Текст книги "Мой клинок, твоя спина (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 28

Эмери

Телефон Мики два дня лежит у меня во внутреннем кармане, тяжелый, как гиря. Джейс так и не ответил на сообщение, но значок показывал, что он его прочитал. От того, что я не понимаю, что все это значит, у меня на душе скребут кошки.

– Черт, ты выглядишь ужасно уставшей, Эмери, – говорит Гейдж, замедляясь, чтобы идти вровень с Кэмом и со мной, пока наш отряд бежит по периметру огражденной территории ангара. Весь периметр – около мили, поэтому Эрик дает нам четыре круга. Поддерживать пиковую физическую форму необходимо, особенно если я хочу быть готовой к любым планам, которые Эрик уже составил для свержения моего отца.

– Спасибо, мудак, – отвечаю я с саркастической улыбкой. Гейдж смеется, и на него бросает сердитый взгляд Кэмерон.

– Отъебись. – Кэм толкает его в плечо, и Гейдж ускоряется, чтобы бежать рядом с Дэмианом. Призрак и Томас впереди, непринужденно болтая. – Ты в порядке? – Кэмерон бросает на меня взгляд. От такого пристального внимания у меня теплеют щеки.

Я знаю, он беспокоится обо мне после моей реакции на смерть Мики. Это было скорее отрешенностью, чем скорбью: я подолгу смотрела в одну точку и часто витала в облаках. Беспокойный сон и раздирающая душу тревога о том, что будет с остальными, тяготят меня. В смысле, если они смогли так легко избавиться от хакера уровня Мики, то мы для них – просто ничто.

– Да, я в порядке, – лгу я и вспыхиваю улыбкой.

– Напомни, какой у тебя любимый чай, – меняет тему он. Я прищуриваюсь, потому что вопрос совершенно случаен.

– Не думаю, что мы когда-либо об этом говорили. Имбирный, с бузиной, – я ухмыляюсь, видя его недовольную гримасу. Пот склеивает пряди его светлых волос на лбу. Он чертовски красив, когда так усмехается и весь в поту. Мой взгляд скользит вниз, к его широким плечам. Даже под облегающей черной водолазкой видна каждая упругая мышца.

Он вернулся к своему обычному, стабильному состоянию. Ну, более стабильному, чем в тот день, когда я застала его за попыткой убить охранника.

– Боже, конечно, ты любительница бузины. А как насчет «Эрл Грея»? – Его тон легкий и шутливый. От этого у меня в груди что-то трепещет.

– «Эрл Грей» нравится всем.

Он мычит.

– Мне нужно будет запомнить твои чайные предпочтения. Я жду продолжения, но когда через несколько мгновений его нет, я настаиваю.

– Для чего?

Кэм одаривает меня той ленивой улыбкой, в которую я так сильно влюбилась.

– Для того времени, когда мы будем свободны, – тихо говорит он. От его слов в моей груди взмывает надежда. А следом – чувство вины перед всеми, у кого до сих пор не было шанса на свободу. Мика. Бри. Кейден.

Интересно, где каждый из них теперь покоится.

Комната для совещаний сложена полностью из кирпича и находится на основном этаже здания. Три окна в стальных черных рамах, высотой в десять футов, впускают внутрь лучи послеполуденного солнца, делая тему разговора значительно менее мрачной.

Лейтенант Эрик стоит впереди с маркером у белой доски. Это напоминает мне Кэмерона, когда он пытался вдолбить в меня детали миссии первой фазы. Спорю, он до сих пор кипит от того, что я взяла инициативу в свои руки в укрытии в Большом Бассейне. Я смотрю на него, и он встречает мой взгляд понимающим выражением, которое говорит: «Даже не думай».

Я усмехаюсь про себя и снова сосредотачиваюсь на фотографиях, которые Эрик приклеивает к доске.

У меня внутри все обрывается, когда я сразу узнаю место цели.

Финнис.

Это заброшенный город в южной Италии, архитектурой похожий на Крако, но расположенный гораздо глубже в необитаемой горной местности. Скрытый и забытый миром. Я никогда не знала его настоящего названия – мой отец всегда называл его Финнис. По-латыни – «конец». Он говорил, что ему понадобится место, где его империя однажды падет. Место, где шансы могут измениться в его пользу. Место, которое легко защищать из-за преимущества высоты и удаленности.

Эрик показывает нам аэрофотоснимки с одного из наших дронов, подтверждающие, что люди моего отца, и, вероятно, он сам, находятся в Финнисе. Здания из камня давно разрушаются. Окна давно выбиты штормами, а растительность вросла в стены, будто земля хочет вернуть свои одолженные ресурсы.

Есть красота в том, что ничто не стоит вечно. Всё должно в конце концов вернуться в землю. Время не потерпит иного.

Думаю, поэтому он и выбрал его, зная, что его правление неизбежно закончится.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что Рид тоже этого хочет. Прямо как Белерик.

Империя Мавестелли.

И я с радостью передам ее Риду. Он мог бы управлять всей операцией с закрытыми глазами, и я лучше отдам ее ему, чем своему далекому дяде, которому плевать и на меня, и на отряд. Совершенно очевидно, что люди моего отца уважают Рида больше, чем кого-либо, включая самого Грега. Рид, вероятно, уже переманил на свою сторону половину из них против моего отца.

Для Рида всё – игра; в конце концов ему наскучат эти выходки. Скоро азарт захвата империй перестанет его будоражить, так бывает со всем в жизни. Если ты всегда гонишься за чем-то новым, счастье никогда не будет твоим.

Эрик использует указку, стоявшую в углу у стены, чтобы стукнуть по первому изображению. Это снимок одного конкретного здания с воздуха, второй по величине крыши.

– Мы полагаем, что они укрываются здесь. Грег Мавестелли, скорее всего, будет где-то в подвале этого здания, но мы не будем исключать другие варианты. Основная задача – ликвидировать цель и доставить любых уцелевших охранников живыми. Если они откажутся сдаваться, мы казним их всех на месте, – заявляет Эрик низким тоном, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Гейдж при этих словах неловко скрещивает руки. Дэмиан поднимает руку, но лейтенант легко его игнорирует.

– Мы подтвердили, что это заброшенный город, во многом похожий на Крако. Здания схожи по стилю и материалу. Нам повезло, что нам не нужно беспокоиться о гражданских, но мы ожидаем, что противники будут хорошо вооружены и защищены. – Он делает паузу, снимает колпачок с маркера и пишет на доске. – Именно поэтому мы будем совершать HALO-прыжок в город.

От всех нас одновременно вырывается общий вздох.

HALO-прыжки чрезвычайно опасны и требуют обширной практики. Высота самолета выше обычной, чтобы избежать обнаружения, а затем мы, по сути, находимся в свободном падении, пока не опустимся ниже трех тысяч футов, опять же по той же причине. Для неопытной команды выполнить такой прыжок, в темноте, как я полагаю, и на неизвестной местности – самоубийство.

Кэмерон наклоняется вперед к столу рядом со мной и прижимает сплетенные пальцы к губам, пытаясь скрыть озабоченное выражение лица.

– Сэр... – резко начинает Томас, но его перебивают.

– Другого пути нет. Если у кого-то из вас есть с этим проблемы, можете обратиться ко мне, и я заменю вас к завтрашнему дню, – отрезает Эрик, и на лице Томаса появляется кислое выражение.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, Эрик в этом прав. Другого способа попасть в заброшенный город нет.

Эрик переводит внимание на Призрака.

– Герк, ты тяжелее мышцами и телосложением, поэтому ты идешь с пулеметом. Я хочу, чтобы ты скосил всё, что движется и не является твоим напарником. Мы получили разрешение от Бриджера, что все находящиеся там лица будут враждебными, и пока Мавестелли не мертв, мы никого в живых не оставляем. – Лейтенант ходит вокруг стола, обращаясь к нам. Я не отвожу взгляд от доски, изучая крыши.

– Понял, лейтенант, – бурчит Призрак, крепко скрестив руки. Я закатываю глаза от его позывного. Герк. Сокращение от Геракл. Он что угодно, но не герой. Хотя признаю, он жутко сильный.

– Красная Черепаха, ты несешь MK-17 и будешь прикрывать Вольта. У него есть склонность быстро находить людей, так что вы двое должны оставаться в тишине как можно дольше, пока ищете Мавестелли. Стреляйте только в случае конфронтации.

Гейдж хлопает Дэмиана по плечу.

– Мы найдем его быстро, так что, может, у нас будут выжившие, которых можно будет вернуть на базу, – искренне говорит Гейдж. Я стараюсь не хмуриться. Он не знает, что мы не вернемся. Хотя сомневаюсь, что кого-то из охранников пощадят. В маловероятном случае, если это произойдет, их просто отправят на судно. Единственные люди, которых Эрик, вероятно, захочет оставить в живых, – это высшие руководители семьи, вроде Рида.

Дэмиан ворчит:

– Я всё еще протестую против присвоенного мне имени.

Гейдж откидывается на спинку стула и хохочет. Я смотрю на малиновые пряди Дэмиана, на темно-коричневые корни, и нахожу имя очень подходящим.

– Сила – это наш сигнальщик и останется на крыше, чтобы информировать нас о движении за пределами зданий или на улицах. Мори и Морфин – наша команда ликвидаторов, вы двое должны действовать быстро и без остановок. Мне нужно, чтобы как можно больше этих ублюдков не мешали Вольту и Красной Черепахе найти Мавестелли.

Эрик устремляет на меня и Кэмерона леденящий взгляд. От этого у меня в животе всё сжимается.

– Это значит, что несмотря ни на что, вы продолжаете двигаться. Если вас подстрелят – продолжайте идти вперед. Если вас ударят ножом – оставьте его и продолжайте. Мне плевать, какой ценой. Его империя падет. Темные Силы заберут все активы. Вы понимаете? – Голос Эрика низкий и тяжелый от командных ноток.

Взгляды остальных членов нашего отряда обращаются к нам.

Я сжала губы с отвращением. Конечно, нас приносят в жертву, как свиней.

– Так точно, лейтенант, – говорим мы в унисон.

Но мы не умрем за него, как он того хочет. Мы всё порушим и заберем наши жизни себе.

Глава 29

Эмери

Гейдж раздает разрезанные пополам сэндвичи. Это все, что мы получим до самого ужина, потому что сегодня мы отрабатываем прыжки.

Судя по всему, все, кроме меня, смирились с этим и теперь ждут этого с восторгом.

Простите, но падение с двадцати тысяч футов и раскрытие парашюта на малой высоте – это не то что бы «захватывающе». Это опасный способ проникновения, и обычно успешно его выполняют только высокоподготовленные команды спецназа. По сути, нам крышка.

Что заставляет меня спросить прямо: «Кто-нибудь вообще имеет опыт парашютного спорта? Как вышло, что тревожусь только я?» – хмурюсь я, чувствуя, что поднимаю очень веский вопрос.

Дэмиан толкает меня плечом, откусывая от своего утреннего сэндвича.

– Какая разница, умрем ли мы, ударившись о землю, или получив пулю в лоб? – Он усмехается. Призрак хлопает его по коленке, смеется и указывает на Дэмиана своим наполовину съеденным яблоком, пытаясь не подавиться полным ртом еды.

– Никто не умрет от прыжка. Вы раскроете парашюты ровно на трех тысячах футов. Ни раньше, ни позже, – ворчит Томас, расчесывая растрепанные концы своего маллета.

– Ты просто злишься из-за липкого сока, который мы вчера намазали тебе на волосы, – говорит Гейдж с широкой ухмылкой. Должна признать, я была шокирована, когда он сказал, что хочет поучаствовать в розыгрыше. Было приятно хоть раз немного повеселиться. Жизнь, черт возьми, слишком коротка. Кэмерон усмехается, глядя на то, как Томасу не смешно.

– Еще бы, – рычит в ответ Томас, наконец распутывая последние колтуны. Хотя его волосы все равно выглядят не так, как раньше.

– У меня есть, – говорит Призрак, доев яблоко.

Мы все смотрим на него. Кэмерон смотрит на Призрака не так, как во время испытаний. Как будто он больше не держит на него зла. У меня самой все еще сильны сомнения насчет него, но даже я должна признать, что за эти несколько дней он показал свою человечность больше, чем за все наше время в Подземелье.

– Что? – спрашиваю я, отмахиваясь от руки Дэмиана, которая тянется к остаткам еды на моей тарелке.

Призрак наклоняется вперед и ухмыляется.

– Ты спрашивала, есть ли у кого-то из нас опыт прыжков с парашутом. У меня есть. – Он повторяет последнюю фразу самодовольным тоном.

Мои глаза расширяются. Легко забыть, что у каждого в Подземелье было темное прошлое, которое было мудро держать в секрете. Хотя теперь, наверное, ничто не мешает ему рассказать.

– Выкладывай, – в моем голосе звучит любопытство.

Призрак охотно соглашается.

– Выложу, но потом я хочу услышать твою историю.

– Договорились.

Он делает глоток воды, прежде чем прочистить горло.

– Я был инструктором по парашютному спорту в Неваде. Поверь, нет ничего похожего на ощущение этого порыва ветра и адреналина.

Кэмерон фыркает.

– Дай угадаю, тебя поймали, потому что у слишком многих людей парашюты не раскрывались, – Кэм даже не пытается скрыть свою коварную улыбку.

Призрак невинно поднимает обе руки.

– Они не смогли доказать, что это был я, но до формального ареста меня забрали Темные Силы. – Он имеет в виду «похитили».

– Да быть не может! – Дэмиан выпрямляется, его выражение лица ужаснувшееся. – Это ж самое злодейское дерьмо. Я не подпущу тебя к своему ранцу.

Гейдж качает головой, но тоже ухмыляется. Господи, мы ужасные.

Призрак пожимает плечами.

– Я не мог насытиться выражением лица человека в тот миг, когда он осознавал, что смерть близка. Этот шквал эмоций. То чувство, которое это во мне вызывало, было...

– Эйфорическим, – скучающе бормочет Кэм.

– Да, но всему хорошему приходит конец. – Призрак делает паузу, вертит в руках вилку и решает продолжить. – Я не был сплошным злом, правда. Я был единственным, кто содержал младших брата и сестру. Они почти закончили школу, так что, уверен, у них все в порядке, но все же. Я был не просто убийцей. – Он говорит так, будто хочет донести какую-то мысль.

– Я не думаю, что кто-либо из нас состоит только из своих грехов, – добавляю я, убирая волосы за ухо. Нет, конечно, нет. Мы – нечто гораздо большее, чем просто плохие поступки. Люди сложны, у них много лиц и секретов.

– Распространяется ли это милосердное чувство на Арнольда? – медленно говорит Призрак, и подтекст ясен.

Конечно нет, хочется закричать ему, но я понимаю его мысль.

– Уверена, для кого-то он тоже что-то значит, – заявляю я, раздраженно хмуря брови, а затем меняя тему. – Кстати, где Арнольд? Его определили в отряд?

Кэмерон прерывает.

– Да, его взяли в Риот за его умение убивать без колебаний и не задавая вопросов. Их сержант хотел его после недавней потери.

Меня бросает в дрожь. Это значит, Арнольд всего в четырех километрах отсюда.

Неужели весь их отряд будет рядом здесь, в Финисе? Ждать, чтобы прикончить нас, когда наша полезность иссякнет?

– Ему подходит, – бормочу я себе под нос. Я убью его, если встречу там.

На несколько секунд среди нас повисает тишина, прежде чем ее прерывает Призрак.

– Твоя очередь.

Я рассказываю им всем, кто я такая. Но я не говорю им, зачем я это делала. Им не нужно знать, что я убивала по заданию организации моего отца, просто чтобы использовать останки тел как экспонаты для моей несуществующей художественной выставки. Чтобы кто-то заметил.

– А теперь у меня живот заболел. – Дэмиан встает и резко направляется в туалет.

Гейдж гогочет над этой театральностью, а Томас лишь недоверчиво смотрит на меня.

– Это мрачнее, чем я предполагал от коротышки с розовыми волосами, – признается Призрак, потирая затылок.

– Всегда те, кого меньше всего подозреваешь. – Кэмерон подмигивает мне.

– Отряд Ярость, через десять минут быть в обмундировании и готовыми. Мы садимся в самолет через пятнадцать, – раздается приказ лейтенанта Эрика через весь зал.

Мы все склоняемся над едой, чтобы доесть как можно быстрее.

– Эй, а что, если устроим соревнование, как в старые добрые времена на испытаниях? – бормочет Призрак, когда Дэмиан возвращается и садится.

– Нет, – говорит Томас, но его быстро осаживают.

– Я слушаю, – в голосе Гейджа звучит возбуждение.

Дэмиан морщится.

– Старые добрые времена?

Глаза Призрака наполняются озорством.

– Кто раскроет парашют последним и выживет – тот победил.

Глава 30

Эмери

Высоты, полёты и даже прыжки с парашютом меня не пугают. Но прыжок HALO – это совершенно иной уровень. Мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, и мы не должны раскрывать парашюты как минимум до трёх тысяч ста футов, чтобы избежать обнаружения.

И мы отнюдь не профессионалы. Даже близко нет.

– Готовы? – кричит Эрик через гарнитуру. Вихрь воздуха бьёт в нас, когда он открывает грузовую дверь в хвосте самолёта.

Мы все отрывисто киваем ему и крепко держимся за страховочные тросы, прикреплённые к основной направляющей.

– Три, два, один, – ведёт отсчёт лейтенант, и Томас прыгает с края. Гейдж делает сальто назад, а Призрак и Дэмиан спрыгивают с края, как это делало бы большинство солдат.

Я следую по их пятам, и как только оказываюсь на краю и собираюсь прыгнуть, Кэмерон толкает меня. Из горла вырывается вздох, но его мгновенно сменяет смех, когда моё тело стремительно несётся вниз.

В следующий миг Кэмерон падает рядом со мной. Я не вижу его лица за кислородной маской и чёрными гермоочками. Его прекрасный голос доносится через гарнитуру:

– Я бы не толкал тебя, если бы ты не тянула так долго с прыжком.

Его сарказм очевиден, и это вызывает улыбку на моих губах.

– Просто помни, что я с тебя за это спрошу, – воздушно отвечаю я. Надеюсь, он слышит улыбку в моём голосе.

– Ради всего святого, вы не можете перейти на свой отдельный канал? – ноет Гейдж, но звучит так, будто для него это забава. Он прекрасно знает, как и мы, что во время тренировки нельзя отключаться от общего канала. Слишком велики ставки, если что-то пойдёт не так. Нам нужна открытая связь.

Кэмерон выразительно смотрит вниз, показывает Гейджу средний палец, а затем поднимает передо мной три пальца в перчатке, указывая, что хочет, чтобы я переключилась на третий канал.

До земли ещё далеко, так что я развлекаю его и переключаюсь. Томас, наверное, с ума сойдёт. Я хихикаю про себя.

– Ты же знаешь, что нам этого делать нельзя, – дразню я его.

Кэмерон смеётся, и его смех полон и свободен от забот. В последнее время мы слегка съехали с катушек, но как ещё нам справляться со всем, что происходит? Если это всё время, что у нас есть, то я хочу наслаждаться им. Этот выброс адреналина, конечно, не исключение. Я никогда ещё не чувствовала себя настолько живой.

– Мы можем делать всё, что захотим, Эм. И что они сделают? Убьют нас? – шутит он, и в этом не должно быть ничего смешного, потому что мы оба знаем его мрачную правду.

– Пфф! – Я пытаюсь сдержать смех, но тщетно. – Нельзя такое говорить! А вдруг кто-то подслушивает?

Он на самом деле пожимает плечами в воздухе, и от этого у меня снова ёкает сердце.

– Не раскрывай парашют слишком низко, ладно? – Его голос снова становится жёстким. Я смотрю на его скрытое маской лицо.

– Да, не раскрою, – успокаиваю я его, хотя не уверена, что он верит. – Я переключаюсь обратно на общий.

Он лишь кивает, прежде чем сделать то же самое.

– Четыре тысячи футов. Приготовьтесь к раскрытию, – говорит Томас в ту же секунду, как я переключаюсь на основной канал. Я занимаю позицию, отдаляясь от Кэмерона на достаточное расстояние, чтобы наши парашюты не спутались.

Остальные делают то же самое, выстраиваясь в формацию, которую мы практиковали всё утро на земле.

Адреналин ударяет в кровь, когда я вижу, как земля приближается всё ближе и ближе. Кажется, будто кислород наполняет лёгкие в два раза быстрее.

Мои пальцы нервно перебирают вытяжное кольцо.

Голос Томаса снова звучит в радио:

– Три тысячи сто футов. Раскрывать!

Он дёргает за кольцо первым, придерживаясь плана тренировки, но остальные выжидают дольше, смотря, кто продержится до последнего.

– К чёрту это, – говорит Гейдж и дёргает за своё.

Чёрт, он продержался всего на несколько сотен футов больше. Я молча осуждаю его.

Дэмиан поворачивает голову, смотрит на каждого из нас, а затем быстро дёргает за своё, ничего не говоря.

В моей гарнитуре звучит голос Кэмерона:

– Дёргай за кольцо, Эмери.

Я знаю, он не отстанет, пока я этого не сделаю, поэтому притворяюсь, что поднимаю руку, чтобы дёрнуть. Кэмерон дёргает за своё, и я мгновенно слышу панику в его голосе, когда он понимает, что я схитрила.

– Эмери!

Прости, Кэм. Я улыбаюсь и закусываю губу от возбуждения, пульсирующего в жилах.

Я поворачиваю голову и смотрю на Призрака. Его чёрный шлем отражает солнце, и я знаю, что он смотрит на меня из-под него.

– Две тысячи четыреста футов, – он звучит так же взвинченно от ужаса, как и чувствую себя я.

– Жду тебя, принцесса, – огрызаюсь я.

– Эмери, это не чёртова игра! Раскрой парашют! – Кэмерон звучит злее, чем я когда-либо слышала. Это действует на меня, возбуждает ещё сильнее, чем было до этого. Жар разливается по всему телу. О, это что-то новое. Я глотаю похабные мысли о том, каким был бы Кэмерон в наказательном сексе.

Призрак ругается и поспешно дёргает за кольцо.

Я смеюсь, выжидаю ещё секунду и только потом дёргаю за своё. Рывок, когда тебя резко поднимает ранец, заставляет кровь быстрее бежать по венам и стучать в голове.

Кэмерон снова начинает кричать через гарнитуру, так что я выключаю приёмник, виновато улыбаясь, потому что знаю, что он будет в ярости, и надеюсь, что он что-нибудь с этим сделает.

Мне это слишком нравится.

Это напоминает мне о былых временах с Ридом. Боже, мы и правда были худшими. Мы могли читать стихи и историю на восьмидесятиакровом газоне, а потом угнать один из старых спортивных автомобилей моего отца и уехать к старому заброшенному амбару Мэлори, чтобы посмотреть, сколько времени понадобится миру, чтобы заметить наше исчезновение.

К тому времени Рид уже нашёл бункер, который мой отец построил там. Риду они нравились. Он был гораздо умнее меня и любил выведывать пароли, шпионя за Грегом, когда тот был ничего не подозревающим.

Карлтон, отец Рида, хотел, чтобы тот пошёл в инженеры, как его предки, но я знала, что Рид никогда не пойдёт по одной дороге. В нём всегда была какая-то тьма, и он тянулся ко мне, потому что видел такие же тени, таящиеся в моём взгляде. Он устал от людей, которые слишком осторожничали с ним, и увидел в моих глазах любопытство, которое я не собиралась показывать.

Я улыбаюсь прошлому, наслаждаясь моментом чистой тишины, когда мои ноги касаются земли.

Кэмерон обрывает этот момент, когда тяжёлыми шагами подходит ко мне, отстёгивает мой шлем, швыряет его на землю и смотрит мне в глаза. Он уже сбросил свой шлем, и его взъерошенные волосы только делают его злее, когда он хватает меня за плечи и трясёт так, что сердце у меня подскакивает к горлу.

– Какого чёрта, Эм! Это было слишком низко. Если бы там оказались деревья или холм, о которых ты не знала, чёртов порыв сильного ветра… – Он тяжело вдыхает, пот стекает по его челюсти.

Вот чёрт. Я стараюсь не думать о том, как горячо он сейчас выглядит, запыхавшийся и злой. Он мгновенно считывает мои мысли, когда я закусываю нижнюю губу.

Его гнев мгновенно испаряется, и в его мудрых глазах вспыхивает голод.

– Чёртова засранка, – бормочет он, прижимая свои губы к моим и целуя меня жёстко. Наши парашюты всё ещё пристёгнуты за спинами, и все смотрят, но Кэмерону абсолютно всё равно. – Ты сводишь меня с ума, знаешь? – говорит он смертоносным тоном прямо у моих губ.

Я вдыхаю его запах, похожий на берёзовую древесину, и сжимаю бёдра, когда желание разогревает меня изнутри.

– Ты и так уже безумен, помнишь? – шепчу я в ответ.

Он усмехается, и это тёмная, пикантная усмешка, прежде чем он целует меня снова, засасывая и покусывая мою нижнюю губу.

– Значит, ты делаешь меня вменяемым, и, как ни странно, я считаю это ужасным состоянием ума.

Я смеюсь и игриво отталкиваю его.

– Почему же?

Я отстёгиваю ранец парашюта и расстёгиваю куртку. Солнце и адреналин заставили меня вспотеть, и мысль о душе с Кэмероном кажется именно тем, что мне сейчас нужно.

– Потому что всё, что я, кажется, делаю, – это бесконечно беспокоюсь о тебе. – Его голос плавный, когда он позволяет ранцу соскользнуть с плеч и упасть на землю.

Остальные двигаются позади него, разговаривая с нами, я уверена, но они расплываются, и их слова не долетают до моих ушей. Всё, что я вижу, – это Кэмерона, вспотевшего, с диким блеском в глазах.

Две руки ложатся ему на плечи и прерывают наш транс. Гейдж трясёт Кэмерона за плечи.

– Я думал, ты снова сейчас взорвёшься!

Затем Гейдж смотрит на меня, с трудом сдерживая развлечённость, и бормочет:

– Я никогда ещё не слышал, чтобы он так бесился.

Он смеётся.

– Даже когда он в режиме психоубийцы и разбрасывает глазные яблоки.

Глаза Дэмиена расширяются, и он смотрит на меня в ужасе.

– И тебе нравится этот парень?

– Эй, – рычит Кэмерон, и Дэмиен вздрагивает, прячась за Призраком.

Томас кричит на нас:

– Это было опасно!

Полагаю, он обращается ко всем, кто проигнорировал его приказ о раскрытии, но он смотрит пусто именно на меня, а не на остальных.

Я пожимаю плечами:

– Чем ниже, тем лучше, разве нет?

– Там будут здания и деревья, – тихо бормочет Дэмиен, но я слышу его и бросаю на него недовольный взгляд. Он усмехается, прежде чем проскользнуть мимо Кэмерона и встать рядом со мной, толкая меня локтем.

Лейтенант Эрик спустился на парашюте на обратном круге и приземлился в двадцати футах слева от группы. Пока он не подошёл и не начал орать, я быстро смотрю на Призрака.

– Я выиграла ваш дурацкий спор, – похваляюсь я, пока ещё есть время.

Он пусто смотрит на меня мгновение, а затем ухмыляется и скрещивает руки.

– Я позволил тебе выиграть.

Дэмиен сдерживает смех и бормочет:

– Разве ты не говорил, что тоже инструктор? Не могу поверить, что проиграл в своём же деле.

– Скорее, битва на выдержку, – раздражённо говорит Призрак.

Эрик снимает шлем, подходя к нам.

– Кто из вас раскрылся на двух тысячах футов?

Его глаза обжигают нас. Я нерешительно поднимаю руку. Эрик смотрит на меня и улыбается.

– Я хочу, чтобы все привыкли раскрываться на такой низкой высоте. Так у нас будет больше шансов избежать обнаружения их системами защиты.

На это я получаю от всех коллективный взгляд. Пустые взгляды, полные разочарования.

– Вы же сами так рвались прыгать, помните? – пытаюсь я сдержать нарастающий смех, но абсолютный ужас на лице Томаса делает это трудным.

– Завтра днём снова полетим. Хочу, чтобы все после завтрака снова отработали формации. Вы сегодня были раскиданы кто куда. Свободны.

Эрик машет на нас рукой, словно хочет, чтобы мы разбежались, как мыши. Мне до сих пор кажется невероятным, что он позволит Нолану так легко от нас избавиться. Он всё ещё тот же, будто ему не всё равно. А такие люди – самые страшные.

Кэмерон обжигает меня своим пьянящим взглядом, пока заканчивает мыться куском мыла. Даже после того, как он видел меня голой много раз, я всё ещё чувствую огонь, который его глаза оставляют на моей коже, когда скользят по всем изгибам. То внимание, которое он уделяет каждой детали моего тела, заставляет мои щёки гореть.

Мы нашли эту душевую на основном уровне ангара три дня назад. Она намного лучше, чем та, что внизу, и в основном уединённая. Есть ещё две такие же, и пока нас никто из солдат, размещённых здесь, не прерывал. Признаться, их тут всего горстка, так что это была хорошая передышка.

Белый кафель блестит в свете, пробивающемся из маленького окошка над кабинкой. Цвета заката просачиваются сквозь пар и делают зелёные глаза Кэмерона яркими, как поле сладкой травы.

Он хмуро смотрит на меня и портит момент, но я не могу не улыбнуться.

– Никогда больше не игнорируй меня так, – рычит он, медленно припирая меня к кафельной стене. Холод заставляет меня вздрогнуть, но голая грудь Кэмерона прижимается к моей, мгновенно согревая каждую клеточку моего тела.

Я провожу указательным пальцем по его горлу, пока он прижимает руки по бокам моей головы и осыпает поцелуями мои ключицы, его губы влажны от струй воды, стекающих по нам.

– Или что, Кэм? Ты не можешь указывать мне, что мне можно или нельзя, – бормочу я у его шеи, и мурашки бегут по его рукам.

Его реакция всегда вызывает такую же и во мне. Осознание того, что такой опасный мужчина так чувствителен к чему-то столь лёгкому, как прикосновение моих губ к его коже, заставляет меня сжиматься внутри.

Он проводит языком по стороне моей шеи, пока его губы не оказываются у самой мочки уха, одновременно проскальзывая двумя пальцами внутрь меня. Я издаю стон и инстинктивно запрокидываю голову. Его горячее, похотливое дыхание смешивается с паром, когда он стонет:

– Тогда мне придётся преподать тебе урок, что бывает с плохими девочками, которые любят рисковать. Я буду показывать тебе снова и снова, пока ты не станешь покорной мне.

Мои колени подкашиваются от его непристойных слов. Этот мужчина думает, что может приручить меня. Бог знает, я позволила бы ему в одно мгновение, но это слишком весело.

– Что я получу, если буду покорной? – Я опускаю руку и обхватываю его покрытый венами член. Он уже напряжён, и он дёргается от одного прикосновения моей ладони. Кэмерон стонет и опускает лоб мне на плечо. Я сжимаю хватку и начинаю работать рукой, от чего его руки немеют, а бёдра слегка подрагивают.

– О, детка, если ты будешь хорошо себя вести, то я покажу тебе, что такой богопоклонник, как я, сделает с тобой.

Он вводит пальцы глубже и начинает тереться о внутренние стенки, водя большим пальцем по клитору, вырывая у меня сдавленный крик.

– Я не богиня, – смеюсь я, касаясь губами его влажной кожи. – В лучшем случае, нимфа.

Он на самом деле останавливается и отстраняется, чтобы строго посмотреть на меня.

– Эмери, в лучшем случае ты заблуждаешься, потому что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Взгляд Кэма смягчается в лёгкую ухмылку, когда он повторяет слова, которые я когда-то сказала ему во время испытаний. Это заставляет меня хихикать, и он целует меня, заглушая смех, пока мы снова не начинаем стонать и медленно доставлять удовольствие друг другу.

Я останавливаюсь и опускаюсь на колени. Кэм приподнимает бровь, но это быстро сменяется тем, что он запрокидывает голову. Тяжелый вздох срывается с его губ, когда я беру его в рот. Я снова не решаюсь взять его в рот, потому что он огромен и в прошлый раз чуть не свело челюсть. Но я полна решимости наблюдать, как мой рот становится его погибелью. Ничего между нашими выражениями желания, кроме пара и усталых мыслей о битвах, которые ещё не начались.

Я провожу языком по нижней стороне его члена, пока он продвигается глубже. Его руки находят мои мокрые волосы, и он сжимает их в кулак, прежде чем начать двигать бёдрами. Я втягиваю щёки и засасываю его, массируя его тяжёлые яйца, пока толчки становятся всё более отчаянными и нетерпеливыми. Его стоны сдавленные и прерывистые. Я сквозь слёзы наблюдаю, как вздуваются вены на его шее, а челюсть обмякает.

Толчки Кэмерона замедляются, и он опускает подбородок, чтобы смотреть, как я принимаю его, его глаза тёплые и мерцающие от удовлетворения. Он выходит из моих губ, поднимает меня с колен и на руки. Я резко выдыхаю от неожиданности.