Текст книги "Клятва Ненависти (ЛП)"
Автор книги: К. Халлман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Райдер
Я оглядываюсь на Пенни и вижу, что она смотрит на меня так, словно я только что дал ей пощечину. Я делал с ней всякие гадости, но никогда не говорил с ней так, и сейчас это оставляет горький привкус на языке.
– Наконец-то, – зовет Хак и подходит к нам, схватившись свободной рукой за промежность, а другой держа бутылку пива. – Я думал, ты никогда не вернешь ее и не поделишься с нами.
– Не верну, – говорю я ему, вытянув руку, чтобы он не смог подойти ближе. – Она все еще моя, и мне нравится трахать ее без презерватива на члене. Так что никто не трахнет ее, пока я не закончу. Я не хочу подхватить какую-нибудь из ваших болезней.
Хак откидывает назад голову и смеется.
– Ты гребаный мудак, ты знаешь это?
О, я, блять, знаю.
– Ладно, я подожду, – говорит он, облизывая губы и напоследок бросая на нее взгляд.
Ты напрасно ждешь. Я никому не позволю к ней прикасаться.
– Райдер, – зовет Мэддокс и приглашает меня за свой стол, где уже сидят он и еще трое наших братьев. Брэдли, самый младший из моих братьев, а также один из самых умных. Он занимается всеми нашими наблюдениями и техническими вопросами. Еще есть Трик, наш надежный механик, и Медведь, наш седовласый брат, который больше похож на дровосека, чем на байкера.
Не оглядываясь, я подхожу к ним и занимаю свободный стул. Я знаю, что Пенни следует за мной. Не только потому, что я велел ей, и я знаю, что она послушается. Я чувствую ее присутствие, ощущаю ее тепло, вдыхаю запах ее сладости, витающий в воздухе.
Пенни садится рядом со мной, выглядя нервной, как никогда, и она еще даже не знает самого худшего. Может, это была плохая идея, может, мне следовало предупредить ее. Ну, черт, теперь уже слишком поздно.
– Ты привел свою зверушку, как я вижу, – говорит Мэддокс, оглядывая Пенни с ног до головы. – Что случилось с ее лицом?
Я пожимаю плечами.
– Зверушка не слушалась, и мне пришлось преподать ей урок. Вот как нужно дрессировать домашних животных, верно? Бить их скрученной газетой?
– Должно быть, это была тяжелая газета, – Трик хихикает, и остальная часть стола разражается смехом, а я сижу и пытаюсь изобразить улыбку на губах. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, насколько сильно я сейчас взбешен.
– Ты заодно тычешь ее носом в мочу? – шутит Брэдли, и еще больше смеха прокатывается по толпе, только раззадоривая медведя. Я – медведь.
Мэддокс смотрит на меня, его бровь слегка приподнята. Черт. Он слишком хорошо меня знает. Мне никогда не удавалось ничего от него скрыть. Сегодня этот факт раздражает меня до смерти. Я бросаю взгляд на Пенни и вижу, как она нервно ерзает на месте. Затем она останавливается, ее тело становится неподвижным, и она стоически сидит в своем кресле.
Я прослеживаю за ее взглядом и, что неудивительно, вижу Такера, идущего к нашему столику. Его взгляд мгновенно останавливается на миниатюрной женщине рядом со мной. На его губах играет зловещая ухмылка, и впервые я надеюсь, что Мэддокс прав, и Такер нас надувает. Только так я смогу избежать наказания за его убийство.
– Я не знал, что теперь мы можем приводить секс-рабынь на собрания, – говорит Такер, его внимание по-прежнему приковано к Пенни.
– Давай уже, черт возьми, подбивай цифры, чтобы мы могли напиться, – рычу я, зарабатывая еще один взгляд от Мэддокса.
– Ладно, – Такер кладет стопку бумаг на стол и достает калькулятор из внутреннего кармана своей куртки. – В понедельник утром мы получили 3400, вечером – 8300, отнимаем 80 %, делим на 14 братьев, остальное кладем обратно в банк… – он вбивает цифры за каждый день в калькулятор и делает пометки на бумаге.
После того, как он проанализировал всю неделю, он говорит:
– Итого, 91 250 долларов, 20 % возвращаются в банк, остается 73 тысячи. Делим на 14, значит, каждый брат получает $5,214.
Такер все еще говорит, когда я чувствую, как мягкие пальцы Пенни осторожно касаются моей руки. Ее прикосновение, настолько мягкое, что щекочет, и вызывает мурашки по коже. Я наклоняю голову в ее сторону, давая ей понять, что слушаю, но не смотрю на нее. Мои глаза не отрываются от Такера.
– Можно мне что-нибудь выпить… пожалуйста, – говорит она, едва ли достаточно громко, чтобы люди услышали. Ее слова подтверждают то, что я подозревал. Гребаный Такер, обдирает нас. Думает, что он такой умный.
Все, что я хочу сделать, это подозвать его, схватить за горло и использовать его лицо в качестве груши для битья следующие двадцать минут, но я знаю, что не могу. Мне необходимо действовать умно, и мне определенно нужно поговорить с Мэддоксом, прежде чем что-то предпринимать.
– Брэдли, принеси ей выпить, – приказываю я брату, который смотрит на меня так, словно я только что попросил его разгадать неразрешимую загадку.
– Я не официант, особенно для какой-то сучки, – фыркает он.
Едва сдерживая себя, я выдавил:
– Оторви свою гребаную задницу и принеси ей выпить, пока я не выбил твои зубы.
– Господи, чтоб тебя, Райдер, – кричит Брэдли, но, слава богу, встает и уходит в сторону бара.
– Трогательно, трогательно, – усмехается Такер.
Брэдли возвращается через минуту, ставит стакан с какой-то на вид фруктовой жидкостью перед Пенни и бутылку передо мной.
– Я прихватил для тебя пиво. Может, это улучшит твое гребаное настроение.
Сомневаюсь. Но я все равно беру пиво и опустошаю половину. Мне действительно нужно успокоиться, пока я не наделал глупостей. Что-нибудь, что я не смогу исправить.
Все за столом вступают в разговор. Брэдли рассказывает о телке, которую он трахнул вчера за своим спортзалом, а Трик клянется, что трахал ту же телку на прошлой неделе. Мэддокс говорит с Такером об усовершенствованиях, которые он хочет сделать для своего байка, а Медведь говорит о том, что эти усовершенствования только добавят ненужный вес.
Мэддокс время от времени бросает в мою сторону взгляд, говорящий, что мы поговорим об этом позже, а Пенни сидит рядом со мной неподвижно, как доска, и потягивает свой уже наполовину пустой напиток.
– Итааак, – громко говорит Брэдли, привлекая внимание всего стола. – Помните, я рассказывал вам о новом наркотике? Который безвкусный и растворяется в жидкости, – он ухмыляется, глядя прямо на меня. Я замираю. Он, блять, не мог. Я едва не швыряю бутылку пива через всю комнату.
– Успокойся, ублюдок, – он смеется. – Я не подсыпал его в твое пиво, – его взгляд переходит на Пенни. – Я подсыпал в ее.
– Ты что, блять, издеваешься? – рычу я, поднимаясь так быстро, что стул, на котором я сидел, рухнул на пол позади меня.
Брэдли закатывает глаза… он закатывает свои гребаные глаза. Я в бешенстве. Мой разум отключается, и в следующее мгновение я оказываюсь на другом конце стола, обхватив руками горло Брэдли.
– Райдер! – кричит Мэддокс, хватая меня за руку и оттаскивая назад. Я чувствую на себе другие руки, пытающиеся оттащить меня, но мои пальцы так крепко обхватили горло брата, что они не могут заставить меня двигаться.
Лицо Брэдли приобретает красновато-синеватый оттенок, а его глаза выпучиваются, когда до меня наконец доносится голос Мэддокса:
– Райдер, прекрати это, мать твою. Просто убери эту цыпочку отсюда.
При напоминании о том, что Пенни находится здесь, туман вокруг моего сознания медленно рассеивается, и я толчком отпускаю Брэдли. Он падает обратно в кресло, а я делаю шаг назад, осматривая сцену перед собой.
Блять. Блять. Блять.
Все глаза устремлены на меня. Все смотрят на меня так, словно я сошел с ума. Наверное, так оно и есть.
Взглянув направо, я обнаруживаю, что Пенни все еще сидит в своем кресле, ее большие голубые глаза остекленели, напиток с наркотиком все еще в ее руке. Я забираю его у нее и швыряю стакан на стол.
Затем я хватаю ее за руку и поднимаю на ноги. Не знаю, то ли наркотик уже подействовал, то ли от испуга у нее подкосились ноги. В любом случае, ей нужна моя помощь, чтобы идти. Я наполовину несу ее через бар, ее короткие ноги не могут угнаться за моими длинными шагами.
Я направляюсь к входной двери, но вспоминаю, что приехал сюда на мотоцикле. Она ни за что не сможет удержаться. Я действительно не хочу оставаться здесь, но сейчас это мой лучший вариант. Протащив ее через заднюю часть бара, я веду ее в свою комнату, ту самую, в которую я привел ее в ту первую ночь.
Зайдя внутрь, я закрываю за нами дверь и веду ее к кровати. Как только я отпускаю ее, она падает, как тряпичная кукла. Блять.
Мгновение я просто стою, возвышаясь над ней. Ее тело выглядит изможденным, и я не думаю, что она может двигаться, но ее глаза все еще открыты, и они прикованы к моим. Даже сквозь дымку наркотиков в ее организме, ее взгляд таит в себе океан эмоций, и я чувствую, что тону в их глубинах. Я не понимаю половины из них. Одна, однако, выделяется… страх. Я пугаю ее. Она боится меня, и у нее есть на это полное право. Тем не менее, какая-то часть меня хочет стереть этот страх.
Ирония судьбы не проходит мимо меня. Все это время я хотел сломать ее. Я хотел, чтобы она меня ненавидела и боялась. Теперь, когда она боится, все, чего я хочу, – это оберегать ее.
Я раздеваю ее вялое тело. Ее дыхание сбивается, когда я добираюсь до нижнего белья, и ее рука поднимается, словно она пытается оттолкнуть меня. Она так слаба; сейчас она не смогла бы отбиться от жука.
Расстегнув лифчик, я стягиваю его с ее тела, и с ее губ срывается хныканье. Когда я поднимаю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, я вижу, что она на грани слез. Я оставляю на ней трусики и снимаю ботинки. В последний момент я решаю не снимать свою одежду, понимая, что не смогу удержать свой член при себе, если сделаю это. Я заползаю на кровать, натягивая на нас тонкое одеяло, и ложусь рядом с ней.
Ее тело дрожит, когда я обхватываю ее руками и притягиваю к своей груди. Сначала она напрягается, но после того, как я ничего не делаю, кроме как обнимаю ее, она немного расслабляется.
Благодаря двери и двум стенам между нами, громкая музыка бара – не более чем слабый фоновый шум. Но вокруг нас есть и другие комнаты. Комнаты, которые мои братья используют, чтобы трахать клубных шлюх. Звуки откуда-то из коридора становятся все громче. Когда кто-то хлопает дверью несколькими комнатами дальше, Пенни сотрясается и непроизвольно всхлипывает. Гребаный Христос.
Это не сработает. Вытащив телефон, я набираю сообщение Мэддоксу, говоря ему, что меня нужно подвезти до дома. Через десять минут кто-то стучит в мою дверь, что еще больше пугает Пенни.
– Спокойно, сейчас я отвезу тебя домой, – пытаюсь я успокоить ее и одновременно встаю. Она качает головой и судорожно сжимает в кулаке мою футболку, глядя на меня так, словно сейчас она находится в режиме полной паники.
– Пожалуйста, – хнычет она, слезы катятся по ее лицу.
– С тобой ничего не случится. Ты в безопасности, я отвезу тебя к себе домой, – она продолжает смотреть на меня, словно не понимает, что я только что сказал. Мне приходится отцепить ее пальцы, прежде чем я смогу добраться до двери.
По ту сторону я вижу Мэддокса и Билли, одного из наших перспективных кандидатов. Они оба заглядывают в комнату, их глаза задерживаются на свернувшемся на кровати теле Пенни.
– Я не могу успокоить ее. Какого хрена он ей дал, – рычу я. Сев на кровать, я снова натягиваю ботинки и плотно укутываю Пенни в одеяло.
– Я ни хрена не знаю, какое-то новое скрещивание. Он сказал, что рогипнол3 входит в состав, так что завтра она ни хрена не вспомнит. Если тебе от этого станет легче.
Вообще-то да, но я не собираюсь делиться этой информацией.
– Просто отвези нас домой, – говорю я, просовывая руки под укрытое одеялом тело Пенни и поднимая ее.
– Билли отвезет вас, он наименее пьян, – говорит мне Мэддокс.
– Отлично, веди, Билли-бой.
* * *
Прижимая ее к груди, я иду по тихому дому. В гостиной мы проходим мимо Моджо, который лишь ненадолго открывает глаза, чтобы взглянуть на нас, не проявляя интереса.
Пенни была то в отключке, то в бреду всю дорогу домой, но сейчас она смотрит на меня вполне осмысленно. Возможно, благодаря знакомой обстановке и просто отсутствию громких звуков она наконец-то расслабилась.
Уложив ее на кровать, я высвобождаю ее из тонкого одеяла.
Запустив пальцы в пояс ее хлипких трусиков, я стягиваю их с ее ног, освобождая от последнего предмета одежды. Вид ее, раскинувшейся на моей кровати и полностью обнаженной, – прекрасное зрелище. Мои яйца кричат о том, чтобы я выпустил заряд в ее тугую киску. Но то, как она смотрит на меня умоляющими глазами, сбивает мое настроение.
Не отрывая от нее глаз, я выскальзываю из ботинок и начинаю раздеваться. Когда я полностью обнажен, я проскальзываю в кровать и накрываю нас обоих своим покрывалом.
Перекинув руку через ее тело, я осторожно притягиваю Пенни ближе. Она вздрагивает один раз, но затем расслабляется в моих объятиях, ее обнаженное тело тает в моем.
– Райдер, – произносит она мое имя.
Отстранившись настолько, чтобы увидеть ее лицо, я пытаюсь прочесть ее выражение. Частично она все еще напугана, но чем, я не знаю. В ее глазах мелькает легкая паника, а нижняя губа дрожит.
Глядя на ее пухлые губы, я вспоминаю, что именно она может ими сделать. Желание разгорается во мне, и мой член мгновенно твердеет.
– Райдер? – снова произносит она, но это больше похоже на вопрос.
– В чем дело, детка?
Детка? Откуда, блять, это взялось?
Надеюсь, она действительно ничего не вспомнит на утро. Пенни смотрит на меня в замешательстве, ее брови сведены вместе, образуя маленькие складки на лбу. Она выглядит так, словно забыла, о чем собиралась меня спросить.
Да, скорее всего, завтра она ничего из этого не вспомнит. Так что, думаю, сейчас самое время сделать это… то, что я хотел сделать с той первой ночи, когда взял ее.
Скользя руками вверх и вниз по ее спине, я в итоге располагаю одну между лопаток, а другую прямо на ее идеально сформированной попке. Я притягиваю ее еще ближе, пока между нами совсем не остается пространства. Так близко, что я чувствую биение ее сердца на своей груди и ее дыхание на моей коже.
Я прижимаюсь губами к ее губам. Это кажется правильным и неправильным одновременно. Я никого не целовал с тех пор, как был подростком. Даже тогда я не испытывал желания, но сейчас я хочу поцеловать ее.
Сначала она остается неподвижной в моих объятиях. Только когда я провожу губами по ее губам, она слегка раздвигает их. Я принимаю приглашение и провожу языком по ее пухлой нижней губе, призывая раздвинуть их еще больше.
У нее божественный вкус, такой сладкий, с нотками мяты. Я никогда не думал, что простой поцелуй может быть таким приятным, таким всепоглощающим и возбуждающим. Мой член настолько тверд, что болезненно пульсирует. Словно стальной стержень между ног, он лежит между нами.
Пенни извивается в моих руках, ее стройные руки неловко перемещаются. Только через мгновение я понимаю, что она пытается обхватить меня за шею. Я не могу не улыбнуться ей в губы, помогая ей переместить руки.
Когда ей это наконец удается, она прижимается ко мне ближе, углубляя поцелуй. Она стонет, и этот звук проходит по всему моему телу, прежде чем добраться до моего члена.
Я никогда не хотел кого-то так сильно, как хочу ее сейчас. Я хочу ее, как наркоман хочет получить свою очередную дозу. Я жажду ее, нуждаюсь в ней. Я не планировал заниматься с ней сексом, я просто хотел обнять ее и успокоить, но сейчас ничто не помешает мне обладать ею.
Перевернув ее на спину, я опускаюсь сверху. Я удерживаю большую часть своего веса на локтях, но этого недостаточно, чтобы между нами оставалось свободное пространство. Наши губы все еще двигаются друг против друга, когда я раздвигаю ее бедра коленями, она раздвигает ноги еще шире, приглашая меня войти, когда я выравниваюсь с ней.
Толкаясь в ее тугую киску так медленно, как только могу, я наслаждаюсь каждой секундой. Я смакую каждое ощущение и цепляюсь за каждый мельчайший отклик ее тела на мой. Она стонет, и ее бедра слегка приподнимаются, встречая мои толчки.
Я занимался сексом так много раз, что давно сбился со счета. Даже с Пенни я не могу вспомнить, сколько раз это было. Но я знаю, что никогда… никогда не испытывал таких ощущений. Я никогда не чувствовал себя так близко к кому-либо, ни физически, ни душевно. Я не знаю, где заканчивается мое тело и начинается ее. Как будто мы находимся в каком-то пузыре. В пространстве, где существуем только мы, где мы собираемся вместе и каким-то образом становимся одним целым.
Может быть, именно это имеют в виду люди, когда говорят «заниматься любовью». Хотя я не чувствую, что это любовь. Я не могу объяснить, что это такое, но это ощущение особенное, драгоценное, и я хочу удержать его как можно дольше. Потому что я прекрасно знаю, что эта ночь – все, что я получу.
Глава 19
Пенни
Еще до того, как я открываю глаза и просыпаюсь, я понимаю, что что-то не так. Я чувствую себя странно… не в своей тарелке. Во рту пересохло, а на языке остался горький привкус, почти металлический.
За глазами, глубоко в черепе, раздается стук, которого я никогда раньше не ощущала. Это само по себе странно, потому что у меня была своя доля травм головы. Я уже должна была привыкнуть к любому виду головной боли.
Медленно открыв глаза, я осматриваюсь вокруг. Я в постели Райдера… голая. Его одеяло накинуто на меня. Прижимая его к груди, я медленно сажусь.
Я одна в комнате, что меня немного пугает. Но больше всего меня пугает то, что я не могу вспомнить, как я здесь оказалась. В поисках информации о прошлой ночи я перелопатила весь свой мозг. От усилий голова начинает болеть еще сильнее, и я все равно прихожу к полной пустоте. Как будто кто-то взял черпак для мороженого и выковырял кусочек моего мозга. Кусочек, который хранил все мои воспоминания о прошлой ночи.
Последнее, что я помню, это… как садилась на мотоцикл с Райдером. Он отвез нас в бар, и вот тут все становится неясным. Кажется, мы зашли внутрь…
После этого в моей голове мелькают лишь отрывки воспоминаний.
– Ты серьезно? – приглушенный мужской голос доносится до моих ушей. Даже через закрытую дверь я слышу в нем гнев. Затем я слышу, как Райдер что-то говорит, но его голос звучит тихо, поэтому я не могу разобрать, что он говорит.
Я тихо встаю с кровати и мелкими шагами иду к двери. Мгновенно я замечаю что-то липкое на внутренней стороне бедер. Я протягиваю руку вниз между ног и понимаю, что у меня немного болит, а на коже определенно засохла сперма. Мы занимались сексом прошлой ночью. Он кончил в меня, снова.
Черт. Почему я ничего не могу вспомнить?
Я хватаю первый попавшийся предмет одежды. Это один из свитеров Райдера. Я натягиваю его на голое тело и на цыпочках подхожу к двери, слегка прижимаясь к ней ухом.
– Как ты можешь ей доверять? И как она могла проделать все эти математические вычисления в своей голове? – спрашивает неизвестный мужчина. Математика…это мне знакомо. Райдер попросил меня подсчитать цифры.
– Я просто верю, и она хороша в математике. У нее не было причин лгать.
– Не было причин лгать? Ты держал ее взаперти как свою секс-рабыню, готовый отдать ее парням, когда она тебе надоест.
Нет. Он бы так не сделал. Он не сделает…
– Не говоря уже о том дерьме, которое случилось с ней прошлой ночью…
Я оступаюсь, моя голова кружится, а желудок переворачивается. Что случилось со мной прошлой ночью?
Моя рука подлетает ко рту, когда я чувствую, как внезапно поднимается рвота. Я едва успеваю добежать до ванной, прежде чем все содержимое моего желудка выплескивается в унитаз. Я продолжаю отплевываться, мое тело судорожно вздрагивает, долгое время после того, как внутри ничего не остается.
Я не слышу, как он вошел. Он просто появляется из ниоткуда, опускается на колени рядом со мной, положив руку мне на поясницу.
Когда мое тело, наконец, решило, что этого достаточно. Райдер протягивает мне маленькое полотенце, чтобы я вытерла лицо.
– Что со мной случилось? – мой голос такой хриплый, что едва похож на мой собственный.
– С тобой все будет в порядке, – это все, что он говорит, совсем не отвечая на мой вопрос. – Мне нужно, чтобы ты пошла со мной и поговорила с Мэддоксом. Он в гостиной.
Я качаю головой, но Райдер уже тянет меня за собой, поднимая на ноги. Обхватив меня за плечи, он ведет меня в гостиную.
Мэддокс, которого, как я теперь понимаю, я знаю, сидит на диване. Его ледяной взгляд останавливается на мне, и мое сердце начинает бешено колотиться в груди.
Райдер тащит меня к дивану, где садится, увлекая меня за собой. Вместо того чтобы позволить мне сесть рядом с ним, как я ожидала, он тянет меня к себе на колени. Одной рукой он крепко обхватывает мой торс, словно думает, что я буду вырываться.
Взглянув на пол, я замечаю, что Моджо смотрит на меня снизу, его голова склонена набок, словно он не понимает, почему я напугана.
– Пенни, да? – Мэддокс нарушает тишину.
– Да, – отвечаю я, мой голос звучит так же смиренно, как я чувствую себя сейчас.
– Что ты помнишь о прошлой ночи?
– Не так уж много. Действительно ничего, – сжав ноги вместе, я вспоминаю, что под толстовкой я голая. К счастью, одежда Райдера слишком велика на меня – размеров на пять. Даже сидя, его кофта прикрывает половину моих бедер.
– Конечно, ты не помнишь, – рычит Мэддокс, в его голосе звучит раздражение. – Это бесполезно, – он отмахивается от меня, как будто действительно говорит, что я бесполезна.
– Возвращайся в постель. Наверстывай упущенный сон, – пренебрежительно говорит Райдер, спихивая меня со своих колен.
Я поднимаюсь на шаткие ноги, но мне удается вернуться в его спальню и не упасть. Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней для опоры.
– Я забираю ее обратно в клуб, – рычит Мэддокс. – Мы отправим ее в комнату к Такеру и покончим с этим дерьмом раз и навсегда.
Его слова выбивают воздух из моих легких. С таким же успехом он мог бы ударить меня. Они собираются отвезти меня обратно в клуб… отправить меня в комнату с Такером.
Нет. Я не могу этого допустить. Мне нужно выбраться отсюда.
Лихорадочно оглядываю комнату, пока не нахожу пару леггинсов, которые можно надеть. К счастью, моя обувь тоже здесь. Я быстро обуваюсь и подхожу к окну. Тихонько открываю его и толкаю так быстро, как только могу.
Задрав ногу, я наполовину вылезаю наружу, страх бурлит глубоко в моем нутре по двум причинам. Я боюсь, что Райдер поймает меня, и я боюсь, что он этого не сделает. Потому что, по правде говоря, после всего, что случилось со мной за последние пять лет, это единственное место, где я чувствовала себя в безопасности.
Я смотрю на дверь еще несколько секунд, но она так и не открывается. Я заканчиваю вылезать из окна, мои ноги приземляются на мягкую траву внизу, и я пускаюсь бежать.
Не оглядываясь и не думая о том, куда идти, я просто продолжаю бежать.
Я бегу до тех пор, пока мои ноги не отказывают, пока я не могу сделать ничего другого, кроме как сесть на тротуар, прислонившись спиной к зданию. Мои ноги устали, легкие горят, а ребра болят.
Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на дыхании. Обхватив себя руками, я уткнулась лицом в плечо. Материал свитера мягкий, и от него пахнет Райдером. Глубокая боль возникает в груди, когда я думаю о нем… Я скучаю по нему. Я скучаю по комфорту, который он мне дарил.
– Ты в порядке, милая?
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть, откуда доносится голос, и вижу пожилую женщину, стоящую в нескольких футах от меня. Она держит две сумки с продуктами, которые выглядят слишком тяжелыми для нее.
– Я в порядке, – вру я, – Но кажется, вам нужна помощь.
Я заставляю себя встать.
– Могу я помочь вам донести пакеты?
– Это было бы очень мило с твоей стороны, – она протягивает мне одну сумку. – Я живу недалеко отсюда, всего в одном квартале.
Я следую за милой старушкой к ее дому, радуясь, что она больше не задает мне вопросов.
– Здесь я и живу, – говорит она, когда мы доходим до входа в квартиру. – Поставь, пожалуйста, сумку на ступеньки. Отсюда я справлюсь.
Я делаю, как она просит, оставляя пакет на верхней ступеньке. Я поворачиваюсь, собираясь уйти, когда она протягивает мне руку.
– Вот, возьми за свои хлопоты, – я смотрю вниз на двадцатидолларовую купюру в ее руке.
– Все в порядке, правда. Я рада помочь.
– Я тоже, дитя. Пожалуйста, возьми. Может быть, на билет на автобус отсюда.
– Спасибо, – я беру купюру из ее рук и засовываю в карман свитера. – Правда, спасибо.
– Автовокзал в той стороне, – она указывает в ту сторону, откуда мы пришли минуту назад. – Удачи, – она мило улыбается мне, и от ее доброты я чуть не плачу.
Я смотрю, как она берет свои сумки и исчезает в здании, прежде чем повернуться и начать идти.
Пройдя несколько улиц, я оказываюсь на автобусной станции. Подойдя к кассе, я думаю, хватит ли у меня смелости сесть на автобус, но я знаю, что должна.
* * *
Поездка на автобусе длится недолго. Всего двадцать минут езды за город, и я здесь, выхожу из автобуса на улице, где я выросла.
Пока я иду к дому, который раньше называла своим, в животе поднимается страх. Я так давно не разговаривала с родителями. Возможно, они даже не хотят меня видеть.
Я должна вернуться в женский приют, но это будет первым местом, где Райдер будет меня искать. Наверняка это второе место, а значит, я не могу оставаться здесь долго. Я останусь лишь для того, чтобы рассказать им правду и сказать, как мне жаль.
Когда я подхожу к дому, мне кажется, что я вернулась в прошлое… в лучшее время. Все выглядит так же, папа подстригает траву, а мама следит за тем, чтобы цвели цветы. На крыльце висит ветряной колокольчик, его нежный звук немного успокаивает мои нервы.
Несколько минут я стою перед дверью и набираюсь смелости, чтобы постучать. Когда я наконец поднимаю руку и стучу костяшками пальцев по тяжелому дереву, мое сердце бешено колотится о грудную клетку.
Борясь с желанием убежать, я заставляю себя стоять на месте и ждать.
Мгновение спустя я слышу приближающиеся шаги, и дверь распахивается. Все, что я могу сделать, это стоять на месте, застыв во времени и затаив дыхание.
Мама смотрит на меня, ее глаза невероятно расширены, будто она не может поверить, что я действительно здесь.
– О, Пенни, – наконец говорит она, делая шаг ко мне. Она обхватывает меня руками и притягивает к себе так, как это может сделать только мать. – Мы так волновались за тебя. Мы думали…
– Мне так жаль, – бормочу я ей в волосы, и она обнимает меня еще крепче.
– Не извиняйся, милая. Я просто так рада тебя видеть, – она отстраняется, в ее глазах блестят слезы. Она обнимает мое лицо обеими руками, потирая мои щеки большими пальцами. – Мы так скучали по тебе, Пенни.
– Я тоже по вам скучала.
Больше, чем я могу выразить словами.
– А теперь заходи и расскажи мне, что случилось, – она заводит меня в дом и закрывает за мной дверь. Ведя меня на кухню, она выдвигает для меня стул. – Садись, я приготовлю тебе горячий шоколад.
Я сажусь и смотрю, как она достает чашку.
– Райдер не начинал драку, – пролепетала я.
Моя мама замирает на месте. Она поворачивается и смотрит на меня, сбитая с толку.
– Но ты сказала, что начал он.
– Я знаю. Это была ложь. Райдер защищал меня от Томми в тот день. Он просто пытался помочь, а я солгала, чтобы избавиться от него. Это все моя вина.
– Пенни… – мама ставит чашку на место и пересекает комнату. Присев рядом со мной, она берет мою руку в свою. – Почему ты так поступила?
– Потому что я была глупой, ревнивой и отчаянно хотела нравиться кому-то. Когда вы начали опекать Райдера, мне казалось, что он отбирает вас у меня. Это было глупо и незрело. Но в то время я просто хотела, чтобы он ушел. А потом случилась драка, и Райдер попал в беду. Все обвинили его, а на следующий день в школу пришла полиция с вопросами, и я солгала.
Мне никогда в жизни не было так стыдно. Я даже не могу смотреть на маму, пока признаюсь в этом. Я причинила вред человеку, действительно причинила, изменила его жизнь из-за своего эгоизма.
– Я не знаю, что сказать, Пенни.
– Тут нечего сказать. Я сделала это, и я заслужила все, что случилось со мной после.
– Не говори так. Мы все совершаем ошибки. Я не понимаю, почему ты осталась с Томми. Почему ты позволила ему так обращаться с тобой? Почему ты просто не рассказала нам правду?
– Сразу после разговора с полицией я чувствовала себя такой виноватой. Я собиралась рассказать им, рассказать вам, но потом Томми поймал меня по дороге домой. Он начал говорить со мной, был очень милым и очаровательным. Он сказал мне, что я всегда ему нравилась, что я поступила правильно, и теперь мы можем быть вместе. Он стал провожать меня в школу каждое утро, забирать после обеда, приносить подарки. Я поверила во все это, поверила в его ложь. Я думала, что он действительно любит меня.
– Томми – искусный манипулятор. Он и нас одурачил. Мы долго не могли понять, что он пытается забрать тебя от нас, а когда поняли, было уже слишком поздно. Он затянул тебя в свою паутину, и мы не думали, что когда-нибудь получим тебя обратно. Потом он появился здесь и искал тебя, около двух месяцев назад. Мы так волновались.
– Тогда я и сбежала. Я хотела приехать сюда, но боялась, что он найдет меня и что вы не захотите моего возвращения.
Мама нежно сжимает мою руку в ответ.
– Мы всегда будем хотеть, чтобы ты была здесь. Это твой дом, независимо от того, сколько тебе лет. Твой папа скоро вернется с работы, и тогда мы сможем обустроить тебя в твоей старой комнате.
– Мама, я не могу долго оставаться. Я, вероятно, скоро уйду.
– Пенни, если ты думаешь, что я позволю тебе выйти за эту дверь после того, как мы так долго не виделись, то ты очень, очень ошибаешься.
– Но…
– Никаких «но», – она подняла палец вверх, – Ты остаешься, и точка.
– Хорошо, – наконец соглашаюсь я. Не похоже, что мне есть куда идти.
Теперь я могу только надеяться, что Райдер не будет искать меня. Надеюсь, я не стою таких хлопот.
