Текст книги "Долг чести"

Автор книги: Карен Хокинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Только покажется, что мужчина у вас в кармане, глядь – а он уже выскочил, не успели вы и глазом моргнуть. И вы стоите и удивляетесь, как же это случилось.

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

– Что сделал Маклейн?

Рыжий пытался сесть в постели. Стояло раннее утро. София присела возле отцовской постели с бутылочкой лауданума в руках. Она вытащила пробку.

– Да, ты не ослышался. Он съел суп. Только что губами не причмокивал от удовольствия. Для этого он слишком хорошо воспитан.

– Но это… это… – Рыжий сплюнул на пол. Его ночной колпак съехал набок, и он резко нахлобучил его на голову. – А казался таким неженкой!

София наполнила лекарством чайную ложечку.

– Я тоже поразилась.

Рыжий неотрывно смотрел на ложечку с лауданумом. При каждом движении он морщился, но чувствовал себя совсем неплохо.

– Не нужен мне больше лауданум. От этой гадости я ничего не соображаю – мысли разбегаются.

– Прошлым вечером ты принял две ложечки, поэтому и путаница в голове. Врач сказал – сегодня только одну.

– Не надо ни одной. – Рыжий сурово посмотрел на дочь. – Расскажи-ка лучше про Маклейна. Не могу поверить… Да не врешь ли ты, девочка? Быть не может, чтобы он съел суп.

– Съел, и притворялся, что ему очень нравится.

– Притворялся?

– Ну кому бы понравилась эта отрава? Мэри чуть не умерла от ужаса.

– Пусть Мэри ужасается, сколько ей угодно. Но мы не можем допустить, чтобы Маклейн…

София быстро сунула лекарство в его широко разинутый рот. Рыжий закашлялся, его лицо скривилось. Он дико вращал глазами.

– Только не выплевывай!

Рыжий глянул на дочь и совершил героический поступок: проглотил лекарство.

– Пропади все пропадом! Ну, теперь ты довольна?

Он схватил салфетку и начал тереть ею язык. Сунув ложечку в ящик стола, София закрыла пробкой пузырек с лауданумом.

– Маклейн клялся, что в восторге от нашего угощения. От каждого блюда, даже от репы. А она была такая жесткая – я чуть нож об нее не сломала.

– Странно все это, вот что. А что было после обеда? Играли в карты?

София протирала столик возле кровати.

– Да. Мы играли на мамино ожерелье.

Рыжий обрадовался:

– Я знал, парень окажется у тебя в руках, София! Скоро он будет ходить за тобой, что твой телок. Ты ведь позволила ему выиграть, правда?

Позволила? Не совсем так. Ей нужно было «позволить» ему выиграть, но… Ее снедало прямо противоположное желание, что сильно удивило ее саму.

– Разумеется, он выиграл. И был очень доволен собой.

– Прекрасно. – Рыжий откинулся на подушки и улыбнулся. – Жаль, я не видел.

– Не на что было там смотреть. Я проиграла.

– Чушь. Наблюдая, как человек ведет себя за игрой, можно многое о нем узнать.

Хорошо, что никто не видел, как она играла!

– Сколько партий вы сыграли?

– Одну. Пробная игра, так сказать.

То есть София пробовала флиртовать с опытным ловеласом.

Некоторое время Рыжий молча рассматривал дочь.

– Ты сегодня немного бледна, девочка. Что-то случилось?

Да ничего – просто ей не удалось и глаз сомкнуть. Какое там спать, ее ночной покой был нарушен воспоминанием о жарких губах Маклейна, ласкающих ее обнаженную шею. София коротко ответила:

– Все хорошо.

Рыжий схватил ее за руку.

– Девочка, он был с тобой груб?

София рассмеялась:

– Вовсе нет.

Отец выпустил ее руку и болезненно поморщился.

– Прости. Я, наверное, кажусь тебе брюзгливым стариком. Но это все лауданум.

– Должно быть. А теперь отдыхай. – София поправила простыни.

Всю ночь у нее из головы не шел тот загадочный взгляд. Как он смотрел на нее, прежде чем оставить стоять одну в темном коридоре! Это был взгляд торжествующего победителя. И еще что-то чудилось в этом взгляде, чему София не могла дать названия.

Она пошла в свою спальню, чувствуя себя обманутой. По правилам, это ей надлежало скрыться за дверью, захлопнув ее перед носом Маклейна. Он должен был стоять там и грустно вздыхать.

В своих ночных грезах София вновь переносилась в библиотеку. И снова губы Маклейна обжигали поцелуем ее шею. А ей казалось мало – пусть бы целовал везде не останавливаясь!

И с игрой в карты дело обстояло так же. Ей не хотелось прекращать игру. Напротив, хотелось повышать и повышать ставки. Рисковать!

Взбивая подушки, София заметила, что лекарство начинает действовать. Рыжий пробормотал:

– Как не хочется мне вешать это дело на тебя одну, София!

– Не тревожься. Я справлюсь с Маклейном. Вопрос в том, может ли она справиться с собственными желаниями, невесть откуда взявшимися!

– Да-а, – протянул Рыжий, зевая. – Что касается игры, ты совсем не похожа на мать.

София застыла возле кровати.

– Кажется, ты говорил, что у мамы тоже был талант игрока.

– И это правда. Беатрис была прирожденным игроком, но у нее был серьезный недостаток. Не умела вовремя остановиться. Если входила в раж, остановить ее могла разве что кирпичная стена.

– Это плохо?

– Выигрывает только тот, кто умеет вовремя остановиться.

И захрапел на всю комнату.

Неужели она унаследовала мамин фатальный изъян? София вспомнила испытанное ею ужасное разочарование, когда прошлым вечером проиграла Маклейну. С другой стороны, это же естественно. Никто не любит проигрывать.

Тем не менее тревожная мысль не давала ей покоя. София тихонько вышла из спальни отца. Какая разница, есть у нее этот недостаток или нет? Судьба не оставила ей выбора. Если она хочет отыграть дом, придется ей побороть собственную слабость. Все слабости, до единой.

* * *

Миновав дверь террасы, Дугал очутился в залитом солнцем саду. Свежий утренний воздух разрумянил его щеки.

Он застегнул сюртук на все пуговицы. Ну и холодина была ночью. В его огромной спальне едва горел крошечный огонек, зато дымил камин немилосердно. Ему дали совсем тонкое одеяло. А матрас! Сплошь в комьях да буграх – толком не ляжешь.

Дугал шагал по саду, голова у него гудела. Он совсем не выспался. Тем не менее с удивлением отметил, что сад в прекрасном состоянии. На клумбах цвели розы и лилии. Деревья аккуратно подстрижены.

Должно быть, злокозненному ангелу просто не хватило времени.

Дугал вышел во двор. Широкие ворота конюшни распахнулись, появился Шелтон, ведя на поводу Посейдона. Конь взбрыкнул, когда слуга завел его в ближайший загон и выпустил на свободу. Посейдон радостно унесся прочь. Слуга заметил Дугала и застыл как вкопанный.

– Разрази меня гром, неужели это вы?

– Собственной персоной.

– Вы же не встаете раньше полудня!

Дугал сунул руки в карманы.

– Ради Бога, помолчи, мне и без того досталось.

– Наверное, с непривычки. Так рано встать с постели!

– Мне не раз доводилось встречать рассвет.

– Да, но не оттого, что вы вставали с рассветом. А оттого, что вовсе не ложились.

Дугал задумался.

– Наверное, ты прав.

– Хорошо спали, милорд?

– Нет, постель вся в буграх да ямах, а камин так дымил, что пришлось открыть окно, а то бы угорел. Промерз до костей, потому что одеяло совсем тонкое.

– Безобразие. А вот у меня в пристройке было очень мило. Мне дали раскладную кровать, и там была отличная пузатая печка.

Дугал задумчиво посмотрел на амбар.

– А нельзя ли поставить туда вторую кровать?

– Разумеется. Только… Не покажется ли странным, что вы спите в амбаре?

– А я никому не скажу. – Некоторое время Дугал молча рассматривал слугу. – Тебя хорошо приняли?

– Да. А эта Мэри до чего славная кухарка! Такого жаркого мне не доводилось еще пробовать. Но главное – яблочный пирог. Сладкий, воздушный, так и сочится маслом, с яблоками…

– Хватит! – У Дугала сердито заурчало в животе. – То, чем потчевали меня, было решительно несъедобно. Поезжай-ка в город. Привези чего-нибудь поесть. Яблок, печенья, мясных пирогов – что может долго храниться.

– Как скажете, милорд. Не хотите ли яблочка прямо сейчас? Я прихватил одно для вашей лошади.

– Благодарю. – Дугал спрятал яблоко в карман.

– Что за негостеприимные хозяева – ни поесть толком не дали, ни выспаться.

– Это часть их плана. Мистер Макфарлин убивается, что проиграл мне дом. Вот дочка и вознамерилась его вернуть.

Шелтон сощурился.

– Вы ведь не станете волочиться за девчонкой, милорд? Вы сказали вчера, что мы уезжаем. А теперь толкуете, что остаемся. Тут ни поесть, ни поспать.

Дугал покачал головой:

– Она очень красива. Дух захватывает. Но дело не только в этом. Я должен принять вызов. Мисс Макфарлин хочет, чтобы мы с ней сыграли в карты на дом.

Что может поставить на кон прелестная София? Только одно.

– Сыграть на дом? Но он и без того ваш.

– Упрямцам вроде Макфарлина закон не писан. – Дугал приподнял бровь. – Не трусь, Шелтон. Я хочу преподать девчонке урок. Ей полезно будет узнать, что почем.

– Только будьте осторожны! Как бы вам не оказаться в шкуре ученика.

– Чепуха. Я приручу ее, и мы уедем.

Шелтон покачал головой.

– Кто и когда сумел приручить женщину? Мы только думаем, что приручили. Но что-то я еще не встречал молодца, которому бы это действительно удалось.

– Я смогу укротить прелестную мисс Макфарлин. Начну прямо сегодня. Оседлай пару лошадей. Полагаю, тут найдется подходящая лошадка для леди?

– Да, я видел чудную кобылку. На конюшне шесть отличных верховых лошадей. Слишком много для такой конюшни, если судить, в каком виде дом:

– Конюшни в плохом состоянии?

– Они в прекрасном состоянии – поискать еще таких конюшен! И в переднем паддоке новые замки. Остальные в некотором запустении, словно ими давно не пользовались. – Шелтон задумался. – Странно! Шикарные конюшни и дом, который вот-вот рассыплется.

Конечно, странно, если не сказать больше.

– Может быть, леди питает слабость к лошадям?

– Скорее, ее отец. Лошади крупные, а леди малышка, прямо фея.

– Фея или нет, но надуть меня она решила твердо. Вот будет забавно – побить мисс Макфарлин ее же оружием.

Дугал вернулся в дом через террасу и услышал приглушенные голоса. Там накрывали к завтраку. Возле двери он задержался, чтобы послушать, как щебечет София:

– Энгус, вчера ты был великолепен!

Мрачный голос возразил:

– Не справляюсь я с этими ливреями, перчатками и прочей чепухой. Я слуга, а не дворецкий.

– Знаю. Лучший слуга в графстве. Нужно послать сквайру того чудесного лондонского чаю. Какое счастье, что он одолжил мне тебя!

– Не нужен ему чай. Вы же знаете, сквайр ваш поклонник, как и мы все. Попроси вы – и он последнюю рубашку снимет ради вас.

Значит, сквайр – поклонник Софии? Дугал сжал зубы. Наверное, деревенщина с красным лицом и жирной шеей. И такой осмеливается волочиться за Софией – прекраснейшей Софией?!

– Сквайр был так добр, – продолжала девушка. – Нужно съездить к нему сегодня проведать.

К собственному изумлению, Дугал разозлился. Даже руки сжал в кулаки. Черт возьми, он что, ревнует? Женщину, с которой лишь вчера познакомился? Просто он ужасно проголодался. Отсюда и раздражение. Скорее бы завтрак. Дело вовсе не в том, что неотесанный деревенский чурбан имеет виды на его будущую любовницу.

Дугал замер, вцепившись в ручку двери. Будущая любовница? С чего он взял? Однако мысль ему понравилась – и чем дольше думал, тем больше нравилась.

Разумеется, у Софии Макфарлин есть опыт. Она выросла среди игроков и прочих сомнительных господ. Да и держит она себя не как невинная девушка, а как умудренная дама света. Как раз это ему в ней и нравилось.

Невинные девицы никогда не представляли для Дугала интерес. Терять время на драматические сцены, слезы, упреки? Вот еще! Гораздо интереснее с женщинами, знающими, зачем живут на свете, умеющими получать удовольствие – и дарить удовольствие мужчине.

Он повернул ручку и вошел. На звук открывающейся двери София порывисто обернулась. Юбки взлетели вихрем. Глаза засияли, встретившись с ним взглядом.

Боже правый, как она красива. Дело не только в золотых волосах и поразительных голубых глазах. Как розовеют ее щечки и виски! Какой молочно-белой кажется кожа, встречаясь с желтовато-коричневым кружевом, обнимающим ее шею!

Девушка казалась свежей и аппетитной в этом сшитом по последней моде утреннем платье из голубого муслина, украшенном кружевами. Под грудью платье подхвачено поясом в голубую и коричневую полоску. Светлые волосы уложены совсем просто, золотистые локоны закрывают виски. Прическу украшает голубая розочка. В мочках ушей поблескивают серьги-жемчужинки.

София склонилась в реверансе:

– Доброе утро, лорд Маклейн.

Он поклонился:

– Доброе утро, мисс Макфарлин. Чудесный день, не правда ли?

Ночью Дугал размышлял: отчего она действует на него столь сильно? Сейчас он догадался, в чем дело. Просто девушка очень красива, невероятно красива! Добавьте сюда шок, когда он обнаружил, какую проделку задумал этот деревенский ангел.

Не важно, как и при каких обстоятельствах они бы познакомились. Дугал был бы поражен точно так же. Как и любой мужчина на его месте.

София повернулась к Энгусу:

– Ты можешь идти.

Верзила-дворецкий хотел было что-то возразить, но взял несколько пустых тарелок и вышел. Дугал ждал, пока за ним закроется дверь.

– У вас… необычный слуга.

София вздохнула:

– Когда живешь в деревне, выбирать не из кого. Другое дело – город. Там я могла бы найти слуг получше.

В городе он тоже нашел бы кого получше. Или ему только казалось, пока судьба не занесла его к Макфарлинам, где он встретил белокурого ангела с проворными пальчиками, готовыми залезть в его карман.

София села, знаком приглашая Дугала к столу. Он оглядел угощение. Горелые хлебцы, закопченная ветчина. Вареные яйца – кажется, брось их на пол, и они поскачут, словно мячики. Засохшие булочки. Крошечные сухие кусочки – неужели это копченый лосось?

Наверное, на его лице было написано отвращение. София возликовала.

Как он красив сегодня! На нем синий костюм для верховой езды и белоснежная рубашка. Светло-русые волосы кольцами ложатся на воротник, зеленые глаза сияют. София смотрела, как он накладывает еду в тарелку. Две булочки с изюмом, пару яиц, огромный ломоть прокопченной ветчины.

София поела раньше в обществе Мэри, которая подала на стол горячие оладьи со сметаной и джемом, чудесную грудинку и хрустящие хлебцы, а вдобавок – кружку горячего чаю.

Она подавила довольную улыбку, наблюдая, как Дугал пытается разрезать ветчину. Слишком жесткая, под его ножом она развалилась на два рваных ломтя. С трудом насадив один из них на вилку, Дугал явно не решался его попробовать. София вздохнула:

– Несъедобно, правда? У нас нет коптильни, только старая печь с вертелом. Мэри к такому не привыкла.

Дугал положил нож. Наверное, решил вообще, обойтись без завтрака.

– Кажется, мы собирались прокатиться верхом? Ужасно не терпится размяться как следует. Я так замечательно выспался!

Улыбка застыла на губах Софии.

– Вам… хорошо спалось?

– Вот уже много недель мне не спалось так хорошо. Должно быть, это все свежий деревенский воздух.

Черт возьми, совсем не это хотела она услышать!

– Рада, что вам прекрасно спалось. Наверное, ваш камин не дымил, не то что мой.

– Дымил немного, и тогда я погасил огонь. Знаете, для здоровья не очень полезно спать в жарко натопленной комнате.

София нахмурилась. Неужели он набрался в Лондоне странных новомодных привычек? Это ей вовсе не на руку, если не сказать больше.

– Не терпится посмотреть на пейзажи и охотничьи угодья.

– Охотничьи угодья?

– Именно. – Дугал отодвинул тарелку и лениво протянул: – Мне пришло в голову, что лучше всего превратить это поместье в охотничий заказник. Старый дом можно бросить, а где-нибудь в лесу выстроить дом поменьше.

София сидела с ошеломленным видом, в немой ярости то открывая, то закрывая рот. Не удержавшись, Дугал добавил:

– А еще можно устроить здесь коневодческую ферму. Не составит особого труда переделать нижний этаж дома под новые конюшни. Простите, вы что-то сказали?

София была готова лопнуть от злости. Ее лицо медленно наливалось гневным румянцем.

– София, вам нехорошо?

Собравшись с силами, она хрипло ответила:

– Нет! Все просто отлично. Как же иначе.

– Ну, не знаю. Кажется, вы… несколько расстроены.

Она затрясла головой, и золотые локоны заплясали.

– Попало не в то горло.

Она сделала большой глоток чаю.

Как завороженный Дугал смотрел, как ее губы касаются тонкого края фарфоровой чашечки. Будь оно все проклято! У девушки чудесный ротик с полными ярко-розовыми губками, созданными для поцелуев. Каковы были бы они сейчас на вкус: сочные, страстные, с приправой из сливок и сахара?!

Он беспокойно заерзал на стуле. Терпение! Чем дольше помедлят они, не переступая черты, флиртуя и пробуя на зубок, нападая и отступая, тем упоительнее будет их соединение.

Дугал по опыту знал: после утоленной страсти волшебный огонек погаснет и не зажжется вновь. Ни одна из его прошлых связей не продлилась дольше трех месяцев.

Как сказал его брат Грегор, ему не хватает времени влюбиться. Кто бы говорил о времени! Грегор совсем недавно женился на Венеции, которую знал еще девочкой. Долго же ему пришлось дожидаться, чтобы наконец понять, что любит ее!

Тем не менее Дугал задумался. Не слишком ли он торопится? Неужели брат прав, и он до сих пор один просто потому, что ни разу не дал себе труда и времени узнать подругу получше?

Не может быть. Он обычный молодой мужчина со здоровым аппетитом. Вот сейчас его раздразнила София…

Он смотрел, как она прикусывает губку. Брови нахмурены – не иначе обдумывает его заявление насчет конюшни. Ах, обманщица! Разве может она быть невинной девицей? Ни разу не дала понять, что ей неловко с ним наедине. Не отвергала и знаков его внимания. Да и характера неробкого – ну, может, раз-другой немного трусила.

Это в ней Дугалу очень нравилось. Не к месту тут глупые игры, на которые такие мастерицы лондонские леди.

Дверь заскрипела, на пороге возник Энгус. Наверное, увалень подслушивал под дверью. Пора вывести его прелестную хозяйку на свежий воздух, подальше от всевидящих очей слуг.

Дугал встал и взял Софию за руку, помогая ей выйти из-за стола.

– Не прокатиться ли нам верхом?

Девушка ласково улыбнулась в ответ. Сердце жарко забилось в его груди. Дугал взял ее под руку, прижав к себе как можно теснее.

– Чудесное утро, – сказала она. Ее голос, казалось, обволакивал его, словно мед. – Тут полно живописных уголков. Я хочу показать вам все.

Дугал с удовольствием рассматривал хорошенькое личико в короне золотистых волос. Неотразимое зрелище, особенно если знать, что у этой красавицы острый, изобретательный ум.

Что он хотел сказать? Совсем забыл, когда почувствовал, как прижимается к его руке грудь Софии. Взгляд Дугала обежал фигурку девушки и помедлил, стараясь рассмотреть полуприкрытую кружевом грудь.

– Буду счастлив увидеть все, что вы соблаговолите мне показать, София.

– Сегодня вы настроены очень игриво. Вы всегда такой по утрам? Или только если хорошо выспались?

– Это оттого, что вы со мной.

Она недоверчиво посмотрела на него из-под ресниц. Очаровательная привычка; кровь в нем так и закипела. Девушка улыбнулась – словно догадалась о произведенном ею эффекте.

– Полагаю, вы умеете держаться в седле.

– Я хорошая наездница. А вы?

– Справлюсь. – Заметив усмешку в ее глазах, он добавил: – Позвольте, я угадаю. На самом деле вы дочь цыганской принцессы, потому лошади вас слушаются.

– У меня много талантов. Всех не перечислишь.

– Не сомневаюсь.

Казалось, сердце вот-вот выскочит у него из груди.

– Вы будете приятно удивлены, когда увидите меня верхом на лошади. У меня настоящий дар.

Перед глазами встало видение – София верхом на нем. Воображение заработало так живо, что на краткий миг ему стало нечем дышать.

София ускользнула в холл – взметнулась юбка, и он даже увидел ее ножки, когда она шагнула на нижнюю ступеньку лестницы.

– Я быстро.

Дугал кивнул, не в силах отвести взгляд от соблазнительно колышущихся бедер Софии. А потом она исчезла наверху.

Глава 8

Решились на поступок – знайте: лучше споткнуться о бугорок, летя вперед очертя голову, чем разбиться об острые скалы ничегонеделанья.

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

Час спустя Дугал и впрямь готов был поверить, что в жилах Софии течет цыганская кровь. Разумеется, кобылка Софии не шла ни в какое сравнение с его Посейдоном. Тем не менее Дугалу пришлось догонять Софию, а не наоборот. Иногда ей даже удавалось уйти в отрыв, будь оно все неладно.

Конечно, он совсем не знал эту местность, иначе положил бы конец безобразию. У него не раз возникал соблазн показать этой девице, кто тут лучший наездник. Но рисковать Посейдоном?

Вид стройной фигурки Софии, галопирующей впереди, сначала действовал ему на нервы. В небе над его головой стали собираться грозовые тучи. Потом Дугал понял, что в этом есть свое преимущество. Пусть не в меру бойкая мисс Макфарлин скачет впереди: ему открывается восхитительный вид пышных полушарий ниже ее узенькой талии.

Взгляд Дугала блуждал по ее телу. Чудесно… Прекрасно… Раздражение почти улеглось – к тому же какая на ней сапфирово-синяя амазонка! Сидит как влитая, не скрывая линий бедра грациозной наездницы. Юбки развеваются в такт движению лошади. На голове щегольская шляпка с длинной вуалью. Загляденье!

Никогда не встречалась Дугалу женщина, наделенная такой красотой. София словно светилась изнутри. Да и снаружи было на что посмотреть. Он почти забыл, что она вознамерилась обманом забрать у него Макфарлин-Хаус. Они проехали лесок, и София пустила лошадку шагом, дожидаясь, пока Дугал ее нагонит. На небе минуту назад собирались тучи, но теперь ветер разгонял их прочь.

– А я боялась, что мы вымокнем под дождем.

Дугал рассматривал белые кружева в глубоком треугольном вырезе амазонки.

– Откуда взяться дождю?

София взглянула на него. Сейчас ее глаза казались совсем синими, в цвет сапфировой амазонке.

– Но небо… – Посмотрев вверх, она удивилась: – Ни облачка! А десять минут назад собиралась гроза.

– Ветер разогнал тучи.

– Да, но…

– Но что? – мягко спросил Дугал.

София открыла было рот, но передумала.

– Ничего. Нам пора возвращаться. Становится жарко.

Итак, восхитительная София слышала о проклятии Маклейнов. Дугал так сжился с ним, что едва о нем помнил – если только обстоятельства вынуждали. Не обращая внимания на сгорающую от любопытства Софию, он кивнул:

– Действительно становится жарко.

– Пустим лошадей шагом. – София наклонилась и ласково потрепала шею кобылы, предоставив Дугалу отличную возможность заглянуть в декольте.

– Пусть бы лошади шли шагом до самого дома. – Он дернул поводья, чтобы Посейдон нагнал лошадь Софии. – Это вам было угодно нестись по полям сломя голову.

София выпрямилась, лицо озарилось восхитительной улыбкой.

– Обидно, что кто-то ездит лучше вас?

– Не в этом дело. Вы прекрасно знаете, что Посейдон догнал бы вас в два счета. Но я не хочу рисковать лошадью, пуская в галоп по незнакомому полю. Тут могут быть кроличьи норы.

– Разумеется. Кроличьи норы.

Что бы сказать в свою защиту? Но глаза девушки смеялись, и Дугал понял – она просто дразнит его. Настроение сразу улучшилось.

– София, любовь моя, не искушайте грешника. Не боюсь я ни вас, ни вашей лошади, и вы отлично это знаете, черт возьми.

– Уверена, у вас есть причина не желать скачки наперегонки, – возразила она притворно серьезным тоном. – Я вот только не уверена, что у вас нет скрытого мотива.

– У меня есть и то и другое. Причина не состязаться с вами в другом. Боюсь, что лошадь сломает ногу. А скрытый мотив – желание подольше побыть с вами наедине. Это станет невозможным, как только мы доберемся до дома. Вам нравится меня дразнить, миледи.

– Ничего подобного.

– Разумеется, ни одна женщина в таком не признается. Но большинство просто обожают это занятие. – Он махнул рукой в сторону склона, где виднелась купа деревьев. – Здесь много лесов?

– Есть несколько рощиц, остальное – фермерские угодья. Наши арендаторы процветают. В последние несколько лет мы кое-что тут подправили. Прорыли новые канавы. Они здорово помогли, когда стояла засуха.

Она говорила с гордостью землевладельца, которому пришлось немало потрудиться. Дугал вспомнил собственного брата Хью, помешанного на хозяйственных вопросах! С ним невозможно было разговаривать. Брат вываливал на собеседника кучу полезнейших сведений. Сколько бушелей чего-то там собрано, сколько родилось телят. Но вот дочь заядлого картежника, с жаром рассуждающая о сельском хозяйстве, – это что-то небывалое.

– Мы почти два года сооружали эту систему канав для полива, потому что… То есть мне так рассказывали.

– Понятно.

Конечно, что тут непонятного. София Макфарлин очень любит свою землю. Дугал указал на небольшой дом под соломенной крышей в узкой горной долине.

– Там живет один из арендаторов? Кажется, дом в отличном состоянии.

– Не замечала.

Она напустила на себя сдержанный вид, спрятав живой интерес под маской безразличия. Дугал почувствовал укол разочарования. Захотелось стряхнуть с нее напускную холодность.

– И много ли здесь арендаторов?

– Четырнадцать семей. Некоторые обитают тут третье поколение.

– Занятно. Как вам известно, теперь это моя земля. Поэтому я и спрашиваю.

Прекрасное лицо Софии застыло. Она отвернулась, чтобы полюбоваться пейзажем. Пурпурные холмы на горизонте, затянутая дымкой горная долина внизу, зеленеющие поля.

София указала на крутой холм с огромными валунами:

– Эти земли почти не используются. Там одни скалы и мало почвы.

– А мне кажется, их все-таки используют.

– Нет. За этими холмами болото. Там никто не живет. Туман приносит зловредные испарения.

– Зловредные испарения?

– Да. А вокруг темный лес. – Она понизила голос: – Говорят, там водятся волки размером с человека.

– Люблю волков. И чем они крупнее, тем лучше.

София захлопала ресницами.

– Они прирожденные охотники. И я сам заядлый охотник. Как вы уже могли догадаться.

София покраснела – нежный розовый цвет окрасил молочную кожу щек. Она отвернулась, и Дугалу представилась чудесная возможность полюбоваться ее профилем и округлостью полной нижней губки. Ее губы манили. Как хотелось ему узнать их вкус!

Дугал не привык, чтобы ему хоть в чем-то отказывали. Захотел – значит, получил. Очень просто. И сейчас он не видел причин думать, что получит отказ. Конечно, эта девушка красивее других женщин и, черт возьми, исполнена тайны. Но она будет ему принадлежать. Разве может быть иначе? Дугал самодовольно улыбнулся.

Они миновали огромный старый дуб. Поля шляпы отбрасывали широкую тень на ее лицо так, что глаз не было видно. София сказала:

– Я вот что думаю… Зачем такому человеку, как вы, Макфарлин-Хаус? Он затерялся на краю света…

– София, я и мои братья воспитывались в деревне. Мать умерла, когда я был совсем ребенком. А отец считал, что мальчикам полезен свежий воздух. Чем больше времени они проводят вне дома, тем меньше перебьют и переломают внутри.

– Забавно!

– Мы почти все время проводили на лоне природы. Ловили рыбу в ручьях, носились на лошадях, искали приключений на свою голову, где только могли.

– Вы уже говорили, что у вас есть братья. Сколько их?

– Че… – Он поспешно замолчал. – Трое.

София удивилась:

– Трое? Вы точно не знаете?

Посейдон взбрыкнул. Дугал вцепился в поводья мертвой хваткой, словно в минуту смертельной опасности. Младший брат погиб два года назад, но ему было до сих пор тяжело говорить о нем спокойно.

– У меня трое братьев.

София сочувственно кивнула. Дугал колебался. Не собирался он поверять ей свои печали, но как знать… Отчего бы и нет? Возможно, она тоже доверится ему, если он чуть-чуть уступит. Совсем чуть-чуть.

Спокойным, ровным голосом он сказал:

– Был еще брат, Каллум. Младший. Он… погиб. – Слова застряли в горле, и ему стало нечем дышать. Горе снова охватило его. А он-то надеялся, что все отболело. Но нет. Когда-нибудь он сумеет произносить имя Каллума, не испытывая мук, только чтобы услышать, как оно звучит.

Будь оно все проклято. Чувства привели Каллума к смерти. Но Дугал не позволит чувствам взять верх над ним, о нет.

– Впрочем, дела моей семьи вас не касаются.

– Прошу прощения, что затеяла этот разговор. Должно быть, долгая прогулка вас утомила. Поэтому вы стали злым и раздражительным.

Никто за всю сознательную жизнь не называл Дугала злым и раздражительным. Словно порыв раскаленного ветра дунул им в лицо.

– Жаль, что нежелание обсуждать с вами мои семейные, дела вас обидело. Но это не моя вина.

– Не беспокойтесь, милорд. Нам можно и не разговаривать. Домой поедем молча.

– София, я…

– Вам угодно держаться в официальных рамках, поэтому обращайтесь ко мне «мисс Макфарлин».

Она напустила на себя вид холодной учтивости, и Дугал вдруг разозлился не на шутку. На небе немедленно стали собираться тучи.

– Не нужно глупых капризов, – резко объявил он. – Всего лишь потому, что я не желаю говорить…

София пришпорила лошадь, и она сорвалась с места, пустившись сумасшедшим галопом.

Будь она проклята. Да как она смеет?! Черные тучи, клубясь, стремительно надвигались с севера. Небо почернело. Дугал вонзил шпоры в бока Посейдона и помчался вслед.

София слышала, как сзади грохочут копыта Посейдона. Конь и его разъяренный всадник нагоняли. София пригнулась к шее лошади и дала шпоры. Внезапный порыв ветра швырнул на дорогу охапку листьев. Деревья раскачивались из стороны в сторону. Шляпка Софии слетела с головы, вырывая булавки из прически. Ветер унес шляпку высоко в небо, раздувая длинную вуаль, словно парус.

Прическа рассыпалась. София перебросила волосы за спину, и скачка продолжалась. Вот и дом. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Дугал нагонял, но она еще успевала добраться до надежных стен своего дома. Должна успеть во что бы то ни стало. Если он схватит ее, тогда…

Сверкнула молния, и на соседнем выгоне вспыхнуло дерево. Брызнул огненный дождь из щепок и ветвей. Охваченная ужасом кобылка Софии из последних сил рванула вперед.

Боже правый, значит, истории про древнее проклятие не врут? Несколько минут назад на небе не было ни облачка. Но стоило Дугалу рассвирепеть…

Краем глаза София заметила Посейдона. Он их догнал! Она галопом влетела в ворота. Когда они поравнялись с амбаром, рука в перчатке ухватила поводья ее лошади. Рывок – и обе лошади встали как вкопанные.

Кобылка протестующе вскинула голову, но Дугал держал крепко, и она подчинилась, тяжело дыша. Ее бока то поднимались, то опускались. София уставилась на Дугала:

– Как вы смеете хватать мою лошадь?

– А как вы смеете меня дразнить? – Он спешился, стараясь не давать воли гневу. Над головой грозовые тучи угрожающе карабкались одна на другую и, казалось, умоляли – отпусти нас! Он почти физически ощущал их давление, но упрямство не давало внять мольбам.

К ним подбежал Шелтон:

– Ну вот и вы наконец! Я видел, что собирается гроза, и подумал…

Взглянув на сердитые лица Софии и Дугала, слуга поспешно замолк и попятился, со страхом косясь на грозовое небо. Дугал бросил ему поводья обеих лошадей.