме Фионы и Джека, ее мужа, тут были судья с женой, заядлая лошадница мисс Стэнтон – она говорила только о том, как чудесно прокатилась верхом после завтрака – и приятный джентльмен по имени Реджинальд Барксдейл. Весь вечер он не сводил глаз с Софии, и вид у него был озадаченный.

С Дугалом заигрывала вовсе не мисс Стэнтон, а миссис Кент, жена судьи.

Сам судья, толстый краснолицый мужчина, любитель посмеяться, был на добрых двадцать лет старше своей бойкой и крикливой женушки.

Оживленно болтая и смеясь в полный голос, миссис Кент самым очевидным для всех образом пыталась флиртовать с Дугалом. Тем временем ее муж был глух и безразличен ко всему, кроме еды в тарелке, со снисходительной терпимостью воспринимая затею с вечеринкой.

София была далека от подобного благорасположения. Каждый раз, когда миссис Кент устремляла на Дугала взор своих карих очей и улыбалась ему так, словно их связывает некая тайна, кровь вскипала в ее жилах. Смешно. Она не имеет на него никаких прав. Взяла на время, так сказать, вот и все.

Они с Дугалом встретились взглядами. Он поднял бокал и сделал глоток вина, словно в ее честь.

Зная, что востроглазая миссис Кент все замечает, София не смогла отказать себе в удовольствии. Она подняла свой бокал и поприветствовала Дугала в ответ тем же манером. Лицемерная улыбка застыла на губах миссис Кент.

Впрочем, жена судьи была не из тех женщин, что с легкостью уступят добычу другой женщине. Она положила руку на его локоть и зашептала на ухо, наклонившись вперед так, что ее бюст, казалось, вот-вот выпадет из выреза платья.

София разозлилась. Боже правый, неужели эта женщина не видит, что выставляет себя на посмешище? Она похожа на…

– Мисс Макфарлин, – раздался низкий голос справа от нее.

На нее смотрел сэр Реджинальд. Только что мисс Стэнтон обсуждала с ним достоинства скаковых дорожек.

Видимо, сэру Реджинальду в конце концов удалось от нее отделаться.

Он улыбнулся:

– Не хочу показаться навязчивым, но… не встречались ли мы раньше?

Дугал бросил в их сторону насмешливый взгляд.

– Нет. Я веду в Шотландии замкнутый образ жизни, и за двенадцать лет почти никуда не выезжала. Сомневаюсь, что мы могли встречаться.

– Странно. Уверен, что видел вас раньше. Ваши глаза… их не забудешь. – Взгляд его серых глаз обежал Софию, и он виновато улыбнулся. – Простите, если поставил вас в неловкое положение. Поговорим о чем-нибудь другом. Вы знаете, что у меня есть обезьяна? Очень умное животное. Раньше я брал ее с собой в путешествия.

Он что-то говорил, и София решила, что сэр Реджинальд – очень красивый мужчина. Приятное лицо, проницательные серые глаза, твердый подбородок, красивые губы – хотя куда ему до Дугала с его неотразимой притягательностью.

– Я знаю, где мы встречались! – воскликнул вдруг сэр Реджинальд. – В Вене! Я был там, когда путешествовал по Европе. – Он нахмурился. – Но это случилось много лет назад. Вы были тогда совсем крошкой.

– Наверное, вы встретились с моей матерью. Мы с ней очень похожи. Они с отцом колесили по всему континенту, пока не родилась я.

– Может быть, – уклончиво согласился он.

– Сэр Реджинальд, – Дугал вклинился в их беседу самым невежливым образом, – думаю, вы приняли мисс Макфарлин за ангельское видение. Со мной это часто случается.

София густо покраснела. Фиона поперхнулась вином, и Джеку пришлось похлопать ее по спине. Он негодующе взглянул на Дугала. Судья издал нечто похожее на смех, а миссис Кент бросала на Софию убийственные взгляды. Мисс Стэнтон, ни на что не обращая внимания, попросила передать ей соль.

София знала – это просто жест собственника. Его забавляло соперничество двух женщин, только и всего.

Она почувствовала укол в сердце.

Потом все перешли в гостиную. Сэр Реджинальд и не подумал оставить общество Софии. Он расспрашивал девушку о путешествиях, о ее доме. К ним присоединилась Фиона. Тогда Дугал, которому явно надоела миссис Кент, тоже подошел к Софии.

Она видела, как он идет к ней, и попыталась сделать вид, что не замечает его присутствия.

– Чудесное ожерелье, – быстро обратилась она к Фионе.

Сестра Дугала просияла и погладила крупные бриллианты своими тонкими пальчиками.

– Мне купил его Джек, когда узнал, что я жду ребенка. Я говорила ему, что оно слишком дорогое, но он не стал слушать.

– Можно? – спросил сэр Реджинальд, вооружаясь моноклем.

Фиона улыбнулась:

– Конечно! – Она сняла ожерелье и подала ему, пояснив Софии: – Сэр Реджинальд знаток драгоценностей, особенно старинных украшений.

Оторвавшись от созерцания бриллиантов, он строго заметил:

– Вы слишком добры, леди Кинкейд. Термин «знаток» предполагает наличие куда более обширных знаний, нежели я могу продемонстрировать. – Он вернул ожерелье Фионе. – Чудесные камни.

– Благодарю. Это все, что вы можете сказать? – Видя недоумение Софии, она добавила: – Это такая игра. Я показываю ему разные драгоценности из тех, что дарит мне Джек, и пытаюсь поставить в тупик. Но сэр Реджинальд ни разу еще не ошибся.

Сэр Реджинальд рассмеялся:

– Дайте срок, и я рано или поздно сделаю ошибку.

Софии пришлось улыбнуться. Сэр Реджинальд, кажется, приятный мужчина, хотя ему недостает ошеломительной мужественности Дугала.

Фиона погладила ожерелье.

– Ну, сэр Реджинальд? Что скажете о моем новом ожерелье?

– Во-первых, оно не такое уж и новое. Судя по застежке, я бы сказал, что его сделали лет тридцать назад. – Поджав губы, он добавил: – Не берусь утверждать наверняка, но, принимая в расчет искусную работу ювелира и подбор бриллиантов, это произведение лондонской фирмы «Рэнделл, Бридж и компания».

Фиона радостно воскликнула:

– Вы опять угадали!

Польщенный сэр Реджинальд поклонился. Дугал вытащил из кармана бархатный мешочек и вручил его сэру Реджинальду:

– А что вы думаете об этих бриллиантах? Они принадлежат Софии.

– Принадлежали, – поправила она.

Сэр Реджинальд удивленно взглянул на девушку.

– Я проиграла их лорду Маклейну в карты, – пояснила она.

Сэр Реджинальд деликатно ахнул, и София покраснела.

– Не важно, как они ко мне попали, – спокойно сказал Дугал, – попробуйте оценить их стоимость.

– С удовольствием. – Сэр Реджинальд подошел к столу и осторожно высыпал содержимое бархатного мешочка.

– Как красиво! – воскликнула Фиона, когда бриллиантовое ожерелье сверкающим потоком легло на стол. За ним последовал браслет, затем бриллиантовые заколки для волос.

– Поразительно, – пробормотал сэр Реджинальд. Хмурясь, он взвесил ожерелье в руке. – Исключительно тонкая работа!

Погладив золотую филигрань кончиком пальца, он повернулся к Софии:

– Не возражаете, если я отнесу его к лампе – рассмотреть получше?

– Спросите лорда Маклейна. Это его драгоценности.

– Нет. Они ваши. Я не беру того, что мне не принадлежит.

Он имел в виду бриллианты или дом? Или ее, Софию?

Сэр Реджинальд поднес ожерелье к свету, внимательно рассматривая каждый камень. Наконец он повернулся к собравшимся. Его лоб прорезала глубокая морщина.

– Мисс Макфарлин, откуда они у вас?

– Остались от мамы.

Сэр Реджинальд осторожно уложил украшения обратно в мешочек.

– Исключительной ценности вещи. Ничего подобного мне видеть не доводилось. – Он снова нахмурился, прижимая бархатный мешочек к груди. – Разве что…

Прикрыв глаза, он глубоко задумался. Фиона ослепительно улыбнулась Софии:

– Похоже, вам удалось озадачить беднягу сэра Реджинальда!

Он печально покачал головой:

– Работа, конечно, итальянская. Но больше я ничего сказать не могу. Удивительные украшения. Они напоминают мне одну тиару, очень необычную, я видел ее однажды у… – Он взглянул на Софию, и его взгляд затуманился. То ли видел он ее, то ли нет…

София вскинула брови:

– Да?

Он слегка покраснел и покачал головой:

– Прошу прощения. Ожерелье и то, как вы стоите передо мной, склонив набок голову, напомнили мне об одном портрете… Но конечно, это не вы были на портрете, потому что… – Он смущенно рассмеялся. – Простите. Я забыл, что хотел сказать.

– Стоит взглянуть на Софию – и забываешь обо всем на свете, – отозвался Дугал.

Сэр Реджинальд с видимой неохотой вернул ему мешочек.

– Благодарю. – Дугал взял драгоценности и, схватив запястье Софии, положил мешочек ей на ладонь. – Они ваши. Я не ношу бриллианты.

– Очень галантно, – заметил сэр Реджинальд, переводя взгляд с Дугала на Софию и обратно.

Отвернувшись, Дугал заговорил с сестрой. Бриллианты остались у Софии. Что ей оставалось делать? Не устраивать же сцену.

На помощь подоспел сэр Реджинальд. Он заговорил с девушкой, видя её смущение.

София едва слышала, что он ей говорит. Ее занимал Дугал – она следила, как он двигается, что говорит, и каждый раз чувствовала сердечный укол. Их последняя встреча утолила ее желание. Тем не менее она изнывала от беспокойства.

Она посмотрела на него из-под ресниц. Он неотразим с его светло-русыми волосами, падающими на лоб, и ярко-зелеными глазами под тяжелыми веками. Как жаль, что они не наедине. Она могла бы снова коснуться губами его губ.

Несбыточная мечта. Миссис Кент, окончательно забыв своего задремавшего на диване мужа, с решительным видом вцепилась в руку Дугала. Женщина явно собиралась всецело завладеть его вниманием.

Вот и долгожданный шанс. Извинившись перед сэром Реджинальдом, София тихонько пожаловалась Фионе на головную боль. Та немедленно предложила ей ячменный отвар, на что София ответила, что лучшим лекарством для нее будет сон. Сжимая в руке мешочек с драгоценностями, она поспешила укрыться в стенах своей комнаты.

Утром она уедет. Она сможет утешиться тем, что теперь Дугал не считает ее воровкой. Дело стоило того, подумала она, утирая предательскую слезу.

Поздно ночью она услышала в коридоре мужские шаги. Возле ее двери мужчина остановился. Дугал, конечно же, это он. Она знала это так же верно, как если бы могла видеть сквозь дверь. Она затаила дыхание, сцепив руки. Хоть бы он поскорее ушел!

Хватит с нее искушений. Если она уступит, сможет ли тогда вообще уехать? Она не может рисковать.

Минуты тянулись, словно часы. Потом он пошел прочь – к себе. София слышала, как захлопнулась за ним дверь. Тогда она накрыла голову подушкой и зарыдала. Она плакала, пока не заснула.

Наступило утро, и София спустилась вниз. Вид у нее был измученный. Она уже надела дорожное платье и накидку. За ней, пыхтя, спешила Мэри с саквояжем и шляпной картонкой в руках.

В холле Фиона давала указания дворецкому. При появлении Софии она замолчала, потом бросилась ей навстречу:

– Мисс Макфарлин! Неужели вы уезжаете?

– Боюсь, мне пора домой.

– Но дороги так развезло – вряд ли можно проехать.

– Сюда-то я добралась. Значит, сумею вернуться до… У нее нет больше дома.

Она поправилась:

– К отцу.

Фиона смотрела на нее недоверчиво. В зеленых глазах появилось тревожное выражение.

– Вижу, вы настроены решительно. Но по крайней мере вы должны остаться на завтрак.

В дверях возник Джек и остановился, заметив Софию с горничной. Фиона махнула ему рукой:

– Джек! Умоляю, скажи мисс Макфарлин, что дороги совсем развезло!

– Дороги развезло, – немедленно откликнулся он.

– И что она должна остаться по крайней мере еще на день.

– Вы должны остаться по крайней мере еще на один день, – повторил он, весело блестя глазами.

Фиона кивнула:

– И что здесь ей очень рады.

– Уверен, она знает об этом.

– И какую радость она бы нам доставила, согласившись погостить еще, по крайней мере неделю, и…

Рассмеявшись, Джек взял руку жены.

– Фиона, любимая, думаю, мисс Макфарлин прекрасно знает: мы оба не желаем ее отъезда.

София невольно улыбнулась:

– Я очень польщена, но мне действительно пора ехать. Все время то дождь, то гроза. Как бы дороги не стали еще хуже.

Джек фыркнул, а Фиона посмотрела в сторону лестницы.

– Да уж, гроза, – мрачно сказала она и встретилась взглядом с Софией. – Мне очень жаль, что вы уезжаете.

В ее голосе звучала неподдельная теплота.

– Мне тоже жаль, но мне пора назад, к отцу – он болен. Мы договорились: я уеду всего на день. Он встревожится, если я не вернусь сегодня.

– Полагаю, вы не можете…

– Она никуда не едет.

Заслышав этот низкий голос с верхней площадки лестницы, София закрыла глаза. Тело предательски рванулось ему навстречу.

Дугал спустился и встал перед девушкой, сурово глядя на нее.

– Фиона, Джек! Будьте так добры, мне нужно несколько минут, чтобы сообщить кое-что наедине мисс Макфарлин.

– Ты попробуешь убедить ее остаться? – с надеждой спросила Фиона.

– Именно. – Он не сводил с Софии мрачного взгляда.

– Отлично, – обрадовалась его сестра, беря мужа под руку. – Идем, Джек. Я умираю с голоду.

Джек строго посмотрел на Дугала:

– Если что, мы будем неподалеку.

Дугал отрезал:

– Обойдусь без вас.

– Прекрати, Джек, – сказала Фиона. Она потащила мужа в комнату, где уже накрыли к завтраку, и захлопнула за собой дверь.

Дугал шагнул к Софии и тихо сказал:

– Нужно поговорить. Прямо сейчас.

София вздохнула:

– Мэри, подожди меня здесь.

Она пошла в гостиную, подошла к окну и раздернула занавески, затем повернулась к Дугалу. Он плотно закрыл дверь.

– Она пропала.

– Пропала? О чем вы?

– Купчая.

София недоуменно захлопала глазами:

– Но… я отдала ее вам!

– Знаю. Она была у меня в спальне, я положил ее на кресло возле камина.

– На кресло? Зачем?

Дугал усмехнулся:

– Уж не знаю, но бумага почему-то промокла. Она покраснела.

– Вот именно. – Он оглядел ее взглядом собственника. – Купчую нужно отыскать.