Текст книги "Киллер. Никому не отдам (СИ)"
Автор книги: Калерия Гумерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 21
Охрана спокойно пропускает меня без всяких разговоров во двор резиденции Коган. Я поднимаюсь на второй этаж и прохожу по коридору в самый конец, где теперь находится новая комната Эсфи.
Отпустив двух бойцов у ее дверей, я вхожу, закрываю тихо за собой дверь и застываю в проеме.
Малина. Я вдыхаю ее сладкий запах и плыву. Такое ощущение, что я вышел из тела и парю только от одного лишь ее присутствия рядом.
Окружение, обстановка, ее внешность изменились, но аромат остался таким же. Аромат спелой малины… и он меня сводит с ума!
Ее всхлипы заставляют душу вернуться в тело. Делаю несколько широких шагов в сторону кровати и опускаюсь на корточки перед ней.
Олененок мечется по подушке, раскидывая свои волосы в разные стороны. По щекам текут слезы, а сладкие губки поджаты от обиды.
– Моя Эсфи, – хриплю я еле слышно.
Невесомо прохожусь костяшками по ее личику, боясь к ней прикоснуться. Одно прикосновение вызывает трепет в груди. Сердце радуется этой встрече. Мне так хорошо, что становится плохо!
Совсем не понимаю своих эмоций! Они другие, такие сильные и только мои! Теперь мои…
Вдруг проснется, и тогда я уже точно не смогу уйти!
Еще одна крупная слезинка катится по ее фарфоровой щечке. В свете фонаря, который блекло доносится из окна, ее кожа сияет, красиво переливаясь.
Странно, что в голове нет голосов, требующих облизнуть ее или укусить. Демоны бы этого хотели. Черт возьми, я бы хотел этого! Значит ли это, что я начинаю слышать только свои чувства, эмоции и мысли?
Дыхание Эсфи учащается, будто она от кого-то убегает или к кому-то бежит в своем сне. Стоны становятся все громче, мне хочется ее обнять и вытащить из этого кошмара, но я, сука, не могу!
– Я здесь, мой олененок! – склоняюсь к ней ближе и касаюсь губами ее лба.
Не знаю даже, чего хочу больше: чтобы она спала или меня увидела. Эстер хочет для нее лишь блага, я тоже не хочу становиться тем, из-за кого она будет страдать, но мне слишком трудно устоять…
Вот бы увидеть ее голубые глазки так близко, как раньше! Или улыбку… Или услышать, как она меня любит. Эти слова заставляют меня чувствовать себя живым.
– Я люблю тебя, Рари, – шепчет она, будто читает мои мысли.
Даже слегка дергаюсь от неожиданности и отстраняюсь, но Эсфи хватает меня за футболку и резко тянет к себе.
Опираюсь на руки, чтобы не упасть на нее всем весом, и замираю. Ровное дыхание, глаза закрыты. Поразительно, но она все еще спит!
Крепко цепляясь пальчиками за ткань, Эсфи ластится к моей груди и полностью успокаивается. Ее близость действует на меня как афродизиак. Все тело напрягается, но я готов к этой пытке. Обнимаю олененка в ответ и крепко стискиваю в своих руках, пряча эту хрупкую принцессу в себе.
Можно было бы так спрятаться от целого мира навечно, или никогда не просыпаться.
Как бы сладок ни был сон, я просыпаюсь с первыми лучами. Эсфи тихо сопит в моих руках и пускает слюнки на мою грудь. Футболка даже немножко намокла.
Скрепя зубами, все-таки разрываю объятья, целую Эсфи в обе щечки и еду обратно в клуб. Подъезжаю на парковку у здания и вижу Арсения у своей тачки. Стоит и смотрит тупо перед собой. Плохо дело…
– Дать зажигалку? – спрашиваю я, когда выхожу из машины.
Арс держит в зубах сигарету.
– Нет, – мотает головой, немного встряхиваясь. – Я бросил. Это так… привычка.
Он достает ее изо рта и швыряет в урну.
– Чем удивишь?
Арсений поворачивается. По его лицу невозможно прочитать эмоции. Может, это не связано с работой? Не понимаю!
– Последние поставки оружия от людей Игната, которые нам должны были прийти, перехватил Тарас.
Игнат, кстати, тоже сел за решетку вместе с хозяином. Теперь нужно искать еще и нового поставщика оружия!
– Не проблема, найдем другого!
– ТЫ ОГЛОХ? Ее перехватили! Оставили громкое, кричащее, гребанное послание на весь мир, выложив груду металла.
Арс швыряет мне фотки в лицо. Я успеваю схватить одну. Из разного вида оружия они сложили слово «Коган». Вряд ли это ее отец. Он не такой проворный! Остается только Карамзанов…
– Я решу, – в моей голове уже созрел план.
– Чем ты так воняешь? С женщиной был что ли?
Я берусь за футболку и притягиваю к носу. Малина… запах моей принцессы въелся в одежду. Не ответив Арсу, иду внутрь.
Надо сказать охране в доме Эсфи стереть с камер те моменты, как я вхожу и захожу в дом, потом решить вопросы с новым программистом и поставщиком оружия, провести встречу со всеми бойцами, а на десерт ушатать Тараса за его проделки с нашим заказом.
Только захожу в клуб, как на пороге вижу Эстер. Вся какая-то уставшая и помятая. Видимо, уже уезжает. Стоп! Что вообще она тут делает так рано?
– Ты что здесь делаешь в такое время?
Женщина даже не видит меня. Врезается, ударяясь лбом о мою грудь, и только через какое-то время запрокидывает голову, чтобы посмотреть в глаза. Плакала, но пытается скрыть.
– Ты был с ней, – не спрашивает, а констатирует факт Эстер, пошевелив слегка носом.
Должно быть, я полностью пропах своей принцессой. Молча киваю. Зачем мне ей лгать?
– Трахались? – её лицо меняется.
Как хорошо она умеет переключаться со своих проблем на чужие!
– Нет, Эсфи даже меня не видела, я просто обнимал её, пока не рассвело.
Эстер выгибает бровь, видимо ожидая продолжения или оправдания.
– Что, даже не будешь ругаться?
– А смысл? – хмыкает она как-то чересчур огорчённо, словно сдаётся.
– Эстер, я понимаю, что не должен был. Но она плакала во сне… Я не мог просто уехать!
– Рагнар, – выдыхает она. – Эсфирь надо прожить все эмоции самой. Первая неудача, первая победа, первое свидание, первый секс, первые отношения! Ты не подходишь ей в этой роли! Её сердце слишком нежное для тебя, а твоё всё в шипах. Ты причинишь ей много боли!
Я сжал кулаки из-за её слов. Что она несёт?
– Ты занимаешься её лечением или сватовством? – почти рычу я на неё, напирая вперёд.
Женщина пугается и отскакивает назад, чтобы не ощущать давления.
– Рагнар, успокойся! Ты принимал с утра терапию?
– Не тебе решать, с кем у Эсфи будут отношения. Если не забыла, я твой босс, вдобавок ещё и больной киллер, с которым спорить чревато тяжкими последствиями!
Видимо, таблетки уже перестали действовать! Мне хочется сломать эту женщину пополам только из-за сказанного!
– Ты мне угрожаешь?
– Да, б…ь, я тебе угрожаю! Занимайся ею, учи её тому, чему собиралась, но в личную жизнь Эсфи не лезь! Она моя женщина, и я её никому не отдам!
«Красавчик!» – радовались голоса в голове.
«Наконец-то наш хозяин вернулся!»
«Едем к Эсфи?»
– Заткнитесь! – ору я на демонов.
Эстер пятится к стене, выставляя перед собой руки.
– Рагнар, успокойся, – пытается спокойным тоном говорить она. – Возможно, я погорячилась…
– Уходи! – рявкаю на неё и отхожу к окну в противоположную сторону.
Бью кулаком по стеклу, чтобы утихомириться. Кожу режут осколки. Окно сыпется на пол. Эстер вскрикивает позади, но всё-таки убегает.
Моя Эсфи бы такого не испугалась… хотя черт его знает! Сейчас я уже ни в чём не уверен. Эстер говорила, что больше меня не зовёт, но вчера я ей снился. Она плакала, прося не уходить!
Я просил оленёнка прекратить мечтать обо мне, но сейчас жалею, мне хочется вернуть всё обратно! Чтобы она была в моей квартире, в моей постели и всегда так спала в моих объятиях каждую ночь. Только со мной…
Достаю таблетки и вынимаю одну.
– Не пей, – предостерегает мужской голос.
Поворачиваю голову и вижу Сатану. Весь взъерошенный, на теле пара царапин, явно не от врагов или тренировки. Видимо, кто-то натянул нашего психолога. Поэтому она такая была с утра…
– С чего это? Твоя благоверная выписала…
– Чтобы справиться со всем дерьмом, в котором мы живём, нормальным быть не получится, Рагнар! Мы другие, это наша ноша.
Я смотрю на таблетку в своей ладони.
– Я слегка напугал твою женщину, не налегай так на неё. Эсфи она нравится…
– Сбежала, трусишка, – Сатан ухмыляется.
В его глазах азартный блеск, ему нравится за ней бегать.
– Хотел с тобой поговорить по поводу неё, но теперь даже не знаю…
– М?
– Не знаю, как ты, но моя женщина действует на меня лучше любой терапии. В жопу эту хрень! – Я кидаю таблетку куда-то в угол, решая больше их не принимать. – А по поводу Эстер… просто не сломай её!
– Значит, правила меняются, новый хозяин? – скалится он шире.
– Заткнись, иначе придушу!
Глава 22
Эсфирь
Всю ночь мне снился Рагнар. Мой принц давно не приходил ко мне, я так по нему соскучилась!
В моих мечтах мы молчали, просто наслаждаясь друг другом. Он меня обнимал и шептал что-то приятное на ухо, а я вжималась так сильно в его тело, как только могла.
Рари прогнал всех монстров, которые мучили меня и не давали покоя! С ним было так спокойно и хорошо!
Я тяжело вздыхаю, понимая, что это был всего лишь сон. Слеза скатывается по щеке, обжигая кожу.
Вот бы никогда не просыпаться и всегда быть рядом с ним!
В надежде снова уснуть и увидеть его, я переворачиваюсь на бок и чувствую боль в районе живота и ребер. Это внезапный приступ заставляет меня окончательно проснуться и все-таки открыть глаза.
Подушка рядом со мной помята так, будто на ней кто-то лежал. Вторая половина кровати тоже смята. В голове промелькнула мысль, заставившая сердце забиться чаще.
А что, если это был вовсе не сон?
– Шсс, – шиплю я, когда пытаюсь встать.
Откидываю одеяло, поднимаю сорочку и вижу синяки. Не помню, чтобы где-то падала или ударялась. Откуда они?
Встаю, чтобы подойти к зеркалу и все осмотреть со стороны.
– Господи… – шепчу я еле слышно, когда вижу полную картину.
Темно-синие пятна покрывали весь живот спереди и по бокам. Они располагались хаотично, словно следы от крепких объятий. Я медленно покрутилась, рассматривая себя справа и слева. Больше нигде следов не было.
Неужели это и вправду был не сон? Только Рагнар мог так сильно меня обнимать, чтобы оставить подобные метки.
На лице проскользнула робкая улыбка. Я нежно коснулась подушечками пальцев каждого синяка, исследуя их форму, ощущая легкое покалывание под кожей.
Все вокруг делали вид, что меня не похищал киллер. Ни Эстер, ни папа больше не упоминали о нем, словно его никогда в моей жизни и не было!
– Благодаря им я знаю, что ты настоящий…
– Эсфирь, ты еще не встала? – услышала я голос отца за дверью и вздрогнула всем телом.
Он пару раз постучался, я резко отдернула ткань сорочки и в попыхах накинула сверху халат, натянула улыбку и открыла.
– Да, пап, только встала.
Он выглядел очень уставшим: темные круги под глазами, взъерошенные волосы. Даже еще не оделся…
– Ты в порядке? – заволновалась я.
После того случая в спальне мы с отцом так и не разговаривали. Эстер попросила меня не идти за ним тогда, сказала, у него тоже есть травмы.
Оказалось, папа испытывает чувство вины за то, что не смог сберечь мою маму от злых людей. Мои родители очень любили друг друга, я помню эти прекрасные дни и бережно храню в сердце, вспоминая в грустные моменты, когда мне плохо.
Но папа… Он не может справиться с этой разъедающей виной, особенно когда смотрит на меня и видит перед собой живую копию своей жены. Смыв с волос безумный розовый цвет, я стала похожа на нее еще сильнее, и эта схожесть, казалось, причиняла ему невыносимую боль.
Он смотрел на меня таким взглядом, полным раскаяния и невысказанной любви, что у меня самой защипало в носу, перехватило дыхание. Слезы хлынули из глаз прежде, чем он успел произнести хоть слово.
– Прости меня, дочка.
– Пап, – я бросилась к нему на шею и крепко обняла.
Руки отца притянули в ответ, отчего живот заныл от боли еще сильнее. Но я терпела… ради него…
– Ты так на нее похожа! Так похожа на Мари, – папа шмыгнул носом.
Тоже плачет.
– Такая же красивая, как и мама. Моя девочка, моя маленькая дочка! Я тебя сберегу и никому не позволю причинить вред! – он взял мое лицо в свои руки и поцеловал в лоб.
– Я не злюсь на тебя. Не плачь, пожалуйста, – его боль разрывала мне сердце.
Папа никогда не говорил о маме. При каждой моей попытке что-то сказать или спросить о ней, он кричал или просто уходил. А теперь… теперь было все по-другому.
Кажется, мы даже стали ближе, когда поговорили вот так, без всяких стен, как есть, обнажая свои чувства и показывая свои уязвимости.
– Я люблю тебя, Эсфирь! Моя звездочка!
– Я тоже люблю тебя, пап!
Он отпустил меня и поспешно вытер слезы кончиками пальцев, стараясь вернуть на лицо подобие прежней суровости.
– Там к тебе учительница пришла по рисованию.
– Хорошо, я оденусь и спущусь, – улыбаясь, целую его в щечку. – Спасибо, что поддержал мою идею насчет учебы.
– Моя принцесса получит все, что захочет.
– Не уверена, что получится поступить, но я хотя бы попробую! – говорю ему честно я.
– Получится, родная! Не сомневайся! – папа подмигивает мне и уходит.
С прекрасным настроением я собираюсь и спускаюсь вниз, чтобы познакомиться с учительницей, которая будет готовить меня к вступительным экзаменам. Если я успею за два месяца подготовиться, то смогу попробовать поступить уже в этом году!
Воодушевлённая, спускаюсь по лестнице и встречаюсь со строгим взглядом пожилой леди. Ее очки мне сразу не нравятся. Из-за них учительница похожа на злобную фею-крёстную. Очень злобную!
– Здравствуйте, я Эсфирь!
Она поправляет свои очки и оглядывает меня с ног до головы.
– Вы опоздали, юная леди!
– Извините, я проспала.
– Меня зовут Зинаида Рахманова, и у нас осталось всего лишь два часа, желательнее поторопиться!
– Да, конечно! – я указала ей рукой нужный путь.
Мастерская, в которой я работала, была оборудована не только под рисование. Здесь я занималась и лепкой, и вышиванием, и мозаикой. Повсюду висели мои творческие работы, на которые с порога уставилась Зинаида Рахманова.
– У вас есть потенциал, но над стилем надо еще работать и работать, – сложив руки за спину, она расхаживала, изучая стены. – Нет понимания основ, мазки неуверенные, какие-то хаотичные. Свободный стиль не всегда приводит к успеху! Не уподобляйтесь современным циркачам, которые называются художниками, а вместо кисточки используют бюст или пятое место! – она опустила очки на переносицу и посмотрела на меня с прищуром. – Надеюсь, вы не из их числа?
– Н-нет! – сглотнув, неуверенно ответила я, не совсем понимая, о чем женщина говорит. – Может, приступим?
Мне не терпелось начать. Я хотела доказать Зинаиде Рахмановой, да и самой себе, что чего-то стою. Но научиться рисовать «правильно», как она выражалась, чтобы через академический стиль выразить тот хаос, что творился у меня в душе, оказалось не так-то легко. Да и сама Зинаида Рахманова оказалась настоящим цербером.
Все два часа я рисовала бесконечные натюрморты с яблоками, сливами и грушами, которые точно будут сниться мне в кошмарах!
Потом мы решили все-таки продлить наше занятие, потому что я оказалась «запущенной» по ее мнению. Следующие два часа она заставляла меня мучить гипсовые головы, вырисовывая каждый проклятый завиток их волос. Штриховка, светотень… Боже, как же это было скучно!
Мои пальцы немели, а сердце рвалось на свободу, к экспрессии, к тому безумному танцу красок, который жил внутри меня. Я любила свободный стиль, и в этом была моя изюминка, моя уникальность, а Зинаида Рахманова пыталась загнать меня в рамки академических канонов.
После первого урока, едва попрощавшись с Рахмановой, я, расстроенная, словно выжатый лимон, поплелась в свою комнату. Хотелось забиться в угол и выть от бессилия. Это, в принципе, я и собиралась сделать, пока случайно не заметила красную коробку, оставленную кем-то на подоконнике.
Смахнув слезы с ресниц, я подошла поближе и взяла ее в руки. Это оказалась малина в шоколаде!
В этот момент мне так хотелось кому-нибудь нажаловаться на свою проблему, но вместо этого я напала на сладости, которые взялись не пойми откуда в моей комнате. Я плачу и ем, ем и плачу, не в силах остановить этот поток слез и заедание горя.
– Эсфирь? Что случилось?
Не знаю зачем, но я прячу коробку под кровать и быстро вытираю рот от шоколада. Потом вспоминаю, что уже не маленькая и могу есть все, что мне захочется. Никто, тем более, не запрещал!
От этого начинаю плакать еще сильнее. Эстер подходит и усаживается рядом прямо на полу.
– Эсфирь…
– Я хочу снова покрасить волосы в розовый! – заявляю я ей, пряча лицо ладонями.
– Хорошо, покрасим, ты из-за этого расстроилась?
– Нет! У меня совсем не получается рисовать, я абсолютная бездарность!
Эстер убирает мои руки с лица и заглядывает в глаза.
– Кто тебе такое сказал?
– Учительница…
Она нахмурилась.
– Значит, тебе нужно поменять преподавателя по рисованию. Не твоя вина, что женщина не смогла рассмотреть в тебе потенциал, Эсфирь! Ты очень талантлива, я видела твои работы.
– Но она сказала, что…
– Не важно, что она сказала. Тебе ведь нравится рисовать?
Я киваю.
– Нравится то, что получается?
Снова киваю.
– И другим нравится, верно?
Третий раз соглашаюсь.
– Так почему ты решила, что мнение одного человека способно перечеркнуть все твои труды? Возможно, у тебя что-то не получается, но это не повод расстраиваться, наоборот, нужно вырасти, настроиться и победить своего Голиафа, поняла? А если учительница тебя только упрекает и не помогает в этом, так мы ее поменяем!
– Правда?
– Правда.
Я обняла Эстер, положив свою голову ей на плечо.
– Но я все равно хочу вернуть свой розовый, – нервно вздыхая, говорю ей я.
– Хорошо, покрасим, – уступила она мне, поглаживая по голове.
Внезапно раздался оглушительный грохот, сотрясающий весь дом.
– Ч-что это было⁈ – в ужасе воскликнула Эстер, поднимаясь на ноги. Ее глаза были полны испуга.
– Не знаю! – прошептала я, дрожа всем телом.
В дверь постучали, и мы обе подпрыгнули с визгом, вцепившись друг в друга.
– Госпожа, на резиденцию напали, нам срочно нужно уходить!
Глава 23
– Бери куртку! – командует Эстер, хватая свою сумку и пальто.
Я подбегаю к шкафу и только потом вспоминаю, что она висит внизу, в прихожей.
– Она на первом этаже.
Эстер идет к двери, чтобы открыть ее охраннику.
– Тогда самую теплую кофту!
– Нет времени на одевание, прошу, госпожа, – говорит мужчина, видя мои метания у шкафа.
За ним я замечаю еще несколько вооруженных бойцов. Их лица мне не знакомы, новых охранников папа нанял сразу после моего похищения.
Я успеваю выхватить худи и шарф, прежде чем меня подхватывают и выталкивают в коридор. Ноги заплетаются, но цепкие пальцы охранника держат крепко.
– А папа? – я оглядываюсь из стороны в сторону в поисках его. – Где он?
– Не беспокойтесь, с ним тоже охрана.
Эстер бежала за нами. Так как она не была из нашей семьи, ее никто не прикрывал. Таковы были правила. Охрана заботилась только о Коганах.
Учитывая, что моя комната теперь была в конце коридора, мы очень быстро добрались до лестницы, ведущей на первый этаж и подвал.
Но только мы ступаем на первую ступеньку, как снизу раздается оглушительный треск автоматной очереди.
Я взвизгиваю. Меня швыряют обратно наверх, в руки другого охранника.
– Назад! – только и успел крикнуть первый.
Пули прошивают его грудь, словно тряпичную куклу. Он падает, кувыркаясь по ступенькам. Его широко раскрытые глаза смотрят на меня… От этой картины сворачивает желудок, меня начинает тошнить.
– Черт! – шипя через зубы, выругался мужчина, схвативший меня за талию. – Возьмите кто-нибудь ее!
Его дергает от удара в ногу. Он, прихрамывая, поднялся обратно и, чтобы дать нам фору, кинул вниз по лестнице несколько гранат, которые с оглушительным взрывом тут же взорвались.
– Я и задержу, бегите!
– Нет-нет! Его убьют! – я пытаюсь вырваться. – Я приказываю вам помочь ему!
– В таких ситуациях мы действуем по протоколу, госпожа. Вы – приоритет.
Я не могла сосредоточиться, из глаз лились слезы, застилая все перед собой. Меня несли двое под руки, не давая возможности упасть. Эстер и еще один боец были теперь впереди.
– К другой лестнице! – командует тот, кто выше всех.
– Ее тоже пасут, видимо, нашу связь взломали, рация бесполезна!
Они срывают с себя гарнитуры и швыряют их на пол вместе с рациями.
– Придётся через окно, – предлагает другой.
– Слишком рискованно. Машина ждёт у выхода через подвал.
– Если ещё ждёт…
Что это значит? Выхода нет? Мы все здесь умрём?
– Есть ещё один выход, – внезапно вмешивается Эстер, привлекая внимание. – Дверь напротив старой комнаты Эсфирь ведёт к другой лестнице.
О чём она говорит? Я была в той комнате – просто подсобка для уборщиц с моющими средствами, ведрами и тряпками. Хоть дверь и была постоянно заперта, я иногда пряталась там от нянь и воспитательниц, будучи маленькой. Но никакой лестницы там не видела!
– В подвал? – спрашивает мужчина, держащий меня.
Она качает головой.
– Нет, в заброшенные тоннели под резиденцией. Я не знаю, куда они ведут.
Все бойцы переглядываются и кивают друг другу, принимая молчаливое решение идти туда.
Один выбивает ногой дверь и пропускает нас в крохотное помещение. Ещё двое остаются охранять проход. За ними – коридор, переполненный звуками выстрелов и криков.
Эстер отодвигает дверцу шкафа, и я вижу отверстие в задней стене. Его достаточно, чтобы пройти, но куда?
– Там слишком темно, я боюсь! – начинаю паниковать.
Боец, сжимая пистолет, подгоняет нас вперёд.
– Быстрее! – рычит он.
Выстрелы позади становятся всё громче. Это заставляет меня нырнуть первой в неизвестность. Эстер лезет следом более уверенно, будто уже делала это несколько раз. К этой женщине у меня появляется всё больше вопросов!
Как только она оказывается рядом, охранник падает мёртвый, прижимаясь к стене.
– Беги, Эсфирь! – приказывает Эстер, неожиданно доставая пистолет, и начинает стрелять в тех, кто появляется в проходе.
Я несусь вниз по узкой лестнице. Впереди совсем ничего не видно. Если бы не перила, я бы упала с первого шага и покатилась вниз.
Когда ступеньки заканчиваются, приходится идти на ощупь, пользуясь сырыми стенами, покрытыми паутиной и пылью.
Темнота поглощает меня, словно живое существо. Холод пронизывает до костей. Наспех натягиваю худи с шарфом, которые сжимала в руках всё это время, и продолжаю бежать.
Я спотыкаюсь о неровный пол тоннеля, чувствую под ладонями шершавые, влажные стены. Слышу только стук собственного сердца и тяжёлое дыхание.
Слёзы льются не переставая, смешиваясь с грязью на лице. Они душат меня, не дают дышать. Я бегу, не зная куда. Бегу от смерти, от безумия, от этой бесконечной тьмы.
– Рари! – шепчу я в пустоту. Голос срывается. – Рагнар! Найди меня!
Эхо разносит мою отчаянную мольбу по тоннелю, но в ответ – только тишина. Такая зловещая, давящая тишина.
Я вспоминаю его лицо – сильные скулы, волевой подбородок, глаза чёрного цвета, в которых всегда плескалась борьба. Его руки, такие сильные и нежные одновременно. Руки, которые обнимали меня, защищали от всех бед.
– Рагнар! Пожалуйста… – я глотаю ком в горле. – Найди меня!
Я продолжаю бежать, спотыкаясь и падая. Колени разбиты в кровь. Руки исцарапаны. Но я поднимаюсь снова и снова. Я не могу остановиться.
– Рари! – кричу я, раздирая горло.
И все же, я не могу отбросить ощущение, что он где-то совсем близко. Чувствую кожей, что он ищет меня. Я должна быть сильной, продержаться, дождаться его. Но силы покидают меня с каждым шагом, каждый вздох дается с трудом. Я падаю на холодную, сырую землю, дрожа всем телом.
Сомнения, словно ядовитые змеи, вползают в душу. А что, если Рари – всего лишь сон? Всего лишь плод моего воображения? Я не видела его после… Он не приходит… И, может быть, никогда и не придет. А синяки на животе? Что, если это лишь игра моего разума?
Эстер говорила, что если долго и страстно желать чего-то, то грань между вымыслом и реальностью стирается. Эта тонкая нить, удерживающая нас в настоящем, становится незаметной, и человек застревает между двумя мирами. Я – именно такой человек. Мои мечты всегда для меня становились явью, но не потому, что они воплощались в реальность, а потому, что я была настолько безумна, что видела их повсюду.
И если это так… Если мой принц – лишь моя фантазия… Мне не нужна эта реальность. Я не хочу жить в мире, где его нет.
– Я в тебя верю… – шепчу я, обращаясь в пустоту, в надежде, что мои слова долетят до него, где бы он ни был, реальный или вымышленный. – Я верю в тебя, Рари…
