Текст книги "Клятва Ненависти (ЛП)"

Автор книги: К. Халлман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Райдер

Спустя несколько дней мы входим в некое подобие рутины. Пенни остается в доме, даже никогда не просясь выйти. Она убирает, стирает, готовит ужин к моему приходу. Когда я прошу о сексе, она, кажется, с готовностью соглашается.

Я уже потерял счет тому, сколько раз мы занимались сексом и сколько денег она отработала. Надеюсь, она по-прежнему должна много денег. Я не хочу, чтобы она уходила.

Отбросив эти мысли, я сосредоточился на сегодняшнем дне и на том, что сегодня я получу свой мотоцикл обратно.

Прошло две долгих недели в ожидании починки моего байка. Поэтому, когда Мэддокс говорит мне, что заедет за мной, чтобы забрать его, я чувствую себя маленьким ребенком в рождественское утро.

– Я скоро вернусь, – говорю я Пенни и выхожу за дверь как раз в тот момент, когда Мэддокс подъезжает на своем внедорожнике. Странно видеть его не на его Харлее, но я рад, что он приехал на машине, потому что я ни за что на свете не поехал бы с ним на одном мотоцикле.

Как только я сажусь в машину, я чувствую, что что-то не так. Мэддокс еще более угрюм, нежели его обычная задумчивость. Его хмурый взгляд стал более заметным, блеск в глазах немного нездоровый, а хватка на руле слишком крепкая.

– Что, черт возьми, с тобой не так? – спрашиваю я, спустя несколько минут езды.

– Я думаю, кто-то ворует деньги, – проговорил он. – Показатели низкие, хотя дела идут по-старому. Кто-то нас наебывает, и я не думаю, что это один из тех, с кем мы имеем дело.

– Что ты хочешь сказать? Что это делает один из наших собственных парней?

– Я не знаю, Райдер, но я собираюсь это выяснить, и я надеюсь, что ты меня в этом прикроешь.

Я почти фыркнул.

– Это вообще вопрос? Ты знаешь, что я тебя прикрою. Всегда.

Я не могу поверить, что он вообще спрашивает. Мы с Мэддоксом были лучшими друзьями на протяжении многих лет. Я готов на все ради него, и я доверяю ему свою жизнь.

– Я знаю, но это совсем другое. Нам никогда не приходилось заниматься нашими. Возможно, нам придется убить одного из наших братьев, и хотя все знают правила, кто-то может с ними не согласиться. Как минимум, они будут возмущены тем, что мы это сделали, а это влечет за собой целый ряд других проблем.

– Тогда мы разберемся и с ними. Мы убьем того, кого нужно убить. Как ты сказал, все знают правила. Знают, что будет, если украдешь из клуба. Мне плевать, кто будет переживать из-за убийства одного из наших, если он нарушил закон клуба. Кроме того, ты – президент. Ты принимаешь решения, и я буду рядом с тобой, что бы ни случилось.

– Я догадывался, что ты скажешь что-то подобное, но мне нужно было убедиться, прежде чем проводить расследование. Мы выясним, кто набивает карманы, а затем отрежем ему яйца.

– Вот это разговор, – усмехаюсь я. Мое наслаждение насилием всегда было необычным. Оно приводило меня в беду больше раз, чем я могу сосчитать. Вот почему я вице-президент МК, а не обычная канцелярская крыса.

* * *

По возвращении в дом меня встречает множество ароматных запахов. Она приготовила что-то вроде курицы с соусом из трав и лимона. Я не знаю названия блюда, но меня это не волнует. Знаю только, что это вкусно.

– Как ты научилась готовить? – я помню, что готовка не была лучшим атрибутом ее мамы, так что она, должно быть, научилась этому где-то еще. На мой вопрос ее лицо скривилось, словно воспоминание вызвало боль.

Это становится все менее забавным и все более депрессивным. Мне нравится наблюдать за ее болью, но только когда причиной боли являюсь я. Кроме того, я не хочу, чтобы она была настолько сломлена, чтобы совсем не сопротивлялась. Я хочу от нее какой-то реакции, кроме слез. Я все жду, когда она сорвется. Разозлится настолько, что ответит мне остроумным замечанием или хорошим оскорблением. Я был уверен, что она сломается в продуктовом магазине, но, по-моему, мы даже не пустили трещину в ее стене.

Я хотел, чтобы она разозлилась и накричала на меня. Но вместо этого она сделала именно то, что я ей сказал. Она не просто проглотила свою гордость; где-то на протяжении последних пяти лет она пережевала ее и выплюнула.

В какой-то момент мне кажется, что она вообще не ответит, но потом она говорит:

– Все свое время я проводила в нашем доме. Он не хотел, чтобы я куда-то ходила, поэтому я заказала кучу кулинарных книг и научилась готовить, – ее голос ровный и монотонный, как будто она перечисляет список покупок, а не говорит о воспоминаниях.

Это уже начинает надоедать. Это не весело, когда она так несчастна. Мне нужно починить ее, чтобы потом снова сломать.

После ужина я наблюдаю, как она прибирается на кухне, прежде чем сказать ей следовать за мной в спальню. Похоже, секс – это то место, где она забывает о нем. Лишь в эти минуты я вижу, как она отпускает себя и немного расслабляется.

Я снимаю одежду и ложусь на кровать. Она стоит обнаженная у изножья моей кровати и ждет указаний.

– Сядь на мое лицо.

– Что? – спрашивает она, словно не расслышав меня.

– Сядь на мое лицо, – повторяю я чуть медленнее и протягиваю руку. Она принимает ее, и я тяну ее на себя, направляя ее киску к моему рту. Она сладкая и мягкая на моем языке.

Как и в прошлый раз, когда я ел ее, сперва она была скованной. Я позволяю своим рукам бродить по ее бедрам и чувствую, как ее тело смягчается и становится более нуждающимся. Опираясь руками о стену надо мной, она старается удержаться. Она не смотрит на меня, но я внимательно наблюдаю за ней. Ее лицо раскраснелось, глаза закрыты, а рот приоткрыт. Она тяжело дышит и тихо стонет, но я не думаю, что она близка к тому, чтобы кончить. По какой-то причине она не может вот так просто освободиться.

Я пытаюсь понять, то ли она не хочет отпустить, то ли не знает как. Я продолжаю посасывать ее клитор, позволяя языку скользить по нему, прежде чем погрузить его внутрь нее. Я чувствую вкус ее возбуждения, чувствую, как дрожат ее бедра, но когда я поднимаю взгляд, ее глаза закрыты, а челюсть сжата, словно она скрежещет зубами. Что, блять, с ней не так? Почему она не может кончить вот так?

Смирившись, я сталкиваю ее со своего лица и переворачиваю, чтобы трахнуть ее раком. Я вхожу в нее сзади одним быстрым рывком, заставляя ее задыхаться. В течение минуты я двигаюсь медленно, наслаждаясь тем, какая она тугая в этой позиции. Ее тело все еще жесткое, и кажется, что ее тонкие руки вот-вот рухнут под собственным весом. Мне нужно больше кормить ее. Она слишком худая. Она даже не может удержать вес собственного тела в таком положении.

Я провожу рукой по ее позвоночнику, что вызывает у нее дрожь. Когда моя рука оказывается между ее лопатками, я толкаю ее вниз. Она со вздохом опускает верхнюю часть тела на матрас. Я вижу, как расслабляются ее плечи, и чувствую, как смягчается ее тело. Теперь, когда она расслабилась, я могу вернуться к получению удовольствия.

Ухватившись обеими руками за ее бедра, я начинаю трахать ее в полную силу. Я вхожу в нее снова и снова, пока не чувствую, как напрягаются мои яйца, готовые вот-вот излиться. Ее тело подается вперед с каждым толчком. В пылу момента я отвожу руку назад и шлепаю ее по заднице ладонью. В одну секунду я нахожусь глубоко в ее тугой киске. В следующую секунду она уже на другой стороне кровати, прижимается к изголовью.

– Не делай так, – хнычет она и добавляет тише: – Пожалуйста.

Я должен был знать, что ей это не понравится. Но, честно говоря, я не думал, когда делал это. Шлепки меня не очень-то возбуждают. Я занимался этим в прошлом, поскольку девушки хотели этого. Похоже, большинству девчонок это нравится, но я не вижу в этом ничего привлекательного.

– Вернись сюда. Мой член замерзает, – хмуро говорю ей.

– Я-я позволю тебе делать все, что ты захочешь, но ты не можешь бить меня.

– Бить тебя? – я не могу не закатить глаза. – Не будь смешной. Я не бил тебя. Я шлепнул тебя по заднице. Это большая разница. Поверь мне, если бы я тебя ударил, ты бы об этом знала.

От ее обвинения у меня закипает кровь. Взрослые мужики сваливают с дороги, когда видят, что я приближаюсь. Мне не нужно бить женщину, чтобы почувствовать себя сильнее других. Я, блять, знаю, что я сильнее всех остальных.

– Я не позволю тебе ударить меня, – повторяет она, ее голос дрожит, и я знаю, что она снова на грани слез.

Я не собирался продолжать шлепать ее по заднице, но ее выбор слов привлек мое внимание.

– Ты не позволишь мне? – я ухмыляюсь. – И как ты собираешься помешать мне делать с тобой все, что я захочу?

– Я буду… я буду бороться с тобой, – ее голос тихий и дрожащий, хотя я могу сказать, что она изо всех сил старается сохранить его сильным и ровным.

– Может быть, мне понравится, как ты будешь бороться со мной, – я придвигаюсь ближе к ней, и она в ответ прижимается к изголовью кровати.

– Я не останусь здесь. Я уйду.

Я придвигаюсь еще ближе, и она закрывает глаза, как будто это заставит меня исчезнуть. Когда я оказываюсь в дюйме от ее лица, я шепчу:

– Тогда я запру тебя здесь, прикую наручниками к кровати, чтобы я мог использовать тебя, когда захочу. Может быть, в этот раз я отшлепаю тебя по-настоящему.

Ее глаза распахиваются, встречаясь с моими с чистым ужасом, и я понимаю, что зашел слишком далеко. Дерьмо, так я до нее не доберусь. Так я только еще сильнее ее запугаю. Я выпрямляюсь, оставляя между нами некоторое пространство.

– Убирайся, – рычу я. Ее глаза расширяются, а затем она медленно слезает с кровати, не сводя с меня взгляда, словно ожидая, что я наброшусь на нее, как дикий зверь. Я рассматриваю ее небольшую фигуру, пока она двигается. Она такая маленькая и худенькая, ее конечности стройные, а кожа бледная. На мой взгляд, она выглядит хрупкой, как стеклянная статуэтка, которая разобьется на тысячу осколков, если ее уронить.

– Спи на диване и даже не думай уходить. Я найду тебя, куда бы ты ни пошла, а потом запру по-настоящему, поняла?

– Поняла, – пробормотала она, прежде чем выйти из комнаты.

Ну, это отстой. Теперь мне придется дрочить в одиночку.

Глава 7

Пенни

Когда я возвращаюсь в гостиную, в груди у меня все еще гулко колотится сердце. Только вернувшись к дивану, я замечаю, что даже не забрала свою одежду. Я стою в комнате совершенно голая. Дрожь пробегает по всему телу, пока я пытаюсь сообразить, что мне делать. Мне просто лечь спать на диване, как он сказал, или успокоиться и вернуться туда?

Часть меня знает, что на самом деле он меня не бил. Возможно, я неопытна в постели, но даже я знаю, что шлепки во время секса – обычное дело. Тем не менее, это было слишком для меня. Слишком близко к той боли, которую я испытывала ежедневно. Мне потребовалось так много, чтобы уйти от боли. Я никогда не позволю этому случиться вновь.

В итоге я ложусь на диван, укрываясь одеялом, которое дал мне Райдер. Я закрываю глаза и пытаюсь заснуть, но не могу избавиться от дурацкого желания вернуться в его спальню и извиниться. Он выглядел взбешенным, когда я обвинила его в том, что он меня ударил. Я знаю, что Райдер ненавидит меня, и он может сделать со мной какую-нибудь хреновину, но я не думаю, что он действительно ударил бы меня. Райдеру нравится морочить мне голову, но он не причиняет мне физическую боль. Не так, как Томми.

Я кручусь и ворочаюсь, не в силах угомонить свой разум. Не знаю, сколько прошло времени, но, должно быть, несколько часов. Я не смогу заснуть, пока не извинюсь.

Я встаю и направляюсь к его комнате. Тихо открываю дверь. Внутри абсолютно темно и тихо. И я понимаю, что он спит. Конечно, он спит. А с чего бы ему не спать? Тихо проклиная свою глупость, я снова закрываю дверь, когда низкий рык заставляет меня остановиться на месте. Моджо.

– Какого черта ты делаешь? – сонный голос Райдера достигает моих ушей.

– Прости… Я не хотела тебя будить. Я… о том, что было раньше… Я-я… прости.

– Иди спать, – бормочет он, и я слышу шелест простыней, который дает понять, что он ложится обратно.

Из комнаты я выхожу на цыпочках и возвращаюсь к своему дивану. Я не уверена, потому ли, что я извинилась, или потому, что я так устала, но когда моя голова касается подушки, я почти сразу же отключаюсь.

* * *

Когда я просыпаюсь, то снова нахожусь одна. С одеялом, обернутым вокруг моего тела, я прохожу по дому. Райдера здесь нет, и где бы он ни был, он забрал Моджо с собой. Я совершенно одна, и по какой-то глупой причине я ненавижу это. Лучше бы он оставил здесь свою собаку.

Позавтракав, я решаю скоротать время, приняв душ. Используя одноразовые бритвы, которые я нашла под раковиной, я побрила ноги, женские части тела и подмышки. Закончив с этим, я одеваюсь и протираю ванную.

Когда все чисто, включая меня, Райдер все еще не вернулся. Здесь больше нечем заняться, и я чувствую, как мой разум начинает работать в усиленном режиме. Мне нужно чем-то заниматься. Черт, я не могу продолжать в том же духе. Мне нужен план. Я достаю из рюкзака маленький блокнот и смотрю на список работ, которые я могла бы выполнять, и занятий, которые я могла бы посещать. Между страницами вложены брошюры о программах и организациях, которые могут мне помочь.

Но сначала мне нужно погасить свой долг. Я записываю пять тысяч вверху пустой страницы и минусую те деньги, которые Райдер обещал мне за каждый раз, когда я с ним сплю. Прошлую ночь я не считаю, так как заставила его остановиться на полпути. Пока я записываю числа, то стараюсь не думать о том, что теперь я, по сути, проститутка, и вместо этого притворяюсь, что просто веду бухгалтерию на какой-то нормальной работе.

Когда я заканчиваю, я думаю о своем следующем шаге. Мне нужно найти работу, накопить достаточно денег на квартиру или хотя бы на комнату, потом на колледж. Может быть, я подам документы на гранты или стипендии. Мне нужно сходить в библиотеку. Там я смогу воспользоваться компьютером и начать подавать документы.

Вчера вечером Райдер сказал, что не хочет, чтобы я уходила, но, может быть, он отпустит меня на несколько часов, если будет знать, где я. Я могу ездить на автобусе туда и обратно.

Мои мысли прерываются, когда открывается задняя дверь, и вбегает Моджо. Он направляется прямо к своей миске с водой и начинает хлебать воду, как будто только что бегал. Мгновение спустя входит Райдер. На нем кроссовки, шорты и мокрая от пота футболка, которая прилипла к его телу.

Я стараюсь не таращиться на него, но это очень трудно. Он высокий, мускулистый, и в нем есть что-то такое, что подчиняет себе комнату, как только он входит. Он смотрит на меня, но ничего не говорит. Снимая обувь, он проходит мимо меня и направляется в ванную. Должно быть, он все еще злится из-за вчерашнего вечера.

Как только он скрылся из виду, я снова впадаю в панику. Что, если наша сделка отменяется? Что, если он покончил со мной и вернет меня в клуб, чтобы другие мужчины могли овладеть мной?

Я слышу, как мой пульс стучит в ушах, и чувствую, как мое дыхание учащается, готовое перейти в полноценную паническую атаку. Прежде чем мой страх успевает выйти из-под контроля, рядом со мной появляется Моджо, кладет свою тяжелую голову и одну лапу мне на колени. Он смотрит на меня снизу и слегка поскуливает, словно ему жаль меня. Может быть, даже говорит мне, что все будет хорошо. Я тянусь к нему и поглаживаю его по шее и за ухом.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что паника прошла, а дыхание выровнялось. Я почти смеюсь вслух. Моджо, адская гончая, успокаивает меня.

Мое спокойствие длится недолго, поскольку задняя дверь внезапно распахивается. Я вскакиваю на ноги и уже готова бежать, когда Моджо начинает рычать рядом со мной.

– Воу, воу, успокойся, Моджо, – говорит парень, поднимая руки.

Моджо слушает его команду и перестает рычать, но все равно остается рядом со мной. Я смотрю на мужчину, стоящего на кухне. На нем та же одежда, что носит Райдер: жилет, украшенный нашивками, темные джинсы и черные ботинки. Его руки покрыты татуировками, и, как и Райдер, он высокий и мускулистый. Последнее, что у него есть общего с Райдером, – это то, как он смотрит на меня… Этот парень хочет заняться со мной сексом. Я вижу похоть в его глазах.

– Я друг Райдера, – объясняет он, не удивляясь тому, что я здесь. Он достает из кармана пачку сложенных бумаг и бросает на стол, после чего снова обращает все свое внимание на меня.

И тут меня осеняет. Неужели Райдер позвонил этому парню, чтобы он забрал меня? О Боже, он избавляется от меня, отдает меня им. Я тупо смотрю на дверь спальни, желая, чтобы Райдер сейчас вышел, хотя знаю, что он мне не поможет. Он не защитит меня ни от этого парня, ни от кого-либо другого. Больше нет.

– Не бойся. Я – Такер, – говорит он мне, и на его губах появляется ухмылка. – Как тебя зовут, милая?

По какой-то причине я не хочу говорить ему свое имя, я действительно не хочу говорить ему, но в итоге я все равно это делаю:

– П-Пенни.

– Не будь такой нервной, Пенни, – говорит Такер, приближаясь ко мне. – Я заплачу тебе столько же, сколько платит Райдер. Я хочу попробовать эту сладкую киску.

– Нет… – я делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь в стеллаж в гостиной.

Он склоняет голову набок.

– Нет? – его глаза темнеют и бросают на меня убийственный взгляд. – Это не выбор, сука. Ты отрабатываешь деньги клуба, так что каждый в клубе имеет право трахнуть тебя.

Страх овладевает мной и удерживает на месте. Не в силах пошевелиться, я просто стою и дрожу как осиновый лист. Он поднимает руку и хватает мою футболку, разрывая ее. Затем он хватается за мою грудь, болезненно сжимая ее, и в этот момент я вырываюсь. Боли, которую он причиняет, достаточно, чтобы заставить меня двигаться.

Я отталкиваю его от себя, прикрывая грудь одной рукой и пытаясь пройти мимо него. К сожалению, я недостаточно быстра. Он хватает меня за руку и толкает обратно к стеллажу.

– Сука, я не говорил, что мы закончили, – рычит он. Прежде чем я успеваю попытаться освободиться, его кулак врезается в мое лицо. Моя голова откидывается назад, ударяясь об угол полки. Слишком знакомая боль распространяется по моему лицу и затылку. Я зажмуриваю глаза, ожидая новых ударов.

По комнате разносится пронзительный предупреждающий рык. Мои глаза открываются как раз вовремя, чтобы увидеть, как большое тело Моджо приближается сбоку и вгрызается в ногу Такера.

– Какого хрена? – Такер отступает назад, на его лице написаны шок и гнев. Пользуясь случаем, я бросаюсь к задней двери. Мысленно поблагодарив Моджо за то, что он спас меня от этого засранца, я вылетаю за дверь и бегу так быстро, как только могут нести меня мои ноги. Я не знаю, куда иду и что делаю. Сейчас у меня на уме только одно.

Сбежать.

Глава 8

Райдер

Как только я выключаю воду, я слышу громкий лай Моджо, раздающийся из другой комнаты. Я натягиваю шорты, не удосужившись вытереться, прежде чем выбежать из ванной. Такер лежит на полу, пытаясь защитить свое лицо. Моджо нависает над ним, все еще в режиме атаки, а Пенни нигде нет.

– Убери от меня свою гребаную собаку! – кричит он и пинает ногой, едва не задевая Моджо. На его темных джинсах огромная дыра, под которой видны кровавые следы укусов.

Что за хрень? Я оглядываю комнату. Куда делась Пенни?

– Моджо, иди сюда! – моя собака рычит на Такера, но слушается моей команды и садится возле моей ноги. – Что, блять, только что произошло?

Такер поднимается на ноги.

– Эта твоя гребаная шлюха велела твоей тупой шавке напасть на меня. Вот что, блять, произошло!

Я перехожу от растерянности к ярости, минуя раздражение и гнев. Только я могу обзывать Пенни, и никто не называет мою собаку шавкой. Но что меня действительно задевает, так это то, что он просто солгал мне в лицо. Я знаю Пенни, и я знаю Моджо. Я еще не знаю, что произошло, но я знаю, что Такер лжет об этом.

– Тебе лучше пойти и промыть рану, может, даже наложить несколько швов, – небрежно говорю я.

Дать ему понять, что я сейчас чувствую на самом деле, – плохой ход. Так что я разыгрываю представление и делаю вид, будто все это меня не волнует. Прихватив пиво из холодильника, я замечаю, что задняя дверь открыта. Я сажусь на диван и закидываю ноги на журнальный столик, наблюдая, как Такер осматривает свою ногу. Когда он, наконец, с ворчанием встает, то даже не смотрит на меня.

– Бумаги на столе, – рычит он и, прихрамывая, уходит.

Я слушаю, жду, когда его мотоцикл покинет мою подъездную дорожку, а затем вскакиваю и выбегаю через заднюю дверь. Мой сосед выходит из своей задней двери и бросает на меня неприязненный взгляд. Наверное, потому что на мне одни шорты, но мне все равно.

Моджо следует за мной по пятам, когда я обыскиваю задний двор и дом.

– Найди ее! – приказываю я ему, и он обнюхивает двор.

Ему не требуется много времени, чтобы уловить ее запах и пойти по следу. Ведя меня через соседские дворы, он приводит меня к небольшому парку в конце дороги. Пенни сидит под большим дубом, подтянув ноги к телу и обхватив колени. Я не вижу ее лица, потому что ее голова свисает вниз, а лоб прижат к коленям. Ее волосы свисают по бокам, как занавес, из-за чего невозможно увидеть ее глаза. Тем не менее, я знаю, что она плачет, по слышным всхлипам и по тому, как ее тело вздрагивает при каждом звуке.

Я смотрю, как Моджо толкает ее ноги своей головой, и она медленно разжимает одну из своих рук, чтобы потянуться к нему. Она зарывается пальцами в его густой мех и слегка двигает рукой. Моджо воспринимает это как приглашение и ложится своим большим телом рядом с ней. Странно наблюдать, как она так общается с моей собакой. Моджо всегда был привязан ко мне, слушался только моих команд, и он никогда не защищал кого-то другого. Я еще не знаю, что я чувствую по поводу этого нового развития событий.

Я присаживаюсь рядом с Пенни на землю.

– Ты собираешься рассказать мне, что произошло?

Нет ответа.

Мы сидим так несколько минут, и я просто позволяю ей выплакаться. Когда она, кажется, немного успокоилась, я снова спрашиваю ее:

– Что случилось?

Вместо того чтобы дать мне объяснение, она вызывает еще больше вопросов, говоря:

– Я не хочу спать ни с ним, ни с твоими друзьями. Пожалуйста, я не могу, – затем она поднимает голову и смотрит на меня. – Пожалуйста, не заставляй меня делать это. Я исправлюсь. Я сожалею о прошлой ночи. Я справлюсь с этим. Я больше не буду тебя останавливать. Обещаю, я сделаю все, что ты захочешь.

Я чувствую, как кровь в моем организме начинает качаться с удвоенной скоростью и нагревается на два градуса, когда я вижу ее лицо.

Вот ублюдок.

Ее нижняя губа распухла и треснула, а нижняя часть челюсти уже приобрела синий оттенок. Она вытирает слезы тыльной стороной ладони. У меня возникает иррациональное желание обнять ее прямо сейчас, но, как и в случае с Такером, лучше не показывать ей, что я действительно чувствую.

Сохраняя ровный тон, я спрашиваю:

– Это ты сказала Моджо напасть на Такера?

Она яростно трясет головой, пряди ее темных волос падают на ее лицо.

– Нет, клянусь! Ничего такого не было.

Я так и думал, но все равно хотел, чтобы она подтвердила. Слегка кивнув, я даю ей понять, что верю. После этого она слегка расслабляется, но слезы не перестают катиться по ее лицу. Мне уже порядком надоело сидеть здесь и молча киснуть.

– Пойдем, приведем тебя в порядок.

Я встаю, и, слава богу, она следует моему примеру. Еще одна волна ярости пробегает по моим венам, когда я вижу, что ее футболка разорвана от воротника до груди. Наружу выглядывает лифчик, и если бы на мне сейчас была футболка, я бы, наверное, отдал ее ей.

Она шагает рядом со мной, только вот ее ноги кажутся гораздо более шаткими, чем обычно. Ее шаги напоминают мне новорожденного олененка, делающего свои первые шаги. Обняв ее, я прижимаю ее к себе, чтобы убедиться, что она не упадет по дороге домой. Она кажется слегка отрешенной, и даже не напрягается, когда я притягиваю ее к себе.

Вернувшись в дом, я укладываю ее на диван, прежде чем убедиться, что все двери и окна заперты. Я редко это делаю, Моджо – лучшая система сигнализации, но сейчас я чувствую, что должен это сделать.

Закончив с этим, я иду в ванную и включаю душ. Я возвращаюсь к дивану, чтобы раздеть теперь уже вялую Пенни. Когда она полностью обнажена, я вылезаю из шорт и поднимаю ее на руки. Пронося ее по дому, я вижу, что Моджо весело смотрит на меня, и я качаю головой.

Я захожу под душ, все еще прижимая ее к своей груди дольше, чем нужно. Ее щека прижимается к моей коже, и когда вода попадает на нас, она поворачивает голову, зарываясь лицом в мою грудь.

Через несколько минут я опускаю ее на пол.

– Ты сможешь стоять?

Она кивает так слабо, что я почти не уловил этого. Я ставлю ее и начинаю мыть ее волосы. Она не двигается и ничего не говорит, только закрывает глаза, когда я смываю шампунь. Намыленной мочалкой я мою ее тело, уделяя особое внимание чувствительной части между ног. Я думал, что это выведет ее из транса, в котором она сейчас находится. Не помогло.

Ее глаза открыты, но я не думаю, что она действительно что-то видит или чувствует. Она словно оцепенела внутри и снаружи.

Наверное, это ее механизм выживания. Когда она не может с чем-то справиться и жизнь становится слишком тяжелой, она просто отключается. Каким-то образом она может оцепенеть. Я не психотерапевт, но я не могу поверить, что это помогает ей. Ей нужно выпустить это наружу. Выбить дерьмо из чего-нибудь или ударить битой по машине. Вместо того чтобы отпустить свой гнев и страх, она держит их запертыми где-то глубоко внутри своего разума. Мне просто нужно найти ключ и отпереть эту часть ее души. Выпустить старую Пенни наружу. А если я не смогу найти ключ, мне придется просто выбить дверь.

Когда мы заканчиваем в душе, я заворачиваю ее в большое полотенце и несу на диван. Как только я накрываю ее одеялом, она сворачивается клубочком и закрывает глаза.

– Полагаю, ты не хочешь обедать?

Никакой реакции.

Я открываю холодильник и достаю стейк, который мы вчера купили в магазине. Я бросаю один из них Моджо и смотрю, как он ловит его в воздухе.

– Хороший мальчик, – я глажу его по голове, пока он поглощает гору мяса в два больших укуса. – Ты заслужил это.

* * *

Пенни весь оставшийся день лежит, свернувшись калачиком на диване, поднимаясь лишь несколько раз, чтобы сходить в туалет. Мне не удавалось заставить ее съесть что-нибудь, но она не увянет от пропущенного приема пищи, так что я оставил все как есть.

Она слегка перепугалась, когда я отошел на заправку, но я заверил ее, что никто не вернется, и она успокоилась. Она выглядела счастливой, когда я вернулся, хотя это странная концепция, о которой стоит задуматься.

Ближе к полуночи я наконец-то забираюсь в свою кровать, хотя знаю, что не смогу заснуть прямо сейчас. Некоторое время я пялюсь в потолок, пытаясь понять, что делать с этим комочком радости на моем диване. Все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал. Это последний раз, когда я позволяю своему члену принимать решения. Ага, точно.

Десять минут спустя, когда я уже почти заснул, дверь моей спальни со скрипом открывается, и в дверном проеме появляется силуэт Пенни. Слабый свет, проникающий из гостиной, подчеркивает каждый изгиб ее тела, заставляя мой член подрагивать.

– Что? – рявкаю я, не давая ей понять, что на самом деле рад ее видеть.

Она подходит ко мне и останавливается рядом с моей кроватью. Я не могу разглядеть ее лица из-за света, идущего из-за ее спины, но тон ее голоса говорит мне, что она напугана и чувствует себя неловко. Ну, по крайней мере, она ходит и говорит.

Она робко спрашивает:

– Могу я поспать с тобой в твоей кровати?

Огромная ухмылка расплывается по моему лицу.

– Почему? – Боже, какой же я мудак.

Она нервно переминается с ноги на ногу.

– Я… я боюсь.

– Звучит как личная проблема.

– Пожалуйста.

В ее мольбе есть что-то такое, от чего в моей груди начинает болеть дурацкая штука. Что-то, что заставляет меня хотеть защитить ее.

– Хорошо, ложись.

Она заползает в кровать и устраивается рядом со мной под моим одеялом. Это слишком близко, слишком интимно. Прежде чем я понял, что делаю, я говорю:

– Конечно, мне придется приковать тебя.

Она задыхается.

– Что? Почему?

– Я не доверяю тебе спать рядом со мной. Ты можешь зарезать меня во сне, – это маловероятно, поскольку она вошла голой, не имея возможности спрятать нож. Но дело не в этом.

– Я бы никогда!

– Ага… ну, ты давно лишилась моего доверия. Так что, либо я пристегну тебя наручниками к кровати, либо ты можешь вернуться на диван.

Она с минуту обдумывает мое предложение, прежде чем согласиться на наручники. Я включаю ночник на тумбочке и достаю из ящика наручники. Я застегиваю их вокруг ее запястий и продеваю через одно из перил на изголовье кровати. Я смотрю вниз на ее стройное тело, обнаженное и связанное. Мой член такой твердый, что я мог бы вырубить им кого-нибудь.

Я провожу рукой по ее телу, начиная с шеи. Мои пальцы пробегают по ключицам, груди, плоскому животу, пока я не оказываюсь между ее ног. Она слегка раздвигает их для меня, и я принимаю приглашение и просовываю два пальца между ее складок, находя ее влажной для меня.

– Райдер, я не хочу спать с твоими друзьями, – повторяет она дрожащим голосом.

Я обдумываю, что я могу ей сказать. Не правду. Я не могу дать ей понять, как сильно я ее хочу, и мне нужно что-то такое, чтобы держать над ее головой.

– Возможно, тебе придется. Мне становится скучно с тобой, а тебе нужно как-то выплачивать долг, – лгу я. Не думаю, что мне когда-нибудь наскучит ее тело.

– Пожалуйста, я рассчитаюсь с тобой другим способом. Пожалуйста, не позволяй им, – продолжает умолять она. Она напугана, я думаю, больше, чем когда-либо она боялась меня, и я не могу не задуматься. Возможно, я только что нашел ключ. Может быть, если я надавлю на нее немного сильнее, она сломается, и прежняя Пенни выйдет поиграть.

– Почему бы мне не позволить кому-то другому трахнуть тебя? Очевидно, Такер очень хочет немного этого, – говорю я, проталкивая палец до конца. – Еще двое парней в клубе спрашивали о тебе. Ты могла бы потрахаться с ними со всеми одновременно.

Ее глаза расширяются до невозможности.

– Нет… – ее голос тверд. Сила и решимость берут верх над ее страхом.

– Ты сможешь быстрее погасить свой долг. Они могут дополнительно заплатить тебе, если ты позволишь им трахать тебя одновременно. Я думаю, тебе бы понравилось двойное проникновение.

В мои планы не входит делиться или позволять кому-то еще прикасаться к ней, даже парням, но, кажется, я наконец-то пробился к ней. Она сопротивляется, слегка натягивая свои путы.

– Пожалуйста, Райдер, остановись, – ее голос напряжен, и я знаю, что она близка к переломному моменту. Я вижу, как ее гнев побеждает страх. Мне просто нужно подтолкнуть ее еще немного. Я нависаю над ней, не придавливая ее своим весом, поскольку знаю, что это ее успокаивает.