Текст книги "Продана Налгару (ЛП)"

Автор книги: Каллия Силвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 41

Дым ударил в него первым: резкий, кислый, химический – неправильный. Затем донеслись крики.

Зарок замер на краю скалистого выступа, Сесилия была рядом.

Клянусь богами, она была прекрасна. Он не переставал считать себя везунчиком. Волосы влажно прилипли к шее, зрачки расширены после дикого, отчаянного бега через лес. Но запыхавшееся веселье на её лице – остаток её дерзкого побега – исчезло в то же мгновение, когда она проследила за его взглядом.

Внизу, под ними, его город горел.

Стены из черного камня были разбиты. Ворота – его ворота – висели нараспашку, как сломанные челюсти. Башни кренились и рушились, изливая огонь в жилы улиц. Корабли проносились низко над кроваво-красным небом, сверкая металлическими корпусами, ревя орудиями. Его крепость – когда-то неприступное сердце его власти – потрошили прямо под двойными солнцами.

Челюсть Зарока свело, мышцы напряглись так, что готовы были лопнуть кости.

Это не было осадой. Это было предательство. Кто-то открыл ворота. Впустил их. Вувак не смог бы штурмовать его цитадель так легко и быстро.

Он мгновенно понял, кто это сделал.

Только один обладал столь глубокими знаниями, чтобы провернуть всё это.

Он чувствовал это раньше, но предпочел проигнорировать.

И его враг был прав: он был слишком поглощен ею.

Гребаный Велкар.

Имя вонзилось в него, как клинок. Его заместитель. Его правая рука, которой он доверял.

А теперь? Его предатель.

Дыхание замедлилось. Ярость свернулась в груди, холодная, острая и готовая разить. Рядом с ним Сесилия зашевелилась, словно чувствуя тяжесть его гнева. Тишина, что предшествует резне. Она повернула к нему лицо, и её красно-карие глаза искали ответа.

Он не дал ей времени заговорить.

– Идем, – сказал он, и его голос был подобен гравию, перетирающему сталь.

Они начали спускаться по зазубренной тропе, ведущей к окраинам. Внизу, в руинах, сталкивались темные фигуры – воины, облаченные в кроваво-красную броню. Цвета Вувака. Клан Ковак. Выскочка-ублюдок осмелился нанести удар в самое сердце.

Зарок оскалился, став в этот миг больше зверем, чем мужчиной.

Как они смеют? Как смеет Вувак осквернять его город, его правление огнем и кровью? А Велкар – змея – обеспечил им лазейку.

Корабли ревели над головой, тени разрезали дым. Возле центральной площади вспыхнула перестрелка. Он слышал треск энергетических винтовок, лязг металла о металл, гортанный рев смерти.

Ему нужна была сила. Ему нужна была кровь.

Эта мысль прошила его, ясная и неоспоримая. Он повернулся к ней. Сесилия замерла под диким блеском его глаз.

– Оставайся рядом, – сказал он низко и жестко. Переводчик на его ладони эхом повторил слова на её языке. – Любой ценой.

Смятение отразилось на её лице. Затем – страх, когда он опустился перед ней на одно колено. Его массивная фигура склонилась – неестественный, почти насильственный жест подчинения.

– Мне нужна твоя кровь, – прохрипел он. – Дай мне силу, чтобы я мог вернуть то, что принадлежит мне. Иначе мы оба падем.

Она отступила на шаг.

– Что?

Одинокое слово треснуло от неверия.

Он поднял голову, черные глаза горели.

– Сесилия. Если я не возьму её, я не смогу сражаться с ними. Велкар. Вувак. Все они сожгут то, что моё – и тебя вместе с ним. Твоя кровь сделает меня сильнее. Она всегда делает. Пойми. Это место – моё. Люди, здания, военные машины, богатства. Всё это. И ты тоже. Сейчас я сделаю то, что делал всегда: защищу своё. Я не позволю им украсть это. Но мне нужна твоя помощь. Ты мне нужна.

Она сглотнула, её тело было напряжено, страх стал почти осязаемым.

– Не бойся, – сказал он уже мягче, но не менее напряженно. – Я защищу тебя. Я разорву их на куски. Я заставлю их захлебнуться собственным предательством. – Он поднялся, возвышаясь над ней, опасный и отчаянный одновременно.

Его рука коснулась её плеча, легко, но настойчиво.

– Оставайся. Со. Мной.

На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь далеким громом взрывов. Где-то там, в хаосе внизу, люди, всё еще верные ему, сражались как загнанные в угол дархарины. Он чувствовал их, чувствовал, как их преданность пылает под обломками.

– Они не исчезли, – сказал он больше себе, чем ей. – Я соберу их. Я заберу назад своё. И когда я это сделаю… – Его голос оборвался, слова перешли в рычание. – Вувак истечет кровью.

Глава 42

Пульс Сесилии забился чаще, когда слова Зарока коснулись её кожи. «Дай мне свою кровь».

Она смотрела на него; небо, затянутое дымом, истекало багрянцем над его массивной фигурой. Он выглядел как зверь, натянутый до предела на конце цепи: мышцы дрожали, дыхание было тяжелым. Его черные глаза горели, превратившись в бездонные омуты с бегущими по ним багровыми жилами.

Она знала, что он не приказывает.

Он умоляет.

Её запястье дрогнуло, когда она подняла его; в горле пересохло.

– Пей, – прошептала она.

Зарок не колебался.

Он перехватил её руку – его хватка была подобна железу и пламени – и поднес запястье к губам. Его клыки вонзились в точку пульса с низким гортанным рычанием.

Боль была острой, ослепляющей, но она недолго оставалась болью. Знакомый жар затопил её вены, жидкий пульс молнии и наслаждения. Его рот был горячим, жадным, язык очерчивал её кожу, пока он пил со странным, диким благоговением. Ярость и чувственность, война и интимность сплелись воедино. Она ахнула, колени подогнулись. Его вторая рука обхватила её за талию, удерживая, пока он кормился, словно сорвавшийся с цепи шторм.

Её глаза приковались к его лицу. Его красный взгляд пылал так, словно мог прожечь её насквозь – дикий и безудержный. Его губы, влажные от её крови, изогнулись в чем-то первобытном и прекрасном.

Боже. Она была одержима.

Ей не следовало этого чувствовать. Она должна была отпрянуть, должна была бояться его. Но всё, о чем она могла думать – это то, что она чувствовала: каким он был – яростным, диким, прекрасным – и как это пробуждало внутри неё нечто столь же темное и звериное, как он сам.

И впервые мысль пронеслась в её сознании шепотом.

Она хотела его крови.

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить.

– Я хочу… – Дыхание перехватило. – Твою.

Зарок замер. Ветер выл вокруг них, донося крики из города внизу. Медленно, почти благоговейно, он наклонил голову, обнажая перед ней горло.

Это было подношение.

Клятва.

– Бери, – сказал он.

Она уставилась на него в шоке.

– Что?

– Возьми у меня, – промурлыкал он, и переводчик в элегантном кулоне, всё еще покоившийся на её груди, сделал его глубокий голос еще более интимным. – Ты – моя. Так что… бери.

Что-то в ней надломилось. Или, может быть, проснулось.

Она начала действовать прежде, чем успела усомниться: её губы коснулись грубой, разгоряченной битвой кожи на его шее. Дыхание прервалось, столкнувшись с его пульсом. Его руки сильнее сжали её талию – не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать рядом. Его запах – густой и глубоко первобытный – окутал её, когда зубы коснулись кожи.

А потом она укусила.

Вкус был…

О боже.

Сладкий. Темный. Вызывающий привыкание. Чистое блаженство. Более изысканный, чем самая лакомая еда на Земле. Не металлический, как она ожидала, а насыщенный и невозможный, как жар, ночь и власть. Она застонала, прижавшись к нему, ногти впились в его руку, пока она пила. Рычание Зарока отозвалось вибрацией в её груди – низкое и одобряющее; его хватка была крепкой, но нежной, словно она была одновременно драгоценной и опасной.

Когда она наконец отстранилась, с теплой кровью на губах, мир выглядел иначе. Резче. Ярче. Сердцебиение замедлилось, но тело гудело, как клинок под напряжением. Зрение, казалось, прорезало дым внизу.

Она чувствовала силу.

Слишком большую силу.

– Что… что это? – выдохнула она.

Глаза Зарока, горящие красным, смягчились лишь на долю секунды.

– Власть, – просто сказал он. – Мы.

Она с трудом сглотнула, но тело вибрировало от жажды битвы, которая не была её собственной… а может, и была. Кулаки сжались. Ноги ощущались как скрученные пружины.

Это было безумие.

Она никогда не ожидала этого. Этой похоти, этой зависимости, этого желания…

Обладать всем.

Им.

Его миром.

Что это было – вожделение, любовь или что-то иное? Безумие, рожденное другим миром, нечто, чего не существовало на Земле или среди людей. Новый способ бытия.

Её прошлая жизнь исчезла, разорванная в клочья, сожженная дотла. Им. Это было неизбежно; она просто еще не знала об этом.

Но теперь она знала это наверняка. Знала превыше всякой уверенности.

Она никогда не сможет вернуться на Землю.

Она никогда не будет прежней.

И теперь, больше, чем когда-либо, она хотела прыгнуть в этот огонь.

– Идем, – сказал Зарок, и его голос был темным обещанием; он вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. – Мы вернем то, что моё.

И они начали спускаться к горящему городу – вместе.

Глава 43

Дым ударил первым. Злой, едкий привкус обжег горло Сесилии, заставив глаза слезиться. Она согнулась, пытаясь вдохнуть, прижимая ладонь к ребрам, и тогда увидела это – увидела всё.

Город внизу был охвачен огнем.

Стены из черного камня, когда-то возвышающиеся и нерушимые, лежали расколотыми, истекая пламенем. Ворота были распахнуты настежь, их зазубренные тени растянулись по улицам, скользким от пепла. Воздух дрожал от рева двигателей – корабли проносились низко, их металлические корпуса разрезали мглу. Пылающие башни кренились, словно умирающие гиганты, их шпили зловеще алели на фоне двойных солнц.

Она чувствовала, что Зарок всё еще неподвижен рядом с ней. Он стоял на скалистом выступе, подобно изваянию бога, ветер развевал его темные волосы. Его челюсть сжалась, пока он обозревал хаос внизу; тишина вокруг него становилась всё глубже и гуще, пока кожу Сесилии не начало покалывать.

Затем она увидела их.

Солдаты. В кроваво-красной броне. Цвета Вувака, как и объяснял Зарок.

Её желудок скрутило. Вувак.

Кто он такой? Еще один Налгар, свирепый и кровожадный, как Зарок. Безликий враг.

Она не понимала жестокой политики этого мира, но она выбрала свою сторону.

Или, скорее, эта сторона – эта подавляющая, неукротимая сила – выбрала её, и у неё не оставалось иного выбора, кроме как пройти этот путь до конца.

Она взглянула на лицо Зарока, и от увиденного её пробрала дрожь. Он не просто выглядел разгневанным. Он выглядел преданным.

Велкар.

Это имя промелькнуло в его взгляде, как тень. И в этот момент Сесилия поняла: кто-то из своих позволил этому случиться. Кто-то сдал город.

Он предатель, – сказал ей Зарок. Он знал это без тени сомнения. Только Велкар знал, что может сокрушить правление Зарока. Только он знал, как это сделать.

И Зарок доверял ему.

Она почувствовала жало предательства так же остро, как любой человек.

Как любой Налгар.

Рык, вырвавшийся из груди Зарока, не походил на человеческий.

Он сорвался с места. Черно-бронзовое пятно, несущееся вниз по тропе к городу. Его шаги были яростными, безрассудными, и она спотыкалась, пытаясь не отстать. Сердце колотилось о ребра, пока они спускались. Внизу бушевал хаос: кричали мирные жители Налгар, корабли поливали улицы огнем.

Страх Сесилии резко подскочил, но Зарок не колебался.

Он обрушился на землю подобно шторму, врезавшись в первого же солдата в красной броне, вставшего на пути. Один удар – всего один – и воин рухнул замертво. Другой солдат бросился на него с поднятым клинком. Рука Зарока двигалась быстрее мысли – голова врага слетела с плеч и с металлическим лязгом покатилась по камням.

Сесилия замерла на мгновение. Она и раньше видела насилие, но не такое. Не такое быстрое, не такое брутальное.

Ни меча.

Ни пистолета.

Только его гребаные руки с когтями, которые он выпускал по воле.

Как большая кошка, чистокровный хищник.

Зарок не удостоил её даже взглядом. Его голос прорезал воздух, выкрикивая команды на его гортанном языке, собирая тех Налгар, кто еще мог сражаться. Его клинок – нет, его руки – двигались как оружие, выкованное самой войной.

А потом она увидела мать.

Молодая женщина-Налгар забилась под сломанный прилавок, прижимая к себе маленького ребенка. Солдат приближался к ним с занесенным оружием, и у Сесилии перехватило дыхание – пока там не оказался Зарок. Один жестокий выпад, и солдата не стало. Окровавленная огромная рука Зарока потянулась вниз, чтобы поднять мать с ребенком и подтолкнуть их в безопасное место.

Что-то сместилось в груди Сесилии.

Это не был просто мужчина, сражающийся за власть. Это был военачальник, пытающийся защитить.

Затем она увидела другого солдата. Позади него. Тот пробирался сквозь хаос с обнаженным клинком. Зарок его не видел. Он был слишком занят, прикрывая толпу мирных жителей.

Она не раздумывала.

Она бросилась в бой.

Её тело врезалось в спину солдата. Он взревел, извиваясь, и они оба рухнули на землю. Его броня была тяжелой, его сила – грубой, но её ногти полосовали его открытую кожу, а зубы впились в плечо. Он закричал, но прежде его лезвие задело её бок.

Раскаленная боль прошила её насквозь.

Затем рев Зарока – глубокий, первобытный, сокрушительный – разорвал площадь. Солдата сорвали с неё, как тряпичную куклу. Зрение Сесилии затуманилось как раз вовремя, чтобы увидеть, как руки Зарока рвут и ломают. Голова мужчины оторвалась с влажным хрустом, и Зарок швырнул её в пыль.

Он упал на колени рядом с ней, его дыхание было прерывистым и рваным.

– Ты не умрешь, – прорычал он охрипшим, темным голосом. – Не сейчас. Не с моей кровью.

Она моргнула, глядя на него, дезориентированная и сбитая с толку. Он наклонил голову, обнажая перед ней горло.

Это было подношение.

Приказ.

Дыхание перехватило. Вокруг них битва замедлилась, странная тишина накрыла площадь. Налгар наблюдали, словно этот момент значил что-то, чего она не могла осознать.

– Пей, – приказал Зарок, и его голос был полон электричества.

Её разум кричал «нет», но тело… тело подалось вперед. Её губы коснулись его кожи, теплой и разгоряченной битвой. Она чувствовала пульс, бьющий, как барабан.

А затем она укусила.

Вновь этот вкус поразил её, как вспышка огня. Сладкий. Темный. Вызывающий зависимость. Ничто на Земле не имело такого вкуса – насыщенного и электрического, словно пьешь чистую силу. Ей это никогда не надоест. Это никогда не перестанет быть таким шокирующим. Она застонала, прижавшись к нему, пальцы впились в его руку, пока она пила. Зарок зарычал, его массивные руки удерживали её, всё его тело было натянуто между яростью и капитуляцией.

Когда она наконец отстранилась, с влажной от крови губой, мир стал четким. Боль исчезла. Каждое чувство обострилось до предела. Она видела каждый всполох пламени, слышала лязг клинков за пол-улицы отсюда.

Зарок улыбнулся безумной, брутальной, прекрасной улыбкой, обнажая клыки.

В его взгляде была гордость и что-то еще. Что-то глубже, чем похоть, глубже, чем любовь.

Нечто абсолютно инопланетное.

Пульс Сесилии грохотал, но страха больше не было. Его место заняло нечто более горячее и дикое.

– Идем, – прорычал Зарок, поднимаясь и рывком ставя её на ноги. – Мы вернем то, что моё.

И когда они двинулись вперед, прорываясь сквозь руины вместе с армией Налгар, следовавшей за ними, Сесилия осознала пугающую истину.

Она хотела этого.

Крови, силы, жара.

Она хотела войны.

Глава 44

Цитадель восстала из пламени, подобно раненому зверю; её обсидиановые башни были расколоты и истекали огнем. Зарок шел сквозь выбитые ворота, его воины следовали за ним, а присутствие Сесилии ощущалось как второе сердцебиение за спиной. С самой площади она отказывалась оставлять его, её новая сила исходила от неё, словно жар. Но здесь, в самом сердце его владений, время колебаний прошло.

Великий зал вырос впереди, его некогда сияющие двери были щепами разнесены и обуглены. Зарок распахнул их одним толчком, и этот звук эхом отозвался сквозь хаос снаружи. Зал, высеченный из обсидиана и пепельного камня, всё ещё смердел кровью и дымом.

Вувак был там.

Выскочка стоял в дальнем конце тронного возвышения, коренастый и узловатый, как старое боевое дерево. Его кожа была покрыта застарелыми шрамами сотни битв, но огонь в черных глазах был всё так же высокомерен и жив. Рядом с ним, словно тень с клинком, ждал Велкар; его челюсти были сжаты, а предательство проступало в каждой черте лица.

Ярость Зарока обострилась до предела. Его голос разрезал тишину:

– Вы действительно думали, что сможете сместить меня?

Глаза Велкара дрогнули, но он промолчал. Вперед шагнул Вувак, его ухмылка была широкой и яростной.

– Ты размяк, Зарок, – прорычал Вувак. – Военачальник, отвлекшийся на человеческую зверушку. Ты оставил свои стены открытыми. Ты оставил свой трон без защиты. Теперь я возьму то, что моё.

Когти Зарока сжались в кулаки.

– Оно никогда не будет твоим.

Вувак поднял руку, и красная гвардия выступила вперед – облаченные в броню цвета крови, с эмблемой клана Ковак, выжженной на груди. Они двигались с военной точностью, энергетические клинки вспыхнули с низким гулом, оружие было снято с предохранителей.

Воины Зарока зашевелились за его спиной, по рядам прокатился низкий рык. Напряжение повисло в воздухе, густое, тяжелое, электрическое.

Сесилия стояла рядом с ним, её глаза были широко распахнуты, но взгляд оставался непоколебимым. Кровь, которую он ей дал, всё еще горела в её жилах – он видел это по её позе, по готовности к бою.

– Нет, – сказал Зарок, поворачиваясь к ней. Его рука коснулась её плеча – твердо, властно. – Отойди.

Она покачала головой.

– Я не оставлю тебя.

– Этот бой мой. – Его голос был тихим, словно сталь. – Ты понимаешь? Я не могу одновременно защищать тебя и вырезать их.

– Мне не нужна…

– Сесилия. – Её имя прозвучало как рык, предупреждение и мольба одновременно. – Если ты моя, ты подчинишься мне сейчас. Отойди назад.

Она колебалась, в её глазах пылал огонь. Но она была умна и достаточно быстра, чтобы понять: это не капитуляция, а стратегия. Наконец она отступила.

Его люди мгновенно сомкнулись вокруг неё, образовав стену из мышц и обсидиановой брони. Они видели, как она кусала его за горло и пила его кровь. Они видели, как он наделил её силой. Они знали, что это значит. Теперь она была его парой. Священной. Неприкосновенной.

И теперь они позволили ему делать то, что он умел лучше всего.

Зарок шагнул вперед, один.

В великом зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом энергетических клинков. Он расправил плечи, и резкий хруст мышц и костей эхом отозвался в помещении. Вувак презрительно фыркнул и выкрикнул приказ; его красная гвардия хлынула вперед волной брони и стали.

Зарок приветствовал их.

Первый солдат бросился в атаку – Зарок вырвал оружие из его рук и вогнал его обратно в грудь владельца. Другой замахнулся на него; Зарок пригнулся, и его когти чисто перерезали горло противнику. Кровь брызнула во все стороны, шипя на каменном полу.

Он двигался как сорвавшийся с цепи зверь, размытое пятно силы и насилия; его рев отражался от высоких сводов. Каждый удар был точным, смертоносным – рассчитанным на мгновенный конец.

Из-за стены воинов Сесилия наблюдала за ним, её дыхание было прерывистым. Он чувствовал её взгляд на себе, чувствовал, как её жажда крови растет вместе с его собственной.

Но это было лишь начало.

Глава 45

В большом зале разверзся хаос. Солдаты в красной броне хлынули вперед живым приливом; энергетические клинки гудели и вспыхивали в пронизанном дымом воздухе. Но Зарок… Зарок двигался не как человек. Он двигался как нечто, высеченное из огня и ярости.

Сесилия никогда не видела, чтобы кто-то так сражался.

Нет, не сражался. Уничтожал.

Он лавировал между врагами с нечеловеческой скоростью; каждый удар был точным, брутальным, окончательным. Солдат сделал выпад – Зарок уклонился, перехватил запястье мужчины и раздробил его одним рывком, прежде чем вогнать когти в мягкий стык его шлема. Другой воин зашел со спины с занесенным мечом. Зарок развернулся, поймал лезвие голыми руками и использовал его же, чтобы рассечь противника надвое.

И всё это время он молчал. Сосредоточенный. Ужасающий.

У Сесилии перехватило дыхание. Ей хотелось отвернуться – хотелось вспомнить, кем она была, кем она была до всего этого, – но она не могла. Наблюдать за его боем было всё равно что смотреть, как шторм разрывает землю. Это было прекрасно.

– Видишь?

Голос раздался совсем рядом. Один из воинов Зарока, высокий Налгар с туго заплетенными черными волосами, наклонился к ней. Его голос пророкотал через кулон-переводчик на её шее: – Вот почему мы следуем за ним. Он сильнейший. Всегда им был. И всегда будет.

Она с трудом сглотнула, не в силах ответить. Пульс слишком громко ревел в ушах. Но она понимала. Здесь не было нужды в речах или политике. Зарок повелевал верностью, потому что сам был живым, дышащим воплощением этой верности. Каждое его движение кричало об этом: «Я защищу вас. Я убью за вас. Я сожгу мир прежде, чем склонюсь».

Взгляд Сесилии метнулся обратно к нему, когда последний из красных гвардейцев пал, крича и зажимая разорванное горло. Зарок стоял один в центре побоища; кровь блестела на его груди, дыхание было ровным, словно он не только что вырезал дюжину мужчин.

И тогда вперед вышел Вувак.

Старый военачальник был массивен, его тело было закалено возрастом и битвами, но высокомерие исходило от него, как дым. Он сжимал длинный, искрящийся энергетический клинок, гудевший смертоносным обещанием.

– Ты сдохнешь здесь, Зарок, – выплюнул Вувак. Его голос дрожал от ярости.

Зарок лишь склонил голову, тень улыбки тронула его губы.

– Попробуй.

Столкновение было ослепительным. Искры с визгом летели там, где сходились их клинки; энергия пела в воздухе. Вувак ревел, нанося удары со всей мощью человека, отчаянно пытающегося что-то доказать. Но Зарок – он был быстрее. Каждый его выпад был выверенным, беспощадным.

На мгновение Сесилии показалось, что Вувак продержится.

Он не продержался.

Схватка закончилась почти комично: Зарок нырнул под неуклюжий замах и вонзил когти в грудь Вувака, вырвав клинок из его руки. Старый военачальник захрипел, в шоке глядя вниз на хлещущую из него кровь. Затем он рухнул, как подкошенное дерево.

Воцарилась тишина.

Остался только Велкар.

Сесилия перевела взгляд на предателя – когда-то доверенного заместителя Зарока. Велкар стоял у трона, бледный, его рука дрожала на рукояти меча, который он не смел поднять. Его взгляд метался от Зарока к трупам, устилающим пол, и страх исходил от него, как зловоние.

Зарок двинулся к нему, медленно и размеренно. Его голос был низким, почти сочувственным.

– Жаль, что мне приходится тебя убить. Ты был хорошим подчиненным. Тебе следовало им и оставаться.

Велкар открыл рот, но не издал ни звука.

– Ты был дураком, раз не понял этого, – продолжил Зарок, и его тон был подобен скрежету стали по кости. Он слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы его красные глаза нашли Сесилию сквозь марево. – Она не ослабила меня. Она сделала меня сильнее.

Сесилия почувствовала, как сбилось дыхание. Эти слова обожгли её изнутри.

Губы Велкара разомкнулись, словно он собирался молить – собирался ползать, выпрашивать свою вероломную жизнь. Но Зарок не дал ему шанса.

Размытым движением Зарок рванулся вперед. Вспыхнули когти – темная дуга прочертила воздух.

Голова Велкара отделилась от тела чистым, брутальным срезом. Она покатилась по каменному полу с глухим стуком и замерла у подножия разбитого трона.

Наступила тишина.

Сесилия смотрела на голову, на безжизненные глаза, которые когда-то взирали на неё с презрением, и ждала привычного укола ужаса. Ждала резкого вдоха и холодной тошноты, которую должна была почувствовать.

Они не пришли.

Вместо этого внутри неё воцарился покой, странная ясность, которая ощущалась одновременно как власть и капитуляция. Она не была шокирована. Не совсем. Потому что это – эта кровь, это насилие – и было жизнью здесь. В этом мире. Среди этих существ. Это было выживание, брутальное и честное.

И теперь она была одной из них.

Её взгляд переместился на Зарока; он стоял посреди бойни, грудь тяжело вздымалась, черные волосы пропитались кровью и потом. Он выглядел военачальником до мозга костей – хищником, правителем, – и всё же, когда его багровый взор скользнул к ней, в нем горело нечто темное и защищающее.

Дикое осознание расцвело в её груди.

Она тоже будет защищать его.

С такой же свирепостью.

Зарок повернулся к собравшимся воинам. Его голос, низкий и острый, как лезвие, разрезал тишину:

– Любого, кто посмеет пойти против меня, ждет та же участь.

Он коротким жестом указал на голову Велкара.

– Но верность… – его голос стал тверже, глубже, – верность всегда будет вознаграждена.

Ропот пробежал по залу. Колени согнулись. Головы склонились. Окровавленные воины Налгар как один опустились на колено, их взгляды были яростными и непоколебимыми.

Сесилия почувствовала, как колотится сердце. Она не была одной из них – не по крови, пока нет, – но что-то в ней встрепенулось при этом зрелище. Потому что верность значила здесь всё. Она значила жизнь. И теперь она это понимала.

Взгляд Зарока снова нашел её. В нем было что-то похожее на гордость, что-то первобытное и всепоглощающее. Он протянул руку – жест был едва заметным, но властным, и она шагнула к нему без колебаний.

Она была его. И каким-то непостижимым образом этот залитый кровью зал, этот мир огня и руин стал казаться ей домом.