Текст книги "Искатель, 2008 № 07"

Автор книги: Иван Ситников

Соавторы: Сергей Снежный,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Тот вскрикнул и, разжав руки, повалился на пол.

«Ну вот, теперь у тебя есть пара недель, чтобы остыть, а нас с девушкой, надеюсь, переведут в место потише», – подумал Роман, поворачиваясь ко второму парню.

Тот сидел на скамейке, будто и не знал корчившегося на полу товарища.

Роман улыбнулся девушке. Важно было расположить ее к себе. Возможно, она будет полезна.

Но тут он заметил, что затуманенные глаза девицы прояснились. Она, будто оценивая размер причиненного ущерба, смотрела несколько секунд на лежавшего у ног Романа «ухажера» и вдруг пронзительно завизжала.

Роман быстро оглядел сокамерников. Все сидели в прежних позах, потупив глаза. Жалеть о том, что он не взял с них пример, было поздно.

Он понял, что сейчас прибегут полицейские, и на всякий случай размял затекшие мышцы. Прошелся по камере. Три шага туда и три обратно. Походка его обрела хищную упругость.

Где-то через минуту в помещении, где они находились, зажегся свет. Дверь открылась, и в нее вошел плотный полицейский со следами дремоты на лице. Торчащие на висках волосы и полуоткрытый маленький рот в любой другой ситуации вызвали бы смех.

Роман, подойдя к решетке, хотел уже обратиться к полицейскому, но тот, не глядя на него, жестом пресек эту попытку и заговорил с девицей.

Та защебетала по-французски. Показывая пальцем на Романа, она сквозь слезы врала, что этот верзила только что ударил ножом ее парня.

Полицейский зевнул. Безучастно посмотрел на скрюченную фигуру смуглого «ухажера». Тот кряхтел, держась за ушибленный бок, и осторожно пытался пристроиться на скамейку. Затем сонный страж мельком взглянул на Романа. Еще раз на девицу. Погрозил ей пальцем и удалился.

Роман, усмехнувшись, тоже шутливо погрозил ей пальцем.

Та в ответ высунула язык и неприлично поводила им вверх-вниз.

– Вот и пойми вас, басурмане, – тихо сказал Роман, садясь на скамью. – Упустили момент.

Утром, как только рассвело, Роман опять был в наручниках. Его под усиленной охраной направили в центральное отделение, где были условия для содержания опасных заключенных.

Глава 28

Лена несколько раз прокрутила в голове начало своего сна. Больше всего ей не нравилось, что она выступает в совершенно пассивной роли. Хотелось как-нибудь физически навредить Рауфу. Но ничего, кроме как призвать на помощь благородного мстителя, она придумать не могла. А кандидатуры на эту роль у нее не находилось. Муж – Алексей... Ну нет. Тут без вариантов. Какой из него благородный мститель.

Она безуспешно призывала на помощь воображение. Ей так хотелось продолжить, что она не заметила, как села. И тут же вспомнила, что невыносимо хочет пить.

Лена уже перестала сознавать реальность происходящего. Все смешалось. В какой-то момент она испугалась, что запутается. Но сейчас-то какая разница? Может, и хорошо будет запутаться?

Рауф, такой смешной, сидел рядом и говорил про множество жертв, которые он готов принести ради ее любви, и еще какую-то чушь, а она думала сейчас совсем о другом. В голове у нее ходила какая-то приятная муть.

Тошнота совсем отпустила, и теперь хотелось только пить. Возможно, если она отлежится, то у нее получится встать и поискать раковину или умывальник. Должна же быть в этой комнате вода. Странная комната. Лена снова легла. Кровь прилила к голове. Несколько минут она лежала и прислушивалась. Так тихо, что слышно, как по стене ползет какое-то насекомое. Лена не любила насекомых. Боялась. Но сейчас она была так слаба, что ей было все равно, паук это или божья коровка.

Вдруг Лена поняла, что если перестанет выдумывать свой сон, то, наверное, умрет. Да нет же, обязательно умрет. Нужно не останавливаться. Ну же. Что бы она сделала дальше?

Лена искала в своей памяти место, где можно будет скрыться. Ей вспомнилась ее первая любовь. Глупая, нежная. Она в школе... В детстве. Или в юности? Как это назвать? Да и какая разница. Лишь бы можно было укрыться где-нибудь там, далеко... Они вместе с одноклассником ищут место, сами не зная, что будут делать. Сбегают с урока. Прячутся в школьной раздевалке. Лена чувствует сухость во рту... Она хорошо помнит его лицо. Как он целует ее. Неумело. Энергично. Спрятавшись за рядами туго навешанных пальто и мешков со сменной обувью, она обнажает свою, тогда еще маленькую, грудь с пухлыми остренькими сосками... А он почему-то принялся целовать ей спину.

«Не там. Не там. Вот здесь», – шепчет она, и внезапно Лену захватила неуправляемая, безграничная страсть.

«Я люблю тебя», – произнес кто-то.

– Я люблю тебя...

Лена вдруг вышла из своего странного ступора и огляделась. Все та же машина. Дождь льет за окном. Затылок противного старого араба на месте водителя, и Рауф рядом с нею.

Ей стало холодно и страшно.

– Что ты сказал, Рауф? – спросила она.

Ее бывший однокурсник замялся.

Он, видимо, говорил о чем-то важном и ждал ее реакции на ответ.

– Я сказал... что теперь от тебя зависит жизнь очень многих людей. И моя, и...

Рауф сделал над собой усилие и повернулся к ней лицом.

Лена заметила, как странно светятся его глаза. И правая рука почему-то дрожит.

Он действительно ненормальный.

Она улыбнулась остатками той улыбки, которой улыбалась в школе, в раздевалке. Ей полностью пришлось вернуться в настоящее. В ее «сон». Ситуация быстро сложилась из разбросанных кубиков.

Рауф волновался. Лена видела это. Еще раз, попробовав улыбнуться, она посмотрела на стакан, который держала все это время в руках. Лед давно растаял, и внутри, в такт спокойным покачиваниям машины, поплескивалась ржавая жидкость.

Вдруг Лена подобралась и брезгливо передала стакан Рауфу. Она, будто отвечая на внезапно брошенный вызов, расправила плечи, ее глаза заблестели.

«Так вот оно что! Вот в чем дело-то!»

Ей на мгновение стало смешно. Она улыбнулась.

«Ну ладно, ты у меня света белого невзвидишь, любовничек». Голова у нее окончательно прояснилась.

Лена попыталась поудобнее расположить голову на твердой поверхности койки.

Как хочется пить.

«Может быть, позвать на помощь? Кажется, они забыли обо мне. Нет! Уж лучше я сдохну здесь. Здорово будет. Рауф придет, а я уже...»

Лена откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья и скрестила на груди руки.

Где-то недалеко послышалось завывание полицейской сирены. Рауф вздрогнул. Он не привык к таким звукам. Ему почему-то казалось, что это за ними. Попросив Чомпи ехать быстрее к побережью, Рауф подумал, что, возможно, придется перебраться куда-нибудь подальше. Кажется, Францию не назовешь спокойным местом. Что ж, день-два – и в путь.

Рауф много раз представлял себе триумфальный въезд в новую, шикарно обставленную виллу. В мыслях он привык представлять Лену с восторгом принимающей его подарки. И все это на фоне «Лазурного берега».

Лена облачена в вечернее платье с глубоким вырезом на груди. Она радостно обнимает его. Им нужно так много сделать и так много успеть... вместе... Или вот еще. Часто ему представлялось, как они лежат вдвоем на кровати европейского типа. Удобной, но все же не такой высокой, как принято в Европе. И вот он достает из-под подушки футляр с кольцом. Какой-нибудь яркий камень в элегантном обрамлении из мелких бриллиантов. Точно, как он видел в фильме. Просто подарок...

«Мустафа может вскрыть сейф, пока меня нет. Что за люди меня окружают?» – с досадой подумал он.

Рауф закрыл глаза, но сладкие видения, на которые он хотел настроиться, исчезли. Все исчезло. А ведь мечтать было намного приятней, чем видеть все наяву...

Он протер слегка запотевшее стекло. Снаружи лил дождь.

«Повернуть бы время назад. Ну да что теперь».

Тут он заметил, что Лена смотрит на него.

– По-моему, тебе следует уже объяснить, куда ты меня тащишь, – строго сказала она.

– Мы едем в гостиницу. Самую лучшую здесь.

– «Самую лучшую», – передразнила его Лена. – А если я...

– Что? – испуганно спросил Рауф.

Лене понравился его испуг. Она улыбнулась уголками губ.

– Ничего. Просто если ты хочешь, чтобы я у тебя, как ты сказал, «погостила», то у меня есть несколько условий.

Рауф заметил, что Чомпи следит за их разговором, поглядывая в зеркало заднего вида. Нужно было хоть в глазах слуги не выглядеть глупо.

– Какие условия? – спросил Рауф, поправляя воротник.

– Во-первых, я буду жить в отдельном номере.

Голос Лены всегда оставался вкрадчивым и томным, даже когда она злилась, но теперь он все больше не нравился Рауфу.

– Во-вторых, Рафка, я не очень поняла, я что, теперь буду в этом до конца жизни ходить? Мне нужна нормальная одежда.

– Хорошо, я куплю, – покорно сказал Рауф.

– Господи! Рауф, ты невыносим! – с ноткой фальши воскликнула Лена. – Ты что, думаешь, что сможешь купить мне неглиже из шелка? Или туфли?

– Купить – что? – переспросил Рауф, он чувствовал, что выбрал неверный путь общения с женщиной, но это было лучше, чем ничего.

– Я так и думала, – сказала Лена, закатив глаза. – Короче, я сама все куплю. Мне нужны деньги. И я не привыкла ходить в дешевых вещах.

Лена злорадно улыбнулась, вспомнив, что блузку, в которую она сейчас была одета, купила на вещевом рынке в Питере.

– Ты можешь тратить столько денег, сколько захочешь, – сказал Рауф вполголоса.

Он заметил, что Чомпи ухмыльнулся. Слуге явно не нравился тон их русской пленницы.

То, что Лена вдруг согласилась «погостить», должно было сильно обрадовать Рауфа, но он почувствовал, что все стало очень скверно. Очень скверно. Даже погода.

«Ну, Рауф, ну, дает! – возмущалась про себя Лена. – А что, жизнь дается один раз, а удается еще реже. Пора нам кое-что подправить».

Лена удивилась своему сарказму.

«А что остается? Нет, можно, конечно, в полицию на него заявить. Это же все-таки насилие над личностью... А, к черту все. Это лучше, чем со стариками-туристами в третий раз пирамиды осматривать. Вот уж не ожидала. Ладно, как говорится, если жизнь подбросила тебе лимон – выпей его с чаем. А если апельсин, то... Ну, Рафка, я тебе покажу, что такое русская рабыня».

Она посмотрела на своего похитителя.

«Ой, приключенице. Господи, неужели у нас с ним дойдет до секса? Сморчок! Хорошо, что еще на свою историческую родину не повез».

Рауф, нахмурившись, сидел, глядя перед собой, Лена знала, что он чувствует ее взгляд. Она сказала себе, что если сейчас он не повернется к ней – он проиграл. Она продолжала буравить его взглядом. Это длилось несколько долгих секунд. Висок Рауфа покрылся испариной... Он не повернулся.

Лена облегченно вздохнула. Кажется, самое главное она только что сделала.

Глава 29

Лена почувствовала, как по лицу ее пробежал паучок. Она смахнула его вялым неловким движением. Чем дольше она лежала, тем меньше ей хотелось подняться. Она уже не чувствовала жажду, а только сильную сухость во рту и головную боль.

«Если в ближайшее время я не найду воду для питья – мне конец», – подумала она и снова провалилась в тяжелый сон.

Пока Рауф оформлял все в регистратуре, Лена побродила по пустынной галерее отеля. Чомпи следовал всюду за ней и отчаянно пыхтел, когда она удалялась более чем на два метра.

«Шопинг-центр» пятизвездочного отеля впечатлял стандартностью набора дорогих вещей, без которых можно прекрасно жить. Лена всегда считала гламурным жлобством посещать такие места. В другой ситуации она не купила бы здесь ни одной булавки. Но она ведь пришла не для того, чтобы покупать. Она здесь для того, чтобы тратить деньги.

Лена посмотрела в сторону Чомпи, помахала своими длинными ресницами и шагнула в один из скучных отделов дорогой одежды.

Не здороваясь с улыбчивой продавщицей, забонжурившей на французском, Лена ткнула пальцем в прозрачный манекен, облаченный в бордовое платье с перламутровыми вставками по линии бедра. Платье, как она прикинула, должно быть ей впору. Лена убедилась, что продавщица поняла, чего она хочет, и нырнула в просторную примерочную кабинку.

Чомпи заметался. Он не знал, что предпринять. Толи бежать за Рауфом, толи стоять и сторожить пленницу в магазине.

На его счастье, Рауф, нервно сверкая белками глаз, уже искал их по галерее.

Он не успел ни о чем спросить Чомпи, потому что в этот момент Лена вышла из примерочной. Она поразила француженку скоростью переодевания, а мужчин – необыкновенным преображением из красавицы туристки в шикарную светскую женщину. Саму Лену не интересовало, идет ей платье или нет. Хотя она чувствовала, что платье ей очень идет и такой тип выгодно подчеркивает красоту ее тонкой талии. Но она даже не взглянула на себя в зеркало.

Продавщица, помогавшая ей, перешла на английский и предупредила, что платье сделано известным французским модельером и поэтому цена такая высокая.

– Тем лучше, – сухо произнесла Лена и легким победным шагом приблизилась к Рауфу и Чомпи.

Девушка из отдела, цокая каблуками по паркету, сбегала за вещами, что остались в кабинке. Она бережно сложила их в пакет и передала хозяйке.

Лене все больше нравилась вся эта авантюра. Она заметно приободрилась, и лицо ее сияло жаждой деятельного разрушения.

– Спасибо, – поблагодарила она продавщицу и в продолжение жеста передала Рауфу пакет: – Возьми, дорогой. Мне еще так много надо купить. Туфли, что-нибудь теплое... Ой, еще столько всего.

Платье было очень открытым. Рауф запустил свой жадный взгляд в ложбинку меж ее грудей. Потом вытащил из кармана бумажник.

Ему еще не успели вернуть кредитку, а Лена уже ворвалась в секцию обуви. На ходу советуясь с продавщицами, она выбирала между красивой парой туфель в бутике Маноло и в магазине напротив, от Джимми Чу. Потом вдруг опомнилась и взяла туфли и там и там. Вышло на 1700 евро.

В регистратуре Лена осведомилась, где в городе есть приличные магазины.

– Не такие, как здесь, – сказала она, презрительно кивнув в сторону пустынного «шопинг-центра».

Регистраторши назвали ей несколько улиц в Сан-Тропе, и Лена пожелала, не заходя в номер, поехать в город.

Кажется, еще сквозь сон Лена услышала тихие постукивания по крыше ее маленькой тюрьмы. Она не сразу поняла, что это. Насторожилась. Дождь! Снаружи шел дождь! Она сделала усилие и оторвала голову от неудобной койки. Села. Опять прислушалась. По стенкам очень тихо барабанил дождь. Почти инстинктивно она стала ощупывать ребристые стены контейнера в поисках щели.

– Ну, хоть каплю воды!

Роман сидел на узкой железной скамье в наручниках, соединенных с кандалами на ногах тонким металлическим тросом. У стены напротив, за высокой стойкой, расположился молодой офицер полиции и, периодически снимая трубку телефона, спрашивал «Куда?» или «К кому?». Кроме того, Роману показалось, что офицер изо всех сил гипнотизирует его. Тот ни на секунду не спускал с него глаз. Роману стало смешно. Полицейский, скорее всего, действовал по инструкции. Вряд ли ему хотелось глазеть на человека в наручниках. Роману стало его жалко. Тем не менее он сосредоточился на черных зрачках офицера. Тот опустил глаза и стал делать вид, что читает какой-то список.

– Сколько за такую работу платят? – спросил Роман своим низким голосом.

Полицейский на секунду поднял глаза. В них читались усталость и отчаяние.

– Так сколько? – перепросил Роман.

Видимо, эту часть инструкции, полицейский нарушить никак не мог.

Он поднял трубку, с радостью, очевидно, вернувшись к своим «куда?» и «к кому?».

Роман ждал. Не все знают, но чем строже порядки в тюрьме, тем легче из нее сбежать.

Пока можно было подготовиться к допросу. По линии спецслужб у французов на него ничего нет. Хотя бы потому, что ЦРУ давно им занимается.

Роман усмехнулся. Самый лучший способ замести следы – это навести на след американскую разведку. Улики и документы становятся практически недоступными, когда делом занимается ЦРУ.

В любом случае, хоть он и за решеткой, – все под контролем. Да и задача, которую он себе поставил, почти выполнена.

Нет, чтобы работать в разведке, нужно быть мазохистом. Определенно.

Роман вспомнил, сколько он натерпелся за время работы. И все ради чего?

Работа в разведке это причастность к чему-то тайному. Определенно. Интересная работа, которая иногда хорошо щекочет нервы. Относительно. В юности Роман очень боялся оказаться на такой вот работе, как у этого полицейского, или, как здесь принято говорить, «жандарма». Еще причина – служба родине. Но, к сожалению, иногда ты и сам не знаешь, вред или пользу ты ей, родимой, приносишь своими действиями. А задумываться на эту тему нельзя. Просто нельзя. Идеальный солдат не думает, а исполняет. Кажется, он давно перестал брать в расчет это правило.

В комнату, где сидел Роман, вошел невысокий человек в штатском – пижон в светло-сером костюме. Он пошептался о чем-то с дежурным офицером и открыл лежавшую на столе папку. Полистав ее, пижон внимательно посмотрел на Романа.

«Два быстрых шага вправо, потом поворот – и можно будет сломать пижону шею. В этот момент дежурный уже вытащит пистолет. Во всяком случае, у него будет шанс. А мне придется успеть залезть руками под пиджак пижону и вытащить его оружие. Вот он, бугорок, торчит справа. Это кобура под мышкой. Он у нас левша. Но вряд ли у него обойма вставлена. Можно сильно просчитаться. Незачем рисковать. Хотя на таких типов, как этот дежурный, слова «брось оружие» могут подействовать получше бейсбольной биты. Так что можно обойтись и без вставленной обоймы. Нет, все несколько шатко.

Вывод? Момент хорош, но не идеален», – решил Роман и закрыл глаза, чтобы не искушать себя.

«Нужно настроить себя на удовольствие от момента. «Карпе днем» – «лови момент». Итак... Я же теперь кабинетная крыса. Это для меня должно быть чем-то вроде отпуска с экстримом... А ведь всего года три назад я бы и близко не подошел к офисной работе. А потом вот что-то надоело вскрывать взаимную дезинформацию арабов и евреев. Сменил военно-полевой офис с кондиционером на родной московский, с печкой. И еще как рад был. Поменял принципы. Собственно, изменились мои принципы, а работа осталась та же.

Хорошо, что Алена ничего не знает... Господи! При чем здесь Алена?»

Пижон пригласил конвоира, и Романа повели на допрос.

Проходя по коридору, он оглядел себя в одном из зеркальных стендов с какими-то инструкциями. Волосы взлохмачены, рубашка порвана на плече. Роман прищурил дымчато-серые глаза и заметил белое пятно на рукаве. Маленькое белое перышко прилипло к ткани. Он потянулся, чтобы снять его, но кандалы на ногах, соединенные с наручниками, не давали ему вывернуть руку. Роман улыбнулся и махнул рукой: «Пусть висит».

Конвоир открыл дверь в комнату для допросов. Легкий скрип ее напомнил Роману знакомый звук тихой флейты.

«Что за чертовщина», – подумал он и, чтобы прогнать назойливый звук, сильно сжал кулаки, так, чтобы ногти впились в ладонь.

Голые серые стены помещения, выложенные пористой звукоизолирующей плиткой, наводили тоску.

Лет шесть назад Роман, по делам службы, несколько раз мотался на юг Франции. Бывал и в Сан-Тропе. Очаровательное место. Старый город с узенькими «в копье» улочками. Средневековая крепость. Горы в дымке и живописные деревушки, где разодетые под «аборигенов» крестьяне торгуют молодым вином.

«Ах, Алена, как бы мы могли провести время здесь», – подумал Роман.

Пижон жестом предложил сесть. Он вел себя в стиле крутых парней. Все испортил голос, пугающе переполненный высокими тонами.

– Откуда прибыли? – спросил пижон, не представившись.

Роман с трудом подавил улыбку.

– Издалека, – ответил он и кивнул на паспорта, торчащие из папки на столе. Заодно Роман заметил, что оружие следователь сдал. Бугорок под пиджаком исчез.

Пижон нервно улыбнулся.

– У нас тут очень строгие правила, – сказал он. – Если кто-то не хочет содействовать расследованию, его оставляют в покое на некоторое время. Но это не значит, что он выходит на свободу. Вы понимаете, о чем я?

Роман кивнул.

«Вот уж не думал, что так быстро добьюсь того, что мне нужно».

– Меня посадят в камеру, если я не стану отвечать на вопросы?

– Верно, – подтвердил пижон и постучал по папке длинными белыми пальцами.

– Тогда я отказываюсь говорить, – спокойно произнес Роман.

– Может, вы хотите обратиться к адвокату?

– Нет, просто не хочу с вами говорить, – сказал Роман улыбаясь.

– Вы хотите говорить с другим следователем, как я понимаю? – спросил пижон, выговаривая слова более четко.

Роман отрицательно покачал головой и подмигнул французу.

Тот некоторое время смотрел на арестованного. Очень медленно постучал пальцами по столу и дернул коленом.

«Видимо, нажал на кнопку вызова, конвоира», – подумал Роман.

– Ну, как хотите, – быстро произнес пижон и встал.

Заученные манеры крутых парней не могли скрыть его озадаченности.

Роман дождался, пока войдет конвоир, и обратился к пижону:

– Можно дать вам совет?

– Конечно, – оживился следователь.

– Перестаньте копировать Джона Траволту. Он работает на сцене. Там это смотрится. А в работе с людьми это выглядит глупо.

Выходя из комнаты, пижон задержался на мгновение, как будто уловил мысль движением – копия Траволты в «Чтиве». Потом скупо улыбнулся и посмотрел на конвоира.

Конвоир еле заметно ухмыльнулся. Видимо, манеры следователя были предметом шуток в этом отделении жандармерии.

«Надеюсь, я тебя достаточно обидел, чтобы ты забыл про меня хотя бы на пару дней», – подумал Роман улыбаясь.

Глава 30

Лена прошлась по всем стенкам и, к ужасу своему, поняла, что кроме узкой койки в одном из углов, в камере ничего больше не было. Дверь, видимо, запиралась снаружи. Никаких выступов стенки не имели. Еще она заметила, что дышать лежа на кровати намного легче. Воздух не проникал внутрь. А раз для воздуха нет доступа, то и вода не просочится. Отсутствие вентиляции навело Лену на еще более ужасную мысль: Рауф не собирался ее отсюда вытаскивать. Он запер ее, чтобы она задохнулась. Значит, здесь она умрет.

Лена сначала намеревалась лечь на пол, но не смогла пересилить себя. Она решила, что ляжет на грязный пол, только когда станет совсем нечем дышать.

Она хотела заплакать, но не стала.

– Вот еще слезы из-за этого подонка тратить, – прошептала она, с трудом двигая иссохшими губами.

И решила, что плакать пока не будет, а насладится еще несколькими сериями из придуманного ею сна.

Уже после первого посещения Леной магазинов стало ясно, что даже в просторном номере люкс слишком тесно для всех ее обновок.

Она одаряла улыбками и щедрыми чаевыми каждого посыльного, приносившего бесконечные коробки и пакеты с эмблемами всех самых известных домов мод. Косметика, спортивная одежда, тренажеры, платья штучного пошива от лучших модельеров. Все текло рекой в отель. В одном из модных домов она просидела почти час за компьютером, делая через Интернет заказы только что выпущенных за океаном товаров.

Как и рассчитывала Лена, управляющий уже в день их приезда предложил Рауфу перевезти часть вещей в другое место. Лена ни в коем случае не соглашалась расстаться ни с одной из покупок, и ее бывшему однокурснику пришлось в срочном порядке искать жилье попросторней.

Символично заперев Лену в номере и приставив к дверям Чом-пи, Рауф уехал смотреть виллу на побережье.

Лена включила телевизор и устало опустилась на мягкий диван. На экране еще и еще раз показывали, как падают башни-близнецы в Нью-Йорке, и американский флаг на фоне разбитого пятигранника Пентагона.

«Как хорошо, что все это так далеко», – подумала она и вдруг вспомнила их разговор с Рауфом в самолете. Какой-то гнилой туман скрывал все, что произошло за последние часы.

Лена с отвращением сорвала с себя платье. Неудивительно, что этот подонок выбрал Ривьеру. Тут легко обо всем забыть. Все вокруг роскошно и мерзко... Хочется домой. Она пнула ногой коробку с какой-то одеждой и кожаными сумочками.

Лена вспомнила мир ее кумиров, что жили где-то здесь и еще в Беверли-Хиллз, конечно. Шикарные машины, улицы, поля для гольфа, богатые, стильно одетые женщины и мужчины. Какое это все чужое и мерзкое. Мерзкое. Мерзкое!

Она заснула прямо на диване в холодной комнате и уже во сне прикрыла ноги куском оберточной бумаги.

Рауф зашел за Леной утром. Осторожно постучал несколько раз и вошел, только когда она разрешила. Она давно не спала. Давно привела себя в порядок и, прежде чем Рауф успел предложить, потребовала завтрак.

Рауф уже понял, что с их «пленницей» нужно быть предельно осторожным. Его план трещал по швам, и, скорее всего, просто острословием с ее стороны дело не закончится.

Вот уже прошло девятнадцать часов и тридцать семь минут, а приятных моментов в их общении не было ни одного. Лена оказалась обычной красивой стервой, которую он с удовольствием поменял бы на дешевую проститутку.

Он чувствовал, что сам себя затянул в нелепую ловушку. Между ним и Леной буквально с момента встречи выработалась дружелюбная враждебность друг к другу. И теперь он не знал, как вывернуться из этого. Рауф, хмурясь, говорил ей комплименты. Лена, если их кто-нибудь видел, вела себя как любящая жена со стажем совместного проживания, а наедине становилась холодной, как русская зима.

– Так, ты нашел нам новый дом. Славно. Славно, но, но, но... – пропела Лена.

Рауф улыбнулся и нерешительными глазами Пьера Безухова посмотрел на другой конец длинного стола в белых пятнах тарелок. Они завтракали в его номере.

– И когда мы отчаливаем? – спросила Лена, намазывая обезжиренный творог на тонкий ломтик хлеба.

– Если ты захочешь... – начал Рауф.

– Если я захочу! – фыркнула она насмешливо. – А если не захочу? Так-так.

Рауф уже привык к ее манере любое его слово превращать в колкость, когда они наедине. Трудно было в такие моменты понять, шутит она или нет. Он продолжал улыбаться и мучительно ждал прихода Чомпи.

Ему казалось, что они знакомы много лет и много лет она ведет себя именно так. Но он не мог понять, почему терпит ее. Особенно сейчас, когда уже ясно, что ничего из их связи не выйдет.

«Если ты не можешь воспользоваться самкой, когда хочешь, то в самке нет смысла. Нужно просто дать ей денег и исчезнуть».

Это были слова его разума. Рауф слушал его. Соглашался и не мог понять, что за силу имеет над ним эта женщина, в один день показавшая ему всю несостоятельность такого брака, да и вообще общения. Он не мог находиться рядом с ней. А без нее?..

«Как она меня учила? Стерпится – слюбится, кажется. Я же ничего плохого ей не сделал».

Он продолжал улыбаться и, видимо, очень сильно злил этим Лену.

– А все-таки ты молодец, Рафка. Вытащил меня прямо из отпуска. Поменял мне дешевую путевку в Египет на Францию. Роскошно. Нет, правда роскошно.

Рауф не знал, какая именно ирония кроется за ее словами. Он поднял на нее глаза:

– Я рад, что тебе нравится.

Лена тихо засмеялась.

– Ты знаешь, не могу я понять, чего тебе не хватало? Ты богатый бизнесмен или что-то там, уж не знаю... Но частный самолет у тебя есть... Вон, выгляни в окно, – она махнула рукавом халата в сторону балкона. – Полно молоденьких фотомоделек, выставляют все свои прелести напоказ, только пальцем помани. Зачем тебе я?

В комнате повисла неприличная пауза.

Лена подняла бровь:

– Рауф?

– Я люблю тебя, – тихо произнес он и сам удивился своим словам. Сегодня они звучали совсем не так, как вчера. Теперь он пожалел, что сказал это.

– Хм-м... – Лена задумалась. – Рауф, я замужем. И я очень люблю своего мужа. – Она заговорила спокойно, как опытная мать, которая лучше всех знает, чем вразумить отбившееся от рук дитя: – Ну, ты же понимаешь, что это ничем не кончится. Нужно вовремя остановиться. Я у тебя погощу, и все.

Не сами слова, а тон, музыкальные, интимные переливы ее голоса заставили Рауфа вспомнить о боли в паху. Он, а точнее, его член ощущал себя молодым. «Стерпится – слюбится», – мелькнуло у него в голове.

– Леночка, я тебя прошу... – Он растерялся. Сильно мешала эрекция. – Просто останься здесь со мной... Хотя бы на несколько дней.

Глаза Лены сузились в щелки.

– Рафка, дорогой, я могу остаться только до конца недели. До того времени, когда истекает срок моей путевки. Это еще четыре дня.

Руки у Лены еле заметно задрожали. Она положила лопатку для сыра на стол.

«Если он сейчас скажет «нет», я ему в рожу вцеплюсь», – подумала она.

– Даже один день рядом с тобой – это счастье для меня, – сказал Рауф.

– А зачем ты тогда меня похищал, чудак? – спросила Лена.

– Давай забудем про это. Воспринимай это как шутку.

– Хороша шутка. Да ты понимаешь, жеребец ахалтекинский, что с тобой будет, если я заявлю в полицию о похищении.

– Ну, я просто очень боялся, что ты не согласишься поехать со мной.

«Вот сволочь!» – подумала Лена.

– Рауф, запомни раз и навсегда, русские женщины рабынями не становятся. У нас к этому врожденная аллергия со времен монголо-татарского ига. Именно поэтому твоя так называемая шутка не удалась, – произнесла она строго, а про себя подумала: «Все-таки меня покажут по телевизору. Молодец Рафка!»

Ей вдруг вспомнились веселые годы учебы. Сейчас она видела насколько Рауф ее старше, но раньше, в те беспечные времена, он ей казался каким-то недоношенным ребенком, с которым нужно отдельно понянчиться. Посюсюкаться лишний раз.

Лена неестественно засмеялась.

– Ладно, не будем тут прозябать. Поехали в новый дом.

Рауф с готовностью поднялся. Он был рад, что разговор закончен. И больше всего рад был тому, что Лена изменила тон. Настоящая, широкая улыбка первый раз за все это время посетила его лицо.

«Господи, с такими деньгами и собственным самолетом мог бы раз в полгода позволить себе чистку зубов ультразвуком», – подумала Лена и поморщилась.

Потом, сделав над собой усилие, подошла и, игриво погладив его по плечу, сказала:

– Я всегда хотела иметь виллу на Ривьере. Это немного старомодно. Но честное слово, ты мне действительно сделал очень хороший подарок.

Она медленно провела рукой по его груди, зацепив пальцем отворот.

– Только не забудь оформить все документы на мое имя. Хорошо, милый?

Рауф хотел было сказать, что виллу он не купил, а только снял на месяц, но вовремя опомнился.

«Это придется уладить после. Да и хозяева могут просто не захотеть продавать эту постройку. Или продать ее без земли. А потом выстроить рядом еще дачу. Если не удастся, нужно будет поискать для Лены похожую в подарок».

– Хорошо, – пересохшими от желания губами прошептал Рауф.

Лена улыбнулась и положила руки ему на плечи:

– Бармалей бородатый, перепугал девушку до смерти. Вот с этого нужно было начинать.

Наклонившись, Рауф поцеловал ее в теплую шею. Он взялся за отвороты махрового халата и стал медленно раздвигать их в стороны.

Лена сделала шаг назад и потянула задыхающегося от страсти Рауфа за собой.

– Сюда, милый, сюда, – прошептала она.

Рауф маленькими шажками засеменил за полуобнаженной женщиной. Так они добрались до двери в коридор. Лена нащупала за спиной ручку из желтого металла и нажала вниз, открыла дверь, шагнула назад и захлопнула дверь прямо перед носом Рауфа.