Текст книги "Клятва Ненависти (ЛП)"

Автор книги: К. Халлман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Райдер

Ее нет уже две недели. В доме пусто, как будто не хватает чего-то жизненно важного. Здесь тихо, слишком тихо. Моджо тоже это знает. Он хандрит, скучает по ней, как и я.

Я не должен удивляться тому, что она уехала. Я не давал ей причин оставаться, не давал причин доверять мне. Я обращался с ней как с дерьмом, пинал ее, когда она уже была на дне. Я знаю все это, но ничего из этого не облегчает ее уход. Скорее наоборот. Это делает его более тяжелым.

Как только я понял, что она ушла, я послал одну из девушек-барменов клуба в женский приют на ее поиски. Я знал, что они не подпустят меня ближе, чем на десять футов к входной двери. Ее там не было, поэтому я пошел в единственное другое место, о котором мог думать.

Я подкрался к дому, пробираясь и заглядывая в окно, как последний гад. Она была там, сидела за обеденным столом со своей семьей. Семьей, которую мы однажды делили.

Я уже собирался выбить дверь, вытащить ее, потребовать, чтобы она вернулась ко мне, но тут кое-что произошло.

Она улыбнулась…

Она, черт возьми, улыбнулась, и в тот же миг я почувствовал, как ледяная оболочка моего сердца треснула, разлетелась на миллион осколков. Каждый кусочек врезался в мою грудь, причиняя боль, которую я никогда раньше не чувствовал.

Это был маленький, казалось бы, незначительный жест. Она улыбнулась чему-то, что сказала ее мама, ее глаза загорелись, а плечи слегка задрожали, когда улыбка превратилась в хихиканье. Она была счастлива, удовлетворена.

За все те недели, что она жила у меня дома, ни разу – никогда – я не видел, чтобы она улыбалась. Ни разу я не видел, как загораются ее глаза, не слышал ее смеха. Я видел только ее боль, ее слезы и чувствовал, как она дрожит от страха.

Я ненавидел ее за то, что она сделала со мной, ненавидел ее так долго. Теперь я понимаю, что сделал гораздо хуже, и ненавидеть мне приходится только себя.

Звонит телефон, вырывая меня из мыслей. Я отвечаю, не проверяя дисплей, точно зная, кто это.

– Где ты, черт возьми? – голос Мэддокса гремит через динамик моего грузовика.

– Просто катаюсь. Что случилось?

– Возможно, у нас есть зацепка на Такера. Завтра я буду знать больше, так что будь готов.

Связь обрывается, в типичной манере Мэддокса.

Напоминание о Такере только омрачает мое и без того мрачное настроение. Этот ублюдок обокрал нас. Пенни была права. К сожалению, он узнал, что мы его разыскиваем, прежде чем мы смогли его поймать. Теперь мы не можем его найти.

По крайней мере, никто из братьев не встал на его сторону после того, как мы показали им доказательства. То, что он так удрал, только усилило его виновность.

Выбросив из головы мысли о придурке Такере, я сосредоточился на реальном моменте.

Я паркуюсь в паре домов ниже, – всегда на другом месте, – а затем прохожу остаток пути пешком. Сейчас два часа ночи, все в этом тихом пригородном районе спят – все, кроме Пенни.

Она сидит на заднем крыльце и смотрит на небо. В руках у нее чашка. То, как она делает осторожные глотки, говорит о том, что это что-то горячее.

Стул на лужайке, на котором она сидит, издает слабые звуки, когда она двигается, подтягивая ноги. На ней мой свитер, тот самый, который она надевала, когда ушла. Он ей настолько велик, что она похожа на ребенка, который носит взрослую одежду.

Я остаюсь в тени за деревом. Она не знает, что я здесь, никогда не знает. Я прихожу к ней почти каждый день, это стало рутиной, своего рода навязчивой идеей.

Необходимость видеть ее заставляет меня поступать так, но это все, что я делаю. Я просто приезжаю сюда, чтобы увидеть ее. Убедиться, что с ней все в порядке, а потом уезжаю, возвращаюсь домой, в свой пустой дом, желая, чтобы он не был таким пустым.

Бросив на нее последний взгляд, я впитываю ее в себя. Каждую черточку, каждую прядь ее волос, – я запоминаю все. Я жду, пока она допьет все, что было в ее чашке. Затем я смотрю, как она поднимается и возвращается в дом. Только когда я знаю, что она благополучно вернулась в дом, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Я делаю два шага, прежде чем резко остановиться.

– Забыл, где находится дверной звонок? – спрашивает Джеймс, его всегда добрые глаза бросают на меня вопросительный взгляд. Внезапно я перестаю быть хладнокровным преступником. Я вновь стал подростком, стоящим перед единственным отцом, который у меня когда-либо был.

– Я просто пришел проведать ее, – объясняю я, засовывая руки в карманы.

– Я понял, – кивает он, – Пенни нам все рассказала. О своей лжи и о том, что ты позволил ей немного пожить у тебя.

Чувство вины и стыда смешиваются глубоко внутри меня. Я уверен, что она не рассказала ему о том, что я просил у нее взамен. Что я брал у нее в качестве платы. Надеюсь, он никогда об этом не узнает, потому что, по правде говоря, я не хочу, чтобы он разочаровался во мне. Он всегда был добр ко мне, хорошо ко мне относился, принимал меня в свой дом, когда никто другой этого не делал.

– Мне жаль, что она солгала, и мне жаль, что мы тебе не поверили, – его извинения искренни, что только заставляет меня чувствовать себя хуже из-за моих действий.

– Я никогда не злился на вас, и я больше не ненавижу Пенни за то, что она сделала.

– Это хорошо. Это слишком большая ненависть, чтобы держать ее в себе. Такая ненависть может поглотить тебя изнутри.

Разве я, блять, не знаю?

– Дерьмо случается, – я пожимаю плечами.

– Почему бы тебе не зайти внутрь, не выпить со мной пива?

Я испытываю искушение сказать «да». Снова стать частью их жизни. Быть частью жизни Пенни нормальным образом. В моем сознании возникает крошечная вспышка счастливого будущего. Мир, где все хорошо, где у нас с Пенни нормальные отношения, без ненависти и обиды между нами. Но потом я вспоминаю, кто я такой, каким человеком я стал, и что я сделал с Пенни.

– Уже поздно. Может, в другой раз?

– Может, в другой раз, – повторяет он мои слова. – Тебе всегда здесь рады, Райдер.

– Я буду помнить об этом.

И я буду помнить об этом, но не стану действовать, потому что знаю, что ничего не выйдет. Было бы неправильно снова ступить ногой в этот дом. Это было бы несправедливо по отношению к Пенни.

Лучшее, что я могу сделать для нее сейчас, это уйти. Пусть она построит ту жизнь, которую заслуживает. Жизнь, которую она потеряла пять лет назад, в тот же день, когда я потерял свою.

Глава 21

Пенни

Переставляя последние несколько коробок с макаронами с небольшого поддона на полку, я в последний раз осматриваю полку, чтобы убедиться, что все расположено аккуратно.

– Ты знаешь, что твоя смена закончилась десять минут назад? – окликает Мэри из передней части магазина.

– Просто заканчиваю, – говорю я ей.

Я работаю здесь, в ее крошечном продуктовом магазине, уже несколько недель. Я не могла смириться с тем, что мои родители платят за все. Самое меньшее, что я могу сделать, это помочь. Это немного, но, по крайней мере, я не чувствую себя бесполезной, и мне здесь нравится. Мэри – милая, и до моего появления она управляла этим местом в одиночку.

– Ты будешь душкой и вынесешь мусор по дороге?

– Конечно, – я беру большой мусорный пакет из-за прилавка и направляюсь к заднему выходу. – Пока, Мэри. Увидимся завтра.

– Пока, малыш! – зовет она меня. – Спасибо еще раз.

Тяжелая дверь захлопывается за мной, и я выхожу в маленький переулок за магазином. Я морщу нос от вони мусора и мочи, которая всегда встречает меня здесь. Таща за собой мусорный пакет, я свободной рукой открываю подъемную крышку мусорного бака.

– Нужна помощь? – пугает меня мужской голос.

Я бросаю мусорный пакет и поворачиваюсь лицом к незнакомому мужчине. Он одет в грязную одежду, а его волосы выглядят нечесаными, что заставляет меня думать, что он, возможно, бездомный.

– Прости, сладкая. Не хотел тебя напугать, – он улыбается мне так, что маленькие волоски на затылке встают дыбом. Внутри меня поднимается паника; как лиана, она обвивается вокруг меня, не желая отпускать. – Просто подумал, что тебе не помешает помощь.

– Нет, спасибо, я в порядке, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Оглядывая небольшой переулок, я ищу самый быстрый путь отступления. Единственный путь, по которому я могу пойти, находится позади меня, а это значит, что сначала мне нужно обойти мусорный контейнер.

– Не будь такой, сладкая. Я просто пытаюсь помочь, – он делает несколько шагов ко мне, его глаза блуждают по моему телу, и я понимаю, что мне нужно бежать.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь пуститься наутек, мужчина внезапно отступает. Его лицо бледнеет, а озорство в глазах сменяется страхом. Он делает еще несколько шагов назад, подняв руки ладонями вверх.

Только тогда я понимаю, что он больше не смотрит на меня. Он смотрит на что-то позади меня.

Повернув голову, я смотрю через плечо.

Райдер.

Я смутно осознаю, что мужчина пытается убежать, слышу, как его ноги ударяют по бетону, чтобы скрыться.

Затем в переулке воцаряется тишина, оставляя нас с Райдером наедине. Я не знаю, как он здесь оказался и зачем пришел, да меня это и не волнует в данный момент.

При виде его я испытываю столько разных чувств, что не могу понять, хорошо это или плохо. Все, что я знаю, – мои ноги прикованы к земле, и я не могу пошевелить ни единым мускулом.

Он опускает взгляд, которым смотрел на неизвестного парня, и его глаза находят мои. Его взгляд смягчается, но я все еще вижу гнев и беспокойство в ледяных синих глубинах.

– Ты не должна здесь работать, – первое, что вырывается из его уст. Его слова застают меня врасплох, я ожидала, что он будет кричать на меня. Спросит, почему я ушла, может быть, потребует вернуть деньги. Определенно не то, что я не должна здесь работать.

Когда я ничего не говорю в ответ, он хватает меня за руку и вытаскивает из переулка на улицу. Держа мою руку в своей, он ведет меня по тротуару. Для всех остальных, вероятно, это выглядит так, будто мы пара на прогулке.

На следующем углу он заводит меня в другой переулок, где я вижу его грузовик.

Он открывает пассажирскую дверь и сажает меня внутрь, а сам забирается следом. Он закрывает дверь, и я сдвигаюсь к середине кабины, освобождая ему место, но он хватает меня за бедра и притягивает к себе.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, я оказываюсь прижатой к его груди, его мускулистые руки обхватывают мое тело, крепко прижимая меня к нему.

Я зарываюсь лицом в его футболку, втягивая воздух, смешанный с его уникальным ароматом, которого мне так не хватало. Да, я скучала. Скучала по нему. Я скучала по его запаху, по его вкусу и по тому, что он заставляет меня чувствовать. Мне не хватало всего этого.

Я думала, что эти чувства уйдут, но они только усилились. Каждую ночь мне хочется, чтобы он обнял меня, хочется его прикосновений. Я просто слишком боялась признаться в этом даже самой себе.

В течение долгого времени мы остаемся вот так, прижавшись друг к другу, не говоря ни слова. В словах нет необходимости. Мы оба знаем, что произошло. Где-то на разбитой дороге, по которой мы шли, мы обратились друг к другу за утешением. Мы начали полагаться друг на друга. Мы простили друг друга. Мы превратили тьму между нами в свет.

Теперь вопрос в том. Будет ли этого достаточно?

Мой телефон жужжит в заднем кармане, напоминая мне, что я должна быть дома прямо сейчас.

Райдер ослабляет свою хватку, но только настолько, чтобы я смогла выпрямиться и достать телефон. Он продолжает обнимать меня, его большие руки лежат на моей спине и бедре.

Разблокировав телефон, я обнаруживаю сообщение от мамы.

– Мои родители спрашивают, все ли со мной в порядке и вернусь ли я домой к ужину.

– Я отвезу тебя домой.

Прежде чем я успеваю возразить, он меняет нас местами. Заставив меня сесть на сиденье, он перебирается на водительское место и садится за руль.

Двигатель взревел, и он вырулил из переулка на дорогу.

– Мне жаль, что я ушла, – я чувствую необходимость сказать это, хотя знаю, что поступила правильно. – Мне было страшно, и я подслушала, как Мэддокс сказал, что собирается отвезти меня обратно в клуб и оставить в комнате с Такером.

Райдер ругается себе под нос.

– Я бы этого не допустил.

– Я этого не знала, – честно говорю я.

– Я знаю.

– Ты следил за мной? – у меня было чувство, что да, что-то в глубине моего сознания подсказывало мне, что он близок, но я списала это на свои мечты.

– Да, – бесстыдно и без дальнейших объяснений признал он.

– Почему ты не заговорил со мной?

Как только я спрашиваю, мы подъезжаем к дому моих родителей.

– Тебе лучше зайти внутрь, – говорит мне Райдер, избегая моего вопроса.

– Пойдем со мной, – предлагаю я, но это звучит скорее как мольба. – Я рассказала им правду, и они знают, что я осталась с тобой.

– А они знают, что я заставлял тебя делать, пока ты оставалась со мной?

– Это был мой выбор – остаться с тобой. Я занималась с тобой сексом добровольно, и мы оба знаем, что я тоже получала от этого удовольствие. Но это не то, что им необходимо знать.

Райдер смотрит в сторону передней двери, его пальцы крепко сжимают руль, прежде чем он снова переводит взгляд на дорогу. Я могу сказать, что он размышляет об этом. Он хочет войти, но что-то его удерживает.

Прошлое.

То же самое удерживает и меня. Наше прошлое не может быть стерто, независимо от того, что мы чувствуем друг к другу сейчас.

– Иди в дом, Пенни, – говорит он мне, называя меня по имени. Из его уст мое имя звучит чужеродно, и мне интересно, почему он выбрал именно этот момент, чтобы произнести его.

Может быть, потому что это прощание?

Мысль о том, что я больше никогда не увижу его, создает темное, пустое пространство в центре моей груди.

– Иди, – повторяет он, все еще глядя вперед, словно не может заставить себя посмотреть на меня.

Перегнувшись через сиденье, я наклоняюсь и целую Райдера в щеку.

Он не двигается и ничего не говорит. Он просто смотрит вперед, его взгляд устремлен в какую-то воображаемую точку на дороге.

– Пока, – бормочу я и вылезаю из машины. Как только я закрываю дверь и ступаю на тротуар, он уезжает.

Я смотрю, как его грузовик исчезает за поворотом. Дорога становится размытой, и я понимаю, что плачу. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, я продолжаю смотреть на дорогу, надеясь, что он передумает. Хочется, чтобы он развернулся и забрал меня обратно.

Но он так и не вернулся.

Он ушел, и я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 22

Райдер

Незаметно для себя я подношу руку к лицу. Я провожу кончиками пальцев по тому месту, где ее губы касались моей кожи. Словно она оставила отпечаток, точно так же, как ее запах сохранился в грузовике, и ее присутствие, кажется, никогда не покидало мой дом.

Мне приходится заставлять себя ехать домой, сопротивляясь желанию развернуться и заставить ее вернуться со мной. Управляя машиной на автопилоте, я теряюсь в своих мыслях. Я поступил правильно, оставив ее, говорю я себе. Она не должна быть со мной…

Все мои внутренние терзания заканчиваются, когда я сворачиваю на свою улицу. Синие мигающие огни двух полицейских машин и машины скорой помощи освещают улицу. Все они припаркованы перед моим домом.

Какого хрена?

Когда я подъезжаю ближе, я замечаю на лужайке перед домом мотоцикл Мэддокса, а сам он стоит рядом с ним.

Я паркуюсь на улице, глушу двигатель и выпрыгиваю из машины.

– Какого хрена ты не отвечаешь на свой чертов телефон! – кричит он на меня, достаточно громко, чтобы услышал весь район.

– Что, черт возьми, происходит?

– Кто-то позвонил в полицию, услышав выстрелы в твоем доме. Когда копы приехали, дверь была выбита, а окна разбиты, – я смотрю мимо него, только сейчас осознавая ущерб.

И тут мое гребаное сердце останавливается.

Моджо.

Отталкивая Мэддокса, я забегаю в дом. Полицейский пытается остановить меня в прихожей, но я отпихиваю его, пока не попадаю в гостиную.

Двое санитаров и полицейский нависают над моей собакой, которая лежит на боку и скулит от боли.

– Это ваш дом? – спрашивает один из полицейских.

– Да, – я опускаюсь на колени рядом с головой Моджо, нежно поглаживая его за ухом.

– Кто-то вломился и подстрелил вашу собаку, – говорит мне тот же парень.

Один из врачей скорой помощи надавливает на рану Моджо, пытаясь остановить кровотечение.

– Где ваша девушка? – спрашивает полицейский. – Она может быть в опасности.

– У меня нет девушки.

– Вы знаете, о ком может идти речь в этой записке? – он указывает на стену.

Я поднимаю глаза и читаю на стене большую черную надпись.

«Твоя сучка следующая!»

Блять.

– Не дайте моей собаке умереть! – кричу я врачам скорой помощи, вскакивая на ноги.

Мэддокс стоит в дверях, читая надпись на стене.

– Мэддокс, останься с Моджо и отвези его к ветеринару. Мне нужно идти.

Обычно не я отдаю приказы, и глубокий хмурый взгляд на его лице говорит мне, что ему это ни капельки не нравится. Тем не менее, я верю, что он сделает это для меня, независимо от того, считает ли он, что я совершаю ошибку или нет.

Полицейский что-то кричит мне вслед, а второй пытается преградить мне путь. Я толкаю его на землю, оставляя лежать в траве, и сажусь в свой грузовик.

С визгом шин я уезжаю, оставляя дом позади в зеркале заднего вида, и возвращаюсь в то место, откуда только что приехал. Это двадцатиминутная поездка, которая в этот раз занимает у меня всего десять минут.

Гребаный Такер, это должен быть он. Он единственный мудак, который достаточно храбр, чтобы возиться со мной.

Когда я возвращаюсь к дому Дженкинсов, я паркуюсь частично на дороге, частично на переднем дворе. Грузовик едва успевает остановиться, а я уже вылетаю из машины. Подбежав к входной двери, я стучу по ней кулаками так сильно, что дерево трескается.

Дверь распахивается, по другую сторону стоит Джеймс и недоуменно смотрит на меня.

– Райдер?

– Где она? – без приглашения я протискиваюсь внутрь дома, судорожно оглядываясь по сторонам.

– Райдер, успокойся. Что случилось?

– Где она? – повторяю я, врываясь на кухню.

Лора, мама Пенни, сидит за кухонным столом и смотрит на меня так, будто увидела привидение. Рядом с ней сидит Пенни, на ее лице написано беспокойство.

– Что случилось? – спрашивает Пенни. Благодаря ее голосу моя паника наконец-то утихает.

Она здесь. С ней все в порядке. Никто не причинил ей вреда.

Меня охватывает облегчение, и я прислоняюсь к ближайшей стене. Пытаясь отдышаться, я закрываю глаза и позволяю своей голове откинуться на стену.

– Это кровь на твоей руке? – спрашивает Джеймс, и я распахиваю глаза.

Лора и Пенни поднялись со своих мест. Теперь все трое стоят передо мной, осматривая меня обеспокоенными взглядами.

Я опускаю взгляд на свои руки и обнаруживаю пятна крови.

– Кто-то подстрелил мою собаку, – объясняю я.

– Моджо? – задыхается Пенни. – С ним все в порядке?

– Я не знаю. Мэддокс остался с ним. Я приехал сюда, – говорю я, все еще глядя на свои руки.

– Кто мог подстрелить твою собаку? – спрашивает Лора. Звук ее голоса побуждает меня поднять на нее глаза. Я впервые вижу ее за долгие годы. Она ничуть не изменилась.

Она тянется ко мне, кладет свою ладонь на мою руку и слегка сжимает ее. Ее прикосновение успокаивает меня, как это было всегда.

– Пойдем, приведем тебя в порядок, – уговаривает Лаура, увлекая меня к кухонной раковине. Она использует мочалку, чтобы вытереть мои руки, будто я ребенок, а не мужчина в три раза больше ее.

Пенни движется вместе с нами, оставаясь рядом со мной, но не настолько близко, чтобы прикоснуться.

Когда Лора заканчивает приводить меня в порядок, мы все переходим в гостиную. Я сажусь на диван, Пенни садится рядом со мной, а Лора и Джеймс занимают кресла.

– Рада тебя видеть, Райдер, – начинает Лора. – И мне жаль, что прошло так много времени…

– Я тоже рад тебя видеть, и тебе не нужно извиняться. Это в прошлом.

– Спасибо, что приютил Пенни, когда ей требовалось жилье, – говорит Джеймс. Я скрежещу зубами, останавливая себя от ответа.

– Я не могу оставаться здесь долго, и я забираю Пенни с собой. Я не думаю, что сейчас она здесь в безопасности.

– Что значит не в безопасности? – спросила Лора, в ее голосе звучит беспокойство.

– Тот парень, который подстрелил мою собаку, угрожал причинить вред и ей. Я отвезу ее в безопасное место. Пока… – он не умрет. – Пока копы не разыщут его.

– Ты не думаешь, что здесь она будет в безопасности? – спросил Джеймс, звуча так же обеспокоенно, как и его жена.

– Я думаю, будет лучше, если я пойду с Райдером, – вклинилась Пенни.

Лора и Джеймс обмениваются взглядами, а затем возвращают свое внимание ко мне.

– Мы тебе доверяем. Просто будьте в безопасности. Вы оба.

* * *

После долгих двадцати минут прощаний и заверений, что мы скоро увидимся, мы, наконец, выходим из дома.

Как только мы забираемся в грузовик, Мэддокс присылает мне сообщение.

– У Моджо все хорошо, – говорю я Пенни. – Правда, ему придется остаться у ветеринара на несколько дней.

– Я рада это слышать.

Я смотрю, как она пристегивается, прежде чем выехать на дорогу.

– Такер вломился в мой дом и разгромил его, пока находился там. Мы не можем туда вернуться.

– О… куда мы едем? – спрашивает она, и я уже знаю, что ответ ей не понравится.

– Я забираю тебя в клуб. Это самое безопасное место.

Это правда. Безопаснее некуда. Там не только есть система безопасности и камеры, но там также находятся большинство братьев. Некоторые живут там, но большинство из нас просто снимают комнату, чтобы переночевать… или потрахаться.

– Я знаю, что тебе не нравится там находиться, но там безопасно, а это все, что нам сейчас нужно.