Текст книги "Продана Налгару (ЛП)"
Автор книги: Каллия Силвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Его.
Ее губы разжались, дыхание перехватило.
– Чьи приказы? – спросила она, голос едва перешел в шепот.
– Военачальника, – просто ответил Дуккар; переведённое слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое.
Она застыла, кровь отхлынула от лица.
Военачальника.
Это значило, что есть кто-то, стоящий даже выше этого существа. Кто-то, кто имеет власть над ним.
И если эта тварь – тот, кто накачал её наркотиками, наблюдал за ней бесстрастными глазами, стоял над ней, не дрогнув, – подчинялся приказам…
То, что это говорило о том, кто их отдавал? Какой властью он обладал? Что он был за существо?
Она с трудом сглотнула, горло было сухим и стянутым.
Низкорослый пришелец сделал шаг назад, свет, исходящий от камня-переводчика, слегка мигнул.
– Тебе бы стоило прислушаться к этим инструкциям. Если хочешь жить. Ибо если тебя сочтут… бракованной…
Он не закончил предложение; невысказанная угроза повисла в воздухе, как отравленный дротик.
Ему и не нужно было заканчивать. Она поняла.
Он повернулся и вышел из комнаты, его тяжёлые шаги эхом отдались от металлического пола.
Люк с шипением закрылся за ним – звук был плавным и окончательным, вновь запечатывая её внутри.
И вот она снова одна.
Но уже не прежняя.
На этот раз она осталась не просто со страхом.
Она осталась с новым, леденящим душу осознанием.
Кто бы ни заказал её похищение, кто бы ни ждал в конце этого ужасающего испытания, он был настолько могуществен и безжалостен, что даже монстр, только что угрожавший ей, боялся его.
Глава 6
Поднос стоял там же, где его оставил пришелец, – теперь уже совершенно остывший.
Тонкие струйки пара давно исчезли, а с ними и всякая видимость свежести. Бледная субстанция, похожая на кашу, слегка застыла по краям миски. Нарезанные фрукты выглядели пугающе нетронутыми, их странные цвета поблекли. Вода в металлической кружке замерла неподвижной гладью, словно насмехаясь над ней.
Она смотрела на еду с кровати. Неподвижно.
А затем, наконец, медленно и ровно выдохнула.
Это была не капитуляция.
Это был голос логики.
Желудок казался пустым, он словно пожирал сам себя. Губы потрескались, язык распух. Голова пульсировала где-то за глазами. Она была обезвожена, голодна и слаба – и не могла позволить себе оставаться в таком состоянии. Не сейчас.
Они сказали, что будет, если она откажется. Седация. Стазис. Питательные трубки. Её сохранят живой, да. Но беспомощной. Сознание угаснет. Контроль исчезнет. С телом будут обращаться как с образцом, а разум отправят на складское хранение.
Нет.
Только не это.
Она не могла снова встретиться с темнотой.
Сесилия свесила ноги с кровати. Когда она встала, конечности дрожали – скорее от усталости, чем от страха. Она плотнее закуталась в одеяло и прошлепала через комнату к маленькому спартанскому столу, придвинутому к стене.
Стулья были низкими. Функциональными. Никакого дизайна, никакого гостеприимства. Чистая польза.
Она села.
Поднос тихо скрежетнул, когда она подтянула его ближе. Она взяла ложку. Прохладная на ощупь, изогнутая, но немного великоватая, с неглубоким черпалом на конце.
Одна маленькая ложка.
Она заколебалась, потом попробовала.
Не… ужасно.
Пресно. Сладковато. Текстура густая и клейкая, как у овсянки, которую оставили стоять слишком долго. Но не отвратительно. И – что самое важное – не отравлено.
Еще ложка. Потом еще. Она заталкивала еду в себя медленно, методично. Без позывов к тошноте. Без дрожи.
Только тишина и размеренный ритм жевания.
Фрукт оказался плотным, слегка кисловатым, с волокнистой структурой, которую она не узнала. Вода была нейтральной на вкус. Никаких добавок. Никакой химии. Просто чистая, ровная влага.
Они знали, что нужно человеку.
Эта мысль камнем легла на душу.
Она замерла с ложкой на полпути ко рту.
Они не просто угадали, что она может съесть. Они не предложили ей куски инопланетного мяса, деликатесы из щупалец или что там, чёрт возьми, едят на других планетах.
Они дали ей еду, которую она могла переварить.
Еду, которую её тело могло узнать.
А что, если… она не первая?
Пальцы крепче сжались вокруг ложки.
Что, если были и другие? Сколько людей забрали до неё? Изучили. Накормили. Осмотрели. Использовали.
Каша превратилась в свинец во рту.
Она заставила себя проглотить, несмотря ни на что.
Потому что ей нужны силы. Ясность. Ей нужно, чтобы тело работало, а ум оставался острым. Для того, что будет дальше.
Это не кошмар.
Это не психотический срыв и не галлюцинация. В её сознании не осталось уголков, где можно было бы спрятаться. Металлические стены вокруг были реальны. Холодный воздух был реален. Еда во рту, боль в конечностях, пустые, наблюдающие глаза существа, приходившего к ней, – всё это было реальностью.
И ей нужно было адаптироваться.
Быстро.
Она осторожно положила ложку.
Вытерла рот тыльной стороной ладони.
И откинулась на спинку стула, глядя на запечатанную дверь в другом конце комнаты.
Где-то там, за ней, был Военачальник.
Тот, кто отдавал приказы.
Тот, кому подчинялись даже чудовища.
И он ждал её.
Глава 7
Комната была окутана полумраком; единственный свет исходил от мягкого красного свечения камней интерфейса, встроенных в стол перед ним. Древний металл курикс, из которого состояли стены – безмолвный и непроницаемый, – служил убежищем, отсекающим несмолкаемый шум Даксана снаружи. Здесь внешний мир переставал существовать. Властвовали лишь мысль и приказ.
Зарок откинулся в кресле, одной рукой опираясь о край стола, а другой бесшумно постукивая по панели управления. Он просматривал последние отчеты о передвижениях на окраинах, отмечая привычные стычки, нарушения границ и споры за ресурсы. Утомительная череда мелких забот.
Но было кое-что еще.
Что-то интересное.
Отмеченная запись.
Взгляд его обострился, сфокусировавшись на аномалии.
Хворок, замеченный в северных грядах. Высоко в заснеженных горах, у расколотых хребтов Дрос-Кав. Место, едва тронутое цивилизацией, пустынный простор льда и скал. Один из разведывательных кораблей Вувака засёк обломки – искореженный металл, погребенный в ледяных пустошах, – и получил визуальное подтверждение: крылатая фигура, движущаяся сквозь бурю.
Предполагаемое крушение. Предполагаемый выживший.
Бровь слегка приподнялась – проблеск интереса.
Хвороки считались вымершими, легендой, сосланной в пыльные анналы истории. Их жестокая гражданская война оставила после себя лишь обломки и кости – бессмысленное самоуничтожение. Зарок помнил истории: крылатые убийцы, непревзойденные в точности и силе, уничтожившие друг друга в кровавой бойне без роду и племени.
Это было десятилетия назад, забытая глава в жестоком полотне их мира.
Но теперь, здесь, один из них всплыл на поверхность.
И не один.
Отчет подтверждал это: Хворока видели с человеком. Женщиной. Он защищал её. Нёс её.
Заявлял на неё права.
Зарок провел когтистым пальцем по линии челюсти; выражение его лица оставалось непроницаемым – маска контролируемого безразличия.
Разумеется, Вувак послал небольшой ударный отряд. Высокомерный, импульсивный, вечно гоняющийся за кровью, которую не умел проливать. Предсказуемая демонстрация грубой силы в ущерб стратегии.
Была битва. Короткая. Жестокая. Безрезультатная.
Хворок сбежал на другом корабле – меньшем, обтекаемом, вероятно, украденном с одной из древних шахтерских станций, разбросанных по региону, – скрытых реликвий ушедшей эпохи. Обломки остались позади – свидетельство провалившейся засады. Снег почернел от крови Налгаров.
– Тц. – Зарок медленно покачал головой – тонкий жест презрения.
Хворок, который все еще дышит, – это не случайность. Если один из них выживал так долго, за этим стояла цель. Сила. Ярость. Воля. И если такое существо заявило права на человека, причина крылась глубже, чем простое обладание.
Пусть младшие военачальники сгорают в этом огне. У Зарока были другие планы, более сложные схемы, зреющие в глубине.
Мягкий перезвон вернул его внимание к настоящему – деликатное вторжение.
Личный канал. Внутренняя связь. Срочно.
Он активировал его взмахом руки – плавным движением власти.
И вот она.
Его человек.
Сидит в своей каюте, склонившись над маленьким столиком, медленно поглощая еду, поставленную перед ней. Никаких оков, никакой стражи. Никакого видимого страха.
Он подался вперед, сузив глаза, внимание обострилось до предела.
Каждое движение было чуждым, инопланетным в своем изяществе. То, как она поднимала ложку – размеренно, обдуманно, почти нерешительно. То, как она сидела – прямо, устойчиво, контролируя себя. Она не дрожала, она не была сломлена. Пока нет.
Она приспосабливалась, адаптировалась, что свидетельствовало о её неожиданной стойкости.
Большинство существ уже сломались бы, превратившись в скулящие тени самих себя. Но не она.
Она сделала выбор, сознательное решение выжить.
Расчетливое решение.
Она хотела оставаться в сознании, хотела сохранять контроль. Даже здесь, в чужом пространстве, в месте, где ничто не имело смысла, она думала, оценивала, готовилась.
Он восхищался этим.
Люди двигались иначе, говорили не только словами. В её позвоночнике чувствовалось напряжение, в пальцах – настороженность. Она была мягкой, да, но не слабой. Опасное сочетание.
Он наблюдал за изгибом её тела под робой, тонкими чертами лица, контрастом бледной кожи на фоне жесткого металла окружения. Тёмные волосы рассыпались по плечам, как шёлк, – завораживающий каскад тьмы.
Редкая. Прекрасная.
И всецело его.
Он молча изучал её, впитывая каждую деталь, каталогизируя её сущность.
Как она будет звучать, когда заговорит с ним, и её голос эхом разнесется по безмолвным залам его крепости? Когда она вскрикнет – от страха или от чего-то иного? Как она будет пахнуть под этими одеждами, под его руками, её запах – чужеродный соблазн?
Какова её кровь на вкус?
Мысль скользнула внутри, свернулась кольцами, порождая медленный жар, поднимающийся из самых глубин его естества. Намеренный и контролируемый.
Это была не похоть – низменное, мимолетное желание.
Это было чувство собственности, право обладания, отзывающееся в самих его костях.
Это было любопытство, завороженность неизведанным.
И, возможно, нечто более опасное – семя чего-то неожиданного, пускающее корни на бесплодной пустоши его сердца.
Экран мигнул – мелкая помеха.
И всё же он смотрел, заворожённый. Не отводил глаз, и его взгляд был подобен клейму собственника.
Изображение парило в неподвижном воздухе, отбрасывая мягкие, зыбкие отсветы на черные каменные стены. Взгляд Зарока оставался прикованным к ней – его человеку – еще долго после того, как запись закончилась, а образ отпечатался в памяти.
Она оказалась не такой, как он ожидал.
Она двигалась со сдержанностью, но без покорности. Тихий огонь пульсировал в глубине её глаз, искра неповиновения, которая интриговала его. Она не просто терпела плен; она осмысливала его, выстраивала стратегию, осторожно прощупывая границы своей темницы. Это делало её опасной, силой, с которой нужно считаться. Но это же делало её куда более… притягательной.
Он едва заметил звук открывающейся двери, пока чужое присутствие не заявило о себе тонким изменением энергии в комнате.
– Прошу прощения за вторжение, – раздался голос Велкара, плавный и размеренный, осторожный, чтобы не переступить черту.
Зарок не обернулся, его внимание всё ещё было поглощено застывшим эхом её образа.
– Говори.
Велкар вошёл в зал, его сапоги ступали бесшумно по полу из курикса. Он остановился в шаге от проекции, глаза метнулись к зависшему изображению, взгляд обострился, изучая фигуру в мягких одеждах за столом. Человек.
Долгая пауза, многозначительная тишина.
– Неужели, – произнёс наконец Велкар нарочито нейтральным тоном, исполняя деликатный танец вокруг опасной темы, – вы… действительно очарованы этим существом?
Зарок медленно повернул голову – движение было обдуманным, хищным.
В комнате похолодало от перемены в его взгляде, температура ощутимо упала.
– Это моё дело, – отрезал он; в каждом слове звенела сталь, холодная и точная. – И она принадлежит мне.
Велкар слегка наклонил голову, безмолвно признавая расстановку сил. Не извинение, но стратегическое отступление. Он знал Зарока достаточно давно, чтобы видеть черту, которую нельзя переступать, границы, которые нельзя нарушать.
– Разумеется, – ровно ответил он, сохраняя самообладание. – Никто не тронет её и не скажет слова против. Пока на ней ваша метка.
Челюсти Зарока сжались – едва заметное проявление собственнического напряжения, но больше он ничего не сказал, позволив невысказанной угрозе повиснуть в воздухе.
Велкар прочистил горло, переключая внимание на более насущные вопросы.
– Мы засекли возмущение на орбите. Мерцание: сенсорные призраки, возможно, замаскированные корабли. Ничего крупного, но… нестандартно. Это могут быть контрабандисты, мародёры-оппортунисты, охотящиеся на окраинах нашей территории. Или что-то иное, более расчётливое.
Внимание Зарока обострилось, разум переключился на стратегическую картину.
– Возьми корабль, – приказал он решительным, командирским тоном. – Наблюдай. Не вступай в бой без провокации. Если они проявят враждебность – жги, уничтожай без жалости. Транспорт Дуккаров в пути. Я не потерплю вмешательства.
Велкар кивнул, не отводя взгляда.
– Принято. Я займусь этим лично.
Зарок коротко кивнул в знак одобрения, доверяя компетентности и верности Велкара.
Но Велкар задержался, не решаясь уйти, чувствуя скрытое напряжение.
– …Вувак снова шумит, – добавил он почти небрежно, словно это было пустяком. – Столкновение с Хвороком унизило его, стало публичной демонстрацией его некомпетентности. Выжившие воины вернулись сломленными и залитыми кровью, их боевой дух раздавлен. Он начал собирать силы, подбадривая свои войска. Меньше солдат, больше шума – отчаянная попытка сохранить лицо.
Зарок медленно выдохнул через нос, едва заметно выражая раздражение.
– Очередное мелкое беспокойство, досадная помеха.
Он встал; движение было медленным, обдуманным, смертоносным – хищник, поднимающийся навстречу вызову.
– Если Вувак совершит ошибку и превратит этот шум в действие… – Голос Зарока остыл, как опускающийся лёд, леденящий приговор. – …то мы раздавим его. Окончательно и бесповоротно.
Губы Велкара едва заметно изогнулись в удовлетворении.
– Я подготовлю всё необходимое.
Зарок в последний раз повернулся к экрану, его взгляд притянуло к ней, словно невидимой силой.
Её образ – всё так же сидит, всё так же ест, всё так же непокорна в своем спокойствии – светился в полумраке маяком во тьме.
Пусть планета горит. Пусть мелкие военачальники встают в позы и истекают кровью, пожираемые своими мелочными амбициями.
Она уже в пути, и ничто этому не помешает.
Глава 8
Дверь снова открылась.
Сесилия больше не вздрагивала. Точнее, страх никуда не делся, но она научилась загонять его вглубь, дышать сквозь него, стоять прямо, даже когда сердце грохотало в груди.
Вошли двое.
Те самые – высокие и молчаливые. Стройные, в шлемах, они скорее скользили, чем шли. Она так и не знала, кто они такие. Они никогда не говорили. Никогда не реагировали. Просто гладкие чёрные костюмы, натянутые на нечеловеческие фигуры, и пустые лицевые пластины, которые, казалось, смотрели сквозь неё.
Следом за ними появился приземистый зелёный – тот, с камнем-переводчиком. Её тюремщик.
Он жестом подозвал её.
Она встала, скованная и напряжённая; мягкие инопланетные одежды бесполезно льнули к коже. Выбора не было – пришлось идти следом.
Коридор был из бесшовного металла и тянулся бесконечно. Ни дверей, ни окон. Лампы над головой слабо пульсировали – медленно и тревожно.
Они остановились у новой комнаты.
Эта была просторнее. Холоднее. Стерильное.
Запах антисептика ударил в нос, как кулак. Больницы. Операционные. Вещи, которые забирают без разрешения. Её кулаки сжались.
Высокое существо встало у неё за спиной.
Она вошла.
Стены были белыми, сияющими. В центре стояла гладкая изогнутая платформа – что-то, предназначенное для неё. Свет был ярким, слишком ярким.
Она повернулась к пришельцу.
– Они скоро прибудут, – сказал он; камень в его руке слабо светился.
Внутри у неё всё оборвалось.
– Ты должна быть готова к его осмотру.
– Его… чему?
– Военачальнику. Его стандарты строги.
Ужас поднялся холодной волной. Осмотр? Словно она товар? Пошёл ты.
Фигуры в шлемах двинулись вперёд.
– Что это? – потребовала она, голос сорвался. – Что вы собираетесь делать?
Ответа не последовало.
Свет стал резче.
Они потянулись к её одежде.
Она застыла, когда ткань разошлась под их руками, соскальзывая прочь, словно созданная распадаться от одного прикосновения.
– Нет! Постойте… – прошептала она.
Они не стали ждать.
Роба. Тапочки. Даже тонкое инопланетное бельё. Всё исчезло.
Она стояла обнажённая, дрожа, обхватив себя руками, пока внутри боролись унижение и ярость.
Но они не пялились. Не смотрели с вожделением.
Они видели не женщину. Просто… объект.
Это было хуже.
Пришелец указал на второй дверной проём.
– Иди.
Она проследила за его пальцем. Круглая камера, усеянная трубками и вентиляционными отверстиями.
– Нет, – прошептала она. – Что там?
– Санитарная обработка. Тебя нужно очистить.
Горло перехватило.
– С тобой хорошо обращаются, – добавил он холоднее. – По его просьбе. Если откажешься, мы применим силу. Следов не останется.
Она заколебалась, затем шагнула вперёд.
Дверь с шипением закрылась за спиной.
Вырвался туман. Холодный, химический и резкий, он покрыл её кожу, скользя между ног и по коже головы. Она содрогнулась, хватая ртом воздух от жжения антисептика на саднившей коже.
– Встань. Ноги врозь, – раздался голос.
Она замерла.
– Сейчас же.
Тело подчинилось.
Распыление прекратилось. Поток тёплого воздуха высушил её. Затем тишина.
Дверь открылась.
Она вышла: обнажённая, кожа покалывала, чувствуя себя ободранной изнутри и снаружи.
Ей подали одеяние глубокого фиолетового цвета, расшитое золотой нитью. Оно было красивым, но чужим. Она надела его; тяжёлая ткань зашелестела по голой коже. Золотой пояс стянул талию.
Затем пришелец поднял серебряный ошейник.
Сесилия напряглась.
– Ты достаточно умна, чтобы не сопротивляться, – произнёс переводчик. – Вероятно, это излишне. Но знай, если ты сделаешь что-то опрометчивое…
Холодный металл прижался к горлу.
– …он причинит боль. Сильную боль.
Щелчок.
Он защёлкнулся. Лёгкий и элегантный, но тяжёлый, как цепи.
Руки чесались сорвать его, но она не двигалась.
Она испепеляла взглядом пришельца, ненавидя его. Ненавидя этого невидимого военачальника, который думал, что может раздеть её до основания.
Ошейник слабо гудел, синхронизируясь с её пульсом.
А что, если я всё равно буду драться?
Корабль содрогнулся. Свет мигнул.
Она среагировала инстинктивно.
Толчок. Рывок. Крик.
– Отвалите от меня!
Высокие фигуры схватили её за руки, их хватка была нечеловечески сильной. Одеяние соскользнуло с одного плеча, когда её ноги заскользили по гладкому полу.
– Не сопротивляйся, – предупредил приземистый пришелец.
– Идите к чёрту! – выплюнула она. – Вы мерзкие ублюдки!
Ошейник сработал.
Боль взорвалась в горле, обжигая добела. Она закричала, колени подогнулись.
– Эта боль может стать в тысячу раз сильнее, – спокойно произнёс голос.
Она рухнула к стене, дрожа и хватая ртом воздух.
Затем стена сдвинулась.
Выскользнули оковы, обвиваясь вокруг запястий, лодыжек, талии.
Щелк. Щелк. Щелк.
Она была прикована; ошейник деактивировался, но оставил призрачный ожог на коже.
Над головой взвыла сирена. Красные огни заметались по потолку. Корабль застонал.
Сесилия висела там, грудь вздымалась, одежда распахнулась, фиолетовая ткань насмехалась над ней.
Не человек.
Даже не пленница.
Просто груз.
Она закрыла глаза, когда очередная дрожь прошла по кораблю.
Я переживу это, – пообещала она себе. – Я переживу это. И я надеюсь, они все сдохнут и сгорят в том аду, который их ждет.
Глава 9
Корабль содрогнулся с такой яростью, словно сама вселенная треснула по швам.
Сесилия закричала.
Оковы с силой впечатали её спиной в гладкую металлическую стену, удерживая на месте, пока отсек яростно швыряло из стороны в сторону. Желудок скрутило, словно гравитацию вывернули наизнанку. В глазах полыхнула вспышка, когда затылок ударился о переборку; боль оглушила её, на секунду выбив воздух из лёгких.
Ещё один удар – на этот раз громче, словно что-то разрывало сам скелет корабля.
Она не успела даже подумать, как судно снова дёрнулось. Казалось, пол ушёл из-под ног. Вверх тормашками, боком – она не могла разобрать. Всё это не имело значения. Она была распята, беспомощна, её швыряло с каждым жестоким толчком, пока корабль бился в конвульсиях, словно умирающий зверь.
Скрежещущий грохот разорвал воздух – то ли металл рвался на части, то ли что-то взрывалось, она не могла понять.
Освещение над головой мигнуло раз, другой, а затем залило всё кроваво-красным.
Сесилия судорожно хватала ртом воздух, дыхание сбилось, сердце колотилось в таком бешеном ритме, что казалось, вот-вот разорвётся.
Затем последовал новый удар.
Оглушительная взрывная волна прошила корпус, сотрясая камеру с силой раската грома прямо внутри её черепа. Стена за спиной дрожала так сильно, что ей показалось, будто её кости сейчас треснут от напряжения.
Обстрел? Столкновение? Корабль разваливается на части?
Она не видела остальных: ни безликих фигур, ни приземистых уродливых пришельцев. Здесь больше никого не было. Только она, прикованная к холодной стене, под вой сирен, в красном свете, пульсирующем повсюду, словно сердцебиение неминуемой гибели.
О боже.
Мысль оглушила её, словно пощёчина:
Неужели это конец? Я умру здесь? В космосе? В коробке? Распятая на грёбаной стене, как какая-то…
Она подавила крик, рвущийся из глотки; взгляд был безумным, лёгкие горели. Она дышала поверхностно, урывками. Пульс ревел в ушах, как шторм.
Так всё и закончится? В одиночестве? В неволе? Безымянной точкой в чужой пустоте?
Память вспышкой вернула её в Нью-Йорк. Балкон. Бокал вина. Папки с делами, которые она должна была защищать в суде на следующее утро. Родители. Друзья. Её жизнь.
Ублюдки.
Она не плакала. Но что-то глубоко внутри всё же надломилось. Острый, алый осколок ярости.
Вы забрали меня. Вы засунули меня сюда. Вы втянули меня в этот кошмар.
Ещё один толчок сотряс корабль. А затем…
Тишина.
Судно замерло.
Сирены по-прежнему визжали. Красные огни продолжали пульсировать. Но тряска прекратилась. Истерзанный скрежет разрываемого металла стих.
На один долгий, дрожащий вдох вселенная затаила дыхание.
Голова Сесилии упала на грудь, хотя она не знала, от облегчения или от страха.
Грудь ходила ходуном. Оковы впивались в запястья и лодыжки. В ушах звенело от внезапно наступившего затишья.
Она ждала.
Ибо что бы только что ни произошло, это был ещё не конец.
Что-то грядёт.
И чем бы оно ни было, единорогов и радуги ждать точно не стоило.
