Текст книги "Киллер. Никому не отдам (СИ)"

Автор книги: Калерия Гумерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Рагнар

– Тише, Тор! – шикаю я своему другу.

Такой тощий, но топает громче слона! Как настоящие воришки, мы осторожно крадемся на кухню, чтобы стащить побольше сладостей, которые наша главная повариха детдома прячет украдкой, а потом тащит к себе домой.

– Да не ссы, они вон как гуляли, завтра опять завтрак будет позже обычного! – отвечает мне он с уже привычно-вечной ухмылкой.

После того, как нам приказали спать, все пошли отмечать в кабинет директрисы ее день рождения. Музыка орала так, что ни то, что уснуть, мертвых разбудить можно было!

Я потихоньку поворачиваю ручку двери и толкаю ее вперед.

– Так темно… ничего не видно.

– Просто иди на запах, – издеваюсь я над ним, но все-таки беру за руку и веду за собой.

После пятиминутного поиска мы находим целый клад конфет с пряниками и вафлями с ореховым кремом. Половину съедаем прямо на месте, а остальное прячем по карманам.

– Вкусно, – шепчет довольно Тор, дергая свой веснушчатый нос.

– Будешь еще? У меня больше.

– Не, а то опять живот заболит.

– Как хочешь! – пожимаю плечами и запихиваю еще парочку пряников для Тора себе в штаны.

Мы с ним неразлучны, сироты в приюте «Надежда», где надежды не больше, чем еды в тарелке. С тех пор, как этот мальчишка появился здесь, сразу сдружились и стали как братья.

– Рагни, давай в подвал! Там крысы размером с кошек.

– Только если ты первый! Не то как в прошлый раз – убежишь, трус!

– Я не трус! Вот увидишь, как я уничтожу этих тварей! – он подрывается и убегает.

Мы несемся по коридорам, хихикая и толкаясь. Подвал – наше тайное королевство: паутина, пыльные ящики. Тут мы устраиваем битвы – против воображаемых драконов, злых воспитателей или просто друг против друга.

Однажды, в разгар «войны», даже нашли старую лампу. Торвальд чиркнул спичкой (украденной из кухни), и комната осветилась тёплым, мерцающим светом.

– Мы станем героями, Рагни, – говорит он серьёзно, садясь на ящик. – Вырвемся отсюда. Будем пиратами, или гладиаторами, или даже королями!

– Вместе. Навсегда. Обещаю, – киваю ему, кусая хрустящую вафлю.

Мы шалим без конца: подкладываем жуков в ботинки строгой директрисы, крадем яблоки из сада, устраиваем ночные побеги в лес за приютом. Там, у костра из собранных веток, делимся мечтами. Торвальд рассказывает, как хочет увидеть океан, а я – горы. И все наши приключения не заканчивались, изо дня в день мы открывали что-то новое и интересное.

Но однажды ночью, при очередном побеге, мы видим вспышку: полицейский рейд. Наш приют закрывают за многочисленные нарушения. Нас растаскивают по «семьям» – на самом деле, по подпольным аренам, где богатые ублюдки платят за зрелища.

Нас, сирот, кормят объедками, даже хуже, чем в приюте, бьют за непослушание, заставляют драться за еду. Нам еще повезло попасть в одни руки, вместе реальнее выжить.

– Помнишь, как мы дрались с теми волками? – усмехается Торвальд.

Я падаю спиной на холодную поверхность бетона от усталости, вытаскиваю из кармана сухой паек и протягиваю ему.

Сегодня у него бой. Я должен отдать все, чтобы он выжил, чтобы были силы бороться. Мы поступали так каждый раз!

– Ты спас меня тогда. Укусил того ублюдка за руку.

Мы лежим на арене, на которой скоро начнутся смертельные бои.

– Мы были братьями, Рагни, – говорит Торвальд мягко. – Из одного приюта, из одной беды. – Я поворачиваю к нему голову и вижу, как он изменился, стал старше, вырос, все так же худощав, но высок. – Ты не помнишь, потому что боль слишком велика. Но я здесь, чтобы напомнить.

Его слова заставляют меня нахмуриться. Я совсем не понимаю, о чем он.

– Я убил тебя, Тор, – осознание приходит острой вспышкой. – На этой арене. Чтобы выжить.

Торвальд кладет мне руку на плечо – тёплую, живую.

– Ты не убивал меня. Ты выжил за нас обоих. Я устал бороться. Ты – нет. Но теперь… теперь твоя Эсфирь ждёт. Она твоя новая семья. Вернись к ней, Рагни. Вернись в свой приют – к ней. Не дай тьме забрать тебя. Обещай, как тогда, в подвале.

Кажется, я чувствую слёзы на щеках.

– Обещаю, друг.

Торвальд улыбается, его фигура начинает таять.

– Тогда живи. За нас.

Тьма сомкнулась, но теперь в ней был свет – слабый, но настойчивый. Я шевелюсь, пальцы дрожат. Тело резко подскакивает, глотаю воздух через рот и открываю глаза.

– Я все вспомнил!

Картинки из детства, как пазлы, складываются в моем сознании. С рождения от меня отказались, я вырос в детдоме. Потом появился и Тор, мой самый лучший и верный друг, с которым мы озорничали против порядка в приюте. Как нас продали как рабов для подпольных боев, чтобы заработать на этих зрелищах деньги.

Я вспомнил абсолютно все! Всё, что пряталось в глубинах, вырвалось на поверхность и сейчас безжалостно хлестало меня.

Прошло несколько минут, прежде чем я начал видеть вокруг себя столпившихся в белых халатах. Врач склонился надо мной, держа стетоскоп. Рядом медсестра, молодая женщина с дрожащими руками, проверяла мониторы, которые выли от моего внезапного пробуждения.

– Пульс 120! Давление скачет! – тараторит она.

– Господин Рагнар, вы меня слышите? – спрашивает меня мужчина. – Не двигайтесь резко!

– Слышу. И прекрасно вижу, хватит светить в мое лицо!

Врач качает головой, сияя профессиональной улыбкой сквозь удивление.

– Чудо! Вы вышли из комы самостоятельно, – укладывает меня обратно в кровать, надавливая на грудь ладонью. – Лежите спокойно, мы сейчас…

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Влетела Эсфирь – с мокрыми волосами, даже одежда была в пятнах, словно она одевалась наспех на мокрое тело. Её голубые глаза встречаются с моими, от чего слезятся еще больше.

– Рари! Я тут! – она бросается ко мне, но ей препятствуют. – Пустите меня к мужу!

– Госпожа, пожалуйста, не вмешивайтесь, – строго просит врач. – Ему нужен осмотр!

Эсфирь не слушает. Она протискивается, цепляясь за мою руку своими горячими и дрожащими пальцами.

– Рагнар… ты жив… ты вернулся…

Я сжал её ладонь, чувствуя, как силы возвращаются. Голос был хриплым, но твёрдым:

– Олененок… оставьте нас. Выйдите.

Врач хмурится, качая головой.

– Господин Рагнар, это невозможно! Вы только что очнулись после комы. Нам нужно проверить рефлексы, ввести стабилизаторы…

– Выйдите! – рявкнул я, садясь на койке. Тело ещё слабое, еле слушается. – Я в порядке. Дайте нам побыть вдвоём.

Медсестра косится на врача, а тот вздыхает, понимая, что спорить бесполезно.

– Хорошо… Но потом – полный осмотр. Зовите, если что.

Эсфирь бросилась ко мне, рыдая навзрыд. Она уткнулась лицом в мою грудь, её маленькое тело сотрясалось от слёз.

Они тихо выходят, дверь щёлкает.

Я обнимаю её крепко, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую больничную рубашку. Её слёзы пропитывают ткань, а рыдания постепенно стихают во всхлипах. Но она не отпускает, цепляясь за меня так крепко.

– Эсфи… – шепчу я, гладя её по волосам. – Я вернулся. Всё хорошо, не плачь, любимая.

– Рагнар… люблю… – единственное, что смогла она внятно пробормотать, засыпая на моей груди. Её дыхание выровнялось, маленькие кулачки сжались на моей рубашке.

Я держу её так, глядя в потолок. Воспоминания бурлят, но теперь они не призраки, а часть меня. Я вернулся. Не просто из комы – из ада прошлого.

– Ты слышишь их? – я слегка вздрогнул от женского голоса.

Сфокусировав зрение, разглядываю Эстер в кресле в углу палаты. Женщина тихо сидела всё это время и наблюдала за мной.

Я прислушиваюсь к себе, к внутренним мыслям и понимаю, что их больше нет.

– Они ушли, – констатирует она, судя по моему выражению лица. – Мы поговорим с тобой об этом позже, Рагнар. Сейчас отдыхай.

Эстер встаёт с кресла и направляется к двери.

– Как она? – Эсфи, должно быть, с ума сходила всё это время, которое я пробыл в отключке.

– Я бы сказала, что произошёл откат, но сейчас нужно наблюдать за её состоянием. Твоё возвращение должно помочь ей прийти в себя.

Она тяжело вздыхает и поднимает свои глаза на меня у самого выхода.

– Вы оба слишком зависимы друг от друга. Трудно признать, но, кажется, вы лучшее лекарство друг для друга, Рагнар.

Эстер уходит, но тут же дверь снова открывается. Заходит док.

– Теперь осмотр?

Я киваю, не выпуская Эсфирь.

– Да. Но она остаётся.

После того как врач провел осмотр и сделал все необходимое, вопреки всем его рекомендациям я забрал свою жену и поднялся в спальню. Эсфи проспала весь остаток вечера и целую ночь со мной в обнимку. По темным пятнам, залегшим под глазами, я понял, что она переутомилась. Наверное, уперто сидела рядом, не ела, не пила…

– Моя маленькая жена… – целую в розовую макушку свое счастье и вдыхаю аромат малины.

Он успокаивает всю внутренность, не хочется вставать и оставлять ее одну, но надо. Черт знает, что сейчас замышляет Карамзанов. То, что произошло, я не спущу ему с рук. Этот гад начал действовать радикально, когда его прижало со всех сторон. Если бы не глупость снайпера, не надевшего противобликовую накладку на прицел, то пуля прилетела бы в Эсфи. Я выжил, а она, скорее всего, бы не смогла… Даже думать о таком больно! Глаза начинает щипать, когда я представляю, что бы произошло, если бы все было по-другому.

– Ты снова научила меня плакать, олененок, – целую ее еще раз и поднимаюсь.

Подкладываю подушки вместо себя, чтобы она не проснулась, принимаю душ, одеваюсь и выхожу.

– И сколько ты тут стоишь? – спрашиваю я Сатана, который, опираясь на стену, завис в коридоре с бумагами в руках прямо напротив нашей двери.

– Не важно, – сухо бубнит он, протягивая мне документы. – Подпиши это.

Хватает пары секунд, чтобы понять, что это разрыв контракта с Эстер.

– И ты не против? – выгибаю бровь. – Она же уйдет.

– Просто подпиши эти чертовы бумаги, Рагнар! – почти рычит он, затем резко разворачивается и уходит.

Мне надо с ним поговорить, а он тут психует!

Меняю курс и иду вместо кабинета на кухню, где вовсю орудует наш повар. Ем как не в себя, съедая две порции блинчиков с разными начинками и выпиваю огромную кружку кофе.

– Приятного, – слышу голос Арсения.

Поворачиваю голову к нему и вижу его полностью побитого. Все лицо в синяках, сам еле идет.

– Что с тобой произошло?

Он тренирует наших бойцов, еще никому не удавалось не то чтобы избить его, а в принципе нанести удар в спарринге! Арс лучший из нас как в ближнем бою, так и с любым оружием в руках! Уникальный человек!

– Не важно.

– Кажется, я сегодня уже такое слышал

Он садится рядом и накладывает себе в тарелку блины, которые не успевает жарить Кирилл, чтобы хоть что-то там скопилось.

– Как обстановка?

– Спроси у Сатана?

– Что между вами произошло? – щурясь, спрашиваю я.

Арс фыркает, отодвигая тарелку от себя.

– Вы нашего психолога не поделили? – шучу я.

Он не поднимает глаз и молчит.

– Серьёзно?

– Эстер заслуживает большего.

– Например, тебя?

По сравнению с Сатаном Арсений более спокойный и серьёзный, если вообще можно сравнивать киллеров. У каждого свои тараканы, но если выбирать меньшее из двух зол…

– Никого из нас.

– Благородно.

– Чертовски больно.

– И что ты собираешься делать?

– Ничего, – он отпивает кофе и морщится от боли из-за разбитой губы. – Кай переделал всю систему безопасности, прошил все устройства бойцов и оружие.

– А Карамзанов?

– Понятия не имею. Сатан работал со своими снайперами, мы разобрались, поэтому я не в курсе.

– Ясно. Какие ещё сюрпризы будут?

– Влад хочет свалить, насколько я понял.

– Пусть. Держать не буду.

– Не уберёшь его?

– Госпожа Асманова его постоянно защищала. Убью – Тайрон потом грохнет меня, потому что его жена расстроится. Я вылез с того света не для этого!

– Тебя хозяин не тронет, – уверенно говорит Арс.

– Ты уже второй, кто мне это говорит. Не понимаю, почему вы так уверены.

– Потому что ты для него как сын, Рагнар. Он купил тебя, воспитал, ты один из первых его бойцов, остался с ним до конца, выжил. Несмотря на твои заскоки, хозяин доверяет тебе больше, чем всем нам, потому что считает семьёй.

– Ты преувеличиваешь.

– Если бы так, он не оставил бы всё тебе. Я пошёл.

Я задумываюсь над словами Арсения. В голове столько мыслей. Надо срочно привести их в порядок, прежде чем решать накопившиеся дела и начинать карать тех, кто посмел напасть на мою жену!

– Спасибо за завтрак, Кирилл, всё было вкусно! – благодарю повара, который вечно бубнит что-то себе под нос, и иду к Эстер.

В кабинете её не нахожу, в спальне тоже… Возвращаюсь в нашу с Эсфи комнату и вижу, как Эстер заботливо поправляет ей одеяло.

– Рагнар, я тебя искала.

Киваю ей в ответ и показываю на кресло, сам располагаюсь на диване. На сеансах это уже стало привычкой: проще лежать в горизонтальном положении, когда рассказываешь кому-то всё, что тебя беспокоит.

Делаю глубокий вдох, как она меня учила, и прислушиваюсь к себе. Понимаю, что такого спокойствия ещё никогда не ощущал. Несмотря на все проблемы, я не чувствую их. Демоны молчат. Их привычный шёпот, панические крики, зловещие предложения – всё исчезло. Полная, абсолютная тишина внутри, переплетающаяся лишь с моим дыханием и биением сердца.

Я рассказал ей все, что вспомнил, все моменты, которые казались самыми яркими и важными из детства. Про то, как в коме ко мне пришел Тор… Пока рассказывал, плакал, как мальчишка, но я смог!

– Ты провёл много лет в состоянии, когда мозг вынужден был защищать себя, – объясняет Эстер, как только я заканчиваю. – Травмы, которые ты пережил с самого детства – отказ родителей, ужасы детского дома, а затем и продажа в рабство для этих жестоких боев…

Она делает паузу, давая словам осесть.

– Когда ты оказался на арене, и перед тобой встал выбор – убить или быть убитым… Ты убил Торвальда. Это было ужасное, немыслимое событие. Твой мозг, столкнувшись с таким запредельным ужасом, виной и отчаянием, сделал единственное, что мог, чтобы сохранить тебя. Он «запечатал» эти воспоминания.

Я слушал, не перебивая, и просто стирал свои слезы.

– Твоя психика, Рагнар, пыталась дать тебе опору, не погружая тебя в бездну той боли и вины, которая могла бы тебя уничтожить. Это был твой «костыль», поддерживающий тебя в темноте.

– А демоны? Почему я их слышал?

– «Демоны», как ты их называл, были воплощением твоего внутреннего конфликта, – терпеливо объясняет Эстер. – Они были символом той «животной» части тебя, которая была необходима для выживания. Той части, которая могла совершать жестокость. Чтобы не признавать эту часть в себе, ты «приписывал» её им. Это позволяло тебе отделить свою «человеческую» сущность от той, которая была вынуждена убивать. Они были твоим способом справиться с тем, кем приходилось становиться.

– А теперь, когда ты пробудился, когда все воспоминания вернулись – и детские, и те, что были «запечатаны» – ты столкнулся со своим травматическим опытом. Это болезненно, я знаю. Но этот процесс интеграции, этот акт возвращения полной памяти, позволил тебе примириться с собой. «Демоны» были механизмом защиты. Когда защита больше не нужна, когда ты полностью принимаешь себя – со всем прошлым, со всеми ошибками, со всей болью – тогда и «демоны» теряют свою власть.

– Так значит… они ушли? Навсегда?

– Да, Рагнар, – кивнула Эстер, её глаза тоже блестели от слез. – Ты освободился. Ты больше не видишь чудовищ внутри себя. Ты видишь человека, который прошёл через ад и нашёл в себе силы вернуться. Теперь у тебя есть новая цепь – твоя любовь к Эсфирь, её любовь к тебе. Это твой новый «приют», твоя новая «надежда». Это то, за что стоит жить, и это даёт тебе силы не падать назад. Сейчас ты свободен.

Я провожу рукой по своей груди, где раньше, казалось, бурлило нечто тёмное и злое. Теперь там была лишь моя собственная кожа, моё собственное сердце. Тишина. Покой. И ещё свет, который называет Эсфи.

– Как моя жена?

– Ей трудно доверять людям, она прошла через ад, пока ты был в отключке. Аж самой больно было на это смотреть. Кидалась на всех незнакомых с ножом, думая, что они пытаются тебя убить.

– Спасибо тебе, Эстер.

– Не благодари, я выпишу чек на неприличную сумму со множеством нулей, – она издаёт смешок.

– Хорошо, ты же не бесплатно тут работаешь.

– И слава Богу!

– Эстер, что мне делать? Как ей помочь?

– Просто любить, Рагнар, это лучшее, что ты можешь. Эсфирь должна сама с этим справиться, главное – будь рядом, – она встаёт, чтобы уйти.

– Я подписал бумаги, Эстер. Ты свободна от своих обязанностей.

– Спасибо, – оглядываясь, благодарит она.

– Сатан знает.

– Он меня отпустит, – говорит она больше себе, чем мне.

– Ты хоть сама в это веришь?

Она грустно улыбается.

– Ты всегда можешь мне звонить… и Эсфи тоже. Я всегда вам помогу и дам совет.

– Как мне понять, что ей становится лучше?

– Попроси посмотреть её тебе в глаза и назвать по имени. Тогда ты поймёшь.

Глава 37

Эсфирь

Вычерчиваю изящную линию подбородка последним штрихом и улыбаюсь своей работе. Никогда не рисовала портреты, но красота моего мужа вызвала такое желание.

Он так красив, что просто обязан быть запечатленным навечно. Надо будет сверху покрыть еще лаком и готово!

Дверь кабинета неожиданно открывается. Я хватаюсь за тяжелую статуэтку на тумбе, но как только вижу мужа в проеме, тут же откидываю в сторону и бросаюсь к нему.

– Не смотри, Рари! – визжу я, вскакивая на ноги прямо на диване, чтобы закрыть ему обзор на картину, которую рисую. – Закрой глаза!

Мой муж тянет меня за запястье и ловит в объятья.

– Что ты там придумала, оленёнок? – его голос, бархатный и ласковый, звучит прямо у моего уха.

– Покажу, как дорисую, – чмокаю его в колючие щеки.

После комы он так и не побрился. Постоянно чем-то занят…

– Меня? – он спрашивает, и я замираю.

Как он понял? Я ведь хотела сделать неожиданный подарок, чтобы было сюрпризом.

– Как ты догадался? – тут же расстраиваюсь я, слёзы наворачиваются на глаза. Становится так обидно!

– Эсфи, не плачь, – Рари приподнимает мой подбородок, потому что я сразу утыкаюсь в его грудь. – Б…ь, я идиот, прости меня. Я просто догадался, я не смотрел честно!

В любом случае эффект неожиданности уже не получится!

– Давай сожжём, – предлагаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. Эта картина, которую я так старательно писала, сейчас кажется мне ненужной и какой-то испорченной.

– Мой портрет? – в его голосе звучит удивление, но и готовность поддержать моё странное решение.

Он проходит к мольберту в глубь кабинета и разворачивает его к себе, чтобы посмотреть.

– Да. Есть спички?

Рагнар ставит меня на ноги и вкладывает в мои руки зажигалку. Я подхожу к полотну и поджигаю его.

Придумаю что-то другое, чтобы он не догадался!

– Сумасшедшая, – ухмыляется он и целует меня в ушко. – В следующий раз буду молчать. А то весь клуб сожжёшь.

Мы стоим и смотрим, как ткань начинает охватывать пламя, краска дымится, неприятно пахнет, но это так завораживает, гипнотизирует, что я продолжаю смотреть.

– Красиво, – заключаю я, обнимая мужа крепче.

– Что тут происходит? – Арсений входит в кабинет и хмурится, глядя на всё это.

– Эсфи подожгла неудавшийся сюрприз.

У Арса дергается заплывший глаз. Он злится?

– Илья, потуши, пока пожар не случился, – кричит он одноглазому за дверью.

– Пойдём, оленёнок, сейчас тут будет много пены! – мой муж берёт меня за руку и выводит в коридор.

– Он злится на меня? – шёпотом спрашиваю я Рари.

– Нет, на себя. Никто не виноват, что он самый нормальный.

– Нормальный?

– Ну, почти. Пойдём во двор?

– Не хочу, – я цепляюсь за его руку, чтобы остановить.

Ни за что не выйду на улицу. И ему не позволю!

– Что такое, олененок? – Рари хмуро смотрит на меня. – Чего ты боишься?

Я кусаю свои губы и прижимаюсь к нему, чтобы спрятать лицо.

– Ты боишься гулять?

Киваю без слов, цепляясь пальцами за ткань его футболки.

– Любимая, – Рагнар отрывает меня от себя. – Тебе не стоит бояться улицы, тот случай больше не повторится.

– Ты этого не знаешь наверняка! – всхлипываю я. – Я не хочу, чтобы ты умер. Тогда я тоже умру.

– Эсфи… – муж берет мое лицо в свои ладони. – Я не собираюсь умирать, и тебе не позволю. Я уже делаю все, чтобы найти тех злых людей и наказать за то, что они с нами сделали, заставили тебя страдать. Никто ни тебя, ни меня больше не тронет, ясно?

– Рари…

Его слова казались не убедительными.

– Ты поняла меня? – перебивает меня он. – Никто!

Входная дверь громко хлопает. Я подскакиваю и вжимаюсь в Рари, когда что-то взрывается за спиной. Выхватываю у него на бедре нож и выставляю перед собой, защищаясь.

– Вы совсем идиоты так пугать мою жену? – гаркает на бойцов муж, когда все стихает. – Свалите отсюда!

Я перевожу дух, но все равно не убираю оружие, пока эти двое не уходят.

– Отдай мне нож, Эсфи.

– Нет, – убираю руку за спину, когда он пытается отобрать. – Я тоже хочу иметь свое оружие.

– Я способен тебя защитить сам! Тебе это не нужно!

– Нужно. Когда ты был ранен, я сама справлялась с опасностью. И если бы у меня не было ножа, то ты бы был уже мертв, Рари! – последние слова срываются почти в крик.

Мой муж пару секунд просто смотрит на меня, его взгляд проникает глубоко в душу. А затем, словно поняв что-то важное, он просто притягивает меня к себе, заключая в крепкие объятия.

Я ощущаю его горячее дыхание на своем затылке, его сильные руки, обнимающие меня, словно я самое ценное сокровище.

Мне так нравится, что он такой огромный, теплый и большой. А когда он так держит меня в своих руках, ощущается полная безопасность, словно я нашла убежище от всех невзгод мира.

Вот можно было бы прилипнуть к нему так навечно, чтобы никогда больше не чувствовать страха!

– Можно, – крепко сжимая меня, шепчет он, его голос полон нежности и ласки. – Тебе все можно, моя Эсфи. Все, что ты хочешь. Прости, что не уберег от всего этого! Твои страхи – это моя вина. Я должен был предусмотреть все, должен был защищать тебя лучше. И кажется, я знаю, как это исправить. Как помочь тебе забыть этот кошмар.

– Как? – шепчу я, поднимая голову и глядя на него с надеждой.

Рари наклоняется к моему уху, его губы касаются моей кожи, и он слегка ее прикусывает, вызывая легкую дрожь.

– Мы поедем на море.