Текст книги "Продана Налгару (ЛП)"
Автор книги: Каллия Силвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 10
Она висела в оковах; запястья и лодыжки ломило от дикого напряжения. Кожа была стёрта там, где впивался холодный металл, и тонкая змейка боли ползла по конечностям. Грудь вздымалась от рваного, неровного дыхания; каждый вдох давался с мучительным трудом.
Теперь всё стихло.
Слишком тихо.
Корабль больше не трясло. В ушах не визжали сирены. Лишь слабый, настойчивый гул далёких энергосистем да глухой стук крови в висках.
Она ждала. Сама не зная чего. То ли возвращения того, зелёного, то ли что вернутся безликие: бесшумные, исполнительные, бесчувственные.
Но никто не приходил.
Она была совершенно одна.
Минуты текли – она потеряла им счёт. Мышцы ныли, предвещая скорые судороги. Воздух давил на неё – то ли слишком разрежённый, то ли невыносимо тяжёлый, – и от бесконечных догадок кружилась голова.
Корабль приземлился? Падает прямо сейчас? Это было нападение?
Они все мертвы?
А я?
Горло болезненно сжалось, перекрывая дыхание.
Пока…
Она не услышала шаги.
Они гулким эхом разносились в тишине. Тяжёлые ботинки, поступь уверенная и размеренная. Совсем не те мягкие, тихие шаги существ в масках. В этих шагах чувствовалась цель, власть. Каждый удар подошв отдавался вибрацией в полу, резонируя в самих её костях. Никакой спешки, никакой суеты. Лишь спокойная неотвратимость, убеждавшая её в одном: кто-то – или что-то – приближается.
И этот кто-то никуда не торопится.
Она напряглась, каждый нерв натянулся до предела. Сердце грозило выскочить из груди.
Не пошевелиться. Не спрятаться. Она была пришпилена, словно редкое насекомое под стеклом, выставленное на обозрение.
Шаги приближались, становились всё громче.
А затем внезапно стихли.
Шипение.
Не лязг двери и не скрежет сдвижной панели. Это было почти беззвучное открытие, словно сам корабль нехотя расступался перед тем, кто пришёл.
В помещение ворвался поток прохладного сухого воздуха, напоенный резким запахом металла и привкусом жара.
Сесилия медленно повернула голову; пульс бился о внутреннюю сторону ошейника на горле.
И в этот момент…
Она увидела его.
Глава 11
Он шагнул, и казалось, сама гравитация последовала за ним.
В тот момент, когда он вошёл, воздух изменился. Он сгустился. Каждая клеточка её тела замерла, дыхание спёрло в груди.
Он был огромен.
Закован в тёмную, воронёную броню, сияющую, словно полированный обсидиан, пронизанный жилами живого металла. Пластины были угловатыми, с острыми краями, уложенными слоями, словно чешуя, но в движении они казались текучими – будто броня проросла поверх него, а не была выкована. Лезвия, загибающиеся с его плеч и локтей, были не декоративными, а функциональными. Угрожающими. Хищными. Один шлем был порождением кошмаров – гладкий, лишённый выражения, с узкой угловатой щелью, которая могла скрывать глаза… или вовсе ничего.
Он не был человеком.
Ни единую его черту нельзя было принять за человеческую.
И всё же он стоял там… молча.
Наблюдая за ней.
Она всё ещё была скована – руки прижаты, лодыжки слегка разведены, спина вжата в стену – уязвима так, что пробирало до мозга костей. Роба едва прикрывала её. Ошейник холодил горло. Кожа всё ещё горела от недавнего наказания.
Но сейчас она едва замечала эту боль.
Потому что он смотрел на нее.
Не двигаясь. Не говоря.
Просто… наблюдая.
Непреодолимая мощь его присутствия вызывала желание вжаться в стену и исчезнуть.
Сирены смокли. Корабль затих. Хаос за пределами её камеры сменился чем-то худшим.
Тишиной.
И им.
Его взгляд скользнул по ней, как луч прожектора. Вниз по лицу. По горлу. По телу. Словно он владел ею. Словно она была его собственностью, которую нужно оценить. Присвоить.
Она с трудом сглотнула, голос прозвучал хрипло:
– Кто ты?
Ответа не последовало.
Даже наклона головы.
Он вообще понимает меня?
Сердце грохотало в груди.
Он поднял руку; пальцы в чёрной броне шевельнулись. Металл поймал блик света, острый и хищный. Он коснулся панели на своей груди. А затем заговорил.
Одно слово.
– Сулика.
Звук пустил дрожь по её спине.
Глубокий. Резонирующий. Произнесённый с чувством, похожим на благоговение. Или голод.
Она не знала, что это значит.
Но почувствовала это. Нутром. Костями.
Слово имело вес.
Он шагнул ближе.
Она дёрнулась, инстинктивно пытаясь отпрянуть, но бежать было некуда.
Его массивная фигура двигалась с лёгкостью существа слишком могущественного, чтобы быть реальным, – грация и смертоносность в равной мере. Дыхание перехватило, когда он протянул руку.
Она думала, он ударит.
Его рука в перчатке, массивная и холодная, коснулась её щеки.
Нежно.
Она застыла.
Прикосновение было лёгким, как пёрышко, почти нерешительным. Оно совершенно не вязалось с его бронёй, его размерами, его ужасающей аурой.
Почему?
Он произнёс это снова, на этот раз мягче.
– Сулика.
Она уставилась на него, в горле пересохло.
Ей хотелось кричать, плюнуть ему в лицо, потребовать ответов – но слова дрожали в груди.
Наконец она прошептала:
– Зачем вы меня забрали?
Он не ответил.
Слышался лишь звук его дыхания, медленный и ровный за этой сияющей маской. Он не говорил на её языке. Не здесь. Здесь не было переводчика.
Она была так же одинока, как и всегда.
А затем… он снова двинулся.
Он был быстр. Слишком быстр.
Она увидела лишь размытое движение, прежде чем осознала лезвие: маленькое, похожее на кинжал, сотканное из светящейся красной энергии. Пульсирующее и живое, оно слабо жужжало в тишине.
О боже…
Он занёс его. Она ахнула.
Но лезвие не коснулось её.
Оно чисто разрезало оковы.
Одни. Затем следующие. И ещё одни.
Меньше чем за секунду она была свободна.
Пластины упали. Колени подогнулись.
Прежде чем она успела рухнуть на пол – прежде чем успела даже среагировать, – он поймал её.
Поднял на руки.
Руки, твёрдые как стальные брусья, скользнули под её ноги и плечи. Она оказалась прижата к его груди, словно ничего не весила. Одна бронированная ладонь легла на поясницу. Другая – под колени.
Она сопротивлялась. Рефлекс. Паника. Низкий, горловой стон вырвался у неё, когда она забилась в его хватке.
– Тш-ш.
Только это.
Его голос был низким. Тихим.
И этот звук… он поразил её. Каким-то образом он был универсальным.
Её тело затихло.
Он держал её с непринуждённой силой. Она чувствовала броню кожей: твёрдую, ребристую, холодную местами, тёплую в других. Она была окружена им, чувствовала себя крошечной, полностью поглощённой его присутствием.
Она замерла в его руках.
Он повернулся и понёс её прочь.
Быстрее человека. Плавнее любой машины. Бесшумный, как тень.
Вниз по коридору, залитому кроваво-красным светом. В неизвестность.
Она не спросила куда.
Потому что знала в глубине души…
Она больше не имела права задавать вопросы.
Глава 12
Он нёс её по коридорам так, словно она ничего не весила.
Её одеяние сбивалось с каждым шагом, пояс свободно болтался на талии, а босые ступни покачивались прямо над металлическим полом. Она лежала, оцепенев в его руках, всё ещё дрожа от пережитого потрясения – оков, огня ошейника, хаоса. Разум был расколот и плыл в тумане, но глаза… они наблюдали.
Они прошли мимо зелёного пришельца и безликих. Тех самых, кто обращался с ней, как с куском мяса. Теперь же они стояли молча и неподвижно, низко склонив головы.
Они кланяются ему.
Даже тот приземистый грубиян склонил голову без колебаний, без единого звука, когда военачальник проходил мимо.
Посыл был предельно ясен.
Его не просто боялись.
Ему подчинялись.
Сесилия стиснула зубы, стараясь сохранить лицо непроницаемым, не выдать новый виток страха, скрутившего желудок.
Они продвигались глубже в недра судна, через широкий коридор, гудевший звуками скрытых систем. Свет тускнел по мере их движения: красный становился холоднее, сменялся белым и, наконец, синим, отбрасывая странные тени на изогнутые стены. В конце пути – запечатанный люк.
Он не замедлил шаг. Дверь с шипением открылась при его приближении, реагируя на присутствие хозяина без какой-либо видимой команды. Внутри – шлюз или что-то вроде того. Стены блестели тёмным металлом. Гладкие. Обтекаемые. Тихие.
А с другой стороны – ещё один корабль.
У неё перехватило дыхание, когда они пересекли порог.
Он был другим.
Темнее. Меньше. Изысканнее. Предыдущее судно – массивное и индустриальное – казалось холодным, казённым. Но этот… этот пульсировал контролем. Эффективностью. Мощью. Словно он был создан не для экипажа, а для единой воли.
Его.
Это был его личный корабль.
Она чувствовала это.
Всё здесь вторило его присутствию – глубокий матовый цвет стен, приглушённое освещение, слабый запах чего-то резкого и незнакомого в воздухе. Не химия. Не человек.
Они вошли в кабину пилота – на узкий мостик, окружённый изогнутыми панелями, мягко светящимися интерфейсами и огромным панорамным иллюминатором из прозрачного стекла. Перед ними лежал космос.
Бесконечный.
Ужасающий.
Прекрасный.
Она моргнула, ошеломлённая тем, как звёзды рассыпались перед глазами – миллионы, разбросанные, словно бриллианты, по бархатному морю. Она не могла говорить. Не могла даже нормально дышать.
А под ними… планета.
Красные и белые облака кружились в медленных, гипнотических спиралях над её поверхностью. Океаны поблескивали разбросанными пятнами: синие, тёмные, таинственные. Весь мир светился под лучами массивного красного солнца, низко висящего в чёрной пустоте.
Это была не Земля.
Ничего в ней не напоминало Землю.
Она была невообразимо далеко от Земли.
Её руки сжали ткань одеяния, сердце провалилось в пустоту, когда реальность снова ударила наотмашь.
Она в световых годах от дома. Её везут в место, которого она не знает. Тот – или то, – кого она не может понять.
И всё же… он молчал.
Наконец он опустил её на пол.
Рядом с креслом пилота находилось сиденье – минималистичное, мягкое, оснащённое тонкими ремнями безопасности. Он посмотрел на неё. Указал на кресло.
Не грубо.
Даже не зло.
Просто… выжидающе.
Словно послушание было чем-то само собой разумеющимся.
Она заколебалась.
Но не стала сопротивляться.
Не сейчас.
Не когда сердце всё ещё бешено колотилось, колени были ватными, а отголоски близости смерти текли по венам, как огонь.
Она медленно опустилась в кресло.
А он – бесшумный, плавный – устроился в кресле пилота рядом с ней. Его броня тихо скрипнула. Огни замелькали на панели управления; символы, которые она не могла прочесть, слабо пульсируя, оживали под его руками в перчатках.
Она не могла оторвать взгляд от панорамы.
Планета росла в иллюминаторе. Поглощая всё. Красный свет заливал кабину жутким сиянием. Корабль накренился.
Они начали спуск.
Она вцепилась в кресло.
Потому что она больше не была просто в космосе.
Она направлялась вниз.
В его мир.
Глава 13
Турак отзывался на его прикосновения, словно был продолжением его собственного разума.
Стремительный и смертоносный, быстрее любого другого судна в небесах Анакриса, он безмолвно рассекал верхние слои атмосферы. Инерционные гасители поглощали перегрузки спуска, пока мимо изогнутого фонаря кабины проносились багровые облака. Внизу зубчатые гряды его владений простирались, словно шипы на хребте великого зверя, – суровая, дикая местность, окутанная кроваво-красным светом умирающего солнца.
В поле зрения появилась его твердыня – Каварент, средоточие его власти. Железные стены и шипастые башни выступали из камня подобно оружию – крепость, высеченная в скалах над рекой Дортак. Кланы называли её неприступной. Непокорённой.
И они были правы.
Он скорректировал управление, направляя судно к верхнему парапету – личной посадочной площадке над главным трюмом, доступной только ему. Смотрители полетов уже опускали шлюзовые щиты, давая разрешение в тот же миг, как зарегистрировали его сигнатуру. Никаких задержек. Никаких вопросов. Они знали его корабль.
Все знали Турак.
Он бросил взгляд в сторону.
Она сидела тихо, маленькие руки сжимали ткань робы, поза была напряженной. Губы плотно сжаты и обескровлены. Но её глаза – темные, сияющие, живые – постоянно двигались, наблюдая за всем вокруг. Расчетливые.
Испуганные, да. Но не сломленные.
Пока нет.
Зарок слегка поерзал в кресле. Броня натянулась на бедрах, теперь доставляя неудобство. Его возбуждение было нежеланным – опасным, – но неизбежным.
Он был Налгар. Кормление всегда разжигало жар в крови, но с ней… с этим человеком…
Было что-то еще.
Она была маленькой. Хрупкой. Её запах еще не был доступен ему – шлем фильтровал его, – но он инстинктивно знал, что тот будет опьяняющим. Что один вдох уничтожит его выдержку.
Он сжал пальцы на пульте управления.
Она была всем, что обещали ученые-Немок, и даже большим. Её волосы – темные, как теневой шелк, – липли к шее и плечам. Кожа слабо мерцала в тусклом свете кабины, теплая, гладкая и сводящая с ума своей мягкостью. Изгибы тела были легкими, но безошибочно женственными. Она принадлежала миру мягкости и света.
Миру, к которому он не имел права прикасаться.
И все же она была здесь.
Его.
Кроллы едва не украли её у него.
Он стиснул челюсти, вспоминая хаос на орбите: как Велкар доложил о замаскированных кораблях, идущих по флангам транспорта Дуккаров, как Кроллы появились из ниоткуда, требуя сдачи. Вероятно, они преследовали Хворока, который всё еще был на свободе на поверхности. Зарок не стал терять времени.
Пусть Велкар командует флотом.
Он взял Турак.
Сам сбил головной корабль Кроллов. Взял на абордаж транспорт. Вскрыл хранилище, где её заперли. Срезал её со стены.
Тогда он увидел её. По-настоящему увидел. Живую. Дрожащую. Связанную и уязвимую.
И ярость наполнила его – слепая, жестокая ярость. На Дуккаров. На Кроллов. На любого, кто посмел наложить руки на то, что принадлежало ему.
Он снова украдкой взглянул на неё.
Роба облепила её колени, когда она слегка пошевелилась в кресле. Она подчинилась его приказу без протестов. Вздрогнула, но не закричала. Её гордость, как и её молчание, осталась нетронутой. Добрый знак.
Но больше всего его интриговала… искра в её глазах.
Когда она заговорила с ним на своем странном языке, в этом был огонь. Не почтение. Не мольба.
Вызов.
Она понятия не имела, насколько близко подошла к смерти из-за этого. Никто не разговаривал с ним в таком тоне. Не без последствий. Но эта обнаженность её голоса, неосознанная дерзость…
Он нашел это… приятным.
Подкупающим.
Храбрая малютка.
Турак начал финальное снижение, скользя низко над багровыми грядами. Ветер выл в скалах. Впереди высоко вздымались башни Каварента.
Зарок откинулся на спинку кресла, медленно выдыхая, пока активировался протокол посадки.
Пальцы сжались и разжались.
Ему не терпелось забрать её внутрь.
В свои личные покои, куда никто, кроме него, не смел ступать. Куда он никогда никого не приводил.
Где стены сдержат её крики.
И больше никто никогда её не коснется.
Глава 14
Он нёс её так, словно она ничего не весила.
Одна рука под коленями, другая поддерживала спину; его тело под гладкой бронёй было твёрдым, холодным, нечеловеческим. Она не сопротивлялась. Какой в этом смысл? Его хватка была надёжной – не жестокой, но неумолимой. Сопротивляться было бесполезно, разве что во вред самой себе.
Голова шла кругом от всего случившегося: побег с повреждённого корабля, то, как он рассёк её оковы гудящим алым клинком, а затем подхватил на руки, словно нечто хрупкое, достойное спасения.
А посадка… боже.
Она помнила, как смотрела сквозь стекло кабины, потеряв дар речи от потрясения. Внизу раскинулось поселение – нет, целый город, – словно явившийся из антиутопического сна. Высокие угловатые здания вздымались зубчатыми скоплениями; тёмный камень и пульсирующие металлические жилы придавали строениям жуткий, почти живой вид. Стиль напоминал земной брутализм – холодный, внушительный, давящий.
И всё же эту мрачность окружала красота.
Она успела заметить мерцающие реки, припорошенные снегом горы, густые зелёные леса, нетронутые цивилизацией. Природа – первозданная, дикая и захватывающая дух.
Затем они спустились в самое сердце каменного города, приземлившись на массивный парапет, выступающий из самого большого здания – его цитадели, как она догадалась. Дворец? Крепость? Грёбаный инопланетный замок?
Теперь они были внутри.
И он нёс её по огромным коридорам, облицованным камнем и сталью. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, а коридоры освещались мягким рассеянным светом, встроенным в стены. Ни факелов, ни окон. Лишь стерильное сияние, из-за которого она чувствовала себя ещё более оторванной от всего привычного.
Им не встретилось ни единой души. Ни стражи. Ни слуг. Вообще никого.
Только он.
И она.
Она скорее чувствовала его молчание, чем слышала. Такое молчание, которое сочится властью. Ему не нужно было рявкать приказы или сыпать угрозами – само его присутствие говорило достаточно.
Она вцепилась в тонкое одеяние, обёрнутое вокруг тела, остро ощущая, что ноги босые, а под мягкой тканью она совершенно нагая. Массивный ошейник всё ещё охватывал горло – гладкий, чужеродный, едва слышно гудящий на коже.
Внутри закипала паника.
Почему она не сопротивлялась? Не кричала? Не требовала ответов?
Потому что правда заключалась в том, что она была в ужасе.
Он не причинил ей вреда. Пока нет. Но в происходящем было нечто хуже боли – эта беспомощность. Эта полная, абсолютная потеря контроля. Когда тебя несут как вещь, кто-то настолько огромный, сильный – чужой, – а ты не имеешь права голоса в том, куда тебя несут и что будет дальше.
Она осмелилась поднять взгляд на его лицо – или, скорее, на маску. Гладкий серебряный шлем скрывал каждый дюйм, пустой и непроницаемый. Ни глаз, с которыми можно встретиться взглядом. Ни намёка на выражение.
И всё же она чувствовала на себе его внимание. Каждое его движение было точным. Расчётливым. Доминирующим.
Военачальник.
Титул эхом отозвался в голове.
Это был он. Тот, кто приказал похитить её. Кто, вероятно, заплатил целое состояние, чтобы заполучить её. Тот, кого все остальные боялись и перед кем склонялись.
Теперь она была у него.
Она сжала пальцы в кулаки. Под страхом вспыхнул гнев – короткий, мерцающий, но он был там. Он забрал её. Отнял у неё жизнь, словно та ничего не значила.
И теперь её несли по залам его королевства, завёрнутую в мантию и скованную ошейником, навстречу судьбе, которой она пока не могла дать имени.
Ей не хотелось знать, что он задумал.
Но она боялась… что очень скоро узнает.
Глава 15
Они миновали дверь за дверью.
Их было не меньше дюжины, и каждая следующая – тяжелее и искуснее предыдущей. Первые представляли собой простые каменные плиты, с шипением отъезжавшие при его приближении. Но вскоре они сменились вратами из сияющей бронзы, испещрёнными странными угловатыми символами. Она не понимала их значения, но смысл был очевиден: они что-то олицетворяли. Власть. Территорию. Силу.
Стены тоже менялись: грубый камень уступал место полированному металлу, пронизанному тёмными мерцающими жилами. Свет неуловимо менялся по мере их продвижения, становясь теплее и глубже, словно они вступали в сердце чего-то священного.
Или опасного.
Наконец открылась последняя дверь, и они шагнули внутрь.
Сесилия изумлённо моргнула.
Они оказались в комнате. Нет, не просто в комнате.
Это были жилые покои. Личные. Приватные.
Его.
Вдоль одной из стен тянулись высокие арочные окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными портьерами глубоких чёрных и фиолетовых тонов, ниспадающими на пол. Пол был выложен тёмным камнем, отполированным до блеска, а воздух здесь был заметно теплее, чем в коридорах. Видимых источников света не было, но комната светилась мягким рассеянным сиянием, низко и золотисто пульсирующим вдоль стыков потолка и пола.
Кое-где стены были украшены – всё та же вязь, вытравленная в металле, неброская, но исполненная смысла. Символы ранга? Клана? Она не знала.
А ещё там была кровать.
Огромная и монолитная, она была встроена в возвышающуюся каменную платформу, устланная бархатными покрывалами и странными, похожими на шёлк чёрно-серебряными простынями. Она выглядела слишком роскошной для того, кто носил броню как вторую кожу.
Времени на размышления не осталось.
Он понёс её прямо туда и опустил с пугающей нежностью, укладывая так, словно она могла рассыпаться; его латные рукавицы холодили талию и сгибы коленей. А затем отступил.
И уставился.
Просто стоял, молчаливый и неподвижный, наблюдая за ней, и вся тяжесть его присутствия давила на комнату.
Сесилия сидела там, куда он её посадил, напряжённая, с прямой спиной, стараясь сделать вид, что её не колотит изнутри. Одеяние собралось складками у бёдер. Она плотнее запахнула ткань, остро ощущая свою наготу под ней.
Она подняла взгляд, заставляя себя встретиться с тёмной пустотой его шлема.
Всё так же без выражения. Ни звука.
Он молчал.
Просто… изучал её.
Словно она была чем-то новым. Чем-то, чего он никогда прежде не видел.
Диковинкой.
Или трофеем.
Сердце билось в груди как барабан, дыхание застревало в горле.
Она ненавидела это чувство: выставленная напоказ, загнанная в угол, лишённая даже крупицы власти.
Но больше всего…
Она ненавидела то, что какая-то часть её – та самая, что знала толк в стратегии и поведении в зале суда, – велела ей не двигаться. Позволить ему смотреть. И наблюдать за ним в ответ.
Потому что теперь она была на вражеской территории.
Он поднял руку.
Просто жест: ни слов, ни звука. Но смысл был безошибочным.
Жди.
Сесилия замерла, пульс стучал в ямке на шее.
В приказе не было угрозы. Он не наставил на неё оружие, не коснулся ошейника и не причинил боли. Ему это было не нужно. То, как он двигался, тяжесть его присутствия… всё это говорило само за себя. Он привык, что ему подчиняются.
А она не была дурой.
Поэтому осталась.
Затем, больше не взглянув на неё, он повернулся и пересёк комнату. Панель в стене с шипением отъехала при его приближении, открывая проход в более тёмное помещение. Он скрылся внутри, и дверь бесшумно скользнула на место за его спиной.
Оставив её одну.
Постель под ней была обезоруживающе мягкой – жестокий контраст с кошмаром, который всё ещё сжимался вокруг неё, как тиски. Одеяние липло к коже, ошейник тяжестью давил на шею – постоянное напоминание о том, кем она стала.
Она медленно огляделась.
Это была не тюремная камера. Больше нет.
Это была спальня. Роскошная, брутальная, пугающая. Фиолетовый бархат и чёрный шёлк. Холодный камень и тёплый свет. Чужая и странная – но не уродливая.
И всё же она не расслабилась.
Не могла.
Роскошь не утешала. Она нервировала. Каждый дюйм этого места шептал о праве собственности. О доминировании.
Она не была гостьей.
Её здесь держали.
Сесилия слегка подтянула колени, плотно запахивая одеяние. Разум кружился в вихре вопросов без ответов. Кто он на самом деле? Чего он хочет? Почему именно она?
И что он сделает дальше?
Она уставилась на запечатанную дверь, сердце колотилось.
В ожидании.
