Текст книги "Госпожа Печалей (СИ)"
Автор книги: К. Л. Вернер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Друзья мои, бессмысленно спорить о мелочах, – провозгласил Ивор, пытаясь примирить спорящие фракции, и высоко поднял листы, исписанные Кветкой. – Мы поняли структуру. Мы знаем, что перед нами.
– Перед нами – погибель, – простонал один из ученых-азиритов. – Откровение означает смерть нашего народа. Госпожа Печалей идет со своими легионами…
– Она и раньше подступала к нам со своими армиями, – перебил Махьяр. – Но милостью и благословением Зигмара мы отражали ее попытки уничтожить нас.
– Прошло двадцать лет с тех пор, как она в последний раз нападала на наши города, – напомнил другой ученый.
– Значит, скоро нам вновь предстоит стать объектом ее внимания, – сказал Махьяр. – Мужайся, – посоветовал он перепуганному ученому. – Смелость – лучшая защита от ночных охотников. Мы уже давали отпор неупокоенным. И, сохраняя стойкость, сделаем это снова.
Кветка поднялась из-за своего стола. За последние слова Махьяра она ухватилась, как за лакомый кусочек:
– А что, если никакого «снова» не будет? Если мы сумеем сделать так, чтобы нашим городам никогда больше не пришлось бояться Госпожи Печалей?
Ивор, кивнув, шагнул к ней и вновь поднял листы:
– Вот откровение, которое мы извлекли из могильных песков. Способ разрушить злостное проклятие, висящее над нашими общинами. Способ дать отпор, а не смиренно ждать следующего нападения.
Махьяр обдумал слова иерофанта.
– Но как нам это сделать? – спросил он. – Как нанести удар по врагу, который уже мертв?
– Организовав экспедицию против того, кто призывает мертвецов из гробниц, – ответила Кветка. – Выступив против самой Госпожи Печалей.
– Безумие, – возразил один из ученых.
– Необходимость, – поправил его Ивор. – У нас есть шанс исполнить пророчество. Разорвать бесконечный цикл разрушения, снять извечное проклятие с наших городов. И жить наконец в мире.
– Старые тексты подтверждают это, – сказала Кветка. – Они говорят об избранном, о герое двух Владений, который станет ключом к освобождению.
– Кто же этот герой? – пожелал знать Махьяр.
На сей раз ему ответил Ивор. Старый чародей похлопал по стопке заметок:
– Есть такой герой в Двойных городах. Человек двух Владений, достигший такой известности, что о нем говорят даже в вашем храме.
Махьяр щелкнул пальцами. Он понял, кого имеет в виду Ивор.
– Яхангир! Его отец из Западного Предела, но мать была родом из Восточного Дола.
– Единственный, кого славят и азириты, и обретенные, – подтвердил Байрам. – Объединенную экспедицию обоих городов может возглавить только он. И только он способен исполнить пророчество.
– Да, но, чтобы добиться успеха, сперва он должен разыскать Оракула под Вуалью, – сказала Кветка. – Ее силы издавна известны обретенным. Древняя провидица обитает в башне в нескольких днях пути от Моря Слез. Лишь посвященной известна тайна прохода в замок Госпожи Печалей.
Но чародей Гаевик дал этому месту другое название. И тихий шепот его проник в уши каждого находившегося в обсерватории:
– К могильному двору леди Олиндер.
Глава вторая
Холодный ветер выл над Погребальными Водами, шаря стылыми пальцами по улицам Западного Предела. Яхангир чувствовал его ледяные щипки даже сквозь накинутый на доспехи плащ – казалось, что шею щекочут студеные губы, голодные, жаждущие добраться до живого тепла.
Яхангир вскинул кулак, приказывая патрулю остановиться. Потом медленно осмотрелся, вглядываясь в тени. В Двойных городах никто и никогда не игнорировал бегущие по спине необъяснимые мурашки и пробирающий до костей озноб. Островитян преследовало не просто воображение, и страхи ночи были порождены вовсе не игрой света и тьмы.
Голубоватый свет маленькой лампы, прицепленной к плечу Яхангира, озарял заброшенные развалины, которые осматривали его солдаты. Покрытые коркой засохшей слизи, напластовавшейся за века, проведенные под водой, стены больше напоминали древние окаменелости, нежели что-то, созданное человеческими руками. Бреши в бесформенных остовах намекали, что тут некогда располагались давно сгнившие двери и окна. Крыши и перекрытия обрушились, засыпав стены грудами обломков. Кое-где улицы перегораживали останки какого-нибудь истлевшего шпиля или узкой башни. Более или менее уцелевшие строения выглядели еще жутче, чернея ощеренными пастями злобных зверей.
– Увидел что-то, командир? – спросил один из солдат, следовавших за Яхангиром.
– Нет, Омид, – ответил тот, продолжая изучать тени. – Нечего тут видеть.
Уловив, с какой интонацией произнес командир последнее слово, Омид встревоженно кивнул. Слишком хорошо солдаты Гробовой стражи знали, что силы, угрожающие их поселению, не всегда можно увидеть глазами.
Яхангир шагнул вперед, на открывающуюся перед ними площадь, одной рукой крепко стискивая эфес меча. Ножны, сделанные из грифоньей кости, украшала резьба – могущественные молитвы и воззвания к Зигмару. Ножны наделяли хранящийся в них клинок магической аурой, враждебной беспокойным мертвецам. Но чары быстро выдыхались, и для их восполнения мечу требовалось проводить много часов в ножнах. Поэтому Гробовая стража не обнажала оружия без крайней нужны.
– Оставайтесь здесь, – бросил своему патрулю Яхангир.
Он знал, что этот приказ бойцам не понравится. Некоторых даже возмущало стремление командира всегда выходить на передний край, брать на себя слишком много, рисковать – вместо того чтобы позволить кому-то из солдат сделать это за него. Он понимал, что другие офицеры именно так бы и поступили, но Яхангир, поднимаясь по служебной лестнице, так и не преодолел своеобразного тщеславия: он не мог приказать кому-то сделать то, что не готов был сделать сам.
Он шел вперед, и ощущение холода усиливалось. Яхангир оглянулся на патруль: двадцать солдат в кольчугах и шлемах Западного Предела, вооруженные мечами и копьями. За ними – десяток рекрутов в кожаных жилетах, груженные корзинами с запасным оружием и круглыми щитами. Щиты были украшены изображением Гхал-Мараза. Задача меченосцев – поддерживать солдат в любом бою, снабжать их новыми клинками, если чары мечей, которыми бьются бойцы, иссякли. Если меченосец проявляет особую доблесть, его ждет продвижение в рядах Гробовой стражи. Яхангир по собственному опыту знал, что никакие тренировки не способны никого подготовить к угрозе, таящейся в руинах. Истинную цену своей доблести человек узнает в реальной опасности, и, когда обитатели ночи поднимаются из гробниц, сразу видно, кто устоит, а кто бросился наутек.
Гробницы. Яхангира тошнило от одного этого слова. Погребальные обряды Двойных городов не допускали существования таких мест. Не могли они этого себе позволить. В Шаише слишком велика угроза возвращения мертвецов из могил, чтобы так рисковать. Люди Западного Предела опускали своих покойников в Погребальный Залив, завернув тела в длинные саваны, расшитые молитвами к Зигмару о защите. Каждое тело пристегивалось к длинной цепи, протянутой через бухту, так что, даже если бы в трупах пробудилась неестественная жизнь, неупокоенные не смогли бы навредить живым. В Восточном Доле ритуал был еще более зловещим. Там мертвых сжигали на большом камне, называемом Скорбец. Когда огонь догорал, пепел сметался с камня, и из него заваривали «чай», который пила семья покойного. Таким образом – согласно традиции – дух умершего распределялся среди живых, и даже сам Великий Некромант уже не мог воскресить его.
Обычаи азиритов и обретенных сильно отличались от обычаев древнего Бельвегрода. Яхангир считал, что предки обретенных были одержимы смертью. Нагаш для них явно был самым важным из богов, его изображение встречалось на любой развалине, его имя было вырезано на каждом дверном косяке. Под каждым домом и храмом располагались гробницы. Кладбища за пределами города не было – бельвегродцы держали своих мертвых при себе. Чем древнее семья, тем протяженнее были катакомбы под ее домом. А поскольку Двойные города расширялись, застраивая развалины, потревоженные духи мертвецов поднимались из своих забытых могил, чтобы охотиться на поселенцев. Тогда приходил черед Гробовой стражи – солдаты должны были выследить призраков, найти их логово и положить конец их злодеяниям.
Ох, если бы все было так просто. Выследить привидение во мраке развалин – это все-таки легче сказать, чем сделать. Ночные духи заметны при ярком свете, но почти невидимы в тени руин. Они просачиваются сквозь полы и стены, скользят над дырами в земле, в которые ничего не стоит провалиться куда более материальным преследователям. В основном логовища нежити обнаруживаются лишь путем исключения – сужения зоны поисков на основании схемы нападений. А чтобы составить схему, приходится ждать, когда наберется достаточное количество жертв…
Яхангир чувствовал вину за каждую жизнь, загубленную призраками. Он считал, что его долг – прекратить нападения любой ценой, вне зависимости от риска. Поэтому и продолжал уходить от патруля, предлагая себя в качестве приманки. Его теплая кровь, вибрация его жизненной силы должны были послужить маяком для неупокоенных. Если дух близко, он непременно придет за ним, как только искушение станет нестерпимым. А когда призрак накинется, Яхангиру придется сдерживать его, пока не подоспеет отряд, и в эти отчаянные моменты его жизнь будет зависеть только от его личной сноровки. Успех Гробовой стражи зиждился на его выдержке.
Вперед. Патруль остался позади, и Яхангир слышал каждый свой шаг, эхом отдающийся в развалинах. Он напряженно вглядывался во тьму, готовый в любой момент уловить движение, заметить зыбкие очертания скользящей к нему фигуры в саване, услышать шорох потревоженных булыжников или скрип гнилой двери, задетой привидением. Возможно, кишащие духами катакомбы прямо под его ногами. Возможно, цель патруля близка – но никто из них об этом не знает.
Солдатские фонари уже не освещали Яхангиру дорогу. Только лампа, прицепленная к плечу, слегка теснила обступивший его мрак. Обостренные чувства готовы были уловить малейший намек на присутствие врага.
Но не движение и не звук заставили Яхангира резко обернуться, выхватив клинок. К действию его толкнул какой-то внутренний окрик, какой-то инстинкт, впитанный им с молоком матери. Зачарованная сталь покинула ножны в нимбе трескучего золотистого света. И сияние это озарило омерзительное существо, метнувшееся к командиру отряда.
– Гремящий цепями, – прошипел Яхангир, когда тварь налетела на него. Человеческий облик призрак принял лишь частично. Его иссохшие руки, торс и голову полностью окутывал изодранный черный саван, но ниже ребер не было ничего – привидение просто плыло над землей, как туман. Существо было нематериальным – все, даже его темное одеяние. Сквозь привидение Яхангир видел развалины. Самым «плотным» аспектом призрака были длинные цепи, охватывающие крест-накрест торс и тянущиеся за призраком по улице.
Обнаруженный намеченной жертвой, Гремящий издал стон, полный отчаяния и злобной скорби – столь жалобный, что на миг Яхангиру захотелось отбросить оружие и позволить призраку схватить себя. Но он встряхнулся, давя самоубийственный порыв, и полоснул нежить мечом. Лезвие скользнуло по костлявой руке Гремящего цепями, и то, что осталось от лица призрака, недоуменно скривилось: отрубленные пальцы духа зависли в воздухе и испарились, развеявшись пепельным дымом.
– Отряд, ко мне! – крикнул Яхангир, призывая патруль, и снова взмахнул мечом, не пытаясь, однако, нанести новый удар. Теперь Гремящий знал, что клинок противника для него опасен, и его попытки добраться до добычи сделались куда более осторожными. Впрочем, Яхангир понимал, что эта передышка кратковременна. Минута, а то и меньше, и магия меча ослабеет настолько, что уже не сможет причинить вред призраку.
Минута… А как далеко Яхангир зашел? Успеет ли патруль добраться до него вовремя?
Внезапно Гремящий цепями отпрянул от Яхангира, повернул прикрытую капюшоном голову в ту сторону, откуда должны были прибежать солдаты. Существо сохранило достаточно разума, чтобы почуять ловушку. Развернувшись, оно попыталось ускользнуть обратно в тень.
– Нет! – крикнул Яхангир, заступая призраку путь.
Светящийся меч не пустил духа во тьму его разрушенного дома. Гремящий попятился, разинул челюсти и снова застонал.
– И слышать не хочу, – прорычал Яхангир.
Он наступал на призрака, угрожая твари мечом, а Гремящий опасливо отступал от зачарованной стали.
А Яхангир пребывал в затруднительном положении. Он не позволял Гремящему дотянуться до себя, не давал ему ускользнуть, но в то же время и ударить существо мечом командир не мог. Нужно было продержаться до прибытия патруля и навалиться на тварь всем скопом, не позволяя врагу уйти в землю или раствориться в стене. Пока золотистая аура меча озаряла ночного духа, тот не мог слиться с тенями.
Но ореол оружия быстро тускнел. Каждый взмах, каждый выпад нес меньше энергии, чем предыдущий, и Яхангир знал, что скоро клинок его растратит всю силу. Он видел, как тлеющие глаза в черепе скелета вспыхнули голодным нетерпением, – Гремящий цепями сделал тот же вывод. Теперь дух не пытался бежать, а просто завис вне досягаемости меча – дожидаясь момента, когда можно будет самому нанести удар.
Яхангир последний раз взмахнул мечом, пугая Гремящего, но аура клинка почти иссякла, мало чем отличаясь от простого блеска. Если бы враг хотел, он мог бы легко сбежать. Но призрак с голодным стоном устремился к человеку. Командир вскинул меч, однако сталь, ставшая обычной сталью, просто прошла сквозь призрака, и Яхангир почувствовал холод – это острые когти духа протянулись к нему.
Слепящая вспышка полыхнула на другой стороне площади. Гремящий цепями дернулся, разворачиваясь. Окутанную саваном фигуру объяло белое пламя. С тоскливым воем, роняя капли эктоплазмы, пылающий призрак ринулся во мрак развалин.
Яхангир убрал меч в ножны. Он никак не мог восстановить дыхание. Грудь словно заледенела: бесплотные когти Гремящего цепями все-таки скользнули по доспеху, оставив несколько тлетворных царапин. Если бы не защитные чары, наложенные на кирасу, существо причинило бы Яхангиру куда больший вред. Магия, призванная жрецами Зигмара, замедлила тварь, дав возможность патрулю подоспеть.
Женщина крепкого телосложения, вооруженная копьем, бросилась к Яхангиру. В одной руке у нее была откупоренная глиняная фляга – пробка болталась рядом на тонкой цепочке.
– Командир, вы в порядке?
Яхангир кивнул:
– Призрак меня не коснулся. Спасибо, Сорайя. – Хмурясь, он разглядывал горящие пятна эктоплазмы на земле. – Я не хотел использовать священные соли, пока мы не готовы.
– Думаешь, патруль пошел бы вперед, потеряв тебя? – возразила Сорайя.
Что ж, в логике ей нельзя было отказать. Лишившись командира, патруль, конечно, не стал бы продолжать охоту. Солдаты забрали бы тело и вернулись в Западный Предел.
Отряд собрался вокруг Яхангира, и один из меченосцев протянул ему свежий меч. Командир снял с пояса старый, прицепил новый и сурово посмотрел на своих бойцов.
– Нам все-таки придется применить священные соли, – сказал он, показывая на дымящиеся кляксы эктоплазмы, образующие след, ведущий в дебри развалин. – Нужно выследить этого призрака как можно скорее, прежде чем пламя полностью поглотит его. Об осторожности придется забыть – если мы хотим отыскать их логово и одолеть остальных ночных духов.
Вперед выступил Омид. Рука его лежала на эфесе меча.
– Мы с тобой, командир. Скажи нам, что делать, – и это будет сделано.
Яхангир пристально посмотрел на солдата, потом повернулся к Сорайе и остальным.
– Молитесь о милости Зигмара, – сказал он им. – Если Гремящий цепями отправился в свою гробницу, прочие духи не останутся в неведении. А если он сгорит прежде, чем доберется до логова, нам придется все начинать заново. Я многого прошу, – продолжал он, – но все вы знаете, что будет, если мы не пойдем вперед. Еще одну ночь изверги будут бродить по улицам Западного Предела в поисках добычи. – Он обвел взглядом всех своих бойцов, останавливаясь на каждом, и поклялся: – И мы этого не допустим.
Пятна горящей эктоплазмы привели их к развалинам древнего храма. Некоторые солдаты, входя в обвалившееся здание, шептали молитвы. Со стен на пришельцев пялились отвратительные изваяния. Покрывающая их короста засохшего морского ила создавала ощущение, что это настоящие тела – на последних стадиях разложения.
Глазам патрульных предстал алтарь из черного базальта с высеченной из алебастра жуткой статуей на нем. В отличие от всего прочего убранства, на алтаре и статуе отсутствовала патина времени. Яхангир сомневался, что даже самая плодовитая поросль осмелилась бы коснуться таких реликвий, вне зависимости от того, сколько веков они провели под толщей морской воды. На поверхности алтаря был вырезан спиральный узор, по обе стороны которого темнели ветвящиеся глубокие борозды, оканчивающиеся изогнутыми воронкообразными отверстиями. Яхангир уже видел такое прежде: то был кровосток, по которому утекали жизненные силы жертв, убитых в этом храме. Людей приносили в жертву кошмарному богу, чей образ был высечен из алебастровой глыбы. Лишенная плоти голова и венчающая голый череп высокая корона были слишком хорошо знакомы обитателям Двойных городов. Этим изображением изобиловали развалины Бельвегрода. Нагаш, Бог Смерти. Повелитель Нежити.
– Плохо, – прошептал Омид и показал на мазки эктоплазмы. – След тянется к тем ступеням. Значит, склеп под храмом.
Тревога Омида, рассматривающего грязную лестницу, ведущую в подполье здания, была прекрасно понятна Яхангиру. Бельвегродцы, у которых не было семьи, что позаботилась бы о них, или те, кого приносили в жертву Нагашу и его мортархам, становились собственностью храмов и помещались в ниши подземных усыпальниц, подобных лабиринтам.
– Фамильные катакомбы могут вмещать с полдюжины неупокоенных духов, – заметил Яхангир. – Но здесь, где бросали мертвых и резали живых…
Сорайя расширившимися глазами смотрела на запретного идола.
– Может, уйдем? Мы узнали, где логово. Вернемся завтра…
Яхангир покачал головой.
– Риск слишком велик. Обитатели ночи тоже знают, что мы нашли это место. Самые сообразительные из них переберутся куда-нибудь еще. Они рассеются, и мы, возможно, никогда не отыщем их всех.
Ничего хуже, чем рассеявшееся гнездо призраков, для Гробовой стражи не было – особенно когда речь о целом рое духов, что могли населять храмовый склеп.
Командир повернулся к патрулю:
– Меченосцы, двоим из вас придется оставить тут снаряжение и бежать назад, к сторожевому посту. Необходимо сообщить о нашей находке и том, куда мы отправились. Если мы потерпим неудачу, охоту продолжат другие. – Он указал на двух солдат. – Отдайте им лампы.
Как только гонцы отправились в путь, Яхангир распределил оружие из оставшихся без носильщиков корзин. Каждый солдат взял по запасному мечу, а рекруты разделили между собой прочие клинки. Впрочем, Яхангир подозревал, что лишнюю тяжесть таскать им придется недолго.
– Да направит и защитит нас Зигмар, – произнес Яхангир в начале спуска и последовал за кляксами горящей эктоплазмы во мрак под храмом.
Лестница привела их в просторный подвал. Вдоль стен усыпальницы тянулись ниши, в каждой из которых громоздились остатки того, что было когда-то гробами: хрупкие деревянные обломки, проржавевшие петли и ручки, расколотые древние кости. Все это можно было разглядеть благодаря белому мерцанию, исходящему от большой пылающей лужи. Гремящий цепями, которого Сорайя присыпала священной солью, добрался досюда – но не дальше. Яхангир осторожно приблизился к тлеющим останкам призрака и остановился над лужей эктоплазмы, разглядывая стены. Между нишами чернели арки, ведущие в другие подземелья.
– От этой гробницы ответвляется еще восемь склепов, – сказал командир. – И кто знает, сколько там еще таких развилок. – В воздухе витал привкус сверхъестественного, и по спине снова бегали мурашки. – Ночные охотники здесь, – предупредил он патруль.
Сорайя перехватила копье и потыкала одну из окаменевших груд концом древка, подняв тучу пыли. Засохшая пена, трухлявое дерево, старые кости рассыпались мгновенно. Женщина отступила и крутанула копье, готовая сорвать с железного пера резные ножны.
– Где же они? – пробормотал Омид, шаря глазами по темным аркам.
– Рядом, – напряженно ответил Яхангир.
Он тоже озирал арки. Царящая вокруг тишина отнюдь не успокаивала. Низшие, самые опустившиеся из духов были подобны бешеному зверью – они бездумно набрасывались на живых, ничего заранее не прикидывая. У сохранивших же толику разума сознание стало кривым отражением их рассудка при жизни. Эти были по-настоящему опасны, они умели подкрадываться и выжидать благоприятного момента для атаки. Высшие призраки доминировали над низшими духами и заставляли их подчиняться своей воле. Внезапное нападение ночных охотников, конечно, кошмарно, но Яхангир понимал, что здешняя тишина означает куда более серьезную опасность.
– Посмотрим там, – решил наконец Яхангир и указал на арку справа. – Меченосцы в центре. Омид, возьми пятерых в заслон.
Как только отряд построился, командир повел людей в следующий склеп.
Здесь тоже было тихо. Плесенью пахло сильнее, чем во внешнем помещении, а гробы в нишах находились в лучшем состоянии, вероятно, из-за отсутствия циркуляции воздуха. Яхангир с отрядом провели короткую инспекцию гробницы. Сорайя проверила еще один гроб, пытаясь спровоцировать какую-нибудь реакцию. Спихнутая древком копья крышка упала, но разгневанный призрак из гроба не поднялся.
– Может, они уже сбежали? – предположила Сорайя.
Яхангир покачал головой.
– Они здесь, – сказал он. – Мы найдем их. – Он окинул взглядом дюжину выстроившихся в нишах гробов. – Или они найдут нас.
Покинув правое крыло подземелья, патруль вернулся в главный склеп. Огонь, порожденный священной солью, ослабел. В луже эктоплазмы подрагивали робкие вспышки, кляксы поменьше уже погасли и быстро исчезали. Вид умирающего огня вызвал у Яхангира дурное предчувствие – и желание увести отсюда патруль. Но потом он подумал о том, сколько еще невинных станут жертвами обитателей ночи, если твари переберутся в новое логово.
– Следующее крыло, – приказал Яхангир и махнул рукой в сторону арки, соседствующей с той, из которой они только что вышли.
С прежней осторожностью Гробовая стража двинулась в склеп. Сорайя вновь проверила один из гробов, отпрянув, когда тот рассыпался от ее прикосновения. Солдаты напряженно ждали.
– Похоже, их все-таки нету дома, – пробормотал Омид. Слова его звучали легкомысленно, но в голосе чувствовалась затаенная тревога.
Яхангир подождал еще несколько секунд. Он знал: что-то приближается. Что-то опасное и злобное следит за каждым их шагом. Опять-таки вопрос – они ли найдут его или оно найдет их?
– Назад, в гробницу. – Командир кивком приказал патрулю отступить.
Первый стражник шагнул под арку – и вдруг закричал, задергался, извиваясь, как присоленная жаба на сковородке. Со своего места Яхангир видел, как тело солдата высыхает, стремительно теряя жизненные силы. Из каменных стен высунулись бесплотные руки, и призрачные когти вцепились в человека.
– Враг атакует! – выкрикнул Яхангир. – Держитесь подальше от стен! – Он повернулся к Омиду и указал на висящую на его поясе склянку. – Окропи пол, чтобы они не подобрались к нам сзади!
Омид быстро выдернул пробку и принялся расплескивать по земле жидкость: святую воду из купели храма Зигмара, смесь вод из рек Азира и морей Шаиша. Повредить ночным тварям она не могла, а вот отпугнуть – вполне. Ненадолго.
– Они лезут из стен! – крикнула Сорайя и сорвала ножны с наконечника копья. Острие полыхнуло золотистым светом, вырывая из мрака призрачные фигуры, выплывающие из толщи камня. То были Гремящие цепями, много Гремящих, подобных тому, которого преследовали стражи. Хор стонов, испускаемых привидениями, терзал разум смертных, склоняя живых присоединиться к мертвым.
– Зигмар есть наша броня и наш щит! – Яхангир выхватил меч. – Мы – воины Западного Предела! Наши жизни принадлежат не нам, но тем, кого мы оберегаем!
Некоторые меченосцы и даже кое-кто из солдат уже дрогнули, нарушили строй, устремляясь к ночным охотникам. Но речь командира прогнала охвативший людей морок. Солдаты быстро очнулись. Стражники обнажили клинки и копья, рекруты поставили корзины с оружием и подняли щиты.
Зловещий вой, ужаснее которого Яхангир никогда не слышал, пронесся по помещению. С потолка медленно сползала очередная тварь – только не туманная, как Гремящие цепями, а сияющая серебристым светом. Тощее, морщинистое, иссохшее тело было оболочкой мумии, но от сверкающих в глубине черепа глаз исходила чудовищная сила. Нет, это был не безмозглый призрак – этим существом двигал злобный разум. На саване духа виднелся знакомый символ, говорящий о том, что при жизни эта тварь была жрицей Нагаша.
Банши вскинула костлявые руки и издала еще один ужасающий вопль. И тут же Гремящие цепями ринулись на Гробовую стражу. Десятки мстительных призраков окружили патруль Яхангира. Зачарованные мечи рассекали окутанные саванами тела, копья протыкали духов, повисающих на остриях подобно старой ветоши. В считаные секунды солдаты уничтожили дюжины привидений.
Кладбищенский вой грянул снова: банши призывала новых Гремящих цепями. Призраки стали выползать из стен и потолка, оглашая своды голодными стонами. Просачивались они и сквозь пол – в тех местах, куда не попала святая вода, разлитая Омидом. Костлявые, когтистые пальцы тянулись к людям.
– Зигмар с храбрыми! – продолжал выкрикивать Яхангир, воодушевляя патруль. – Вера и отвага!
Меч его прошел сквозь череп Гремящего цепями, и призрак, распавшись, растаял в воздухе. И тут же пришлось нанести удар по духу, лезущему из пола. Фантом испарился, не успев оторваться от каменных плит, но золотистое сияние вокруг клинка заметно потускнело. Яхангир отбросил меч и схватил второй, успев вырвать оружие из ножен за миг до того, как на него накинулся очередной призрак. Голова духа полетела с плеч, а тело медленно растаяло, превратившись в ничто.
– Командир! На помощь!
Яхангир обернулся на крик, но было уже слишком поздно. Один из его солдат, которому повезло меньше, чем ему, попался Гремящим в тот момент, когда он пытался сменить меч, и призрачные когти оттащили его от товарищей. Теперь его, распластанного на полу, окружала толпа голодных духов, вытягивающих из человека жизненные силы.
– Сомкнуть ряды! – приказал Яхангир. – Меченосцы, следите, чтобы не было брешей!
Двое рекрутов тут же заняли место погибшего солдата, отгоняя призраков щитами. Вскоре им на подмогу пришла Сорайя, прихватив из корзины меч взамен истощившегося. Чары на щитах, как и на доспехах, обеспечивали лишь временную защиту от неупокоенных, тем паче если те очень стремились добраться до жертвы.
Яхангир бросил взгляд на банши. Пока жрица управляет Гремящими, безжалостные духи не уймутся. Серебристое привидение взвыло снова, призывая новых ночных охотников на место тех, с которыми расправилась Гробовая стража. Действительно, зачем призрачному полководцу самому ввязываться в драку, если он может вызвать из катакомб сотни, а то и тысячи фантомов?
Еще один вопль. Еще один солдат, задавленный ордой неупокоенных. А парочка Гремящих цепями, спустившись с потолка, сумела схватить и оттащить от товарищей меченосца.
– Командир! Их слишком много! – крикнул Омид. – Нам их не сдержать!
– Сомкнуть ряды! – прорычал Яхангир, обезглавив еще одно привидение. – Мы справимся! Мы победим!
Банши сместилась и уставилась сверху вниз на Яхангира, ухмыляясь, словно пустые клятвы человека забавляли ее. Что ж, у духа были на то основания: подчиняясь ее воплю, в склеп хлынула волна призраков. Теперь, пожалуй, только чудо могло изменить ход битвы в пользу Гробовой стражи.
Внезапно фантомов у арки охватило белое пламя, и устрашающие стоны сменились жалобным воем. Некоторые попытались просочиться сквозь стены – и застряли в камне, поскольку очертания их обрели подобие телесной плотности. Другие ринулись в глубину усыпальницы, распространяя огонь, перескакивающий на саваны прочих призраков. Остальные бросились на вооруженный отряд Яхангира, предприняв последнюю яростную атаку. Белый огонь, так жадно пожиравший нежить, не питал интереса к живой плоти, и зачарованные мечи вскоре покончили с Гремящими.
Банши вопила и завывала. Она больше не злорадствовала, торжествуя неминуемую победу. Крики твари привлекали в склеп новых призраков, но многие, пройдя сквозь стены, сталкивались с горящими духами – и тоже вспыхивали.
– Откуда этот огонь? – Сорайя была потрясена внезапным поворотом.
Яхангир рассмеялся:
– Подмога приходит не только к ночным охотникам!
В этот момент из-под арки вырвалась еще одна группа солдат. На доспехах их тоже были знаки Гробовой стражи, но бледная кожа и темные волосы выдавали в них обретенных из Восточного Дола, а не азиритов из Западного Предела. Яхангир не задавался вопросом, что они делают так далеко от своей территории. Они здесь – и этого достаточно.
Обретенные пользовались некоторыми приемами и орудиями азиритов – священными солями, к примеру, учинившими настоящий хаос среди Гремящих цепями. Но имелось у них и свое оружие, свои древние способы и традиции борьбы с нежитью. Лучники осыпали горящих призраков стрелами из нетопырника – и фантомы распадались клубами пара. На топорах громко бряцали привязанные к древкам обереги и талисманы – и от ударов этих топоров от Гремящих оставались лишь дымные лоскуты.
Ход битвы изменился, но бой еще не закончился. Банши повернулась к арке. Прежние ее визги были ужасны, но на сей раз тварь издала совершенно чудовищный вопль. Шестеро новоприбывших солдат мгновенно упали, бледные и безжизненные – души покинули их прежде, чем тела ударились об пол. Уцелевшие закричали в отчаянии, лихорадочно нашаривая висящие на шеях талисманы и расширившимися глазами глядя на погибших товарищей.
– Стреляйте! – рявкнул Яхангир солдатам, пытаясь вывести их из вызванного ужасом ступора. – Пристрелите ее! Пусть спустится к нам!
Пальцы его сомкнулись на зигмаритовом обереге. Яхангир не знал, защитит ли он от криков банши лучше, чем талисманы обретенных, но оберег помогал ему отгонять собственные страхи, убеждая, что есть все-таки шанс противостоять смертоносному вою.
Прежде чем банши завопила снова, одинокий лучник прицелился и выстрелил, но стрела с древком из нетопырника, способная прикончить Гремящего цепями, оказалась не столь эффективна против жрицы. Стрела просто прошла насквозь, не причинив твари вреда. Однако банши, уже не столь уверенная в своей неуязвимости, покинула свое место под потолком и ринулась вниз, раззявив пасть для очередного убийственного вопля.
