Текст книги "Клятва Ненависти (ЛП)"
Автор книги: К. Халлман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
Пенни
Мы подъезжаем к дому, который снится мне в кошмарах. Он совсем не изменился. Двор перед домом не скошен и не ухожен, фасад грязный, окна завешены занавесками.
Как я и ожидала, на подъездной дорожке нет автомобиля. Томми на работе, поэтому дом пуст. Тем не менее, мысль о том, чтобы войти внутрь, пугает больше, чем я ожидала. Я думала, что смогу это сделать, но теперь, когда я здесь, я сомневаюсь, что смогу заставить свои ноги работать.
– Поторопись и забери свое дерьмо, – бормочет Райдер со стороны водителя, прежде чем включить музыку и достать свой телефон.
Сделав глубокий успокаивающий вдох, я заставляю себя выйти из машины, повторяя себе, что у меня все получится. Его здесь нет; со мной все будет в порядке. Я просто зайду туда, чтобы взять свою одежду, а потом уеду отсюда навсегда – не нужно волноваться.
– Давай. У меня нет целого дня, – приказывает Райдер, перекрикивая громкую музыку.
Собрав все свое мужество, я делаю последний вдох, прежде чем распахнуть дверь и выбраться из грузовика. Я подхожу к входной двери и достаю спрятанный ключ из-под цветочного горшка, стоящего на крыльце. Дрожащими руками я вставляю ключ в замок и отпираю дверь.
Первое, что я отмечаю, когда вхожу внутрь, – знакомый запах сигарет и алкоголя. Говорят, что запахи чаще всего вызывают воспоминания… и они правы.
Мой желудок скручивается, а голова идет кругом, когда подавленные мысли и чувства наводняют мой разум. Воспоминания о бесконечных ночах боли, страданий, отчаяния и безнадежности обрушиваются на меня. Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на текущей задаче. Мне просто нужно забрать свои вещи и убраться отсюда навсегда.
Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы выбежать обратно на улицу и умолять Райдера купить мне новую одежду или пойти со мной в дом. Эта мысль почти заставляет меня рассмеяться. Почти.
Нет, я должна это сделать. Заставляя свои ноги двигаться, я прохожу дальше в дом. С каждым шагом в меня просачивается все больше ужаса, наполняя меня глубоко укоренившимся страхом. Если Томми обнаружит, что я пробралась в дом, он убьет меня. Он забьет меня до смерти за то, что я его бросила. Вот чем он всегда угрожал: если я попытаюсь уйти, он убьет меня. Так и произошло, я ушла.
На дрожащих ногах я вхожу в спальню и быстро нахожу в шкафу сумку. Бросив ее на не заправленную кровать, я начинаю беспорядочно хватать одежду и торопливо запихивать в сумку.
– Смотри-ка, кто это, – наполняет комнату голос Томми, и я замираю. Страх охватывает меня так крепко, что мои мышцы блокируются, и я буквально не могу сдвинуться ни на дюйм. Единственное, что движется, – это мое бешено бьющееся сердце. Оно бьется так быстро, что может случиться сердечный приступ. Скрипят половицы, когда Томми делает несколько шагов, так что он оказывается рядом со мной.
– Я говорил тебе, что случится, если ты попытаешься уйти от меня? – его голос, как яд, парализует меня и затрудняет дыхание. – Нечего сказать?
– П-прости, – выдавливаю я из себя.
– Прости? Я не думаю, что тебе жаль. Но не волнуйся, ты пожалеешь, – угрожает он с извращенной ухмылкой на лице.
В такие моменты я обычно отключаюсь. Тело немеет как только возможно, а мысли устремляются куда угодно, только не сюда. Но сегодня что-то останавливает меня, что-то изменилось. Раньше у меня никогда не было причин бороться или кричать, потому что у меня не было никого, кто мог бы мне помочь, и мне некуда было идти. Сегодня мне нужно только добраться до грузовика. Мне нужно добраться до Райдера. Он поможет мне, я думаю.
Томми делает шаг ко мне, его губы кривятся в рычании, руки сжимаются в кулаки, а глаза еще больше темнеют, по сравнению с их обычным карим цветом. Вместо того чтобы трусить перед ним и позволить ему ударить меня, я делаю шаг назад. Его брови приподнимаются, и я использую его мгновенное удивление в своих интересах. Я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, бегу по коридору так быстро, как только могу.
Я уже почти у двери, мои пальцы в дюйме от медной ручки. Так близко, что я практически чувствую холодный металл на своей коже. Еще один сантиметр, и я дотянусь до нее, но у меня нет возможности даже прикоснуться к ней. Томми хватает меня за руку и дергает назад так грубо, что, кажется, она может выскочить из сустава. Обычно я бы проглотила свой крик или хотя бы попыталась его заглушить, но зная, что Райдер сидит в машине, я кричу во всю мощь своих легких.
Боль пульсирует во мне, когда Томми втаскивает меня глубже в дом. Схватив меня за волосы, он тащит меня за них на кухню и бросает на пол. Я грубо падаю на спину. Из легких вышибает воздух, и прежде чем я успеваю вдохнуть, Томми оказывается на мне.
– Ты гребаная сука! – кричит он и начинает бить меня по лицу. Затылок отскакивает от безжалостного кафельного пола, так как он продолжает наносить мне удары без устали. Я пытаюсь прикрыть лицо и голову, но он все равно продолжает бить по моим рукам и кистям.
Моя голова раскалывается от боли, а зрение мутнеет. Я даже не уверена, от слез или у меня травмирована голова. Все, что я знаю, это то, что я хочу, чтобы пришел Райдер. Услышал мои крики, забрал меня отсюда и увез подальше от Томми.
Пожалуйста, Райдер. Мысленно повторяю беззвучную молитву. Пожалуйста, пусть он придет и найдет меня.
Пожалуйста!
Глава 12
Райдер
Включив музыку на автомобильной стереосистеме, я рассчитываю досадить людям в этом районе, пока жду возвращения Пенни. Просматривая свой телефон от скуки, я понимаю, что пропустил несколько сообщений и звонков от девушки, с которой я часто трахался в клубе. Она была моей любимой добычей до того, как у меня появилась удобная киска в доме круглосуточно. Я удаляю все сообщения и кладу телефон обратно в карман.
Посмотрев в сторону дома, я все еще не вижу Пенни. Я начинаю слегка беситься из-за того, что она так долго собирает свое дерьмо, как вдруг меня пронзает иное чувство. Может ли она быть настолько глупой, чтобы попытаться сбежать от меня? От этой мысли маленькие волоски на моей шее вздымаются. Она не станет.
Прежде чем я успеваю подумать об этом, песня заканчивается. Между окончанием этой песни и началом следующей наступает небольшой отрезок тишины. В эти две секунды я слышу что-то похожее на крик, доносящийся из дома.
Я вскидываю голову и смотрю на дом, выключая радио одной рукой, а другой держась за дверную ручку. Когда я слышу второй высокий крик, мое тело движется само по себе. Я выхожу из машины и в мгновение ока оказываюсь у входной двери.
Не потрудившись проверить, не заперта ли дверь, я использую импульс своего бега, чтобы с ходу ударить ногой в эту дерьмовую дверь. Дерево легко поддается, и дверь слетает с рамы, когда я вхожу в дом.
По дому разносится эхо криков, и я следую за звуками, пока не оказываюсь на кухне. Пенни лежит на полу, ее руки пытаются защитить лицо. Какой-то парень навалился на нее сверху, удерживая ее туловище, и осыпает ее ударами.
Всепоглощающая ярость пронзает меня, заполняя все фибры моего существа, когда я наблюдаю за происходящим передо мной. Я чувствую, как вибрируют мои мышцы, как мое тело готовится к драке. В следующее мгновение я уже нахожусь в другом конце комнаты и руками обхватываю шею парня. Он был так занят избиением Пенни, что даже не заметил и не услышал моего приближения.
Я оттаскиваю его от нее за шею, отбрасываю к ближайшей стене и готовлюсь выбить из него всю душу, когда вижу его лицо.
Какого хрена? Томас Келлер?
Его грудь вздымается, глаза расширены от шока, и я представляю, что выгляжу в точности так же. Толчком я отпускаю его, и он прижимается к стене, задыхаясь.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – выплевывает он мне в лицо, когда снова обретает голос.
На мгновение я так шокирован его присутствием, что просто стою и смотрю на него. Это ее парень? Он? Парень, из-за которого меня выгнали из школы. Причина, по которой меня отослали из единственной приемной семьи, которой было до меня дело.
Предательство Пенни, словно старая рана, снова открылась и режет меня, как тупой нож.
Я поворачиваюсь и смотрю на нее, все еще лежащую на полу. Одной рукой она поддерживает себя, а другой закрывает кровоточащее лицо. Слезы текут по ее лицу, и даже с расстояния в несколько футов я вижу, как содрогается ее тело. Она смотрит на меня красными глазами, в которых отражается шквал эмоций. Я настолько погрузился в глубину этих голубых глаз, что лишь смутно осознаю, что Томас бросился бежать.
Задняя дверь открывается и захлопывается, оставляя нас с Пенни одних в доме. Остается лишь звук ее неровного дыхания.
Проходит мгновение, прежде чем я могу собраться с мыслями и спросить:
– Он? Ты жила с ним? – она только кивает, а по ее и без того опухшему лицу стекают новые слезы. Я должен, блять, оставить ее здесь… с ним. Она заслуживает этого. И все же, я не могу заставить свои дурацкие ноги двигаться.
Всхлипнув, она падает обратно на пол и сворачивается калачиком. Я пытаюсь заставить себя уйти и наслаждаться тем, как она разваливается на полу, сломанная и избитая. Все, что мне нужно, это уйти отсюда и оставить ее позади, покончить с ней… но я, черт возьми, не могу, и за это я ненавижу ее еще больше. Ненавижу ее за то, что она заставила меня волноваться.
Когда мои конечности возобновляют работу, я топаю мимо нее и прохожу через весь дом, пытаясь найти спальню. Когда мне это удается, я вижу наполовину полную сумку, лежащую на кровати. Я открываю шкаф и хватаю еще немного одежды, запихивая в сумку все, что могу. Когда она набита до отказа, я застегиваю молнию и перекидываю сумку через плечо.
Я возвращаюсь на кухню и иду к ней. Нагнувшись, я просовываю руки под ее маленькое, дрожащее тело и поднимаю ее. Не глядя на ее лицо, я несу ее к своему грузовику. Каким-то образом я открываю дверь, не опуская ее на землю. Усадив ее на пассажирское сиденье, я прохожу к своей стороне грузовика, бросая ее сумку на заднее сиденье.
– Тебе нужно к врачу? – спрашиваю я, садясь за руль. Я намеренно сохраняю свой голос монотонным, не желая, чтобы она знала, как сильно все это на меня повлияло.
– Нет, – хнычет она, когда я выруливаю на дорогу. Спасибо, черт возьми. Поход к врачу был бы сейчас настоящим затруднением.
Мы едем домой в тишине, и я все еще не решаюсь посмотреть на нее. Даже не могу заставить себя взглянуть на то место, где она сидит.
К тому времени, как мы подъезжаем к моему дому, даже ее хныканье и всхлипывания затихают. Я паркую грузовик, глушу двигатель и выхожу. Захватив ее сумку с заднего сиденья, я не обращаю внимания на то, что она вылезла из машины и последовала за мной внутрь.
Моджо обходит меня и направляется прямо к Пенни, поскуливая, когда видит ее. Я бросаю ключи на стойку и направляюсь в свою комнату, захлопывая за собой дверь. Я не могу в это поверить. Почему она была с этим членососом?
Боже, я должен был догадаться, что это он. Она продала меня и солгала, чтобы защитить его. Конечно, она осталась с ним. Возможно, она любила его даже тогда. Возможно, любит и сейчас. Иначе с чего бы ей так поступать? Почему еще она позволила ему так обращаться с ней? Пошел он и пошла она.
Когда метаться по комнате становится недостаточным, я сбрасываю ботинки и джинсы, заменяя их шортами и кроссовками. Покинув свою комнату, я спешу через дом, чтобы выйти через заднюю дверь. Как только дверь захлопывается за мной и мои ноги ступают на траву, я бегу.
Я напрягаю ноги, пока мои мышцы не начинают кричать, чтобы я остановился, но даже тогда я продолжаю бежать. Я бегу, пока мои легкие не начинают гореть, а сердце, кажется, вот-вот разорвется. Только тогда, когда я уже довел себя до грани потери сознания, я сбавляю темп и возвращаюсь домой пешком.
Когда я возвращаюсь к дому, уже стемнело, я понятия не имею, как долго я бежал, но я уверен, что это был самый длинный забег в моей жизни. В доме все тихо, и только одна лампа горит в гостиной. Пенни свернулась калачиком на диване, Моджо раскинулся перед ней, даже не сдвинувшись с места при виде моего приближения.
Я опускаюсь на пол рядом с ним и провожу пальцами по его шерсти. Впервые с тех пор, как я нашел ее на полу в кухне, я заставляю себя посмотреть на Пенни. Действительно посмотреть.
Она спит, ее руки сложены под щекой, а губы слегка раздвинуты. Распухшая правая сторона ее лица приобрела черно-синий оттенок. Пряди волос прилипли ко лбу, и я не могу удержаться, чтобы не смахнуть их. Часть лица покрыта засохшей кровью, но больше всего беспокоит то, что ее дыхание кажется затрудненным. Черт, может, мне все-таки стоило отвести ее к врачу?
Я достаю аптечку из ванной и смачиваю тряпку. Тихо и осторожно я сажусь на пол рядом с диваном и начинаю очищать ее лицо. К счастью, она не просыпается. Не думаю, что смогу выдержать, если она будет наблюдать за мной, пока я занимаюсь этим. Черт, я не думаю, что вообще смогу выдержать ее взгляд на себе, и опять же, я не понимаю почему.
Почему это так тяжело для меня? Видя ее такой, я должен чувствовать себя лучше. Знание того, что она была с Томасом последние несколько лет, не должно иметь для меня значения. Все это не должно иметь для меня значения. Она не должна иметь для меня значения.
Когда я заканчиваю промывать ее раны, я поднимаюсь на ноги и натыкаюсь на журнальный столик позади себя. Шум будит ее, и ее глаза открываются. Она смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать, но ее губы не шевелятся. Тогда я решаю заговорить вместо нее.
– Ты уверена, что тебе не нужен врач. Ты тяжело дышишь. Мне не нужно, чтобы ты умерла на моем диване.
– Я в порядке. Это просто ушиб ребра. Все будет хорошо, – говорит она, в конце ее голос ломается. – Я не умру из-за этого. Со мной все будет хорошо.
Я не уверен, пытается ли она убедить себя или меня.
Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда она кашляет. Ее лицо искажается в маску боли, когда она закрывает рот рукой. Как только она отдергивает руку, я вижу ярко-красное пятно на ее ладони. Гребаный Христос.
– Ты не в порядке. Ты кашляешь кровью. Поехали, я отвезу тебя в неотложку.
– Я уверена, что все в порядке…
– Вставай, – рычу я, не давая ей закончить. Когда она пытается самостоятельно встать, я замечаю, как ей тяжело. Поскольку она едва может подняться на ноги, я хватаю ее под мышки, как ребенка, и осторожно тяну вверх.
Я помогаю ей дойти до грузовика, и мне приходится поднимать ее на сиденье. Она морщится при движении, но не жалуется.
– Ты упала с лестницы, поняла? – спрашиваю я ее, когда мы уже почти добрались до места. – Я не могу привлекать копов. Они сейчас пытаются найти что-нибудь, что можно на меня повесить.
– Поняла, – сразу же подтверждает она. Я беспокоюсь не столько о том, что Пенни будет лгать, сколько о том, что какая-нибудь добропорядочная медсестра позвонит в полицию и скажет, что я ее избил.
Я хочу спросить ее, почему. Почему она осталась с ним, и почему она позволила ему уйти от ответственности за ее избиение. Действительно ли она так сильно любила его?
Столько вопросов, но я не осмеливаюсь задать их вслух, потому что, по правде говоря, я не хочу знать ответ, в основном потому, что я не готов его услышать.
Глава 13
Пенни
Как только женщина за стойкой регистрации увидела нас, она провела меня в отдельную комнату в задней части. Я не уверена, кого именно – Райдера или меня – она не хотела видеть в приемной. Возможно, нас обоих. Мое лицо выглядит так, словно я только что провела десять раундов с тяжеловесом. Райдер одет как обычно: ботинки, джинсы, темная футболка, демонстрирующая все его татуировки, и жилет с нашивками, говорящими всем, что он вице-президент байкерского клуба.
Я уверена, что единственная причина, по которой никто не вызвал полицию, в том, что у Райдера нет синяков на костяшках пальцев. Поэтому я рада, что он не ударил Томаса.
Мы были одни в маленькой комнате в течение, кажется, целой вечности. Я лежу на узкой больничной кровати, а Райдер сидит в углу комнаты на стуле, который кажется слишком маленьким для его крупной фигуры. Он также выглядит крайне раздраженным и раздосадованным тем, что находится здесь.
Тишина между нами тянется, как бесконечные крошечные белые плитки, из которых состоит потолок. Я начала считать их некоторое время назад, и мне уже дважды приходилось начинать сначала, потому что я забывала, на каком номере остановилась.
Наконец дверь открывается, и в палату входит женщина в халате. На вид она моего возраста, что является ярким напоминанием о том, какое будущее могло бы быть у меня, а не о том, где я сейчас.
– Привет, я Эми. Я буду вашей медсестрой сегодня, – говорит она.
– Привет, – говорю я так тихо, что мне кажется, она меня вообще не услышала.
– Мы собираемся поставить капельницу и дать вам обезболивающие препараты. И доктор придет и осмотрит вас, как только у нее появится возможность, – говорит медсестра, одаривая меня натянутой улыбкой. – Но сначала нам необходимо, чтобы вы сдали анализ мочи.
– Хорошо… – я поднимаюсь на кровати, не обращая внимания на резкую боль в боку.
– Я помогу вам дойти до ванной, – объявляет медсестра, на что Райдер вздыхает с явным раздражением. Медсестра либо не слышала, либо ей все равно. Она продолжает помогать мне подняться и выводит меня из палаты. У меня возникает желание взглянуть на Райдера по пути к выходу, чтобы уверить его, что я не собираюсь ничего говорить, но я не делаю этого, потому что не могу больше видеть ненависть и разочарование в его глазах.
Как только за нами закрывается дверь ванной, медсестра хватает меня за плечи и притягивает ближе.
– Вы можете рассказать мне, что произошло. Не бойтесь. Мы можем вызвать полицию в кратчайшие сроки. Я могу вывести вас отсюда прямо сейчас…
– Это был не он, – перебиваю я ее. – Он не избивал меня, и никто из его друзей тоже, если вы так подумали.
– Но кто-то же это сделал. Вы не падали с лестницы. Никто здесь вам не поверит.
– Они должны поверить, потому что это единственная история, которую они получат от меня.
Медсестра глубоко вздыхает, качая головой.
– Я отпущу вас только в том случае, если вы поклянетесь, что с этим парнем вы в безопасности.
– Да, – мне не нужно думать над ответом, потому что я знаю, что с ним я в безопасности и всегда буду. – Он никогда не причинит мне вреда.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Это он спас меня и привез сюда, хотя я не хотела ехать.
– Что ж, я рада, что он привез вас. Мы хорошо позаботимся о вас здесь, – она искренне улыбается мне, и впервые за долгое время я тоже улыбаюсь. Я так давно не улыбалась, что это кажется мне чужим.
Она помогает мне сходить в туалет, и хотя я знаю, что ее работа – заботиться о людях, у меня возникает ощущение, что она сделала бы это, даже если бы это было не так. Это проявляется в том, как бережно она держит меня, следя за тем, чтобы я не чувствовала боли, когда двигаюсь. Ее прикосновения настолько успокаивающие и добрые, что искренность их переполняет меня, и я едва сдерживаю слезы. Ее забота и искреннее внимание ко мне, человеку, которого она не знает, заставляют мое сердце разрываться от неожиданной радости.
Когда мы закончили, она помогает мне вернуться в комнату и лечь на кровать. Я украдкой смотрю на Райдера, который бросает на меня суровый взгляд.
– Мне нужно, чтобы ты разделась и надела этот сексуальный наряд, – говорит она, протягивая мне больничный халат в бело-зеленую полоску. – Тебе помочь переодеться?
– Нет, спасибо. Я справлюсь, – она уже сделала достаточно, и я уверена, что у нее есть дела поважнее.
– Хорошо. Я собираюсь отнести это в лабораторию. Они просто сделают тест на беременность. Стандартная процедура, перед рентгеном.
При словах «тест на беременность» воздух вырывается из моих легких, а горло сжимается. У нас не раз был незащищенный секс, и я приняла таблетку экстренной контрацепции только в тот первый раз.
Эми, должно быть, замечает тревогу, написанную на моем лице.
– Как вы думаете, вы можете быть беременны? – спрашивает она.
– Я-я не знаю, – признаюсь я, не решаясь взглянуть на Райдера.
– Ну, для этого и нужен тест, – она кладет свою руку на мою и слегка сжимает прежде, чем повернуться, чтобы уйти. Она выходит из палаты, оставляя нас с Райдером наедине в тягостном молчании и ужасном напряжении.
Глава 14
Райдер
Тест на беременность. Два простых слова, которые заставляют мое сердце биться в неестественном ритме. Беременность подразумевает малыша, ребенка, родительство… Я – родитель. Маленькая больничная палата внезапно становится еще меньше, стены грозят поглотить меня целиком.
Я не дурак, я знаю, чем мы занимались. Я знаю, что незащищенный секс приводит к беременности, но когда я с Пенни, эта мысль напрочь вылетает у меня из головы. Неважно, насколько очевидна взаимосвязь между двумя этими вещами, эти две идеи не соединялись в моей голове до настоящего момента.
Уставившись на часы на стене, я наблюдаю за тем, как крутится стрелка. Каждый тик дразнит меня, напоминая о том, сколько времени я потратил впустую… сколько времени я теряю прямо сейчас. Сидя здесь, в этой комнате, с женщиной, которая разрушила мою жизнь и которая, возможно, растит внутри себя ребенка… нашего ребенка.
Краем глаза я наблюдаю, как она раздевается. Ее почти неслышное ворчание подсказывает мне, что она с трудом справляется сама. Зная, что она не попросит, я встаю и помогаю ей. Я стараюсь не смотреть на ее тело, я не хочу видеть ее избитой подобным образом. Мне становится физически плохо, особенно при мысли о том, что она может быть беременна. Если это так… Я выслежу этого ублюдка и прикончу его. Черт, я могу сделать это в любом случае.
Как только она облачается в больничный халат, я возвращаюсь обратно на стул и еще целую вечность жду появления доктора. Все это время мы едва смотрим друг на друга, оба избегаем зрительного контакта, насколько это возможно, каждый по своим причинам.
Когда дверь, наконец, открывается, и входит доктор, мое сердце бешено колотится о грудную клетку.
– Здравствуйте, – приветствует она нас обоих. Медсестра, которая была здесь раньше, входит в комнату следом за ней. – Я доктор Бэйли. Эми ввела меня в курс дела. Итак, вы упали с лестницы, да?
– Да, – Пенни кивает, но доктор хмурится на нее.
Она смотрит на нее так, словно говорит: «Я не верю ни единому вашему слову». Она постукивает ручкой по клипборду, который держит в руках, в ожидании момента, чтобы предоставить Пенни возможность заговорить.
Когда Пенни ничего не говорит, она, наконец, отступает.
– Хорошо… ваш тест на беременность отрицательный, поэтому мы сделаем рентген, чтобы убедиться, что вы ничего не сломали при падении.
Меня могло бы рассердить ее язвительное замечание, если бы не тот факт, что она сказала, что тест отрицательный. На меня накатывает волна облегчения. Мой пульс почти сразу же замедляется, оставляя в груди незнакомую и неожиданную тупую боль. Это почти как будто крошечная, разочарованная часть меня.
Смущенный и раздраженный, я запихиваю это чувство в самый темный угол своего сознания и сосредотачиваюсь на том, что продолжает говорить врач.
– Я собираюсь осмотреть вас. Для этого мне нужно, чтобы вы разделись. Вы не против, чтобы он был в комнате? – спрашивает врач, и я чуть не закатываю глаза. Пенни кивает, но врач продолжает настаивать. – Я могу заставить его уйти, если так вам будет комфортнее.
– Нет, – на этот раз говорит Пенни. – Я хочу, чтобы он остался.
Ее слова врезаются в меня и оседают глубоко в груди. Не потому, что я удивлен ее словами, а потому, как она их произнесла. В них есть неоспоримое отчаяние. Словно она не просто хочет, чтобы я остался, – она нуждается в том, чтобы я остался.
Я судорожно сглатываю, в горле внезапно становится тесно.
– Хорошо, он может остаться, – говорит медсестра, и они с доктором помогают Пенни снять больничный халат.
– Итак, скажите мне, что сейчас болит больше всего?
– Мой бок… мои ребра, наверное, – говорит Пенни, указывая на свой правый бок.
– Я собираюсь прощупать здесь. Дайте мне знать, если станет слишком больно, хорошо?
Тихие хныканья Пенни заполняют тишину в комнате, и когда я уже не могу больше терпеть, я наконец-то перевожу взгляд туда. Она сидит на кровати, медсестра поддерживает ее, пока доктор осматривает ее. Синяки покрывают все ее лицо, руку и плечо, но самый страшный синяк находится на ребре.
Еще один прилив гнева проносится через меня, и я решаю, что выслежу Томаса. Он должен усвоить урок.
– Эми отведет вас в радиологию, и когда я получу рентгеновские снимки, мы приступим к дальнейшим действиям, – доктор что-то записывает на своем бланке, затем передает его медсестре и выходит из палаты.
Эми отсоединяет капельницу от держателя и присоединяет к кровати, в то время как раздается еще один стук в дверь. Через несколько секунд она открывается, и появляется седовласый мужчина.
– Извините, что прерываю. Я Чарльз из финансового отдела, – представился он и вошел в палату. – Мисс Дженкинс?
– Да, – скривилась Пенни, прежде чем прочистить горло, – это я.
– Я собираюсь отвести ее в радиологию. Это не может подождать, Чарльз? – Эми вмешивается, и я не упускаю нотку раздражения в ее словах.
– Это займет всего минуту. Политика больницы, – объясняет он. – Мисс Дженкинс, когда вы заполняли бланк, вы указали, что у вас нет медицинской страховки. Как бы вам было удобно оплатить ваш сегодняшний визит и лечение?
– Я… я не знаю, – отвечает Пенни, запинаясь и смущаясь.
– Мы предоставляем различные варианты оплаты. Вы можете внести часть денег сегодня, а остальное выплачивать частями. Если вы не в состоянии оплатить что-либо, мы можем лечить только то, что угрожает жизни…
– Мы оплатим сегодня, – прервал я его бредни.
Вытащив бумажник, я достал кредитную карту, которой редко пользуюсь, и протянул ему. В основном мы работаем с наличными, но у меня есть хорошая подушка безопасности на банковском счету.
Он без вопросов берет карту и проводит карточкой по специальному устройству на ноутбуке, который он держит в руках.
– Визит и базовый осмотр – 250 долларов. Любые другие анализы и процедуры, например, рентген, оплачиваются отдельно.
– Отлично, – говорю я ему. Он возвращает мне мою карту и просит расписаться на маленьком цифровом планшете.
Он уходит как раз в тот момент, когда Эми выкатывает Пенни, но не раньше, чем они обе посмотрели на меня.
– Спасибо, – тихо говорит Пенни, а медсестра улыбается мне. Это далеко от тех смертельных взглядов, которые я получал до сих пор.
Дверь за ними закрывается, оставляя меня наедине с моими мыслями.
* * *
Пенни вернулась с рентгена почти через час, и мы все еще ждем результатов анализов. По крайней мере, они дали ей немного обезболивающих лекарств через капельницу. Она выглядит слегка потрясенной, но в то же время спокойной, ее дыхание ровное, и когда она тянется за водой, она не вздрагивает и не гримасничает от боли.
– Спасибо, еще раз, – шепчет Пенни, нарушая бесконечное, казалось бы, молчание между нами. – Я верну тебе деньги. Как хочешь… если все по-прежнему в порядке. Я имею в виду, если ты все еще хочешь этого.
Она говорит «этого», но я уверен, что на самом деле она подразумевала «меня».
Хочу ли я ее по-прежнему?
Правда в том, что я действительно не знаю…
Прежде чем я успеваю придумать ответ, доктор наконец входит в комнату, с папкой и клипбордом в руках.
– Извините за ожидание, ребята. Мы сегодня загружены, – оправдывается она. – Я только посмотрела ваши рентгеновские снимки.
Она подходит и встает рядом с кроватью Пенни.
– Все в порядке? – спрашивает Пенни.
– Ну… есть несколько моментов, которые нам нужно обсудить и просмотреть. Хорошая новость в том, что у вас перелом только одного ребра, в этот раз, – она делает небольшую паузу, доставая один из рентгеновских снимков. – Но я нашла ребра, которые были когда-то сломаны, но уже зажили.
Пенни молчит, не желая ничего говорить врачу. Вместо этого она просто слушает перечень всех своих травм. К счастью, большинство из них кажутся незначительными по сравнению с тем, что могло бы быть, если бы я не вмешался. Тем не менее, у нее так много синяков, что какое-то время она будет испытывать сильную боль.
– Я собираюсь отпустить вас домой, но вам нужно соблюдать постельный режим. Ваше ребро заживет само по себе, но вам нужно отдохнуть… и быть в безопасности, – говорит она, подчеркивая последнее слово.
– Я в безопасности, – шепчет Пенни, глядя вниз на свои руки.
