Текст книги "Госпожа Печалей (СИ)"
Автор книги: К. Л. Вернер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
– Мы сошли с ума, если пришли сюда, – едва слышно прорычал Омид. – Спятили, как эти обретенные, полагающие, что кусочек железа убережет их от внимания неупокоенных.
– Венцеслав – капитан, и мы выполняем его приказы, – напомнила солдату Сорайя. – Яхангир бы ждал от нас именно этого.
– Яхангир мертв, и мы тоже скоро будем мертвы, если пойдем туда, – бубнил Омид.
Остальные уже ушли вперед. Сейчас было бы проще простого ускользнуть и вернуться на тропу.
– Мы будем мертвы, если не пойдем, – заявила Сорайя и кивнула на каменистые склоны. – Упыри все еще там, а ты слышал, что сказал Зорграш. Они не нападают на нас, потому что ждут, что мы поляжем здесь. Как думаешь, что они сделают, обнаружив, что мы возвращаемся? – Она мрачно ухмыльнулась. – Предпочитаю рискнуть и попробовать совершить что-то, чем отправиться прямиком в брюхо упыря.
– Чтоб тебя! – свирепо прошипел Омид, но Сорайя видела, что он сознает ее правоту. Иного выбора, кроме как идти вперед, у них не было. Азирит глубоко вздохнул – и двинулся за остальными.
Сорайя замкнула шествие. Теперь она видела маячащие позади смутные фигуры, следящие за ней голодными глазами. Нет, лучше о них не думать. Что бы ни случилось, ее задача – сопротивляться, бороться до последнего вздоха. А уже потом – какая в сущности, разница, кто обглодает ее кости, стервятники или упыри?
По обе стороны от нее высились кошмарные виселицы. От вида столь безжалостной расправы Сорайю тошнило. Леди Олиндер полностью изничтожила мятежное племя, не пощадив никого: ни молодых, ни старых. Но еще ужаснее были отвратительные чары, наложенные на казненных. Как и красная древесина виселиц, трупы выглядели такими же свежими, как и в тот миг, когда сдавливающая горло петля лишила людей жизни. На шеях багровели синяки, чернели вывалившиеся изо ртов языки, блестели белки закатившихся глаз. И воняло только что наступившей смертью – грязной, непристойной, омерзительной.
Череда висящих трупов, казалось, тянулась бесконечно. Сорайя перешла на бег, стремясь поскорее оставить кошмарное зрелище позади. И это было для нее сейчас гораздо важнее, чем даже страх разбудить голодных злых духов, жаждущих крови живых. Остальные тоже шагали все быстрее и быстрее, пока все не понеслись сломя голову по жуткой лощине.
– Там! – Оракул под Вуалью махнула рукой в перчатке, указывая на склон, поднимающийся над Поляной Висельников. – Вход там!
Сорайя едва различала в сумраке намек на вьющуюся по склону тропу и вроде бы заметила темное пятно, которое могло оказаться устьем пещеры. Но это мало что для нее значило. Жизненно важным было только то, что цель находится за пределами лощины, вдали от тел повешенных.
Группа устремилась к гребню. Солнечный свет быстро угасал, ночь снова кралась над землей. Ужас Поляны Висельников словно бы стал плотнее, в воздухе копилась угроза. Сорайя видела, как из земли начал просачиваться туман, оплетая ноги трупов. Скверна лощины становилась плотнее во тьме, собираясь с силами. Но она не настигнет их! Крошечный отряд людей уберется отсюда прежде, чем проснутся злобные духи!
На бегу Сорайя заметила, что Зорграш остановился под одной из виселиц. Странное выражение лица было у склепорожденного, глядящего вверх, на болтающееся в петле тело. И не успела Сорайя выкрикнуть предостережение, как рука проводника потянулась погладить холодную ногу мертвеца.
– Не смей! – рявкнул Махьяр, развернулся и бросился на Зорграша. От толчка мужчины кубарем полетели в пыль. Сорайя кинулась к ним, не зная, чем закончится драка.
– Зорграш! – крикнула она на ходу. – Что ты творишь?
– Уберите его оттуда! – взвыл Венцеслав.
Зорграш и Махьяр вскочили. Махьяр потянулся к орручьему колуну, валяющемуся в грязи. Зорграш схватился за нож, но лицо его было жалким и сконфуженным. Однако обменяться ударами они не успели. Внимание Сорайи переключилось на висящие трупы.
– Смотрите! – крикнула она.
Теперь мерцающий туман не просто сочился из земли. Он бил, как пар, рвущийся из жерла вулкана. Клубы окутывали тела, полностью поглощая их, а трупы, вбирающие в себя зыбкую мглу, вдруг задергались на веревках, затряслись в какой-то жуткой пляске.
– Беги! Беги! – взвыл Гаевик, подталкивая Кветку вверх по склону, прочь от Поляны Висельников. Но сам не последовал за ней, а поспешил на помощь оставшимся.
– Оставь их, – прорычал Венцеслав чародею, пробегая вместе с Омидом к гребню. Но если Омид даже не оглянулся, капитан, выплюнув ругательство, притормозил – и вернулся.
– Что-то происходит. – Сорайя развернула Махьяра и пихнула его в сторону подъема. А сама уставилась на Зорграша.
– Я… она так похожа… на мою маму… – пробормотал склепорожденный. Сорайя схватила его за шиворот и поволокла, спотыкающегося, по склону.
Висельники содрогнулись в последний раз. Туман уже не обволакивал их, он весь впитался в мертвую плоть. Тишина охватила лощину, полнейшая тишина, так что Сорайя слышала, как бежит по ее венам кровь.
Все изменилось в мгновение ока. Немыслимый ужас взорвал пространство. Из каждого трупа вырвалась черная тень – точно густой дым, поднимающийся над горящим сырым бревном. Нетленные тела остались висеть в петлях. Привидений не интересовала плоть, в которой они когда-то обитали. Теперь их манила плоть незваных гостей!
– Они идут за вами! – донеслось с холма. Объятая страхом Сорайя даже не поняла, кто кричал. Однако звук человеческого голоса вернул ее к реальности, выведя из оцепенения, и она была благодарна за это.
– Беги! – рявкнула она на Зорграша и пинком направила его в нужную сторону. Иные стимулы склепорожденному не потребовались. Он рванулся вперед. Жалкий стон ужаса клокотал в его горле. Бросившись вприпрыжку, он налетел на Махьяра и сбил жреца с ног.
– Презренный ублюдок! – выплюнул Махьяр, поднялся и заковылял за Зорграшем, но тут первый из духов настиг его. Орручий колун в руках жреца разрубил привидение, развеяв зыбкую тень по ветру, и тут же второй фантом напал на Махьяра сзади. Призрачные когти впились в его шею. Махьяр закричал, и Сорайя увидела, как мертвенная бледность стремительно заливает лицо жреца. Дух высасывал из человека жизненную силу.
– Не тронь его! – Сорайя ринулась к привидению и воткнула клинок в плотный туман его головы. Призрак замерцал, заколебался, и Махьяру удалось вырваться. С трудом переставляя ноги, воин-жрец побрел к остальным. Сорайя, пятясь, прикрывала его.
А призрак, проткнутый Сорайей, стоял неподвижно, и рана, нанесенная ему, постепенно затягивалась. Сорайя, вздрогнув, развернулась, чтобы бежать… но поняла, что убежать невозможно. Куда уж смертной плоти тягаться с эфирным проворством ночных охотников. Они набросятся на нее, как стая голодных волков, и вырвут жизненную силу из неистово колотящегося сердца. Сорайя умрет, а ее тело достанется терпеливо выжидающим упырям.
Один из фантомов, с занесенным сверкающим топором в руках, налетел на Сорайю, оглушая ее своим скорбным воем. Вражеский топор обрушился… Сорайя ожидала почувствовать смертоносный укус призрачного клинка, обжигающий холод лезвия, выкованного в преисподней. Вместо этого ее ослепила ярчайшая вспышка. Призрачный палач взвизгнул от боли, корчась в серебряном пламени. Сорайя ошеломленно заморгала, глядя, как огонь пожирает тварь.
– Поторопись! – крикнул ей Гаевик.
В особом приглашении Сорайя не нуждалась. Преследуемая ночными охотниками по пятам, она кинулась к чародею. Кажется, духи задержались только для того, чтобы предоставить право первого убийства палачу, но теперь кипящая волна злобы катилась за ней.
Махьяр ринулся назад, встретив призраков орручьим колуном. Теперь грубое оружие окружал золотистый ореол – проявление веры жреца, и колун безжалостно разил фантомов. Венцеслав работал мечом, но простая сталь лишь ненадолго отгоняла тварей. Гаевик швырнул в орду еще несколько заклинаний, но на место каждого уничтоженного духа тут же приходило полдюжины новых.
Сорайя понимала, что им не победить. Но что делать? Надо сражаться. Ночные охотники не дадут им отступить к гребню, а это – единственный способ сбежать из лощины.
Волна мерзких духов хлынула на них, угрожая утопить людей в кровожадной злобе. Сорайя судорожно вздохнула – наверное, в последний раз. И вдруг, прежде чем поток неупокоенных обрушился на них, что-то отбросило их толпу назад – словно в орду врезалась дубина гарганта. Сорайя заморгала, не веря своим глазам. Обитатели ночи, похоже, тоже растерялись, не понимая, что сейчас произошло. Они снова кинулись к добыче – и снова оказались отброшены ужасающей, но невидимой силой.
– Поднимайтесь на гребень, – бросила Оракул под Вуалью и, вскинув руки, шагнула к разгневанным призракам. Пальцы одной ее руки были широко разведены, другой – сжаты в кулак. Когда ночные охотники попытались снова пойти в атаку, провидица разжала первый кулак и сжала второй. И призрачное войско вновь отшвырнуло назад. Оракул под Вуалью обернулась, поторапливая отряд: – Я не смогу долго их сдерживать.
– А как же ты? – спросила Сорайя.
– Себя мне защитить проще, чем вас, – ответила провидица. – Идите же!
Махьяр стиснул плечо Сорайи, развернул ее – и они вместе побежали к склону. Остальные уже спешили к гребню. Правду говорила Оракул под Вуалью или нет, все понимали, что оставаться на Поляне Висельников равнозначно смерти.
Добравшись до вершины гребня, Сорайя обернулась посмотреть, что сталось с провидицей. Весь их маленький отряд застыл, словно зачарованный, не собираясь отступать дальше.
– Ее убьют! – простонала Кветка.
– Нет. – Венцеслав покачал головой. Оракул под Вуалью медленно пятилась к гребню. Каждый раз, когда орда устремлялась к ней, она повторяла магический жест, отгоняя врагов. Положение ухудшилось, когда она добралась до склона: чтобы начать взбираться на гору, ей пришлось повернуться к призракам спиной. И теперь, когда она не могла задействовать заклинания, ночные охотники вновь ринулись на нее.
Гаевик шагнул вперед. Глаза его зловеще полыхнули нефритовой зеленью. Руки взметнулись вверх. Сорвавшиеся с кончиков пальцев молнии обрушились на духов, превращая авангард орды в дым и тени.
Что ж, Оракул под Вуалью выиграла время – и прежде, чем остальные неупокоенные добрались до нее, покинула лощину и встала рядом с выжившими людьми на гребне.
– Они не пойдут за нами, – заявила она. – Слишком много энергии они потратили, так быстро сорвавшись со своих виселиц. Теперь у них не хватит сил вырваться за пределы лощины. – Она кивнула Венцеславу: – Что бы ни пробудило их, сейчас они слишком слабы, чтобы сообщить о нашем присутствии леди Олиндер. По крайней мере, сегодня.
Сорайя оглянулась на Зорграша. Проводник, бледнее обычного, съежился между камней, виновато повесив голову под устремленным на него гневным взглядом Махьяра.
– Это склепорожденный, – поспешил наябедничать Омид. – Я видел, как он трогал одного из висельников. Нарочно подошел к нему – и ухватился.
Зорграш покачал головой.
– Не знаю, что на меня нашло, – простонал он. – Мне показалось… что тело…
– Ты хотел, чтобы духи убили нас! – настаивал Омид. – Убили и бросили, как падаль, на поживу тебе и твоим приятелям-упырям!
Глаза солдата полыхнули ненавистью, пальцы крепко стиснули эфес меча.
– Омид, ты сам не понимаешь, что говоришь. – Сорайя вклинилась между солдатом и проводником, пытаясь разрядить обстановку.
За ее спиной кто-то мучительно охнул. Она резко обернулась – и увидела, как Зорграш выкашливает алые сгустки. Потом склепорожденный упал на колени, и кровь потоком хлынула из раны в его груди.
Венцеслав уперся ногой в спину Зорграша, вытащил меч из тела проводника, начисто вытер клинок и вернул его в ножны. Холодно и бесстрастно он встретил потрясенный взгляд Сорайи.
– Он сам признался, что чуть не погубил всех нас. И я считаю, что это не просто случайность. – На миг его взгляд задержался на Оракуле под Вуалью. – Мы не можем рисковать, не можем допустить, чтобы в наши ряды затесался предатель. У нас есть шанс спасти наши города. И я никому и ничему не позволю ставить этот шанс под угрозу.
Венцеслав кивнул в сторону тропы, вьющейся над лощиной: тропы, оканчивающейся зевом пещеры.
Группа двинулась к туннелю в ошеломленном молчании. Внезапная свирепая жестокость капитана потрясла всех.
– Подождите, – вскинулась вдруг Сорайя и показала на тело Зорграша. – Мы не может оставить его так.
– И что же прикажешь нам делать? – ухмыльнулся Омид.
Сорайя мигом ощетинилась:
– Похоронить его.
Омид рассмеялся. Венцеслав наградил его мрачным взглядом, тут же оборвавшим смех. В этом взгляде было сочувствие к Сорайе. Кажется, в нем была даже капля вины.
– Твоя порядочность делает тебе честь, но в Восточном Доле есть одна старая пословица. Волк лишь притворяется, что дружит с собакой. Он предал бы нас – и спокойно смотрел бы, как все мы умираем. Брось его. И забудь о нем.
Махьяр выступил вперед и положил руку на плечо Сорайи:
– Молись, чтобы душа его обрела покой, но пойми, что для тела его покоя все равно не будет. Даже если мы похороним его, его сородичи выкопают труп. И мы ничего не можем сделать, чтобы предотвратить это. – Он посмотрел на мертвого. – Это был бы всего лишь жест. Для нас, а не для него.
Слова жреца тронули Сорайю. Она взглянула на остальных, задержалась на Оракуле под Вуалью, на Кветке, ища в женщинах понимание.
– Но это… неправильно.
– Неправильно, – согласилась Кветка. – Но иногда то, что неправильно, – необходимо. Махьяр прав, трупоеды просто выкопают его снова.
И группа двинулась к темному туннелю. А Сорайя еще раз оглянулась на тело Зорграша, пытаясь найти в себе силы примириться с этой жестокой необходимостью.
Глава двенадцатая
Пещера вела в туннель – темный, сырой, пахнущий гнилью. Кветка никак не могла решить, естественного ли он происхождения или же был прокопан. Она лихорадочно вспоминала прочитанное в запретных для широкого круга ученых книгах о вероломных крысолюдах и их деятельности. Что ж, скавены вполне могли соорудить такой туннель. Она поймала себя на том, что внимательно осматривает стены в поисках следов кирки или когтей, да любых отметин, которые могли оставить нелюди-строители. Скавены – известные воры и грабители. Склеп-крепость леди Олиндер, без сомнения, могла бы стать для них заманчивой добычей.
Кветка старалась сосредоточиться на стенах, но взгляд ее то и дело возвращался к Венцеславу. Она все еще была потрясена стремительностью расправы капитана над Зорграшем. Неужели он был так уверен в том, что склепорожденный предал их? Прижав палец к железной пуговице, она вознесла молитву, чтобы так оно и было. Не хотелось ей верить в то, что капитан все равно убил бы Зорграша, даже не будучи уверенным в его преступлении.
Смерть разведчика всех погрузила в мрачное настроение. Люди двигались гуськом по узкому проходу, осторожно ступая во мраке. Все, кроме Оракула под Вуалью, несли шипящие факелы, но всепроникающая тьма обиженно отступала совсем недалеко. Попятившись от пламени, она лишь сгущалась сильнее и кралась диким зверем на самой границе света, дожидаясь возможности броситься на незваных гостей и утопить их всех в своих холодных тенях.
Теперь первой шла Сорайя. Азиритка выбирала путь тщательно и осторожно, освещая дорогу факелом. За ней шагал Махьяр с тяжелым орручьим колуном на плече, нашептывая молитвы. Дальше шли Венцеслав с Оракулом под Вуалью. Капитан держался рядом с провидицей и то и дело наклонял голову в ее сторону, словно прислушиваясь к тихим словам. Но идущая следом Кветка не видела, чтобы Оракул под Вуалью обращалась к Венцеславу.
Ученая оглянулась. За ней пробирался сквозь мрак Гаевик. Чародей нес факел на отлете, держа его как можно дальше от себя. Лицо его было встревоженным. Что это, побочный эффект контакта с духом зеленого народца – или нечто иное?
Шествие замыкал Омид. Позиция в арьергарде страшно оскорбила солдата, он изначально пытался от нее отказаться. Теперь он постоянно крутил головой, озираясь, и держал наготове меч. Особой симпатии Кветка к азириту не питала, считая его нетерпимым и напыщенным человеком. Но в данном случае она не могла ему не сочувствовать. Конечно, по уверениям Оракула под Вуалью, ночные охотники были не в состоянии покинуть Поляну Висельников. Но ведь это не относится к упырям с холмов, верно? Сейчас, когда трупоеды потеряли надежду на то, что призраки расправятся с добычей за них, угроза того, что они войдут в туннель и настигнут отряд, стала вполне реальной. И первым, кто обнаружит каннибалов, выскакивающих из тьмы, будет, конечно, Омид.
Кветка приблизилась к Венцеславу, чтобы высказать свое беспокойство:
– Упыри могут последовать за нами. Если Зорграш собирался предать нас…
Венцеслав оборвал ее взмахом руки:
– Склепорожденный предал нас, коснувшись трупа и разбудив ночных охотников. Как говорится в старой пословице нашего народа: «Дела твои покажут сердце твое». Зорграш показал себя предателем. – Он оглянулся на шагающего позади Омида. – Да, трупожоры могут последовать за нами, но лучший способ избежать их внимания – идти вперед, а не назад. Чем ближе мы окажемся к склепу-крепости, тем меньше вероятность, что падальщики пойдут по нашему следу.
Оракул кивнула:
– В жилах упырей сохранилось грубое подобие жизни. Испорченной, оскверненной черной некромантией Нагаша, но тем не менее жизни, сущности, противостоящей злобным духам, которые служат леди Олиндер. Фантомы, обитающие на Поляне Висельников, напали бы и на трупоедов, и ночные охотники склепа-крепости – тоже. – Она всплеснула руками, хотя в дрожащем свете факелов движение осталось почти незаметным. – Воистину идти вперед – лучший способ избежать их внимания. Слишком углубляться в туннель они не осмелятся.
Для Венцеслава вопрос казался решенным. Кветка же по-прежнему сомневалась. Она вспомнила, как на Бельвегродский маяк привели пойманного где-то упыря. Ученые досконально исследовали его. Омерзительный выродок, внешне так похожий на человека… Сходство это только усиливало ужас, который он вызывал у всех. Острые клыки, кривые когти, организм, достаточно крепкий, чтобы отторгать большинство ядов… Страшный образчик. Самые яркие воспоминания остались у ученой о том, как упырь вырвался из клетки и принялся носиться по маяку – бегал он гораздо быстрее людей-преследователей и даже быстрее натравленных на него собак. Так что сейчас Кветка представляла целую стаю таких же чудовищ, преследующих отряд, стремясь настигнуть людей прежде, чем те доберутся до территории, на которую упыри не рискнут посягнуть, – как, по крайней мере, утверждала Оракул под Вуалью.
– Опасность, возможно, следует за нами по пятам, – сказала Кветка Гаевику, специально приотстав, чтобы поговорить с ним. – Меня беспокоит, что упыри пойдут в туннель за нами.
– Ты веришь, что Зорграш предал нас трупоедам? – спросил Гаевик.
– Предал или нет, упыри ждали, что нас убьют на Поляне Висельников. Но мы сбежали, и было бы самонадеянно считать, что они так просто отстанут.
– Ты обсуждала это с Венцеславом?
Кветка кивнула.
– И он, и Оракул под Вуалью думают, что нам лучше всего продолжать идти. Чем ближе мы к владениям леди Олиндер, тем меньше вероятность преследования. – Она мрачно оглянулась. – Гаевик, я видела, как быстро бегают эти твари. Им ничего не стоит нагнать нас. – Она кивнула на факел в руке чародея. – И им не нужен свет. Они способны найти нас только по запаху.
Гаевик, кажется, хотел ее успокоить, но не успел он заговорить, как позади них зазвенел крик. Чародей резко развернулся, вскинув выше факел. С губ его срывались слова заклинания: он призывал магию. Факел полыхнул сверхъестественно ярко, и мерцающий зеленоватый свет выхватил из тьмы уродливые силуэты.
– Упыри, – охнула Кветка, узнав эти горбатые фигуры с широченными, ощеренными ртами и длинными когтистыми руками.
– Тащи Омида! – крикнул Гаевик, концентрируя силы для вызова второй вспышки. Ослепленные ярким светом, упыри скорчились, прикрывая лица и скуля, как паршивые псы.
Кветка бросилась к солдату. Упыри атаковали Омида сзади, в клочья располосовали когтями его куртку. Но когда ученая добралась до него, он поднялся и, пошатываясь, двинулся за ней, прочь от каннибалов, временно удерживаемых магией Гаевика.
– Бегите! Скорее! – рявкнул на них Венцеслав. Других он уже отправил в туннель, подальше от упырей.
– Они настигли нас! – выкрикнула в ответ Кветка, но капитан только махнул рукой и поспешил следом за Оракулом.
– Иди! – взвыл Гаевик. – Я продержу их, сколько смогу.
– А что будет, когда тебя не хватит на очередное заклинание?!
Омид дернул ее за руку, заставляя Кветку бежать.
– Он знает, что делает. Пошли.
Кветка вырвалась из хватки солдата.
– Я не оставлю его. Иди за остальными.
Что ж, Омид не стал медлить и кинулся догонять Венцеслава.
Упыри снова поползли вперед, и тут факел вновь ослепительно полыхнул. Трупоеды опять отпрянули, прикрывая лица. Их глаза, отразившие свет, навели Кветку на мысль о шакалах, рыскающих вокруг костра. Отряд преследовало десятка два упырей. Пытаться сдержать их в одиночку было самоубийством.
– Ты не можешь остаться здесь, – попробовала урезонить чародея Кветка. – Они улучат момент и навалятся на тебя всем скопом.
– Магия протянет дольше, если я ограничу силу чар. Просто свет, чтобы ослепить, а не огонь, чтобы уничтожить. – Он вновь произнес заклинание, метнув в зашевелившихся упырей сгусток зеленого пламени.
– Это не сработает, – предупредила Кветка. – Они не тупые животные…
Предостережение опоздало. Пока одни упыри изображали лобовую атаку, другие выковыривали из стен камни. И теперь они вырвались вперед, прикрывая глаза одной рукой, а другой – бросая импровизированные снаряды. Град камней обрушился на чародея и выбил из его рук факел.
– Шевелись! – рявкнула Кветка на Гаевика, развернула его и с силой толкнула в спину. Сама она едва успела обернуться навстречу подскочившему упырю и ткнуть ему в морду свой горящий факел. Каннибал с воплем отпрянул, перегородив дорогу идущим следом. Кветка, не мешкая, бросилась наутек.
Она знала, что стая помчится за ней по пятам. Оставалось только молиться, что Оракул под Вуалью оказалась права и место, куда упыри не посмеют ступить, было уже близко.
Венцеслав торопил отряд. Неизвестно, сколько упырей преследует их – может, дюжина, а может, и несколько сотен. Если бы только получилось опередить монстров, привести отряд туда, куда трупожоры боятся сунуться, их число уже не имело бы значения. А если приказать всем остановиться и сражаться, то людей просто задавят числом.
– Сколько еще? – бросил он на бегу.
– Трудно судить, – ответила Оракул под Вуалью. Несмотря на долгую изоляцию в цитадели, она была меньше всех взволнована лихорадочным отступлением и бежала наравне с другими, прилагая при этом усилий не больше, чем прежде, когда, казалось, скользила над тропой. – Я видела это место только в своей чаше. А стекло может искажать расстояния.
– Хорошо бы в данном случае оно не слишком их исказило, – прорычал Махьяр и оглянулся через плечо на Венцеслава. – Я могу остаться и попробовать задержать упырей.
Однако Венцеслав отверг предложение Махьяра. Он видел бегущего позади Омида, видел прыгающий еще дальше свет факела, так что знал, что за ним следует еще кто-то. Но все равно это могло означать, что они лишились либо Кветки, либо Гаевика.
– Я не хочу больше никого терять, – сказал он. – Если стая нагонит нас, примем бой. А пока продолжаем двигаться. Чем больше нас доберется до склепа-крепости, тем больше у нас шансов.
В авангарде их маленькой группы вдруг закричала Сорайя. Разобрать слов Венцеслав не смог, но в мерцании ее факела увидел, что туннель впереди изменился. Стены уже не были искромсанными и неровными, они обрели довольно странный, но отличающийся регулярностью рисунок поверхности – на ней будто вздулись расположенные в некоем порядке «волдыри», и это почему-то без видимой причины встревожило капитана.
Добежав до Сорайи, Венцеслав убедился, что предчувствие его не обмануло. Стены были облицованы слоями старых костей, колоннами черепов и бедер, рядами ребер и крестцов. Повсюду, куда дотягивался свет, виднелись вмурованные в серую известь стен скелеты. Впереди их могли быть сотни, тысячи, если, конечно, туннель не разветвлялся дальше лабиринтом могильников, как в катакомбах под особняками и храмами Бельвегрода.
Сорайя была ветераном Гробовой стражи, и Венцеслав сперва даже удивился, почему она закричала. А потом он увидел почему. Среди костей сновали полупрозрачные черви длиной с палец. Существа эти не были из плоти и крови, тельца их, совершая волнообразные движения, ныряли в стены, проходили сквозь кости и выплывали из них. Венцеслав поднес факел ближе, но огонь, закоптивший кости, по которым ползали червяки, им самим не причинил никакого вреда. Напротив, мерзкие твари так и потянулись к жару.
– Не подходите, – прошипел остальным Венцеслав. Он чувствовал, что эти ползучие гады не просто отвратительны. Они опасны, хотя он и не знал точно, чем именно.
– Упыри! – крикнул, подбегая, Омид. – Они в туннелях! Гонятся за мной!
Глаза его расширились – он заметил множество снующих по стенам червей.
– Склеп-крепость дальше, – напомнила Венцеславу Оракул под Вуалью. – Промедление может привести к большой беде.
– Держитесь подальше от стен, – велел людям Венцеслав. – Продолжайте идти. Что бы ни случилось, продолжайте идти.
Но сам Венцеслав не последовал своему приказу. Пляшущий свет факела человека, бегущего за Омидом, приближался. А еще дальше блестели голодные глаза преследователей. Пальцы капитана крепче сжали рукоять меча. Он посмотрел на задержавшуюся рядом с ним провидицу.
– Иди вперед с остальными, – бросил он ей. – И уйти не могу.
Оракул под Вуалью обвела рукой окружающие их стены:
– Нужно поторопиться, и не из-за упырей.
Времени размышлять над смыслом ее слов у Венцеслава не было. Свет факела уже приблизился настолько, что капитан разглядел двух бегущих людей. Кветка и Гаевик! От орды каннибалов спаслись оба!
– Быстрее! Сюда! – крикнул он.
Крик словно подстегнул пару, потому что они, вложив все силы в последний рывок, немного оторвались от преследующей их, капающей слюной толпы.
– Можешь что-то сделать? – нервно спросил Венцеслав провидицу.
– Так близко к Госпоже Печалей я не рискну призвать свою магию, – покачала головой Оракул под Вуалью. – Она ощутит мое присутствие, и тогда все ваши труды пойдут прахом. – Тон ее стал серьезным и торжественным: – Твои друзья должны победить сами.
Венцеслав переплел мизинцы, ловя ту удачу, что могла просочиться в эти катакомбы. Ошибки не было. Упыри настигали бегущую пару. Некоторые чудовища швыряли в людей камни, пытаясь свалить добычу и завершить погоню. Камни достигали цели, но ни один не ударил достаточно сильно, чтобы сбить Кветку или Гаевика с ног.
А трупоеды уже наседали. Первый вскинул длинную руку, чтобы схватить Кветку, но прежде, чем ядовитые когти вцепились в ее одежду, один из брошенных сородичами упыря камней угодил ему прямо по затылку. Упырь рухнул на пол и завалил дорогу тем, кто бежал следом. Между беглецами и преследователями образовался зазор, расширившийся еще больше, когда несколько обезумевших монстров накинулись на своего упавшего товарища и принялись рвать его плоть с жестокостью каннибалов.
Однако большинство упырей не стали отвлекаться на братоубийство – их интересовала добыча повкуснее. Вид ожидающих впереди Венцеслава и Оракула под Вуалью только подхлестнул их.
– Быстрее! Сюда! Сюда! – взревел Венцеслав.
Кветка и Гаевик добрались до облицованных костями катакомб, но, вымотанные до предела, пробежали по ним всего несколько ярдов. Двигаться дальше без передышки они просто не могли.
– Уведи их, – велел Венцеслав Оракулу под Вуалью.
А сам, взмахнув мечом, шагнул навстречу наступающим упырям.
– Вернуться должен ты, – упрекнула его провидица, – из туннеля – обратно в катакомбы. Здесь ты будешь в безопасности.
И Венцеслав послушался. Сделал то, что сказала женщина. Ее совет уже привел их сюда, и сомневаться в ее словах теперь он не собирался. Даже когда упыри ворвались в катакомбы следом за ними, он не утратил уверенности в том, что Оракул под Вуалью знает, что делать, и спасет людей.
Упыри запнулись всего в нескольких шагах от выложенных костями стен. Уродливые лица исказил невыразимый ужас. Крики, жутко похожие на человеческие – при том, что рвались они из клыкастых ртов, – огласили туннель. И Венцеслав сразу увидел, в чем дело.
Черви – эти омерзительные полупрозрачные личинки, скользящие по стенам. Они проявили зловещий интерес, когда Венцеслав опалил их факелом. Но упыри удостоились еще большего внимания. Черви покинули свои шестки из костей и набросились на трупоедов. Первые два упыря упали, полностью скрытые под извивающейся массой. Другие, подвергшиеся не столь кучной атаке, развернулись и помчались прочь по туннелю, вопя и вселяя панику в отставших каннибалов. Сверкающие глаза исчезли во тьме. Орда отступила, пытаясь выбраться на поверхность.
Венцеслав с нездоровым восхищением наблюдал за двумя бьющимися в корчах упырями. Все больше и больше червей падало на них. Сами стены, казалось, зашевелились – легионы мелких тварей выползали из глубин за своей долей добычи. Под полупрозрачной извивающейся грудой виднелись тела трупожоров, растворяющиеся, словно их погрузили в кислоту.
– Могильные черви, – с отвращением пробормотала Кветка. – Они питаются плотью и духом мертвецов, оставляя после себя только кости. – Она кивнула на пожираемых упырей: – Они сами почти как падаль, вот и распалили голод червяков.
– Спасибо, что черви не сочли нас подходящей пищей, – сказал Венцеслав, глядя, как по стенам прокатываются волны: все больше и больше личинок стремилось добраться до упырей.
Кветка побледнела:
– Еще успеют. Когда-то давно жрецы Бельвегрода пытались разводить могильных червей, чтобы уничтожать нежить, терроризирующую старый город. Но скоро они обнаружили, что эти твари не поддаются контролю. Если уж они проголодались, их не так-то легко насытить. И если пищи не станет, они начнут пожирать живых. Им всего лишь больше нравится нежить.
– Значит, надо убираться отсюда прежде, чем они закончат эту трапезу.
– От склепа-крепости нас, возможно, отделяют мили катакомб, – предупредила Оракул под Вуалью. – Полагаешь, что сумеешь ускользнуть от всех местных червей?
– Что же нам делать?
– Кажется, я знаю ответ. – Кветка сунула руку в заплечный мешок, с которым так и не рассталась. Море Слез уничтожило книги, но прочие вещи сохранились. Порывшись хорошенько, ученая извлекла пучок трав. – Волчецвет, – объяснила она, взяла один из прутиков и согнула его так, что получилось кольцо.
