Текст книги "Клятва Ненависти (ЛП)"
Автор книги: К. Халлман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Райдер
Я поднялся до рассвета, оставив Пенни спать в номере отеля. Я воспользовался тренажерным залом отеля, прежде чем отправиться в ближайший Уолмарт4 и купить нам новую одежду.
Я оставил ей записку, чтобы она не испугалась, когда проснется. К моему возвращению было уже около восьми, но она все еще спала как младенец, когда я вошел в номер.
Свернувшись калачиком в центре огромной кровати, окруженная пушистыми подушками и хрустящими белыми простынями, она выглядит маленькой и невинной.
Она не просыпается, когда я вываливаю все купленные вещи. Я одеваюсь и раскладываю ее вещи на кровати. Только когда я завариваю кофе в встроенной в номере кофеварке, она начинает шевелиться.
Приподнявшись, она трет глаза тыльной стороной ладони.
– Привет, – она зевает, рассматривая мою новую одежду. – Ты уходил?
– Ага, принес тебе одежду. Надень это, – я показываю на купальник. – В отеле есть бассейн. Я хочу поплавать, прежде чем мы заберем Моджо от ветеринара.
Она быстро моргает, затем смотрит вниз на вещи, купленные мной.
– Спасибо. С Моджо все будет в порядке? Я имею в виду, куда мы его отвезем?
Это главный вопрос. Я размышлял об этом всю ночь и все утро. Сотня различных сценариев пронеслась в моей голове, но ни один из них не имеет смысла. Ни один из них не кажется правильным… кроме одного.
– У меня есть немного денег. Думаю, нам стоит ненадолго уехать.
– Уехать?
– Ага, типа уехать из города. А вообще-то, уехать из штата. Затаиться ненадолго, пока Такер не объявится, – или на дольше, мысленно добавляю я. – Сейчас не сезон, поэтому домики в горах дешевые и сдаются в аренду на недели или месяцы. Моджо тоже понравится. Когда он полностью поправится, мы сможем ходить в походы каждый день.
– Вау, ты действительно все продумал, – она пристально изучает меня. – А что, если я не захочу ехать? – я не могу скрыть ухмылку на ее вопрос.
– О, маленькая сова. Что я тебе говорил? Не заблуждайся насчет моей доброты. Не думай, что мы равны. Как я скажу, так и будет, и если я хочу, чтобы твоя задница была в хижине в горах, то твоя задница будет там. А теперь вылезай из постели и надевай этот гребаный купальник.
Нахмурившись, она встает и начинает одеваться. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, я наблюдаю за ней. Она влезает в купальник, который отлично сидит. Платье, которое я купил ей, чтобы надеть поверх него, не очень. Оно мешковатое, и бретельки спадают с ее плеч, но на сегодня сойдет.
Я веду ее через отель. Она сжимает одно из больших полотенец перед грудью, рассматривая каждый дюйм этой гостиницы с изумлением, подобно ребенку, который впервые в жизни попал в магазин игрушек.
Когда мы добираемся до бассейна, я с удовлетворением обнаруживаю, что он пуст. Скинув футболку и обувь, я встаю на край бассейна. Прыгнув в воду с головой, я ныряю под воду и доплываю до другого края бассейна, прежде чем всплыть на поверхность.
Пенни все еще одета, аккуратно складывает полотенце на стуле.
– Снимай платье и залезай сюда, – приказываю я.
Она бормочет что-то, чего я не могу расслышать за шумом воды в фильтре, но я уверен, что это что-то вроде «хорошо», или «я знаю». Она быстро снимает платье и шлепанцы, прежде чем залезть в бассейн. Она не прыгает в бассейн, а медленно заходит на мелководье.
Я нахожусь прямо в центре бассейна, когда поднимаю руку и предлагаю ей подойти ближе.
– Ты знаешь, что так будет не всегда, – произносит она, приближаясь ко мне.
– В каком смысле?
– Я исполняю приказы, позволяю тебе помыкать мной. В какой-то момент с меня будет довольно, и я уйду навсегда. Я уже делала так раньше.
Гнев пронесся через меня, как торнадо. Не потому, что она грозится мне уходом, а потому, что она сравнивает меня с Томасом. Двумя большими шагами я преодолеваю расстояние между нами. Вода замедляет мое движение, но не настолько, чтобы она смогла оторваться от меня.
Я обхватываю рукой ее горло. Она задыхается, ее глаза расширяются, а руки обвивают мои запястья. Я веду ее назад, пока она не упирается спиной в бортик бассейна.
– Не сравнивай меня с ним. Я совершенно не похож на него. Я бы никогда не причинил тебе такой боли.
Я чувствую, как ее горло напрягается под моим прикосновением, когда она сглатывает.
– Я знаю это, но ты причиняешь мне боль другими способами.
– Заткнись, тебе нравится то, что я делаю с тобой. Даже когда я груб с тобой, ты кончаешь, так что не лги, – я бы никогда не завел ее слишком далеко. Я всегда забочусь о том, чтобы она тоже получала удовольствие.
– Нет, – она качает головой. – Это не то, что я имею в виду. Ты не делаешь мне больно, когда мы занимаемся сексом. Просто… Я не знаю, что между нами. Ты не разговариваешь со мной. Каждый раз, когда я думаю, что мы сближаемся, ты отталкиваешь меня.
– Чего ты ожидаешь? Как ты хочешь, чтобы я себя вел? Как гребаный прекрасный принц? – я сдавливаю рукой ее горло, прежде чем полностью отпустить ее. – Я такой, какой есть.
Я тычу пальцем в свою грудь.
– И это не изменить.
– Я не прошу тебя меняться. Я прошу тебя впустить меня.
– И этого тоже не произойдет. Я никогда не смогу доверять тебе снова.
На ее лице отражается боль, будто слова физически ранили ее. Часть меня хочет заключить ее в объятия и сказать, что я не серьезно. Но вместо этого я цепляюсь за эту последнюю каплю боли. Я должен, потому что если я этого не сделаю, то не смогу справиться, когда она уйдет, после того, как все закончится.
* * *
Мы едем за Моджо. Пенни в грузовике, и мы вместе собираемся отправиться в длительный отпуск.
Я должен пребывать в отличном настроении. Но это не так.
Я прокручиваю в голове то, что Пенни сказала ранее. Она хочет, чтобы я впустил ее и не отталкивал. Даже если бы я захотел, я не знаю, как это сделать. Это никогда не сработает. Во всяком случае, не в долгосрочной перспективе. Она поймет это достаточно скоро.
– Я думаю, ты только что проехал мимо, – голос Пенни выдернул меня из моих грез. – Там справа была ветеринарная клиника.
– Черт, да, – я разворачиваюсь и через несколько минут въезжаю на парковку ветеринарной клиники.
Пенни выходит вместе со мной, и мы вместе заходим в ветклинику, в которой Моджо находился последние несколько дней. Я рассчитываюсь с женщиной на входе, и она поручает кому-то другому забрать мою собаку из будки на заднем дворе.
Когда парень вводит моего 150-фунтового ротвейлера в вестибюль, я улыбаюсь. Моджо выглядит как дерьмо. Он чертовски вялый, а на боку у него имеется выбритое пятно приличного размера. Шрам все еще выглядит покрасневшим, но когда он замечает меня, он немного оживляется.
– Привет, приятель, – я опускаюсь на одно колено и провожу руками по его шерсти, потрепав его за ухом. Он утыкается мордой в мою грудь, и тут я вижу Пенни, стоящую на коленях рядом с нами.
Она протягивает свою маленькую руку и гладит его по лопаткам. Он подбирается к ней ближе и начинает облизывать ее лицо своим шершавым языком.
– Мы сняли швы и убрали конус. Пока что он не повредил рану, но если он это сделает, придется снова надеть конус.
– Понял, – я киваю, поднимаясь на ноги, после чего парень протягивает мне поводок Моджо.
Как только мы выходим через парадную дверь, я вижу его.
Мэддокс сидит на своем байке, припаркованном прямо рядом с моим грузовиком. Блять!
– Садись на заднее сиденье с Моджо, – говорю я Пенни.
Когда я смотрю на нее, я вижу, что ее лицо побледнело, а плечи ссутулились, словно она пытается стать меньше… невидимой.
– Все будет хорошо, просто делай, что я говорю, – говорю я ей. Она придвигается ближе ко мне и замедляет шаг, так что она располагается немного позади меня, когда мы подходим к моему другу.
Открыв заднюю дверь, Пенни забирается внутрь, затем я поднимаю Моджо на заднее сиденье.
– Как, черт возьми, ты узнал, когда я приеду? – спрашиваю я после того, как закрываю дверь. Я не злюсь на него, но меня раздражает, что он здесь. Я отключил свой телефон по определенной причине.
– Позвонил им сегодня утром, спросил, когда нужно забрать Моджо.
– Конечно, ты позвонил. Слушай, я знаю, что так не принято, но я уезжаю из города на несколько недель…
– Я знаю, где Такер, – перебил Мэддокс.
– Где?
– Если я скажу тебе, как ты собираешься с ним поступить?
– Ты знаешь, что я сделаю. Он заслуживает смерти, – я немного понижаю голос на последней фразе. Не хочу, чтобы кто-нибудь из прохожих меня подслушал.
– Он заслуживает, – Мэддокс кивает. – И что потом? Ты все равно уедешь из города на несколько недель?
– Если с Такером все наладится, у меня не будет причин уезжать.
– А что насчет нее? – он указывает на кабину грузовика.
– Я отправлю ее обратно домой.
– Вот так просто?
– Вот так просто, – повторяю я.
Мэддокс смотрит на меня в течение нескольких мгновений, прежде чем продолжить:
– Оставайся у меня дома. Моджо и твоя девушка будут в безопасности. Мы позаботимся о Такере. Только ты и я, как в старые добрые времена.
– Я не знаю, – я опускаю взгляд на землю. – Ты не нравишься Пенни.
– Я не нравлюсь большинству людей, – Мэддокс усмехается.
– Справедливо.
– Да ладно. Даю тебе слово. Она будет в безопасности у меня дома.
– Хорошо. Мы останемся с тобой, – я киваю. Пенни может не доверять ему, но я доверяю. Он дал мне слово, и он никогда не нарушал его раньше; и лучше бы ему не нарушать и сейчас.
Глава 29
Пенни
Еще до того, как Райдер забирается обратно в грузовик, я понимаю, что наши планы скоро изменятся. Я не слышу, о чем они говорят, но могу прочитать достаточно языка их тела, чтобы понять, что Мэддокс о чем-то просит Райдера. Поначалу Райдер не соглашается, но потом его плечи опускаются в знак поражения, и он слегка кивает.
Тяжелая голова Моджо покоится у меня на коленях. Я провожу пальцами по его мягкому меху, позволяя ему немного успокоить мои нервы.
Райдер открывает дверь и садится на водительское сиденье, а мотоцикл Мэддокса с ревом проносится рядом с нами. Даже после того, как Райдер закрывает дверь, мотоцикл ревет так громко, что я чувствую вибрацию, исходящую от него. А может, это просто я дрожу от страха.
– Он нашел Такера, и мы собираемся остаться у Мэддокса на ночь. Там ты будешь в безопасности.
– Ты говорил то же самое, когда отвез меня в клуб.
– И? Тебя кто-то обидел в клубе?
– Ну, нет, но… – твои друзья чуть не изнасиловали меня.
– Но ничего. Я оберегал тебя, как и обещал, – он заводит грузовик и выезжает с парковки.
– Хорошо, – соглашаюсь я. Вряд ли он передумает.
Мы едем гораздо дольше, чем я ожидала. Я думала, что Мэддокс будет жить недалеко от клуба, как Райдер, но на самом деле он живет примерно в часе езды.
– Он редко сюда приезжает. Большую часть дня он проводит в клубе, – отвечает Райдер на один из моих невысказанных вопросов, пока мы едем по длинной и извилистой подъездной дорожке.
Я не видела другого дома в течение примерно пяти минут, что означает, что у него нет соседей. Не сомневаюсь, что его уединение – продуманный ход.
Когда мы подъезжаем к дому, открывается пристроенный гараж, и Мэддокс загоняет свой мотоцикл внутрь. Райдер паркует свой грузовик перед гаражом и глушит двигатель.
Моя голова идет кругом, когда я смотрю на двухэтажный особняк, который выглядит так, словно здесь живет большая семья. Интересно, живет ли он здесь один? Из того немногого, что я знаю о Мэддоксе, он одиночка. Я сомневаюсь, что у него есть девушка или кто-то еще, живущий с ним.
Я настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда открылась задняя дверь.
Райдер забирает Моджо из грузовика, а я сползаю с сиденья следом за ним. Когда я вылезаю, рядом с грузовиком стоит Мэддокс, его руки скрещены на широкой груди.
– Расслабься, я дал Райдеру слово не трогать тебя, – говорит он мне, его тон дает мне понять, что он не рад этому.
Просто кивнув, я следую за Райдером в дом, через гараж. Моджо все еще двигается вяло, и я уверена, что он отключится, как только получит возможность где-нибудь прилечь.
Внутри дома на удивление уютно. Первым делом мы попадаем на кухню. Белые, обветренные шкафы охватывают угол, а в центре комнаты стоит большой кухонный островок, с потолка над которым свисают кастрюли и сковородки. На окне над глубокой двойной раковиной висят занавески в виде подсолнухов, что придает кухне атмосферу загородного дома.
На стене у лестницы висят фотографии – семья с тремя маленькими детьми, и я задаюсь вопросом, действительно ли это дом Мэддокса.
Гостиная такая же красивая, как и остальная часть дома. Большой диван стоит перед кирпичным камином, над камином висит телевизор.
– Просто уложи Моджо на диван, – говорит Мэддокс, напоминая мне, что он находится прямо за мной.
– Садись и оставайся с ним, – говорит мне Райдер, когда Моджо устраивается.
Ему не нужно повторять мне дважды. Я обхожу диван и сажусь, осторожно прижимаясь к Моджо.
Парни исчезают в другой комнате, но я знаю, что они недалеко, потому что слышу их приглушенные голоса. Я неловко устраиваюсь на диване и жду, пока они закончат свой разговор.
Когда они возвращаются, они выглядят такими же взбешенными, как и раньше. Я надеялась, что разговор разрешит то, из-за чего они ссорятся. Очевидно, нет.
– Мы оставим тебя здесь ненадолго, – объявляет Райдер. – Мы позаботимся о Такере… после я отвезу тебя обратно к тебе домой, и ты забудешь, что последние несколько недель вообще когда-либо происходили.
Его слова не должны причинять мне такую боль, но они причиняют. Они режут так глубоко, что мне кажется, будто мое сердце кровоточит. Он не только прогоняет меня, но и хочет, чтобы я все забыла. Я должна радоваться, должна испытывать облегчение от того, что он дает мне выход, способ начать жизнь с чистого листа, но мое глупое сердце не дает мне этого сделать.
Слезы наворачиваются на глаза, но я отгоняю их. У меня будет много времени, чтобы поплакать позже наедине.
– Это поможет ему отключиться на некоторое время, – говорит Райдер, протягивая Моджо таблетку, завернутую в сыр. – Ты можешь подняться наверх в комнату для гостей.
– Я лучше останусь здесь с Моджо, – говорю я ему, мой голос дрожит от непролитых слез и миллиона эмоций, бурлящих в моей душе.
– Как знаешь, – присоединяется к нашему разговору Мэддокс. – В холодильнике есть еда.
Я предполагаю, что он подразумевает, что я могу что-то съесть, не говоря об этом.
– Мы вернемся через несколько часов, – Райдер бросает на меня взгляд, который гласит: «Не делай глупостей».
– Хорошо, – кивнув, я наблюдаю, как они исчезают через парадную дверь. Я начинаю плакать, как только щелкает замок. Райдер, выходящий за дверь и не оглядывающийся, слишком сильно олицетворяет то, что он делает со мной.
Молча, я позволяю слезам свободно струиться и утешаюсь теплом, которое дает мне большое тело Моджо.
Вскоре после их ухода Моджо погружается в глубокий сон. Я продолжаю поглаживать его еще некоторое время после того, как он отключился, просто наслаждаясь тем, как его шерсть ощущается между моими пальцами.
Когда я больше не могу сидеть на месте, я поднимаюсь и прохаживаюсь по комнате. Я ощущаю себя здесь странно, особенно в одиночестве. Но это не мешает мне немного пошарить вокруг.
Я рассматриваю фотографию, висящую на стене. Присмотревшись, я понимаю, что дети – это два мальчика и девочка. Все они близки по возрасту, возможно, с разницей в год. Оба родителя выглядят счастливыми и влюбленными.
Первые несколько фотографий сделаны, когда дети, должно быть, учились в начальной школе. По мере продвижения по коридору дети становятся старше, пока не оказываются на выпускном в средней школе. Тогда я впервые узнаю его.
Он похож на другого человека без татуировок, бороды и постоянного сердитого хмурого выражения лица, но я уверена, что это Мэддокс. Я не могу не задаться вопросом, как он так сильно изменился. Что с ним случилось? Что случилось с его семьей?
Эти вопросы не дают мне покоя, мой желудок урчит, а с дивана доносится мягкий храп Моджо. Я иду на кухню, решив найти что-нибудь перекусить.
Хотя Мэддокс сказал, что у него есть еда, но открыв холодильник, я обнаруживаю, что он почти пуст. Как у типичного парня, у Мэддокса больше пива и всяких заправок, чем настоящей еды. Однако я обнаруживаю немного сыра и мяса для сэндвичей, спрятанных за упаковкой пива.
Я роюсь в шкафах в поисках хлеба, но быстро сдаюсь. Достав тарелку, я выкладываю на нее сыр и ветчину. Запах мяса заполняет мои ноздри, и меня охватывает волна тошноты.
Голод внезапно превращается в бурление в желудке, и я судорожно вздыхаю. Какого черта?
Бросившись к раковине, я хватаюсь за стойку по обе стороны и опускаю голову. Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов через нос, пока тошнота не проходит.
Еще больше слез текут из моих глаз и стекают по лицу. Мне не нужно быть гением, чтобы понять, что это значит. Наш неизменный секс без презервативов настиг нас. У меня нет регулярных месячных, поэтому я не могу судить только по этому признаку, но тошнота в дополнение к этому – явный знак.
– Тогда тебе лучше принять таблетку экстренной контрацепции. Потому что я не собираюсь заботиться о каком-то сопляке, – слова Райдера проносятся у меня в голове. То, что я беременна, ничего не изменит. Он все равно отправит меня прочь… все равно бросит меня.
Как я буду заботиться о ребенке? Я едва могу позаботиться о себе.
Как только мысль об аборте приходит мне в голову, я сразу же ее отбрасываю. Я никогда не смогу пройти через это. Неважно, насколько трудно будет, я никогда не смогу этого сделать… никогда.
Оторвав кусок бумажного полотенца, я вытираю глаза и беру свою тарелку. В этот момент я слышу, как что-то разбивается. Возможно, стакан или ваза. Я бегу в гостиную, уверенная, что Моджо, должно быть, зашевелился и что-то сбил, но когда я добегаю до дивана, Моджо все еще в отключке. Мне кажется, он вообще не двигался, и в комнате тоже ничего не разбито.
Неужели мне показалось?
Затаив дыхание, я остаюсь неподвижной и совершенно тихой, прислушиваясь к любому звуку. В течение долгого времени нет ничего, кроме тишины. Затем я слышу, как что-то движется… прямо позади меня.
Я не успеваю повернуться. Кто-то врезается в мою спину. Две руки обхватывают мое тело, заключая меня в клетку.
– Привет, маленькая зверушка, – Такер хихикает мне в ухо. – Наконец-то мы остались вдвоем. Нам будет так весело вместе.
«Нет!» — мысленно кричу я. Я не могу позволить этому случиться.
Мое сердце замирает, и кровь стынет в жилах, когда Такер разворачивает меня в своих объятиях, так что я оказываюсь лицом к лицу с ним. Его глаза безумны, они больше похожи на глаза дикого животного, чем человека.
Его губы кривятся в злобной ухмылке, словно он обдумывает все жестокие вещи, которые собирается со мной сделать.
Я толкаю его в грудь в слабой попытке вырваться, но он лишь усмехается, перекидывает меня через плечо, словно мешок с картошкой, и уносит. Я знаю, что не должна бороться, знаю, что это только усугубит ситуацию, но я должна попытаться вырваться. Я должна, потому что, возможно, мне придется защищать не только себя. Если я действительно беременна, я обязана бороться за жизнь, растущую внутри меня.
Я бью кулаками по его спине и сдвигаю колени, чтобы освободиться, но он только сильнее прижимает меня к себе.
– Продолжай бороться, от этого мой член становится только тверже, – он шлепает меня по заднице и смеется.
Когда мы оказываемся на улице, я слышу, как он открывает машину. Он бросает меня в багажник. Буквально бросает меня. Я больно ударяюсь спиной о дно багажника, что выбивает из меня дух. Прежде чем я успеваю прийти в себя, он захлопывает багажник, запирая меня внутри и погружая в темноту.
Я бьюсь, пинаюсь и кричу всю дорогу, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. Я не знаю, сколько мы едем, но мне кажется, что целую вечность. С каждым толчком мое тело подпрыгивает на неумолимом дне багажника.
Когда машина наконец останавливается, у меня болит горло от криков, а руки болят от ударов о металл.
Такер открывает багажник, и мне приходится зажмурить глаза – внезапный свет ослепил меня. Я вслепую размахиваю кулаками, отталкиваясь ногами и при этом кричу о помощи во всю мощь своих легких.
Его кулак появляется из ниоткуда и бьет меня по лицу. Моя голова откидывается назад, и зрение на мгновение темнеет.
– Заткнись. Ты режешь мои гребаные уши, – рычит Такер.
Он поднимает меня и закидывает обратно на плечо. Я на мгновение теряю сознание, а когда снова прихожу в себя, мы уже внутри. Дезориентированная, я оглядываюсь вокруг. Мы находимся в каком-то заброшенном здании, судя по пустым стеллажам на каждой стене, это магазин.
Мы проходим в какую-то подсобку, где Такер укладывает меня на матрас. Как только я оказываюсь на спине, он опускает колено мне на грудь, вдавливая его в диафрагму.
– Не двигайся, – он хватает что-то рядом с нами, и я быстро понимаю, что это кабельные стяжки. – Дай мне свои руки, – приказывает он. Я подчиняюсь, потому что уже задыхаюсь. Если он еще больше надавит на мою грудь, я вообще не смогу дышать.
Сперва он связывает мои руки, затем лодыжки, оставляя меня полностью в его власти. Этот факт становится еще более очевидным, когда он достает из сапога нож.
– Мы отлично повеселимся, – он злобно улыбается. Его глаза темные, зрачки настолько расширены, что тонут в зелени. От ненавистного выражения его лица на ум приходит только одно слово.
Зло.
