Текст книги "Мой клинок, твоя спина (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26

Кэмерон

Пот струится по шее, пока я пытаюсь делать вид, что у меня не самая ужасная, блять, реакция на возвращение к таблетками смерти – спасибо Риду. Конечно, пик настал как раз сейчас, когда я окружен людьми. Жилы на шее зудят, и все внутри мышц предплечья чувствуется неправильным, будто мне нужно вскрыть их и переложить части. Точно как в первый раз, когда я их принимал, – будто я не могу себя контролировать.

Ебать. Сейчас нельзя терять контроль.

– Я скоро вернусь, – бросаю через плечо отряду. Они все разминаются перед сегодняшней тренировкой. Только Эмери и Гейдж как-то реагируют, и я рад общему отсутствию интереса, потому что сейчас едва держусь в руках.

Я захожу в туалет на первом этаже, плескаю водой в лицо, упираюсь рукой в раковину, проводя другой по линии челюсти. В отражении – пустая оболочка человека, как всегда, но сейчас в глазах есть что-то, чего не было раньше.

Надежда.

Эмери. Я думаю о её имени и цепляюсь за трепет, который шевельнулся в груди от осознания, что она снова со мной. Что я не сломал её навсегда, как думал.

Опускаю голову и делаю глубокий вдох.

– Возьми себя в руки, – шепчу я себе.

То мучительное желание убивать в глубине сознания неудержимо. Я думал, что покончил с ним, когда зуд исчез после того, что я сделал с Эмери… но оно вернулось из-за перерыва между дозами.

Я бью кулаком по раковине и трясу головой, когда меня охватывает сильный позыв. Чувство, будто когти впиваются глубоко в мозг, скребут и разъедают. Этого хватит, чтобы безумный человек обрёл ясность.

Но этого не хватит, чтобы сломать меня.

Иногда помогает прикусить внутреннюю сторону губы, так что я вонзаю клыки в собственную плоть, пока не чувствую вкус железа. Не чувствую ничего.

Ничего. Ничего. Ничего.

Что стоит один человек? Пожалуй, мог бы избавиться от одного из местных охранников. Мы в глуши. Если спросят, скажу, что он самовольно ушёл.

Один человек.

Один – ничего.

– Кэм? – Её сладкий голос настигает меня и вырывает прямо из мыслей.

Тело цепенеет, и внезапно я уже не в уборной; я за ангаром и выслеживаю охранника, который метров за сто впереди идёт по тропе проверять периметр, не подозревая о моём присутствии.

Нет. Какого чёрта?

Я дышу тяжело, медленно поворачиваюсь и вижу позади Эмери, смотрящую на меня так, будто увидела призрака, с которым, как ей казалось, она уже разобралась.

Она бледнеет и неуверенно отступает на шаг. Я сжимаю руки в кулаки, но её отступление лишь подстёгивает желание броситься за ней.

Эмери делает короткий вдох, затем собирается с духом и бросает мне вызов, высоко подняв подбородок. Бровь приподнимается, и по губам расползается жёсткая улыбка.

Я не хочу этого. Зубы глубже впиваются в губу, пока кровь не стекает по челюсти.

– Убирайся отсюда, – выдавливаю я слова.

– Я не буду от тебя бегать, Кэм. Больше никогда. – Она делает шаг вперёд и бросает вызов своим бесстрашным взглядом.

Я стону, борясь с зудом, поднимающимся по позвоночнику, заставляющим руки медленно подниматься, пока они не оказываются на изгибе её шеи, готовые в миг вырвать из неё дыхание.

– Эм, прошу, – с хрипом вырывается её имя, пока мои руки сжимают её горло. Уверен, что выражение моего лица пустое, лишённое всех эмоций, которые сейчас разрывают сердце, и всё же по щекам текут горячие слёзы.

Не дай мне сделать это снова.

Её глаза сужаются с сочувствием, прежде чем она поднимает руку. На мгновение мне кажется, что она приласкает щёку, скажет что-то нежное или даже ударит. Но она превосходит все ожидания, проведя двумя пальцами по моей нижней губе и засовывая их мне в рот.

Брови взлетают от удивления. Какого чёрта ты делаешь, Эм? Но это работает: я чувствую, как замешательство и близость её прикосновения преобразуют тягу в другую энергию.

Эмери цепляется пальцами за мои нижние зубы и сильно тянет вниз. Я ахаю, когда она одним резким движением ставит меня на колени.

Камешки впиваются в ладони и колени, но всё моё внимание сосредоточено на ней. Она никогда не была такой властной, и, клянусь Богом, вся кровь приливает прямо к члену.

Она, должно быть, видит, как кадык ходит ходуном, когда я сглатываю возбуждение от того, что она, возможно, задумала.

– Хватит страха, Кэмерон. Это больше не сработает. – Она говорит тёмным тоном, от которого по коже бегут мурашки. Я изучаю её серьёзное выражение, понимая, что, возможно, страх – это всё, чего я всегда хотел от людей. Этот взгляд недоверия и непонимания. Без страха это почти полностью гасит позыв.

Эмери медленно вынимает пальцы из моего рта, отбрасывая прядь волос, упавшую на лоб в момент моего смятения. Я прижимаю губы к нежной стороне её запястья.

– Лучше? – тихо бормочет она.

– Да, я просто снова привыкаю к таблеткам после перерыва. Через день-два всё должно прийти в норму. Это не идёт ни в какое сравнение с тем, как было раньше, – обещаю я.

– Хорошо. Значит, буду держаться к тебе ближе. – Эмери игриво подталкивает меня.

Я не заслуживаю эту удивительную женщину.

Киваю, всё ещё держа её руку у лица, слегка покусывая большой палец. На её губах появляется озорная улыбка, взгляд опускается к моим штанам.

– Кому-то нравится, когда его ставят на место, – говорит она тем властным голосом, о моей любви к чему я даже не подозревал. Член нетерпеливо пульсирует, и я сдерживаю стон.

– Не дразни того, кого не сможешь укротить, любимая, – бормочу я. Слова выходят прерывистыми, и в её глазах мелькает искорка веселья.

– Думаешь, я не смогу укротить такое дикое создание, как ты? – Она поворачивается ко мне спиной и уходит. Я вскакиваю на ноги, чтобы броситься за ней.

Эмери смотрит через плечо, глаза пронзают меня и заставляют сердце биться чаще. Она поднимает руку у лица и дразняще шевелит указательным пальцем, приглашая следовать за ней.

Я сухо сглатываю, пока член пульсирует от желания оказаться внутри неё. Боже, бьюсь об заклад, она и не подозревает, что на самом деле со мной делает.

Она подмигивает мне, а затем бросается бежать к берёзам, окружающим поля вокруг ангара. Я ухмыляюсь, облизываю губы и бегу за ней. Её короткие волосы танцуют на ветру, и она издаёт самый милый смешок, когда я настигаю её.

Только она могла отвлечь мой ум от всего того дерьма, что творится в моей жизни. Только она могла заставить эту улыбку причинять такую боль. Я никогда не смеялся так, как смеюсь с ней. Никогда не дышал так спокойно.

В этом наша суть, не так ли? Мы с ней расцветаем в самых ужасных условиях. Как примулы, цветущие мёртвой зимой, никогда не знавшие тепла солнца. Заставляя свои мысли сосредоточиться на том немногом, что у нас есть, – друг на друге.

Ветки хлопают и хлещут нас безжалостно, пока мы продираемся через густые заросли. Я наконец ловлю её, хватая за запястье. Она взвизгивает и смеётся, когда моя грудь сталкивается с её спиной, и мы падаем на землю.

Воздух замирает, листья успокаиваются, и нас поглощает запах берёзы. Мы оба в мелких царапинах, форма пострадала больше всего.

Я перекатываюсь, чтобы она оказалась у меня на груди. Волосы Эмери падают вокруг моего лица, ореолом обрамляя её невинное выражение, пока она смотрит на меня сверху вниз. Дыхание замедляется, пока я впитываю её, заворожённый и потрясённый тем, как много для меня значит каждая секунда с ней.

– Весь этот лес пахнет тобой, – бормочет она, опуская губы к моим и мягко касаясь ими, почти не целуя.

Уголки губ приподнимаются, пока я стараюсь не потянуться и не вырвать у неё поцелуй.

– Нет на свете аромата, который мог бы сравниться с твоим.

В её глазах мелькают все цвета горящего заката, одной её улыбки хватит, чтобы разрушить целые империи.

Она приоткрывает губы, чтобы сказать что-то ещё, но я сокращаю расстояние между нами. Наши сердца соединяются в поцелуе.

– Спасибо, что спасла меня, – шепчу я.

Эмери прижимает лоб к моему, трется носом о мой.

– Кто-то же должен. – Я ухмыляюсь, и она быстро целует меня, углубляя поцелуй языком и вырывая у меня низкий стон из глубины груди.

Она опирается на локти, но я хочу прижать её к себе, так что подталкиваю её руки, пока она не падает на меня, наши груди соприкасаются, ноги переплетаются. Холодный воздух заставляет наши горячие дыхания танцевать, а поцелуи становятся интенсивнее и нетерпеливее.

– Знаю, уже говорил миллион раз, но я так по тебе скучал, – шепчу я в её губы, запрокидывая голову, пока она трётся киской о мой член. Одежда почти не мешает нам.

Она запускает руки под мою футболку и исследует каждый изгиб мышц, каждую впадину и выпуклость. Это заставляет меня содрогнуться, и член снова жадно пульсирует.

– Тебе ещё многое предстоит загладить, мистер, – дразнит она меня, вставая на колени и расстёгивая мои штаны. Она стягивает их до середины бёдер, освобождая член, и сглатывает, глядя на то, сколько предэякулята уже вытекло из головки.

– Скажи, чего хочешь, и это твоё, – практически рычу я, пока она сжимает мой член и начинает дрочить. – О, чёрт. – Пальцы впиваются в землю, пока я пытаюсь удержаться от того, чтобы схватить её за бёдра, сорвать с неё штаны и трахнуть её до потери пульса.

Эмери отпускает меня и быстро снимает штаны, лишь на секунду оглянувшись, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Сомневаюсь, что меня бы это волновало, даже если бы все смотрели. Ничто не остановит этот момент.

Она выравнивается надо мной и зависает так, чтобы головка лишь касалась её входа. Я снова стону и сжимаю свой сочащийся член, проводя им по её щели, размазывая её соки. Её дыхание прерывается, и сладкий вздох вырывается, когда я снова и снова провожу им по клитору.

Её полные вожделения глаза встречаются с моими.

– Скажи мне точно, что ты хочешь со мной сделать. – Улыбка Эм мила, но я сейчас далеко за гранью милых поддразниваний. Бёдра угрожающе дёргаются, и требуется вся сила воли, чтобы оставаться неподвижным.

– Думаешь, я стесняюсь? Это восхитительно. – Мой голос низкий. Опасный.

Обхватываю рукой её поясницу и вхожу. Она резко вдыхает, опускаясь мне на колени, и мой толстый член прижимается между нашими животами. Её влажная киска практически вибрирует, её складки обнимают мой ствол. Я не могу не улыбнуться, потому что знаю: она хочет, чтобы я был внутри неё, так же сильно, как и я. Но я терпелив.

– Эм, я хочу укусить каждый дюйм твоего тела, пока не останется ни миллиметра, не отмеченного синяком от моих зубов. Я хочу посадить тебя на свой член и трахать до бесчувствия, пока ты не станешь плакать, умоляя о моёй сперме глубоко внутри. Я хочу, чтобы ты кончила на моём члене так сильно, чтобы я чувствовал твои конвульсии, и чтобы ты знала, что никто никогда не заставит тебя чувствовать себя так, как я. – Притягиваю её грудь ближе к своей и прикрываю глаза, глядя в её душу. – Я хочу тебя навсегда.

Уголки губ Эмери приподнимаются, удивлённые последними словами.

– Всё это звучит потрясающе, но особенно последнее. – Она наклоняется и прижимает губы к моим, пока позиционирует себя надо мной. Я помогаю ей направить головку члена к входу, и она медленно опускается на меня, стонет мне в рот и вздыхает, пока я не оказываюсь полностью внутри.

Кладу руки ей на бёдра, погружаю губы в изгиб её шеи, пока она сжимает меня своими стенками. Стону.

– Если будешь продолжать сжимать так сильно, я растерзаю тебя, любимая.

Она хихикает, и вибрация проходит через меня.

– Может, я и хочу быть растерзанной, – шепчет она в ухо, и это меня добивает.

Я кусаю её за плечо, как и обещал. Она тут же начинает тереться бёдрами о меня. Наши звуки сливаются воедино и теряются где-то в лесу над нами.

Целую её шею и сладкие губы, позволяя ей делать со мной всё, что она хочет, пока она не замедляется, устаёт и дарит мне кривую ухмылку.

– О, тебе придётся умолять, если хочешь моей помощи, любимая, – говорю я тёмным тоном, впиваясь пальцами в её задницу, готовый войти в неё так, как мне действительно хочется.

Она хмурит брови и надувает нижнюю губу.

– Пожалуйста, Кэм. Я...

Я легко поднимаю её, крепко обхватив руками талию, и опускаю на свой член ещё до того, как она заканчивает мольбу. Её губы раздвигаются, и вырывается заглушённый крик. Она прикрывает рот рукой, в ужасе, но на её лице – лишь удовлетворение и сдерживаемые стоны, пока я безжалостно вхожу в неё. Её тело лёгкое, такое, блядь, маленькое по сравнению с моим крупным телосложением.

– О мой Бог, Кэмерон. – Её дыхание становится прерывистым. Она впивается ногтями мне в шею, и давление ощущается так, блядь, хорошо.

– Единственное, что Бог для меня сделал, – дал большой член, – рычу я, вгоняя в неё бёдра, быстрее и жёстче, пока она не разваливается на мне. Она кончает, замирая так, что я боюсь причинить ей боль, но лицо Эмери полно чистой эйфории.

Я ловлю её волну, и мне нужно сделать всего несколько толчков, прежде чем стискиваю зубы и вжимаю её в свой член как можно сильнее. Она кричит, обвивает мои плечи руками и дрожит, пока я не опустошаюсь в неё.

Тихий стон вырывается у неё каждый раз, когда мой член пульсирует и бьёт в её шейку.

– Чёрт, прими всю мою сперму, Эмери. Прими всего меня и не пролей ни капли, – бормочу я в её плечо, осыпая его поцелуями.

Она пьяно кивает, отстраняясь ровно настолько, чтобы глубоко поцеловать меня. Затем шепчет:

– Знаю, поздно об этом говорить, но я не на контрацептивах. – В её тоне сквозит беспокойство.

Я отбрасываю волосы за её ухо и смотрю в эти янтарные глаза.

– Не думаю, что у меня могут быть дети, Эм. Один из препаратов ранней стадии, который на мне тестировали много лет назад, с высокой вероятностью приводил к бесплодию. – Мой голос звучит более уязвимо, чем я ожидал. Я говорю это, чтобы успокоить её, но также потому, что... а вдруг нам когда-нибудь удастся отсюда выбраться? А вдруг мы сбежим? Хочет ли она детей?

Я не знаю о них первого слова.

Всё, что я знаю, – это тьма.

Эмери замирает, позволяя глазам скользить по моим чертам. Интересно, видит ли она монстра или же меня. Небольшая улыбка расползается по её губам, и она нежно прикладывает ладонь к моей щеке.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к ней.

«Почему любовь была недоступна мне всю мою жизнь, пока не появилась ты?» – хочу сказать. Больно от того, что я не знал, как принимать привязанность. Больно от осознания, что я так долго отвергал это из-за своего дерьмового детства.

Одна её улыбка успокаивает демонов, что пытаются проникнуть в мою голову.

Эмери целует меня в лоб.

– Всё, что мне когда-либо было нужно, – это ты. Всё остальное не имеет значения.

– Я люблю тебя так чертовски сильно. – Целую её.

И целую.

И целую, пока мой член снова не начинает твердеть внутри неё.

– Кэмерон. – Она смеётся, и этот прекрасный звук станет моей погибелью.

Глава 27

Эмери

Весь вечер Мика ведёт себя беспокойно. Мне кажется это странным, потому что технически именно она одна возвращается на базу. Кэмерон наблюдает за мной из другого конца комнаты, пока я сажусь рядом с ней на диван в общей гостиной. Наши взгляды встречаются, и по его губам расплывается игривая улыбка. Мои щёки пылают от воспоминаний о том, что мы сделали в лесу. Дважды.

Прежде чем моё сердце вновь забьётся чаще от этих мыслей, я снова сосредотачиваюсь на Мике. Я решила, что будет полезно выведать у неё всю возможную информацию, прежде чем она уедет утром.

– Ой, – вздрагивает она. – Привет, Эмери.

Я поджимаю ноги и обхватываю их руками.

– Привет, Мика. Всё в порядке? Ты весь день кажешься немного на взводе, – говорю я пониженным тоном, чтобы нас никто не услышал.

Она смущённо улыбается и качает головой.

– Всё хорошо, просто готовлюсь к поездке обратно на базу завтра. – Её голос срывается в конце. Взгляд устремлён в пол, губы обветрены.

Что ж, это неубедительно.

Я придвигаюсь немного ближе.

– Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так, да? – я почти умоляю её. Если бы она знала, что мы все умрём, она бы сказала нам, правда? Взгляд Мики перебегает туда, где Эрик разговаривает с Томасом и Гейджем.

Она удостоверяется, что он полностью поглощён беседой, прежде чем снова посмотреть на меня. Её кадык несколько раз вздрагивает, пока она обдумывает, что сказать.

– Я нашла тревожные сообщения на приёмнике лейтенанта Белерика. – Я почти забыла, что его настоящая фамилия Белерик, а не Эрик, поэтому мне требуется мгновение, чтобы это осознать.

– Что там было? – шепчу я, стараясь выглядеть незаметно, разглядывая свои ногти и пытаясь стереть пальцем некоторые царапины.

– Они были написаны серией закодированных фраз. Это сначала привлекло моё внимание, но, углубившись в чтение, я стала... обеспокоена. – Она притворно зевает, когда Эрик смотрит в нашу сторону, очевидно, решив, что у нас безобидный разговор, и снова переводит внимание на Томаса, который что-то увлечённо рассказывает. – Не думаю, что завтра я приземлюсь в Коронадо, Эмери, – говорит она с искажённым выражением лица, которое я могу расшифровать только как страх.

У меня ёкает сердце.

– Почему ты так думаешь? Если кто и должен быть в безопасности, так это ты. – Её глаза сверкают, глядя на меня с недоумением, поэтому я объясняю: – У меня есть основания полагать, что весь Отряд Ярость будет ликвидирован после того, как мы завершим следующую фазу этой миссии.

Она изучает мой взгляд, потом встаёт и хихикает, берёт меня за руку и говорит:

– Ладно, хорошо. Давай найдём тебе новую причёску. Спасибо, что доверилась мне, Эмери. – Я сразу всё понимаю и отвечаю сияющей улыбкой и кивком.

– Спасибо, Мика. – Я делаю вид, будто мы отлично проводим время. Парни покупаются на это, кроме Кэмерона. Его взгляд провожает нас через всю комнату. Эрик даже глазом не моргнул.

Едва мы оказываемся в ванной, Мика закрывает дверь и достаёт старую раскладушка. У меня расширяются глаза. Я не думала, что ей разрешено иметь телефон. Значит, либо она, вероятно, где-то стащила его у офицера, либо всё это время хранила втайне. Пожалуй, есть шанс, что отделу информационных технологий разрешено иметь то, чего нет у солдат, но одноразовый телефон в этот список вроде бы не входит. Кто бы мог ей его дать?

Она быстро говорит шёпотом. Вся её манера держаться изменилась, и это меня беспокоит.

– Помнишь, когда ты спрашивала меня о картах во время нашего первого задания? Я ничего не сказала, потому что не могла. Технически всё ещё не могу, но если всё развернётся так, как я предполагаю, то тогда уже терять, по сути, нечего. – Мика подходит к душу и включает его.

У нас, наверное, минут десять, прежде чем кто-то придёт проверить нас.

– Никто не заработал свои карты, потому что это фикция. Ложь. То, что они говорят солдатам, чтобы мотивировать вас, ведь вы искренне верите, что однажды будет выход. Что вас спасли от смертного приговора и можно исправиться, служа Тёмным Силам. Но это неправда. Правда в том, что никто никогда не выйдет. Вы либо доказываете свою лояльность и поднимаетесь, чтобы стать офицером, либо... – Мика сглатывает, и её лицо бледнеет, – либо они говорят вам, что вы заработали карты, и вскоре после этого казнят.

Я отшатываюсь и опираюсь о раковину. Блять, я так и знала. И всё же это ощущается как удар под дых.

– Что они говорят другим отрядам, когда мы не возвращаемся? Почему так многие солдаты верят, что это правда? – безнадёжно спрашиваю я.

Мика делает прерывистый вдох.

– Они говорят остальным, что весь отряд погиб при выполнении задания. Я видела, как приказ прошел во внутреннем файле капитана Бриджера. Он уже всё запустил в действие. Уже готовит отчёт о гибели Отряда Ярость.

У меня пересыхает в горле и жжёт глаза.

– Почему? – это всё, что я могу выдавить.

Она печально качает головой.

– Потому что Отряд Ярость существует слишком долго, и пришло время заменить его новым. Они заменят Ярость новой командой: Аид. Они отберут несколько человек из Подземелья, и цикл будет повторяться снова и снова. Всё время используя идею, что «ваша команда может стать первой, кто заработает выход», как мотиватор.

Я стискиваю зубы. Ярость оттесняет боль.

Этому должен прийти конец.

У меня нет слов. Только сырые и разрушительные эмоции, что текут по моим венам. Они относятся к нам как к подопытным животным. Мы для них меньше, чем крысы.

Мика, кажется, понимает. Она быстро обнимает меня. Отпуская, она кладёт телефон на середину моей ладони, накрывая своей другой рукой снизу, чтобы моя рука не дрожала.

– Возьми это. Он не отслеживается. Ты можешь видеть здесь каждого члена отряда Тёмных Сил с трекером. Есть несколько избранных солдат, у которых их нет, но видишь это? – Она указывает на одну мигающую фиолетовую точку на экране. Я киваю. – Это моя. Фиолетовый – для хакеров, красный – для солдат, а синий – для спящих агентов.

Я замираю.

– Спящих агентов?

– Да, это офицеры, внедрённые в общество и живущие обычной жизнью. Они живут своей жизнью и бросают всё в один миг, если потребуется. Это солдаты-одиночки, большинство служат копами или телохранителями, чтобы всегда иметь при себе оружие.

Я уменьшаю масштаб карты и чувствую, как моё сердце бьётся чаще, когда вижу, сколько спящих разбросано по одной только Европе. Вот куда они отправляют солдат с талантами, подобными моим, которые лучше всего работают в одиночку. Напрашивается вопрос: назначили бы меня на роль спящего, если бы не Кэмерон и мой отец? Хотя, с другой стороны, я бы вообще никогда не стала палачом. Я бы ела круассаны и создавала искусство в своей галерее.

Мика выключает телефон и засовывает его мне в карман.

– Если завтра ты увидишь, как моя точка погасла по пути в Коронадо, это значит, они меня ликвидировали. Если это произойдёт, ты должна отправить сообщение Джейсу. Он мой прямой контакт, и тебе нужно немедленно проинформировать его. Поняла?

У меня дрожат руки, поэтому я сжимаю их в кулаки.

– Джейс... Что он сделает? Мика, если ты уже беспокоишься, то почему не уедешь сегодня ночью? Мы можем помочь...

Она резко обрывает меня.

– Нет. Я должна лететь. Если я попробую что-то предпринять, то вас сочтут скомпрометированными, и они заподозрят, что отряд получил доступ к информации, к которой у меня не должно быть доступа. Нолан немедленно отправит Риот, и у вас даже не будет шанса сбежать. Я должна это сделать. Просто дай знать Джейсу и готовься попытаться сбежать от самых элитных сил в мире. Отряд Ярость достаточно безумен, вы, ребята, можете справиться. – Она печально смеётся.

Я подавляю желание спорить с ней и снова спросить, какую роль во всём этом играет этот Джейс. Суровость её взгляда говорит мне, что её мнение по этому поводу не изменить.

– Я буду следить, – в итоге бормочу я. Мика берёт мои руки и сжимает их.

– Спасибо. – Она улыбается и отгоняет слёзы, прежде чем прочистить горло и выключить душ. – А теперь, твои волосы.

Я стараюсь насладиться тем небольшим временем, что провела, узнавая Мику. Она заплетает корону, которая огибает центр моей головы, и делает то же самое с другой стороны, пряча концы в косу, чтобы казалось, что у неё нет хвостика.

– Это выглядит прекрасно. – Я удивлена, что ей удалось заставить меня снова выглядеть немного как я сама. Мне было грустно терять косы, но это была небольшая цена. Я выпрямляюсь, глядя на своё отражение. Она действительно сделала так, будто на мне корона.

– Ты – наша смертельная доза розового морфина. Прикончи их всех, ладно? Обещай, ради всех нас. – Она кладёт руки мне на плечи и решительно кивает в зеркало. В её взгляде плещутся надежда и доверие. В её глазах больше нет страха, и, полагаю, одно это должно принести мне утешение.

Но я думаю о ней, глядя в потолок в постели, и глубоко за полночь.

Я думаю о ней, когда она садится на транспортный самолёт на следующее утро. Я машу в ответ, изображая улыбку, которая не выдаёт моего страха за то, что может случиться.

Я смотрю, как фиолетовая точка добирается до самого края, где Аляска почти встречается с Россией.

И затем я смотрю, как этот свет гаснет.

Кэмерон держит меня, закутанную в одеяло под простынёй, и шепчет утешительные слова, пока я проливаю слёзы по ней.

Я заставляю себя снова достать телефон, перейти к контакту, записанному как Джейс, и отправляю ему сообщение, как и обещала.

Я: Свет Мики погас.