Текст книги "Мой клинок, твоя спина (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Я наклоняюсь вперёд и просовываю руку под пояс штанов, находя его твёрдым, как камень, и готовым вырваться из боксеров без всякой помощи. Я ладонью обхватываю головку его члена, и прежде чем я снова смотрю на него, чтобы удостовериться, что он всё ещё не собирается наброситься, он наклоняется, снова соединяя наши губы.
Из меня вырывается стон, когда он одним лишь поцелуем прижимает меня к спине. Его брови сдвинуты, будто он в огромном конфликте из-за того, что делает это со мной, но он не останавливается. Не думаю, что смогла бы остановиться, даже если бы захотела.
Каждый раз, когда он стонет мне в рот, острая сжимающая нужда пульсирует в моём ядре. Он должен быть внутри меня. Заполнить пустоту.
Мне удаётся высвободить его член из спортивных штанов, и я тихо ахаю, когда вижу его во всей полноте. Мори отстраняется и дарит мне порочную ухмылку.
– Подойди сюда, возьми меня в рот, чтобы я мог вытрахать из тебя все вопросы.
Я сверлю его взглядом.
– Я же не прошу многого.
Он встаёт и приподнимает мой подбородок, чтобы его член оказался на уровне моего рта.
– Напротив, ты просишь очень многого, – шепчет он, проводя головкой по моей нижней губе. Его кожа такая мягкая. Я хочу видеть, как он теряет контроль, так же, как он наблюдал за мной.
Мои губы раскрываются, я беру его головку в рот, водя языком по нижней части ствола и обхватывая рукой основание члена. Вены набухли, отчего моя киска плачет.
– Боже, какой у тебя идеальный рот, Эм. Ты не можешь запомнить важные вещи, но это у тебя получается само собой? – Мори издаёт жестокий смешок. – Это сводит меня с ума. – Его пальцы впиваются в основание моих кос. Тот небольшой глоток воздуха, что у меня был, перехватывает, когда он резко вводит бедра мне в лицо.
Из глаз наворачиваются слезы, когда его член ударяется о заднюю стенку горла. Я сглатываю его, и он стонет – звук такой глубокий и удовлетворённый, что у меня закатываются глаза. Он трахает мой рот, будто ненавидит все моё существо. Я собираюсь с мыслями, чтобы наблюдать за его выражением лица, пока он теряет контроль. Его челюсть расслаблена, губы приоткрыты в неровном дыхании, а эти пронзительные зелёные глаза превращают меня в ту полую девчонку, которой я и являюсь.
У меня нет времени осмыслить, что означает этот полный тоски взгляд, прежде чем он изливается мне в горло, заставляя проглотить всё его семя. Его член пульсирует у меня на языке, и это ощущение посылает новый спазм в моё ядро.
Наконец он вынимает себя из моего рта, и я делаю несколько глубоких вдохов. Его солоноватый вкус задерживается на языке, и я не могу не смаковать его.
Мой взгляд поднимается к нему. Не знаю, на что я надеялась. Может, что он посмотрит на меня мягко, или расскажет что-то обо мне. Даже что мы продолжим и будем валяться в простынях вместе. Но этого я не получаю.
В его манерах произошёл сдвиг. Челюсти сжаты, он один раз трясёт головой, будто стряхивая проникшие в мысли. Он поправляет штаны на талии и отворачивается от меня.
– Не задерживайся здесь надолго, – отрывисто бросает он, направляясь к выходу без дальнейших слов и оставляя меня одну в этом подземном аду, в раздумьях о том, с чем он так отчаянно борется в своей голове и почему ненавидит меня так сильно.
Глава 11
Эмери
Гейдж небрежно кидает мне МК-17 и несколько гранат. Я чуть не роняю одну и бросаю на него убийственный взгляд. Насколько же было бы идиотски погибнуть вот так, по его глупости?
Я с раздражением выдыхаю.
– Не зевай, Морфин! – шутит он, опуская рядом ящик с боеприпасами.
Я хмыкаю, приняв тяжесть, и направляюсь в чащу, где мы разбиваем временный лагерь. Лейтенант Эрик уже установил свою палатку и обсуждает планы с Микой.
В ней по-прежнему чувствуется загадочность. Она остра на язык и немногословна – оба качества заставляют меня относиться к ней с повышенным подозрением. Будь она чуть разговорчивее во время перелета из Аляски или пятичасовой поездки через пустыню Большого Бассейна, возможно, я думала бы иначе. Но она определенно знает о содержимом флеш-накопителя больше, чем показывает.
Мика, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что, когда я подхожу к другим ящикам со снаряжением, она бросает на меня быстрый взгляд. Я делаю сдержанный кивок, и она отвечает тем же. Ее медные волосы, как всегда, туго стянуты в хвост. Правда, теперь на ней не деловой костюм, а камуфляжная одежда бежево-коричневых оттенков. Не совсем тактическое снаряжение, но и не гражданская одежда. На груди у нее застегнут бронежилет, но кроме этого она уязвима.
Я фыркаю. Ну, кроме того, что мы – ее персональные живые щиты.
Кейден и Томас устанавливают свою палатку возле круга валунов, прикрывающих тыл, а Мори ставит нашу по соседству, через весь лагерь. Тьфу. Не знаю, как я буду спать сегодня ночью, пока он так близко. Если я вообще усну. С самого прибытия у меня в животе поселилось тягостное предчувствие.
Поставив ящик с боеприпасами, я подхожу к нему.
– Помощь нужна? – говорю я, прижимая один угол брезента, чтобы его не сносило, пока он вбивает колышки с другой стороны.
Он бросает на меня безучастный взгляд, прежде чем вернуться к своему углу.
– Зачем спрашивать, если уже помогаешь? – бормочет он саркастически.
Я поджимаю губы, решая не отвечать, – он просто парирует это какой-нибудь очередной колкостью, как делал весь день.
Он сильно отдалился со вчерашнего вечера. Перелет был ужасен. Я почти уверена, все чувствовали, что между нами что-то не так, – по неловким взглядам и молчанию.
Мори может пытаться держать дистанцию, но нам придется все выяснить сегодня вечером, перед завтрашней миссией.
«Не думай об этом. Есть куда более важные вещи», – одергиваю я себя, возвращая внимание к текущей задаче.
Мори быстро заканчивает с палаткой. Мы складываем внутрь наши небольшие рюкзаки со снаряжением и помогаем остальным с бежевой маскировочной сетью, которая скрывает лагерь с воздуха. Затем – тихий ужин, пока мы слушаем, как лейтенант финализирует планы на завтра.
Спать нам предстоит в полной экипировке на случай вторжения. Это маловероятно – наши дроны следят за убежищем и делятся данными с Эриком, – но лучше быть готовыми. По крайней мере, мы узнаем об атаке заранее, если дело дойдет до этого.
ШмМика прислонилась к деревянному ящику, ковыряя пластиковой вилкой сухой паек. Я решаю поговорить с ней и узнать, как обстоят дела в IT-секторе Темных Сил. Сомневаюсь, что им пришлось пройти через что-то отдаленно похожее на Испытания Подземелья, но, как ни странно, чем больше я об этом думаю, тем вероятнее это кажется. «Что, им приходится взламывать системы быстрее других IT-новобранцев, пока не истек таймер?» – размышляю я.
Она смотрит на меня с недоумением, когда я устраиваюсь рядом.
– Слышала, ты новичок в Отряде Ярости, – бормочет она. Ее замечание – сухая попытка поддержать простую беседу, но я все равно ценю это.
Я пожимаю плечом.
– Да, жаль только, я почти ничего не помню о времени в испытаниях.
Мика приподнимает бровь.
– Вообще?
– Я помню то, чему научилась физически… но ничего не помню о Темных Силах, о Подземельи, о своей жизни до этого, даже о том, кем была. Только некоторые кровавые подробности произошедших смертей. – Я вонзаю вилку в кукурузный хлеб и смотрю на него, думая о девушке, которую видела во вчерашней симуляции. Не могу выбросить ее из головы. Мне даже снилось, как она лежит на снегу, с перерезанным горлом и потухшим взглядом.
От мысли, что я не помню, кто она, но ярко помню ее мертвое лицо, в жилах нарастает тяжесть.
– С тех пор ты что-нибудь вспомнила? – спрашивает Мика, наклоняясь вперед. Я моргаю и возвращаюсь в настоящее.
Я качаю головой. Я не хочу, чтобы кто-либо знал, что мне уже начали возвращаться обрывки воспоминаний. Из-за этих мелких фрагментов я уже не уверена, кому вообще могу доверять. Человек со зловещим посланием в моем сне сделал это очевидным.
Она хмыкает, смешивая протеиновый порошок с водой.
– Возможно, это даже к лучшему, не думаешь? В конце концов, мы все здесь преступники. – Ее голубые глаза внимательно наблюдают за мной, пока я обдумываю ее слова.
– Идея может звучать хорошо, но внутри меня остается эта пустота. Я чувствую огромную ничтожность, которой там быть не должно. Должны быть люди, которых я когда-то любила, о которых заботилась. Страх. Надежда. Что-то. – Я перевожу взгляд на Мори, который болтает с Кейденом, Томасом и Гейджем. У них у всех четверых есть общая история и прошлое, которые сделали их теми, кто они есть. Я чувствую себя неполноценной.
Возможно, мне не хватает именно таких связей, как у них. Чего-то, что ощущается как дом, каким бы мрачным он ни был.
Мика фыркает.
– Поверь мне, я видела твое дело. Ты ничего хорошего не упустила. И ты задумывалась о своем нынешнем положении? Посмотри, с кем ты в команде. Мори – бездушный убийца. Ему нельзя доверять… честно говоря, никому из них. – Она звучит так убежденно.
Конечно, человек с аналитическим складом ума будет судить обо всем, исходя из вероятностей. Но, глядя на мой отряд, который смеется и делится историями, я знаю – между ними есть доверие.
– Как вообще все устроено в технологическом секторе? Я, честно говоря, даже не знала, что он есть в Темных Силах, – признаюсь я, слегка смутившись.
Ее глаза загораются при возможности рассказать о своей стороне операций.
– Это сложнее, чем ты можешь себе представить. Тайны, которые тебе даже не вообразить. Мы имеем дело с самыми мерзкими группами даркнета и черного рынка. Находим их и взламываем их системы, чтобы получить координаты, данные об их зданиях и маршрутах. Ты думала, вы, тупоголовые, просто случайно на них натыкаетесь? – Она высокомерно хмыкает.
– Черт возьми, это чертовски круто, – вырывается у меня. Мика выпрямляется от гордости.
– Именно так. Мы – позвоночник, а вы – оружие. – Она дарит мне искреннюю улыбку, и я невольно улыбаюсь в ответ.
Похоже, во всем этом куда больше, чем кажется на первый взгляд. Интересно, какие еще у них есть команды. Какие еще ужасные операции они проводят.
– Считаешь ли ты то, что мы делаем, добром? – бормочу я, рассеянно глядя на Мори. Он – живое доказательство того, что мечта генерала Нолана о непобедимой армии достижима. Зловещий знак темного будущего. Как может нечто столь смертоносное, как он, хранить в своих костях столько человечности? Я рассеянно провожу кончиками пальцев по нижней губе, вспоминая вкус его рта.
Мика задумчиво гудит.
– Думаю, да. Не сказала бы, что мы хорошие, но в целом, я считаю, что такие плохие парни, как мы, выполняют свою часть работы в мире. Мы занимаемся действительно ужасными вещами, к которым правительство не хочет прикладывать свой ярлык. Так что да, думаю, мы… вроде как хорошие.
Я киваю, погруженная в мысли. Но что будет с нами потом? Кто-нибудь вообще знает?
– Кто-нибудь из солдат Темных Сил действительно выходил на свободу? Получал свои карты?
Мой вопрос заставляет ее замереть, и ее глаза наполняются чем-то, чего я раньше в ней не видела. Это – понимающий взгляд. Такой, что говорит: «Закрой рот, если тебе жизнь дорога». По рукам пробегают мурашки.
Так я и думала. С какой стати они нас отпустят? Они не могут доверять, что мы не проболтаемся.
– Нет, – тише говорит она.
Я и раньше скептически относилась ко всей этой идее «заработать свободу». Если кто и знает все детали, так это Мика и те, у кого есть доступ к этой информации. Меня невозможно убедить, что она не взламывала базу данных Темных Сил и не рыскала там. С таким талантом весь мир мог бы быть у ее ног.
Вероятно, именно поэтому она здесь, в подполье, как и мы. Скорее всего, она взломала не ту систему и попалась.
Кровь капает из моего носа и смачивает верхнюю губу. Я не задумываясь вытираю ее, как в голову приходит прекрасная, дьявольская идея.
– Есть шанс, что ты можешь получить доступ к ноутбуку лейтенанта?
Она отвечает мне кривой усмешкой, азарт вспыхивает в ее ледяных глазах, когда она слегка наклоняется вперед. Мой взгляд мельком падает на ящик, к которому она только что прислонялась, – за ней припрятан черный планшет.
– Он уже у меня.
Глава 12
Кэмерон
Приятно знать, что я не один не могу уснуть сегодня. Эмери уже несколько часов ворочается и мечется.
Наконец она садится. Мои глаза закрыты, но я чувствую её взгляд на себе – она пытается понять, сплю я или нет. Что она делает? Должно быть, уже около половины третьего.
Она осторожно поднимается со своей раскладушки и выскальзывает из палатки.
Я внимательно прислушиваюсь, слышу, как она направляется в сторону вырытого отхожего места. Когда она не возвращается через десять минут, я начинаю волноваться, приподнимаюсь на локтях и решаю, стоит ли мне пойти проверить, всё ли с ней в порядке.
Нет. А вдруг я снова причиню ей боль? Из моей груди вырывается низкий стон – я в ярости на себя за то, что я такой повреждённый, что не могу даже нормально пойти проверить её. Мне едва удалось сдержаться прошлой ночью в Подземелье. Желание вцепиться в неё и снова сделать своей было невыносимым.
Я медленно провожу рукой по лицу и выдыхаю.
Звук побрякивающих таблеток раздаётся в палатке, когда я встряхиваю несколько на ладонь. Легко винить таблетки и говорить, что они – причина моего распада, но на самом деле я знаю, что проблема во мне.
Я всегда – чёртова коренная проблема.
Я проглатываю три таблетки и одну кладу под язык. Ложусь обратно, затем поднимаю руку и задумчиво смотрю на неё. Я не теряю контроль, как раньше.
Носовые кровотечения всё ещё часты, но другие симптомы в основном, кажется, идут на спад. Может, Нолан был прав насчёт этого последнего препарата – он почти готов для верхних сил. Но что насчёт затуманенности сознания и неконтролируемой жажды убивать? У меня это сильно ослабло, но Эмери легко справилась с двумя солдатами сама. Если бы не я, устроивший всё так, будто они дезертировали, Нолан бы быстро раскусил это.
Проходит добрых полчаса, прежде чем Эмери крадётся обратно в палатку. Я наблюдаю, как она легко ориентируется в темноте.
Её глаза поднимаются на меня – она замечает, что я за ней наблюдаю.
– Я разбудила тебя? – шепчет она, осторожно стаскивая ботинки и ставя их в ногах своей раскладушки.
Я выдыхаю и перевожу взгляд на верх палатки.
– Нет, я не спал, – мой голос отстранённый и глухой.
Она колеблется с ответом, ложится и натягивает на себя одеяло.
– Одну вещь, – наконец бормочет она.
Я хмурю брови и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Эти насыщенные, медового оттенка глаза прикованы только ко мне. Её волосы расплетены и свободно рассыпаны по подушке. Боже, мне никогда не надоест видеть так ясно в темноте.
– Что?
– Одну вещь, – повторяет она. – Расскажи мне ещё одну вещь о себе, которую я забыла.
Моя челюсть напрягается, и я изо всех сил пытаюсь подавить эмоции, которые накатывают каждый раз, когда она просит рассказать о воспоминаниях, которые я украл. Чувство вины мучительнее всего, что я когда-либо испытывал. Оно не острое и не изнурительное, это медленная, прогрессирующая тяжесть, которая продолжает давить, пока я почти не могу стоять. Пока каждый вдох не становится затаённым.
– Я уже рассказал тебе одну, – мой взгляд скользит к её руке, согнутой под головой.
Она морщит нос.
– Ой, да ладно тебе. Почему ты так сильно сопротивляешься? – огрызается она на меня. Я игнорирую её – я никак не смогу разобраться со всем этим сегодня ночью, не перед миссией. Это злит её ещё больше, и она швыряет в меня одним из своих ботинок.
Я ловлю его, прежде чем он может порвать палатку, и сажусь, сверля её взглядом.
– Потому что я не хочу говорить о тебе. – Это звучит намного жёстче, чем я планировал. Шокированное выражение, расплывающееся по её лицу, пронзает меня, как стрела в сердце.
Она опускает глаза, подбирая слова. Покачав головой, наконец смотрит на меня.
– А я-то думала, что ты когда-то действительно был мной не прочь. Видимо, я ошиблась, – медленно говорит она. Я чувствую себя самым большим мудаком на свете, но, когда я вижу шрам на её виске, где я ударил её тем камнем по черепу, я вспоминаю только то, как сильно причинил ей боль.
Я не хочу причинять ей боль снова. И если мы будем держаться на расстоянии, она, скорее всего, сможет отбиться, если я нападу на неё, как раньше. Я облажался прошлой ночью. Я не должен поддаваться и обнимать её, пробовать её на вкус, поклоняться ей, но, Боже, как я хочу.
Она поворачивается на бок, лицом к стенке палатки. Я несколько минут прислушиваюсь к её дыханию, зная, что она думает о том, какой я жестокий, прежде чем решаю встать и пойти пройтись, чтобы прочистить голову.
Прохладный вечерний воздух освежает. Здесь намного холоднее, чем в Калифорнии, но в Большом Бассейне тише. Большие скальные образования дают достаточное укрытие, неудивительно, что укрытие так долго было спрятано здесь. Я похлопываю по внешней стороне бедра, чтобы убедиться, что мой боевой нож всё ещё на месте в ножнах, на случай, если я столкнусь с неприятностями.
Все мои шаги не изгоняют искру боли, которую я увидел в её глазах, поэтому я продолжаю идти, пока не настанет время штурмовать укрытие.
Лейтенант Эрик ещё раз проговаривает план, прежде чем мы отправляемся на проникновение в укрытие.
Я передаю Эмери её шлем и проверяю, что её гарнитура на месте. Она даже не смотрит на меня. Я её не виню, но мы не можем позволить личным проблемам вмешиваться в выполнение задачи. Не как во втором испытании.
– Эй, у нас всё в порядке? – я толкаю её плечом.
Она бросает на меня бесстрастный взгляд.
– У нас? Конечно.
Дерьмо.
Я стискиваю зубы и закрепляю шлем.
– Ты будешь следовать за мной точно так, как мы тренировались на прошлой неделе. Никаких ошибок, – жёстко заявляю я. Она безразлично кивает, вселяя сомнение в моё доверие к тому, что она будет слушать приказы.
Да, она всё ещё чертовски зла на меня. Я натягиваю маску, пока остальные члены нашего отряда тоже готовятся. Нам выдали те же лицевые накладки в виде черепа, что и на испытаниях. Мори и Морфин. Пара. Я измазал их бежевой боевой раскраской, чтобы мы сливались с пустынной местностью.
Гейдж перекидывает через голову ремень своей снайперской винтовки и опирается локтем на плечо Эмери. Я хмуро смотрю на этот контакт.
– Вы, ребята, готовы? Я прикрываю ваши спины там, так что не надо слишком нервничать, Морфин, – он поддразнивает её, натягивая маску на неё.
Ладно, это уже перебор. Я хватаю его за запястье и бросаю предупреждающий взгляд.
Он смеётся и невинно поднимает руки.
– Остынь, Мори. Я просто дразнил её. Серьёзно, будьте там осторожны, ладно? Я не хочу сегодня прощаться ни с кем из вас. – Он хлопает меня по шлему и ухмыляется с полу-беспокойным выражением.
Я не могу понять, беспокоится ли он об успехе нашей диверсии или о том, что я нападу на Эмери. Оба варианта имеют смысл. Он ведь был рядом во время нескольких моих предыдущих «происшествий».
– Всё будет в порядке. Сам следи за укрытием. Они, скорее всего, будут искать снайпера в скалах, – говорю я. Гейдж кивает и, отдавая честь двумя пальцами у виска, отправляется с Томасом на возвышенность.
Томас – его связист, но все здесь сильно рискуют. Он буквально прикрывает спину каждому и будет давать нам информацию о приближающемся оружии или противниках. Томас кивает нам, проходя мимо. Мы отвечаем тем же.
Кейден закрепляет шлем на голове Мики и вручает ей пистолет. Её глаза округляются, будто она никогда раньше не держала его в руках.
– Что? Только не говори, что не умеешь пользоваться оружием, – ворчит он, увидев то же выражение на её лице. Она невинно улыбается.
– Я девушка-компьютерщик, помнишь? Я не связываюсь с пулями и взрывчаткой, – признаётся она.
Лейтенант Эрик, подслушав это, закрепляет её пистолет в кобуре на бедре. – Если всё пойдёт по плану, тебе не придётся им пользоваться. – Он смотрит на меня и Эмери, и в его взгляде – тяжесть.
Он знает, что эта фаза сильно зависит от того, как мы выманим основную часть охраны наружу. Он также знает, каковы шансы нашей гибели. Я сглатываю и опускаю взгляд. Последнее, что я хочу, – это подвести его, как все предыдущие разы. Я знаю, что на этот раз не позволю себе причинить вред напарнице. Я сжимаю кулаки по бокам.
– Всё будет выполнено безупречно, – уверенно отвечаю я.
Эрик кивает мне.
– Я знаю.
Так и будет.
А может, и нет.
Чёрт, нет.
Я думаю о том, как сильно я подвёл лейтенанта, в ту же секунду, когда Эмери выбегает вперёд меня на поле, окружающее укрытие. Она отклоняется от запланированного построения и бежит прямо к оголённому участку земли, откуда противники определённо будут иметь по ней чистый выстрел.
Крепость – это двухэтажное строение с плоской крышей и глиноподобными стенами, сливающимися со скалами и песком вокруг. Его трудно разглядеть в темноте, видны только окна.
Моё сердце выскакивает из груди, когда я бросаюсь за ней. Она останавливается, отламывает верхнюю часть дымовой шашки и поднимает её над головой.
На мгновение паника покидает меня, и всё, что я вижу, – розовый цвет.
Розовый дым, поднимающийся от шашки и взрывающийся в небе над ней, похож на румянец роз. Её длинные, дикие косы развеваются сзади, как дыхание хаоса.
Эмери. Ты великолепное, потрясающее создание.
Она размахивает рукой, а затем бросает шашку так далеко, как может. Пока шашка летит по воздуху, она поднимает свой MK-17 и стреляет во что-то на земле впереди. Происходит взрыв, вздымающий пыль и обломки в воздух, яростно клубится огонь.
Моя челюсть отвисает, и я смотрю на неё ошеломлёнными, восхищёнными глазами, пока она кружится, чтобы повернуться ко мне с самой чертовски широкой улыбкой, которую я когда-либо видел под маской. Моё сердце бьётся сильнее, чем когда-либо прежде, наполняя меня чувством, которое я не могу назвать. Страхом, возможно. Шоком, определённо… Чем-то, что проносится по моим артериям, пока взрыв превращается в цепь извергающейся земли и огня, прорезающей всю долину.
Всё, что я вижу, – это её, когда она подходит ко мне, вся в грязи на маске уже, с огнём, пожирающим мир позади неё, и с абсолютным безумием в этих прекрасных глазах.
Она протягивает мне свою руку в перчатке, прищурившись с улыбкой.
– Мой план был лучше, – гордо заявляет она, поднимая руку в виде пистолета и делая вид, что стреляет в меня. Эмери подмигивает и толкает меня за плечи так, что я падаю на задницу, прежде чем она бросается бежать к валуну, за которым мы изначально собирались укрыться.
– Морфин, это не игра! – кричу я, бросаясь за ней, пытаясь звучать строго и злобно, но получается ровно то, что я на самом деле чувствую.
Чертово ликование.
