Текст книги "Искатель, 2008 № 07"

Автор книги: Иван Ситников

Соавторы: Сергей Снежный,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Кобель, – прошептала она.

Затем повернулась, сверкая округлыми сосками. Резким движением накинула сползший с плеч халат и только сейчас заметила оторопевшего мужчину лет сорока, в строгом черном костюме, с коротко подстриженными остатками черных волос над ушами. Он стоял с пластиковым ключом-картой в руке и озадаченно смотрел на полуголую женщину.

Лена смерила его полным наглого достоинства взглядом, запахнула халат поплотней и уверенной походкой направилась в свой номер.

Глава 31

За полчаса Роман прошел процедуру оформления: отпечатки, фотографии. Ему выдали светло-голубую форму, постельное белье с сильным запахом антисептика и ознакомили с распорядком. Разрешили принять душ и побриться.

По дороге в камеру Роман запоминал все мелочи. Начиная от цвета полос у потолка различных корпусов и кончая именами дежурных на этажах.

В камере его ждал сюрприз. Ему подсадили психа – стукача. Тощего парня лет двадцати пяти с кожей, похожей на белую бумагу.

Камера была рассчитана на четверых. Кровати в два яруса стояли углом, занимая две стены. Еще одна стена была обустроена под умывальник, в углу унитаз.

«Наверное, я немного перегнул с Траволтой, – подумал Роман, погладывая на тихо воющего соседа. – Ну, если у него нет привычки мазать стены фекалиями, то хоть будет не скучно».

Роман лег на свободную верхнюю койку. С удовольствием потянулся и закрыл глаза.

Тут же он услышал тихий скрип. Босая нога ступила нд кафель. Немного качнулась его койка. Стукач осторожно забрался на нее. Задел рукой валик, который служил здесь подушкой.

Роман открыл глаза:

– Привет.

Псих набрал побольше воздуха в легкие, широко открыл рот и, оголив рад гнилых зубов, выдохнул Роману в лицо.

Роман ухмыльнулся:

– Могло быть хуже.

Псих снова набрал воздуха, но на этот раз Роман молниеносным движением правой руки поймал его за тонкую шею и пережал артерию. Парень несколько раз рыпнулся и даже попытался кричать, но не мог. Его словно парализовало.

Как только сокамерник потерял сознание, Роман отпустил его.

Тело стукача тяжело рухнуло на пол.

Роман встал. Оглядел камеру. Потом подошел к решетке с дверью и что было мочи закричал:

– Доктора!

Послышался топот и шум в соседних камерах.

Прибежал надзиратель и, не подходя близко к решетке, спросил, что произошло.

Роман быстро объяснил, что парень на соседней койке схватился за сердце, а потом вдруг свалился с койки и замолк.

Надзиратель побежал куда-то, на ходу вытаскивая увесистую рацию.

Роман быстро подошел к своему сокамернику и несколько раз интенсивно свел и развел ему руки, будто помогал делать утреннюю гимнастику. Светло-голубая рубашка, которую Роман получил взамен своей одежды, быстро взмокла.

Парень очнулся. Теперь он совсем не походил на психа.

– Добро пожаловать обратно, – тихо сказал Роман. Я знаю, что ты работаешь на них. Если не хочешь снова посетить тот свет, делай только то, что я тебе скажу. Понял?

Роман поднес руку стукачу к горлу:

– Понял?!

Стукач интенсивно закивал.

Роман внимательно посмотрел психу в глаза.

– Скажи, здесь всегда так тихо? – спросил он.

– Да. Шуметь нельзя, – ответил тот дрожащим голосом и указал на микрофон, подвешенный к потолку в коридоре.

Когда надзиратель привел представителя медперсонала в ядовито-зеленом халате, то они на секунду застыли, увидев то, что происходит в камере.

Стукач лежал на полу, а Роман делал ему искусственное дыхание. Причем по всем правилам.

– Черт подери! – завопил надзиратель, открывая камеру – Отойди от него быстро!

Роман будто бы не слышал его слов. Пыхтя и отдуваясь, он налегал на тщедушную грудную клетку психа.

Надзиратель подбежал к Роману и потянул его за шиворот. Роман покорно встал с колен и сделал шаг назад, к своей койке.

Медик осмотрел стукача. Потом встал, улыбнулся и махнул рукой, показывая надзирателю, что все это ерунда.

Надзиратель достал рацию и сообщил кому-то, что тут ложная тревога. Потом он подошел к психу и ткнул его носком ботинка в бок. Псих застонал и тут же расхохотался.

Роман посмотрел на медика.

Черные волосы. Медик был примерно одного роста с ним. Только немного плотнее.

– С ним все в порядке? – спросил Роман, стараясь не выдавать русского акцента.

Псих корчился на полу, продолжая громко хохотать.

– Да, – ответил медик.

– Очень хорошо, – сказал Роман, улыбаясь.

И тут же, со скоростью жалящей змеи, он подскочил к надзирателю, выхватил у него рацию и размозжил ею ему висок. Надзиратель еще не упал, когда Роман резко подался назад и ударил медика локтем в солнечное сплетение. Тот, не издав ни звука, опустился на колени, а Роман выключил его ударом ноги в затылочную кость.

Псих продолжал хохотать как заведенный.

Роман подошел к нему. Похлопал по плечу.

– Все, можешь перестать. Спасибо.

Псих замолк, но остался лежать на полу, таращась на необычного сокамерника.

Роман быстро снял с медика ядовито-зеленый халат и того же цвета брюки. Переоделся. Подошел к раковине. Открыл кран и плеснул себе на грудь и лицо две пригоршни воды.

На зеленой ткани быстро расползлось темное пятно.

Роман вышел из камеры и зашагал по коридору, бормоча себе под нос ругательства.

Он помнил, что в конце длинного коридора с камерами по левую сторону, находится дверь. За прозрачной стеной сидит мулатка в форме, очень полная.

Прижав подбородок к груди, так, чтобы не было видно его лица, он торопливо направлялся туда. Он был полностью уверен, что женщина сейчас смотрит на него.

Стараясь излишне не спешить, Роман обдумывал, как заговорить с ней.

«Обида. Изумление. Да, лучше всего детская обида».

Он стиснул зубы и остановился перед дверью.

– Чтобы их всех разорвало! Чертовы паразиты! Полюбуйтесь, этот псих обоссал меня! – ругался Роман, стоя перед прозрачной дверью.

С носа у него капала вода. Он не стал поднимать глаза на женщину, а смотрел на намокшую ткань, брезгливо оттягивая ее двумя пальцами.

Дежурная открыла дверь с магнитным замком.

– Кто это сделал? Шефруа? – спросила она.

– Да нет, новенький, – ответил Роман.

Он продолжал прижимать подбородок к груди, будто оглядывая свою одежду. Одной рукой он вытирал глаза.

– Какой ужас! Идите срочно в душ. Потом распишетесь. А я доложу о происшествии Питеру, – сказала женщина.

– Да уж конечно! – сорвавшимся от обиды голосом, произнес Роман, хотя понятия не имел, кто такой Питер. Чертыхаясь, он стал спускаться по лестнице.

Небрежно поглядывая по сторонам, Роман миновал дежурку второго этажа, где дверь открылась без лишних вопросов. Надзиратель читал какую-то газету и лишь мельком взглянул на зеленую форму.

Глаза Романа шмыгали то туда, то сюда, сердце бешено колотилось, но походка оставалась ровной и неторопливой.

Он перешел в другой корпус и спустился в лифте на первый этаж. Везде ему улыбались и кивали. Роман прекрасно помнил, где выход, но не был уверен, выходят ли здесь через вход.

Как назло, никого на пропускном не было, и он не мог увидеть, как это делается. Возможно, охранник просто всех знает в лицо. Здесь легко было засыпаться. Но времени не оставалось. Скоро все обнаружится, если уже не обнаружилось.

Роман заметил автомат с напитками. Он несколько раз постучал по нему кулаком и уверенно направился к дежурному на проходной.

– Здравствуйте.

– Чем могу быть полезен, доктор? – спросил пожилой охранник.

Роману польстило такое обращение.

– Я хотел купить колу, а этот ящик съел деньги и... и все.

Охранник безучастно развел руками.

И тут Роман почувствовал, что приближается провал. Краем глаза он увидел следователя в пижонском костюме. Поклонник Траволты вышел из левой боковой двери и направился к проходной.

Глава 32

Роман не успел ретироваться обратно к автомату с кока-колой. От внутреннего напряжения у него била кровь висках. Он заставил себя улыбнуться охраннику и левым боком облокотился на полупрозрачное стекло рядом с дверью так, чтобы стоять спиной к пижону.

– Нужно повесить табличку, что автомат неисправен, – предложил Роман, добавив в голос хрипотцы.

Сердце у него просто гремело.

Охранник, согласившись, вяло кивнул.

Роман услышал, как следователь подошел к двери и провел магнитную карту. Дверь открылась.

– Так вы повесите табличку? – спросил Роман, придержав дверь рукой. На висках у него выступил пот.

Охранник опять кивнул. На этот раз с явным раздражением.

Роман помялся, будто хотел еще что-то сказать. Потом махнул рукой и вышел.

Итак, двери позади. Он на улице.

Никакой стрельбы по убегающему преступнику. Никаких прожекторов, разодранной о колючую проволоку одежды или криков «Стой, стрелять буду!».

Снаружи не было никаких ограждений или заборов. Роман снял зеленый халат и повязал его на пояснице. Теперь из одежды на нем были зеленые штаны и белая майка.

Погода была не для пеших прогулок. Начинал капать грибной дождик. Роман легкой трусцой, как сильно заспавшийся спортсмен, пробежал два километра в сторону города. Наконец ему встретился уличный телефон.

Роман согнулся внутри пластикового яйца. Телефонные будки во Франции, кажется, делают для лилипутов. Он сгреб в сторону рекламки быстрой и страстной любви, которыми футуристическая будка была просто завалена. Снял трубку. Очень быстро набрал две «решетки», восьмизначный номер и еще решетку. В трубке несколько раз щелкнуло. Потом раздался живой и очень родной женский голос:

– Да.

– Ольга Николаевна, здравствуйте, это Роман.

– Какой Роман?

«Завхоз» российской разведки не узнала его.

– Роман. Помните Шейх и...

– Помню. Разин, тебя вовсю ищут. Точнее, искали.

– Я в курсе.

– Угу. И что ты собираешься делать?

Роман улыбнулся. Они оба знали, что весь их разговор, слово в слово, будет передан начальству. Именно поэтому вопрос «что ты собираешься делать?» имел нейтральное значение, как разговор о погоде.

– Говоря военным языком, буду стараться «оставаться в зоне интересов врага», – отчеканил Роман. – Выражаясь гражданским языком, буду предпринимать шаги, вынуждающие врага реагировать.

– Молодец. Что еще?

– Мне нужна «точка» в Сан-Тропе, – сказал Роман.

– Подожди секунду. Адрес ты знаешь?

– Да. Если его не поменяли за два года.

– Все осталось по-прежнему. А раз адрес ты помнишь, тогда...

Роман услышал, как его собеседница что-то отбарабанила на клавиатуре.

– Тогда... «Каштанка», «Белый Бим».

– Спасибо.

– Удачи тебе, Разин.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Роман и повесил трубку.

«Каштанка» и «Белый Бим» означало, что если он приходит на место в течение часа с момента этого разговора, то он должен произнести пароль «Каштанка», а если опоздает, то «Белый Бим». Все просто и не менялось со времен холодной войны. Но без этого нельзя.

Он подошел к старенькому «Мерсу», припаркованному на пустынном бульваре. Дождь усиливался. Роман оторвал белую пуговицу от медицинского халата и сломал ее пополам, как таблетку. Одну половинку он сунул в замок и стал легонько ее покачивать. Секунд через тридцать пластик сточился в нужных местах, и пуговица вошла в пазы, как ключ. Тогда он вставил вторую половинку и плавно повернул. Острые края слегка порезали указательный палец, но замок сделал пол-оборота, и дверь открылась.

Дальше все было проще.

Вскрывая зажигание, Роман почувствовал необыкновенный прилив энергии. То ли погода так повлияла, то ли просто первый раз за все время он почуял, что скоро будет возможность расслабиться. Но главное, что у него все получилось и, возможно, это оправдывает все его потери.

Негромко напевая «узелок завяжется – узелок развяжется», он поехал в город.

Постоянно находясь в кромешной тьме, Лена не могла определить, сколько времени она находится в заточении. Может быть, поэтому ей казалось, что она уже несколько дней как заперта и несколько дней не пила. Само ощущение жажды прошло. Но Лена чувствовала, что, даже оправившись от отравления, все больше слабеет. В голову постоянно лезли мысли о том, сколько человек может продержаться без воды. Сколько без еды, она, кажется, помнила – месяц. А вот сколько без воды? Эти мысли были напоминанием о ее слабости и скором конце. Хотелось как можно скорее от них избавиться. К тому же она все равно не могла подсчитать, сколько уже дней находится в этом жестяном гробу. Потому что внутри всегда была ночь. А ночью нужно спать. Или хотя бы представлять, что спишь.

В своем сне Лена уже второй день опустошала прилавки дорогих магазинов. Она почти не виделась с Рауфом.

Кроме бесконечных покупок, она серьезно занялась спортом. Наняла тренера по шейпингу. Записалась в спортзал в гостинице по соседству и секцию спортивного танца. По ее расчетам, к вечеру она должна была валиться с ног от усталости. И пусть Рауф только посмеет к ней приблизиться со своими сентиментальными разговорами.

Больше всего времени и сил занимали салоны красоты. Ей расписали на четыре дня вперед все совместимые процедуры.

Но и это было не все. Первый раз в жизни Лена получила доступ к рулетке. Она злилась на ограничения в ставках. Но тут уже нельзя было что-либо изменить.

Хоть в казино ей и не везло, но она испытывала необыкновенный подъем от самого факта игры в запретное, плохое, ненужное.

Она стала пленницей, которую наградили невиданной свободой. Единственное, чего она начинала бояться, так это чтобы такой образ жизни не перешел в привычку.

В каком-то смысле Рауф был даже рад ее «деятельности». У него голова шла кругом от телефонных звонков. Может быть, их было не так уж много, но он привык к тихой, размеренной по-восточному жизни. А теперь вдруг на него свалилось все сразу. Покупка, аренда, оплата счетов, превышение установленных по умолчанию кредитов. Переговоры с банками. Ни слова не понимающая по-английски прислуга и еще тысяча мелочей, которыми он не привык заниматься. Чомпи здесь был совершенно бесполезен.

Самый главный вопрос прояснило время. Ничего не происходило. Кроме рухнувших небоскребов никаких новостей. Значит, Мустафа не успел послать сигнал. Скорее всего, это пакистанские спецслужбы. Они давно уже за ними следили. Или взяли его, или устранили.

Борис не отвечал. Видно, испугался.

«Собаки! Привыкли получать от меня кусок мяса! Много лет кормлю всех с руки, а теперь все разбежались, поджав хвосты».

Снова раздался звонок. Рауф поднял трубку.

Звонил хозяин виллы, на которой они теперь жили.

– Здравствуйте, месье, я не помешал? – спросил хозяин по-английски. – Я слышал, что моя собственность может вам подойти.

– Все зависит от цены, – устало ответил Рауф.

В комнату вошел Чомпи и, кряхтя, опустился в кресло.

Рауф прикрыл трубку рукой и обратился к нему:

– Где она?

– Елена пошла в гимнастический зал, – ответил слуга.

– А ты почему здесь?! – рявкнул Рауф, забыв про телефонный разговор.

Чомпи встал и сконфуженно показал наверх.

– Гимнастический зал здесь.

Рауф забыл, что через два часа после переезда на виллу Лена выписала несколько дорогих тренажеров американского производства и оборудовала комнату под стеклянной крышей на втором этаже под спортзал.

– Сделай кофе, – распорядился Рауф.

Ему все больше и больше не нравилось происходящее.

Рауф заметил, что все еще держит в руках телефонную трубку. Он прижал ее к уху и услышал короткие гудки. Он выругался себе под нос и вернул трубку на место.

Чомпи ушел, а Рауф остался сидеть у телефона.

«Затмение солнца». Какое название. Как все хорошо начиналось и какой глупый провал. Но ведь это он все спланировал. Он должен был поставить Запад на колени.

Скрепя сердце, Рауф вынужден был признать, что сам стал виной провала. Как он мог понадеяться на деревенского недоучку. Нужно было все делать самому. Нужно все начать сначала. Пусть это опасно, но самому разослать всем сигнал.

– Если бы не Елена, то, собственно, и терять-то мне было бы нечего, – сказал он тихо.

А чем ОНА платит за его любовь?

Сейчас Рауф уже был готов к тому, что придется бежать от этих соблазнительных грудей.

Как-то все перевернулось. И назад пути нет. Только бы не показаться смешным в ее глазах. С того самого момента, когда он увидел Лену в России, выработалась у него ужасная гнетущая привычка думать, будто она следит за ним. Будто она мысленно обсуждает каждый его поступок, каждое его решение. Даже на то, как он стоит или курит. Но, может быть, и от этого ему когда-нибудь удастся избавиться. А пока что нужно избавиться от самой Лены.

Рауф ужаснулся. Она была его жизнью уже много лет. А все другое только средством от скуки. И что же, он, уже обладая ею, отступится? А что взамен? Ведь даже его месть Западу потерпела неудачу. У него ничего нет.

«Да пусть она делает, что захочет! Я ее уже никогда не отпущу! Она моя! Живой или мертвой, но я буду обладать ею».

Но как же так получилось?

Всегда он думал, что возьмет Лену и введет ее в свою жизнь, как дорогую лошадь в конюшню. Оденет в элегантную одежду. Будет любоваться и холить. Но как вышло, что теперь она его выезжает?

Как же так? Как же так?

«Отец был прав. Жену должны выбирать родители. Что ж, пора доказать этой кобылице, что я мужчина».

Вошла Лена. Красивая. Гордая. В обтягивающем спортивном костюме.

Вся злость, что Рауф накопил на нее, немедленно испарилась.

Он посмотрел на нее бессильным обожающим взглядом и поздоровался.

Она же ограничилась холодным кивком, повернулась и ушла в свою комнату.

Рауф снова попытался разозлиться и вошел за ней, даже не постучав.

Лена обожгла его ледяным взглядом:

– Что такое?

– Может, нам сесть и поговорить? – спросил он.

– О чем? – удивилась Лена.

– О нас и о наших отношениях.

Он чувствовал себя глупо. Нет, этот разговор он затеял не для того, чтобы доказать себе, что на что-то способен. Нет. Это ведь так, совесть успокоить. На самом деле он пришел за очередной дозой боли.

– Рафка, нет никаких отношений. И мы с тобой находимся в разных измерениях. Я уже говорила, – устало произнесла Лена и расстегнула спортивный костюм.

Рауф затрепетал. Именно этого он ждал.

Сегодня с самого утра она издевалась над ним, то и дело показывая свое изумительное тело. Рауф чувствовал, что ей нравится доставлять ему боль. Вот и теперь молния медленно ползла вниз. Покрытое испариной тренированное тело появлялось постепенно, так, чтобы он мог сначала предвосхищать каждый прелестный изгиб. Под костюмом ничего не было.

Все это время Лена со сладострастием садиста следила за его глазами, а он таял от наслаждения и боли.

– Выйди. Мне нужно переодеться, – сказала она и бросила костюм на диван.

Ноги у Рауфа стали словно деревянные. Он с трудом заставил себя сдвинуться с места.

Ее сила была в холодной красоте, сковавшей всю его волю. Рауф был готов отдать все на свете, лишь бы Лена разрешила и дальше ей подчиняться. Лишь бы продолжала его мучить. При этом он боялся этого, скулил и ненавидел ее всем сердцем. Он был уничтожен, потому что любовь – это единственное, что у него осталось в жизни. Может быть, душой он уже давно превратился в тряпку. Но тело его при таких демонстрациях снова и снова напоминало о мужской силе. Утраченной и возвращенной. О былой любви.

«Она чувствует, где у меня слабые места», – с ужасом подумал он.

Рауф подошел к полупрозрачному стеклу, отгораживающему закрытый девятиметровый бассейн.

Он видел только ее силуэт. Темно-коричневая кожа. Почти черная... Нежная... Атласная... Она переливалась в крапинках стекла. То выпячивая вперед грудь, то вдруг превращая и без того осиную талию в тростинку... Голые плечи отливают серебром... Всплеск... Рауф ее не видит, но он чувствует себя там, рядом с нею. Там, где между желанных ягодиц струится вода. Вот Елена вдохнула. Опустила голову. Волосы треплет невидимый подводный ветер... Она перевернулась на спину. Серебристый свет упал на ее упругую грудь...

«С каким наслаждением я стал бы ее рабом, – подумал Рауф. – Какое блаженство осознавать, что я уже стал им. И какое наслаждение чувствовать эту боль».

Чомпи появился в дверях.

Рауф хотел рассердиться, но сумел лишь улыбнуться.

«Что делает со мной эта женщина?»

– Что, Чомпи? – спросил Рауф.

– Привезли машину.

– Какую машину? Ты что, из ума выжил? – вполголоса зашипел на него Рауф.

Они вышли в салон.

– Какую еще машину? – спросил Рауф раздраженно.

– Хорошую. Красную.

Рауф не стал дальше тратить время на слугу, а вышел на террасу.

Перед коваными воротами с большого синего фургона медленно выкатывали по длинным узким полозьям похожую на лепешку спортивную машину. Этим занимались четверо рабочих в одинаковых спецовках.

Лена выбежала в коротком халате на голое тело.

Она одарила Рауфа одной из редких своих улыбок и направилась к рабочим, уже успевшим скатить машину на асфальт.

Рауф проводил взглядом ее гладкие стройные ноги и повернулся к Чомпи. Кровь ударила Рауфу в голову, когда он заметил, что слуга, глупо мотая головой, тоже пялится на точеную походку его женщины.

– Ты сварил кофе? – спросил он, уже чувствуя близость припадка.

– На кухне стоит, – ответил Чомпи и попятился.

– Так принеси! – крикнул Рауф ему вдогонку.

Опять зазвонил телефон. Руки у Рауфа дрожали, и он не сразу сообразил, на какую кнопку нажать. Потом прижал трубку к уху и резко произнес:

– Алло!

– Здравствуй, Рауф, – произнес знакомый, немного визгливый голос.

– А, Борис. Ты почему не отвечал несколько дней?

– Я был болен.

Рауф заметил в окно, что Лена кокетничает с рабочими, и не в тему засмеялся.

– Так, значит, сейчас ты уже здоров. Поздравляю.

– Спасибо.

– Нам бы надо встретиться, – медленно произнес Рауф, не спуская с Лены глаз. – Видишь ли, мой строительный проект не удался. Нужно начинать все сначала. А ты как главный инвестор предприятия...

– Нет, Рауф. Я, что обещал, выполню, и на этом все.

В трубке послышались гудки.

«Попробуем еще раз, – сказала себе Лена, садясь за руль купленного «Феррари». – Значит, сначала кнопка на руле, потом сюда и очень плавно потихоньку...»

Рабочие, выгрузившие машину, с жадным интересом смотрели, как красивая, холеная женщина пытается справиться со спортивным автомобилем.

Лена, как ей показалось, только тронула педаль газа, но двигатель взревел, послышался визг широких шин по мокрому асфальту. Машина резко дернулась и встала под аплодисменты наслаждавшихся бесплатным шоу рабочих.

После еще двух попыток один из парней вызвался помочь. Лена села справа, и он лихо просвистел шинами по гравию до гаража. Всего метров тридцать. Но у Лены аж дух перехватило.

«Пока есть возможность, обязательно научусь водить эту штуку», – подумала она.

И уже просто, чтобы себя повеселить, мысленно прокартавила: «Обрадую Рафаэля».

Лена довольно заулыбалась, увидев в окне темную физиономию своего спонсора.

Она не сказала ему, что это уже не первая такая машина, за которую ему придется платить.

Случайно заметив ряд спортивных автомобилей в городе, она вдруг поняла, чего ей, как говорится, не хватало для полного счастья.

Помахав кредиткой, еще в день приезда оформленной Рауфом на ее имя, Лена забралась в самую дорогую из машин в салоне и заявила, что хочет непременно на ней проехаться. Продавец спросил ее, какая еще марка «Феррари» у нее есть. На что Лена ответила:

– Я, вообще-то, редко вожу машину, но у моего мужа, кажется, «Ауди».

Усмехнувшись, продавец поначалу стал вяло ее отговаривать. Предлагал поездить сначала с инструктором. Объяснял, что к управлению спортивной моделью нужно привыкнуть, но Лена была непреклонна. Из-за капризной клиентки даже вызвали юриста. Лена, не читая, подписала несколько строенных листов, после чего на двор выкатили серебряную «Пиорано 599».

Когда машина пропорола себе правый бок о бетонное основание стенда, Лена с неподдельным изумлением на лице выбралась из похожей на капсулу кабины и, находясь в радостном шоке, несколько раз повторила:

– Вот это да! Я же ничего не сделала. Она же сама.

Юрист с продавцами и главным менеджером тут же принялись голосить по-французски и по-английски о каких-то пунктах в подписанных ею бумагах. Но, к их удивлению, Лена опять вытащила кредитку.

Она оформила еще одну такую же, только красного цвета. Показала листок с адресом, который никак не могла запомнить, и в прекрасном настроении отправилась осваивать мини-гольф.

Лена совсем забыла, что ее похитили.

Глава 33

Чомпи обежал «Мерседес» спереди, чтобы услужливо открыть Лене дверцу. Делал он это, конечно, чтобы поглазеть на ее точеную фигурку. Лена чувствовала его похотливые взгляды. Ей было противно. Но намекать Рауфу, что ее это волнует, она не собиралась.

Лена немного опаздывала на первую тренировку. Конечно, это было некрасиво, но она уже не только поняла, но и вовсю наслаждалась преимуществами богатой мерзавки. Оставив Чомпи «сторожить» ее в кафе у главного входа, Лена прошла сквозь открытый холл с зелеными скульптурами из кустов и задержалась на минуту полюбоваться на молодую парочку, страстно целующуюся на скамейке у мокрых клумб со звездами из гладиолусов.

Лена уже перестала удивляться чему-либо, но то, что она обнаружила в себе, глядя на эту пару, уже не шло ни в какие рамки.

Лена испугалась сосущего, тянущего, восхитительного чувства. Она испугалась того, что вся эта безумная история начинает ее возбуждать.

Молодой человек на скамейке обхватил руками груди девушки и наклонился, чтобы поцеловать их.

Лене, к ужасу своему, захотелось сейчас быть на месте этой девицы и, самое ужасное, все равно с кем. Если бы сейчас рядом с ней был муж Алексей, или Рауф, или кто угодно, но с членом, она отдалась бы ему без замедления.

«Это ужасно! Ужасно! Ужасно!»

Казалось, что парень с девушкой никого и ничего не замечают. Но вдруг Лена обнаружила, что девушка смотрит на нее. Девица прогнулась и простонала что-то на французском.

Лене стало стыдно. Но опять же, к собственному ужасу, она не сдвинулась с места. Ей не хотелось уходить. Ей нравилось, что ей стыдно.

Лена испытывала такое нелепое, жгучее возбуждение. Ну как от этого отказаться? У нее сладко заныло все внутри.

Она ненавидела эту девицу и, если бы могла, убила бы ее сейчас. И может быть... даже получила бы от этого удовольствие.

«Этот мужчина мог бы быть со мной», – подумала Лена.

Сейчас ей хотелось не романтики, а секса. И не самой себя удовлетворять, а иметь рядом мужчину. Самца. Грубого и сильного.

Лена опоздала.

Ее инструктор, строгий и подтянутый англичанин, за тридцать, указал ей на это.

Лена улыбнулась и начала было распространяться о веренице спортивных и косметических процедур, но он недовольно пресек ее объяснения.

– Успех в спорте зависит от дисциплины. Я прошу вас приходить вовремя. Это тоже часть тренировки, – сказал он, делая паузы между словами, видимо, проверяя, понимает ли ученица то, что он говорит.

Лена была не готова к такому отношению.

«Наверное, мужчина сильно страдает ущемлением своего эго. Какая-нибудь бывшая звезда большого спорта», – подумала она.

– Итак, дайте мне обещание, что будете приходить вовремя, – настаивал англичанин.

«Господи, вовремя не вовремя, тебе-то какая разница? Я за четыре урока уже заплатила, – Лена улыбнулась, – точнее, Рауф заплатил».

Она кивнула, одарила инструктора прелестной улыбкой, и они вышли на одно из миниатюрных полей с синтетической травой.

У Лены болели мышцы спины после утренней тренировки, но она улыбалась.

Англичанин долго, с расстановками объяснял ей, как держать тяжелую блестящую клюшку.

«Сумасшедший этот Рауф. От любви он, что ли, свихнулся? – Мысли путались в голове у Елены. – Бежать или нет? Рассказать все инструктору и попросить вызвать полицию? Таких шансов было уже предостаточно. Кажется, Рафка действительно меня любит... Но все это похищение – не шутка. Где же он был все это время? Почему не давал о себе знать? Не сватался, наконец? Псих ненормальный. Непонятно, чего от него ожидать еще. С другой стороны, это ведь как раз то, чего я хотела. Интересно, чем это все кончится?»

Лена поежилась и твердо решила, что если Рауф хоть на минуту задержит ее отпуск, она сразу обратится в полицию. Пока все это очень даже забавно. Но у всего есть границы.

Она сделала неуклюжую попытку повторить движение, которое показывал ей инструктор. Сначала нужно было сделать его ступенчато, а потом медленно, с остановками. Каждую такую остановку англичанин комментировал объяснениями о каких-то векторах движения.

Лена устала. Вместо удара она слегка оперлась на клюшку.

«Это уже явный перебор. Надо записаться в секцию релаксации. Или просто домой поехать, в объятья к Алексею... Ой, а мой паспорт! Он же в гостинице, в Каире остался. Нужно будет сказать Рауфу, чтобы привез. А у меня визы во Францию нет. Ой-ой!»

Чтобы поправить ей хватку, инструктор подошел ближе и случайно дотронулся жилистым бедром до ее ягодицы. Лену как током ударило. По спине побежали приятные мурашки.

– Вам нужно научиться расслаблять плечи, – сказал англичанин и достаточно фамильярно положил ей руки на предплечья.

Лена должна была смотреть на белый квадрат впереди на стене. Она бросила на тренера беглый взгляд и увидела все, чего не замечала уже почти полчаса.

Загорелые волосатые руки и спортивные белые брюки создавали невероятной возбуждающий дуэт. Так Лене показалось. Она мысленно раздела его.

Удары стали получаться намного лучше. В последние десять минут Лена полностью сосредоточилась на тренере и на гольфе. За это время она успела нафантазировать несколько невероятных поз, в которых они могли бы совокупиться прямо в зале.

Особенно ей понравилась идея опереться на клюшку для гольфа, а он вошел бы...

Лена качнула головой и резко выдохнула:

– Уф-ф.

– Устали? – поинтересовался англичанин.

– Немного.

– Кстати, у вас неплохо получается, – сказал инструктор.

Лена ободрилась.

Они вместе стали собирать маленькие белые мячи из желобков по бокам. Лена, замечая, что тренер смотрит в ее сторону, каждый раз принимала позы, выгодные для обзора ее прелестей. Но мужчина был какой-то неживой. Он ловко зачерпывал мячи пластиковым черпачком на шесте и вываливал их в корзинку. Но, кажется, кроме мячей, его ничего не интересовало.

Он еще раз похвалил ее, сухо попрощался и подозвал мальчишку лет двенадцати, который сменил Лену.

Лена схватила сумку и в негодовании поспешила в душевую.

«Это какой-то идиотизм. Британец чертов».

Она чувствовала себя отвергнутой, покинутой, забытой, ничтожной, убитой.

Лена сняла мокрую от пота майку и встала под душ.

«Ну неужели я такая старая!»

Ей хотелось плакать. Все сразу навалилось: мысли, злоба, чертов шампунь разлился в сумке.

«Что я теперь, только Рауфа интересую, что ли? Ну, это же... Нет! Нет!»

Она включила напор воды на полную мощность, прижалась спиной к скользкому кафелю и заплакала.

Кажется, она простояла так минут десять. Вода помогла. Плач ее успокоил.

Лена вытерлась и достала из сумки лосьон с женьшенем для тела.

Странно, но она не испытывала никакой усталости. Будто не носилась по магазинам и тренировкам, а спала целый день. Видимо, стресс придавал ей сил.