Текст книги "Ошейник Омерта (СИ)"

Автор книги: Иван Лагунин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

– Сука, скрываться от каких-то едва проявившихся щеглов? Кардайн, уже завтра надо мной будут потешаться все Копи!

Гамазк зло сплюнул и вновь приложился к бутылке.

– Я тебе говорил, босс, валить волосатика – плохая идея. Это жесткие парни, намеков они не поймут. Тут надо было или давить сразу, или договариваться.

Гамазк снова сплюнул. Кардайн – его правая рука, был прав. Он сглупил.

Каждую неделю в Копи приходил караван с новичками. Изможденные от долгого путешествия и лишенные воли из-за Ошейника, они разбредались по закоулкам поселения и еще долго не могли войти в ритм его жизни. Обычно, спустя пару недель люди определялись со своим местом в бытие Копей. Кто-то становился охотником, кто-то выпарщиком, кого-то брали под крыло местные группировки, а кто-то помирал, не в силах сдавать норму.

Но эта троица сразу дала понять, что влачить жалкое существование они не собираются. Весть о том, как самых хилый из них накостылял Егни Рыжеусу, мигом облетела Копи. Их запомнили. Ну, а когда они ни с того ни с сего вдруг начали грести Нижних Тварей в три лопаты, уважаемые люди напряглись.

Все, что не встраивалось в обычный уклад жизни Копей – было угрозой. И давить эту угрозу следовало в зародыше.

– Завтра же приведешь ко мне Ореску. Я хочу, чтобы они навсегда скрылись под Накипью.

Ореска, недавно освобожденный колдун из Саленгора имел чрезвычайно большой опыт в деле исчезновения людей. С недавних пор меж нАбольшими Копей был заключен негласный договор о запрете привлечения этого слишком успешного убийцы к междоусобным разборкам. От того колдун был дико зол. Нет работы – нет ресов для налога.

– Это… – протянул Кардайн, но вдруг замер на полуслове.

Глаза его закатились, а рот дрогнул в беззвучном крике.

– Уйди… уйди, чертова тварь… уйди! – тоненько, не своим голосом, воскликнул он. Всплеснул руками, словно пытаясь отмахнуться от чего-то невидимого.

И тут же вскрикнул Армато – один из личных охранников Гамазка. Дотоле он сидел, привалившись к стене, и мирно посапывал, а теперь вскочил и тоже принялся размахивать руками, пытаясь отогнать невидимых комаров.

Гамазк не был глупцом. Он не имел бы то, что имеет, если бы только им был. Он сразу понял, что братва стала жертвой магии. Тут же извлек из Инвентаря меч и хотел, было, выкрикнуть предупреждение своим бойцам, как в глазах вдруг потемнело, а сердце обжег ледяной порыв ветра.

…Высокая, тонкая словно игла, башня на краю пропасти… Нечто, таящаяся в ее подвалах… Неумолимые шаги таинственного убийцы, который только что вырезал всех от первого этажа до последнего… Звонкая тишина вместо детского смеха… Острые грани чуждой магии, взрезающие сердце…

Гамазк тряхнул головой, взревел раненным быком, и наваждение отступило. По крайней мере, от него. Двое из пяти его людей все также отмахивались от невидимых мух.

Гамазк взглянул на подвешенный на стене масляной фонарь. Казалось, его тусклый свет единственное, что отделяет их от смерти.

А то, что его укрытие посетила смерть, он понял сразу.

И тут же циновка на входе в пещеру всколыхнулась, и внутрь влетело что-то большое и смертоносное. А в следующий миг погасло и сознание Гамазка.

Двух охранников «на часах» я убил за две секунды. Тот, что настороженно всматривался во тьму, в последний момент заметил мой крадущийся силуэт, но удача была на моей стороне. Нож с влажным чавком вошел ему в шею. Второй встрепенулся, всхрапнул и получил нож прямо в глаз.

Рывок и, снеся циновку, я влетаю в пещеру и первым же броском всаживаю нож в глаз Гамазку. Он сидел на табурете с бутылкой в руке.

Но на этом Госпожа Удача решила меня покинуть.

– Хозяин, береги… – воскликнула Тень и вдруг исчезла из досягаемости, вновь скрывшись в пучинах иных слоев реальности.

А я остался один на один с пятью разъяренными мужиками в небольшой пещерке.

У меня было лишь несколько секунд, пока они не очухаются, и три ножа в левой руке.

Взмах. Дзыньк!

Промазал!

Дзыньк!

Опять промазал!

Да, сука!

Два последних Ножа Сихара звонко ударились о стену там, где еще недавно были ублюдки Гамазка.

– Ах ты, падла! – взревел один из них. Тот, что в последний момент, явно с помощью какого-то специализированного Умения, резко ускорившись, отдернул голову.

Я пнул встающего бородача слева, прыжком сблизился с шустрилой и вбил ему ржавый кинжал в глотку.

– Так надежнее будет…

А потом мне стало худо. Говноеды набросились на меня сразу вчетвером. Удары посыпались со всех сторон сразу. Ни увернуться, ни как следует закрыться в небольшой пещерке не было никакой возможности.

Меня свалили и решили, как видно, примитивно запинать ногами до полной неузнаваемости.

– Получай, сука!

– Так его, ублюдка!

– Мочи, падлу!

– Разойдись, ща я его…

Но вот кому-то надоела потеха. В свете масляного фонаря блеснуло лезвие меча.

Цепляясь за стену, я поднялся. На теле, кажется, не было живого места. Правая рука висела плетью, левый глаз быстро заплывал. Но вот в сердце не было ни тени страха и неуверенности.

– Умеешь же ты влипать в неприятности, братец. Ха-ха-ха, – раздался в голове насмешливый голос Варги.

– Не более чем ты сам, – ответил я.

– Это верно. А теперь возьми мою силу и убей их.

В грудь хлынула мощь моего прежнего я, но неимоверным усилием воли я остановил этот поток.

– Мне не нужны подачки. То, что я возьму у тебя сам – будет моим.

– Гм… Понятно, хотя и глупо. Я – это ты, а ты – это я. Нам нечего делить. Когда мы вновь сольемся, не будет ни «моего», ни «твоего», – сказал после некоторой паузы Варга.

– И все же…

Варга, как и полнившая грудь сила исчезли, и я вновь оказался в темной пещерке напротив четырех врагов. Внутренний диалог не занял и нескольких ударов сердца.

Да, та сила Варги, что я уже испробовал, могла бы смести их в мгновение ока. Но каждое ее использование, когда в дальнейшем «мы вновь сольемся», определит, сколь много будет в нас от него, и сколь от меня.

Я должен убить ублюдков сам. Тем, что я приобрел здесь.

Тень!

Тень, твою мать! – безмолвно крикнул я и мой крик, взрезав слои пространства, унесся едва ли не к Нижним Мирам.

– Да, Хозяин!

Она явилась в мгновение ока. Как будто на мне не было треклятого Ошейника.

– Мне нужна Тьма!

Ублюдок Гамазка уже начал замах. Но масляный фонарь вдруг погас, а я, неимоверно вывернувшись, буквально обтек взрезавший воздух меч и врезался локтем в рожу его хозяина. Раздался отборный мат. Тьма в пещере не была абсолютной. Сквозь проем входа пробивался рассеянный лунный свет. Но если при нем я видел, как днем, то моим врагам требовалось с полминуты, чтобы их глаза привыкли.

Разумеется, у них не было этой полуминуты.

Плавным движением я вывернул из ослабевшей руки меч, подбросил с переворотом в воздух, перехватил и хлестким ударом рассек бывшему хозяину клинка шейные мышцы. Это был не смертельный удар, но заверещавший, как рожающая свиноматка, ублюдок выбыл из числа моих противников.

Теперь остальные. В посеребренной луной тьме блеснула сталь. Один извлек меч, другие кинжалы. Они сделали несколько выпадов, но в битве слепых против зрячего у них не было никаких шансов.

Дзыньк!

Я отбил меч в сторону и коротким тычком, пронзил сердце.

Еще пара взмахов и другой бандит Гамазка рухнул с рассеченным лицом.

Третий попытался оказать хоть какое-то сопротивление. Его глаза уже привыкли к тьме. Но с кинжалом против меча в тесной пещерке у него не было шансов. Вскоре я остался один среди трупов и катающихся по полу раненных.

– Тебе коне-е-ец! Убьюу-у-у завтра же-е-е!

– Пощади-и-и-и!

Невнятный вой разительно отличался, в зависимости от количества оставшихся в запасе Смертей.

Но я не колебался и вскоре остался один среди трупов.

Утро в Копях встретило удушающей жарой. Впрочем, как и всегда. Мое появление в бараке ночью прошло незамеченным. Когда я сел на топчане, то наткнулся на любопытные взгляды товарищей. Они сидели напротив на полу и до моего пробуждения резались в кости.

Зевнув, посмотрел за окно. Судя по всему, утро было совсем не ранним.

– Че не разбудили? – спросил я, поднимаясь и натягивая штаны. – Или мы сегодня не идем добывать Тварей?

– Рабочему человеку после тяжелой ночной смены положен отдых, – хмыкнул Бугор и бросил кости. – Думаю, добыча Тварей – это последнее, что нас сегодня будет волновать.

Он мотнул головой в сторону окна.

Я поднялся, натянул рубаху, выглянул наружу… и сразу понял, о чем говорил мой товарищ.

Возле штаб-квартиры Гамазка стояла плотная мрачная толпа его людей, общим числом в дюжину рыл. У других бараков же кучками толпились зеваки. Жизнь в Копях скучна и пуста на события, народ желал насладиться грядущим махачом сполна.

– Каковы ставки?

– Не поверишь, два к одному на нас, ха-ха-ха! – хохотнул Жвач. – Я уже поставил всю свою долю у Дохлого Клецкера, так что, братва, надо не подкачать!

Я кисло скривился, не разделяя его энтузиазма. Выжил ночью лишь чудом. К сожалению, эта смерть у Гамазка явно была не последней, в отличие от пары его бойцов. Я надеялся, что подобная расправа предостережет его от дальнейшей эскалации, но судя по сборам банды, оскорбление было слишком сильным. А может, дело даже не в оскорблении. Ты наверху, пока делом доказываешь, что достоин быть вожаком.

Впрочем…

– Не думаю, что схватка состоится, – сказал я.

– Это еще почему?

– Увидите.

И действительно. Мы успели, под десятки настороженных взглядов, лишь прогуляться до трактира и выпить по полкружки пива, когда к нам вразвалочку подошел Гурцла в сопровождении целой полудюжины вооруженных до зубов охранников.

– Ну ты и учудил… – покачал он головой вместо приветствия. – Пойдем. Хайал приказал доставить тебя к нему. И вас, братаны, тоже.

Дело принимало дурной оборот. Похоже, ответка получилась излишне сильной. К этому времени все Копи уже были в курсе наших с Гамазком разборок. Сплетни здесь распространялись со скоростью огня по сухостою.

А вот народ был явно разочарован. Увидев, что за нами пришли надсмотрщики, они, чертыхаясь и бормоча ругательства, начали разбредаться оп своим делам.

Дома управляющего Копями и его ближайших подручных стояли на самом краю болотистой низины. Наверх шла отделанная камнем дорожка с полированными поручнями. Она упиралась в стальные ворота с двумя часовыми-резами в тяжелой броне. Стоять в такой на солнцепеке, должно быть, было настоящим мучением.

Когда мы приблизились, один из них постучал в ворота кулаком.

– Как думаешь, что нам за это будет? – спросил я Гурцлу, пока мы ожидали открытия ворот.

– Ничего хорошего, земеля… Акционеры очень не любят, когда кто-то режет глотки их имуществу. Нет человека, нет налога.

– Да тут каждый день на тот свет отправляется с полдюжины доходяг, – сплюнул Жвач.

– На то воля Бога, а вот глотки резать не положено.

Надо же, не замечал до этого момента в Гурцле набожности.

На самом деле он, похоже, был сильно раздосадован произошедшим. И дело было не только в налоге, который мы за него проплачивали.

Наконец, ворота распахнулись и появившийся из них низкорослый бородач в добротном и чистом кафтанчике с кружевами, поманил нас за собой.

Запах наваристого борща. Это было первое, что уловил мой мозг, когда мы вошли внутрь двора принадлежащего Хайалу подворья. В центре аккуратно подстриженного зеленого газона стоял огромный котел, рядом с которым суетился пузатый карлик незнакомой расы.

Дом Управляющего Копями выглядел отлично даже для Земли. А уж для этой Богом забытой дыры он был настоящим дворцом! А еще здесь было прохладно. Весь двор накрывал еле заметный купол магии.

Вот и сам хозяин.

Невысокий с заметным брюшком. Морда упитанная, лощеная. На голове большие залысины. Но взгляд серых глаз проницательный и опасный.

– Так-так-так… Это и есть наши возмутители спокойствия? – с улыбочкой доброго дяди спросил он, подходя к нам и складывая ручонки на пузике. За его плечом возвышался огромный рез. Шириной плеч он превосходил даже Бугра. – И что же мне с такими шалунами делать?

Я промолчал. Молчание оно, вообще, знаете ли, золото.

Хайал прошелся мимо нас туда – сюда. Всесильный повелитель Копей, от чьего движения мизинца зависела каждая живая душа здесь, сейчас походил больше на учителя истории.

– Я выслушал доклад Хишимра. В последнее время вы принесли немало дохода акционерам. И только лишь поэтому вы сейчас говорите со мной, а не с Жалом, – сказал он, остановившись напротив меня. – Но и оставить так простоя это дело… не могу. Есть ли у вас, что сказать в свое оправдание за убийство трех принадлежащих Акционерам рабов?

– Убийство? Разве они не переродились в Зверей? – спросил я.

– Конечно же, они переродились в Зверей. Но Звери нам здесь ни к чему, – фыркнул Хайал.

Другими словами, бедолаг прикончили еще по два раза. С одной стороны – это было логично (только толп одичалых поблизости от Копей и не хватало), с другой… жестоко. Жизнь Зверей далека от нормальной. Но это жизнь.

– Боле вам нечего сказать?

Он вновь оглядел нас своими серыми глазами.

Сказать можно было бы многое. Да только в чем смысл? Решение по нам уже давно было принято.

– Что ж… Вы не оставили мне иного выбора. В наказание за потерю Акционерами трех рабов ваша норма вырастает в пять раз. И отныне вы будете добывать ее сами. А теперь уведите их…

И это все?

По-моему даже у Гурцлы отвисла челюсть. Наказание оказалось неожиданно мягким. Но с чем это связано? Если бы Хайал хотел реальной компенсации за убитых ублюдков, то не отбирал бы у нас работников. С двадцатью бедолагами под началом, мы бы окупили ему их в десять раз!

Что-то тут не сходилось.

Глава 37

– Лови, гада! Давай!

Жвач, закусив губу, какое-то время примерялся, а потом резким броском выцепил из прудика кусача. Мы с Бугром, толкаясь, тут же вцепились в показавшуюся над поверхностью Накипи скользкую тварь.

– Твою мать…

Кусач оказался здоровенным и очень длинным. А еще он начал кусаться. Безглазая голова Твари задергалась, как в припадке, и впилась в Перчатку Жвача.

– А-а-ай! Сука-а-а!

Прокусить ее она, конечно, не прокусила, но Перчатка тут же начала выделять едкий сок, который принялся разъедать кожу руки с утроенной силой. Благо дерюжную шкуру нашего гориллообразного товарища не так-то просто было прожечь. Но все равно. Приятного было мало.

Наконец, кусач с громким «чпоком» оторвался от поверхности пруда и тут же затих. Я вытащил Перечницу и быстро осыпал его красным порошком, после чего запихал в Мешок.

– Фух… В гробу я видал это говно, – в сердцах сплюнул Жвач, стягивая Перчатку. Черная щетина на его руке потускнела, покрылась комковатой слизью.

Мы устало опустились на торчащие из грязи камни.

– Ублюдок, по-моему, решил нас просто задрочить этой работой… – сказал Бугор, извлекая из Инвентаря жареную ящерку.

– Мне легче свернуть десяток шей, чем так горбатиться…

Жвач и в самом деле хуже всех нас переносил многочасовую охоту на Нижних Тварей. Жара и духота здесь стояли адские. Мы с Бугром давно уже разделись до портков, Жвачу же в его «шубе» оставалось нам только завидовать.

Последний четыре дня слились в один сплошной поток вылавливаемых гадов. Запихал в Мешок одну, идешь за следующей. Держу пари на что угодно, это Хишимр по приказу Хайла рассчитал нам норму так, что, выполняя ее, мы буквально выбивались из сил.

– Надо что-то делать, – резюмировал Жвач. – Загнемся так ко всем чертям уже через неделю.

Что и говорить, Директор Копей оказался тонким психологом. Легко вычислил, что для нашей троицы будет самым страшным наказанием. Работа. Такие, как мы, привыкли находить обходные пути, переть наверх паровозом. И тупая работа до полного изнеможения, страшная даже не изматыванием, а психологически, стало для нас реальным наказанием.

– Гурцла говорит, надо подождать, – сказал я. – Акционеры будут не слишком довольны, когда узнают, что Хайал вместо заработка бабла занимается своими играми. Если он увидит, что нас это не сломало, то отстанет.

– Так Гурцла базарит? И ты ему веришь? По-моему, все эти говноеды одним миром мазаны! – снова сплюнул Жвач. – Не стоило вообще затевать эту разборку!

– Э-э, не помнишь из-за кого она произошла? – шикнул на него Бугор.

Какое-то время мы сидели молча.

– Пора на охоту, – наконец, сказал я.

«Тень. Тащи Тварей!»

«Да, Хозяин! Уже! Уже-ужежешечки!»

Почему-то процесс охоты доставлял Тени нескрываемое удовлетворение.

«Хозяин…» – вдруг явилась она в мое сознание, когда мы вытащили еще несколько тварей.

«Чего?»

«Этот волосатый… Он тобой недоволен. Очень. Я вижу по его отражению».

Я сплюнул тягучую слюну. Чтобы это понять, не нужно было даже просматривать отражение Жвача в тонких мирах.

Мы охотились на Тварей еще четыре дня, прежде чем Хайал, как и говорил Гурцла, сделал новый ход. Вот только он оказался совсем не таким, какой он ожидал увидеть.

Утром, когда мы собирались на охоту из нашего барака (остатки былой роскоши, нынче из-за чудовищного налога, нам едва хватало средств на еду), дорогу нам внезапно заступил тощий остроухий со шрамом через полрожи. Кажется, его звали Винс. За его спиной было полдюжины надсмотрщиков.

– Ты и ты, – он указал длинным изящным пальчиком на Жвача и Бугра. – За мной.

– Куда это ты их забираешь, – сказал я, придержав Жвача за локоть. Рез же и так не двинулся с места.

– Тебе мало проблем? – растянул губы в кривой улыбке остроухий. – Сказано, идут со мной, значит идут.

В его руке вдруг появился меч. Но это не произвело на меня никакого впечатления.

– А у тебя есть лишние смерти? Последний, кто мне угрожал, за это сильно поплатился, – сказал я негромко. Так, что слышно было только остроухому.

Тот злобно засопел. Обернулся на своих людей, словно проверяя, на месте ли они, но потом решил не обострять.

– Приказ Хайала. Доставить только твоих братков. Но не тебя.

Вот как.

– Все норм, Тео, – сказал Бугор, шагая вперед.

И они ушли.

В эти часы я сполна прочувствовал выражение: «на душе скребутся кошки». Жара и тревога за моих товарищей сглодала меня до костей. Хайал ничего не делал просто так. Уверен, именно поэтому за ними пришел не симпатизирующий мне Гурцла, а шрамированный остроухий.

Тащить тварей в одного было намного труднее. Иная реальность ни в какую не хотела расставаться со своими обитателями.

Мало того, дважды к месту моей охоты подваливала братва Гамазка. Среди них были и те, кого я замочил в пещере. Они всем своим видом показывали, что скоро мне придет конец… но никаких действий не предпринимали. Ссались. Забавно, что пристальное внимание Хайала принесло мне не только проблемы, но и пользу, предоставив иммунитет от всяких шавок.

Впрочем, это было слабое утешение.

Вечером, когда я стоял, прислонившись к бараку в ожидании выпарки сегодняшнего улова, рядом вдруг возникла высокая тень.

– Нельзя так расслабляться, земеля, – сказал с ухмылкой Гурцла.

Но я лишь поморщился. Тяжелая работа на жаре забрала все силы. Хотелось упасть на топчан и спать трое суток кряду. Но Гурцла не заявился бы просто так.

– Судьба усадила тебя у параши, братан, – сказал он со вздохом и вдруг протянул мне закупоренную бутылку.

Я сбил пробку и основательно приложился к пойлу.

Б-р-р-р. Оно оказалось на редкость забористым. Я вернул бутылку Гурцле и он тоже основательно приложился к горлышку.

– Что там с Бугром и Жвачем? Не слыхал?

– Не. Но будь уверен, Хайал будет их ломать, чтобы сломать тебя. Это его любимое занятие.

– Даже несмотря на то, что он потеряет в деньгах?

– Что деньги? – невесело усмехнулся Гурцла. – Деньги пыль. Мы все заперты в этом проклятом месте. И Хайал тоже. Стравливать людей, втаптывать их в грязь или доставать из них самое низменное, что в них есть – его любимое развлечение. Среди тех, кто на него работает, нет никого, кто бы не переступил через себя, ради возвышения.

– И даже ты?

Вместо ответа Гурцла сплюнул и, махнув рукой, оставил меня наедине с бутылкой.

– Здарова, Тео.

Грубый голос Жвача вырвал меня из сна.

А-а-а-а!

На краткий миг я вдруг окунулся в кипящую ванну боли. Все иные чувства испарились, оставив наедине с безграничным истязанием. Это было сродни вспышке. Едва ли секунды. Но для меня эти секунды длились куда дольше.

– Поднимайся.

Я оперся о стену и попытался подняться.

Бам!

Удар под дых вновь свалил меня на пол. Перед глазами плавали темные пятна. Я с трудом рассмотрел силуэт Жвача и еще какие-то фигуры за его спиной.

– Ты резко отупел, Тео, я же сказал: поднимайся! Или снова хочешь отведать Жала?

– Какого хрена…

Бам, бам!

Новые удары свернули меня в клубок. После воздействия Жала я едва ощущал их. Реагировало скорее тело.

– Сука… – только и выдохнул я, когда ублюдок угомонился.

Зрение, наконец, сфокусировалось, и я смог в полной мере рассмотреть своего товарища. Бывшего, конечно.

Треклятая горилла, которой я недавно спас жизнь, стояла напротив меня в новеньких сапогах и щерила клыки. А еще на нем не было Ошейника.

– Продался?

Жвач хмыкнул и почесал Жалом щеку. Мое тело немедленно откликнулось судорогами.

– А кто бы не продался?

– Например, Бугор.

Жвач пожал плечами.

– Ну и дурак. Теперь проведет ближайшие месяцы в клетке. А с тобой, Тео, нам предстоит немало развлечений. Норма Бугра теперь тоже на тебе. И зарабатывать ее теперь будешь совсем в другом месте.

Пока мы шли к «другому месту», Жвач не спускал с меня глаз. Как и приставленная к нему троица бугаев. Ублюдок хорошо знал, на что я способен.

Сказать, что я был удивлен предательством Жвача? И да, и нет. Эта гнида идеальный приспособленец. Идет к тому, у кого есть сила и не испытывает никаких угрызений совести, когда переметывается к тому, у кого ее больше. Так было с Гнулгом, так было со мной, так было и с Хайалом. Сильный и, когда надо, смелый, именно поэтому Жвач обречен до конца дней быть в шестерках. За такими не идут.

Бугор из другого теста. На него можно положиться в трудную минуту. Должно быть, Хайал сильно разочарован, что рез не купился на свободу от Ошейника. Представляю, что эти гондоны с ним делали эти три дня.

– Ну вот и пришли, – сказал Жвач, сам с интересом осматриваясь на местности.

Это была большая яма в южной части Копей. Вокруг валялись бетонные блоки, ржавый остов какого-то агрегата. Внизу виднелась вода, как просто в лужах, так и покрытая Накипью. Густые испарения мешали рассмотреть подробнее.

– Ты в курсе, что проживешь лишь немного более моего? – спросил я Жвача.

Тот с некоторой тревогой обернулся к приданным ему мордоворотам. Один из них – здоровенный мужик с выбитыми зубами, утробно хохотнул.

– Не слушай его, братан, – сплюнул он через дыру на месте передних зубов. – Делай дело и будет тебе счастье. Я так живу, и ты так живи. И не ссы этого обмылка.

Подойдя, он с силой толкнул меня вниз посыпающемуся склону. Не удержав равновесие, я покатился вниз и плюхнулся в грязь в опасной близости от Накипи.

– Это Клоака, – сказал Щербатый. – Самое дурное место в дурном месте. И как это не удивительно, – он булькающее гоготнул. – Здесь обитая самые доходные Твари. Мы зовем их хвостами. Одна проблема. Люди здесь долго не живут… да что и говорить, мрут как мухи, суки, ха-ха! Потому и ставят сюда самых пропащих уродов. Типа тебя, ха-ха…

Я поднялся и втянул носом пропитанный иномировыми испарениями воздух. Не удивлен, что не живут. Граница между мирами здесь походила на решето.

– Почувствуешь, что накатывает тошнота, беги вон на те блоки. Значит, скоро будет выброс, сказал на прощание Щербатый и, развернувшись, они пошли к поселению. Жвач же слегка помедлил.

– Звиняй, братан, – сказал он. – Не я такой, жизнь такая. Или ты, или тебя.

Я отвернулся. Разговаривать с тем, кого собрался убить, не имело смысла.

Тени сгустились настолько, что казалось еще чуть-чуть и мой личный призрак все-таки материализуется… но нет.

– Не могу, Хозяин… Как не силюсь… не могу…

Мне показалось, или в голосе Тени была усталость?

Впрочем, усталость – теперь мое второе имя.

Усталость и бессилие. Испепеляющая жара и бессильная безвыходность. Безвыходность и никчемность…

И все это прижимала тяжесть Ошейника. Он вытягивал мысли, замещая их вязкой ватой.

Мир сузился до грязных разводов Накипи и зубастых пастей хвостов.

Надо выбираться отсюда. Пока я не стал ходячим трупом, как и все население Копей.

О да, Хайал был мастером своего дело. Решил сломить меня безнадегой. Уверен, вскоре появится его посланник с предложением, от которого я не смогу отказаться. Или смогу… по крайней мере сейчас.

– Мне надо уходить, Хозяин. Здесь гадко… очень гадко…

Я отпустил Тень, а сам принялся высматривать очередного хвоста. Он нашелся быстро. Тень приманила их столько, что мне хватит до вечера. Я трудился в Клоаке уже третий день и едва успевал набирать норму.

– Хей, ты Тео? – вдруг раздался тихий голос сверху.

Я резко обернулся, готовый к драке. Но стоящий на краю Клоаки лысый раб был настолько тщедушен, что вряд ли представлял для меня угрозу даже сейчас.

– Откуда тебе известно мое имя?

– От того, кто послал меня к тебе.

– И кто же это?

– Тот, кто хочет тебе помочь.

– Зачем?

– Ему не нравится то, что творится в этом месте.

«Врет» – вдруг ясно и четко прозвучал голос Варги у меня в голове. Я вздрогнул. Моя бывшая личность не посещала меня с той самой ночи, когда я разделался с Гамазком.

– Ты недоговариваешь.

Тщедушный раб, почесал подмышкой, потом в паху, а потом вдруг улыбнулся, показав гнилые зубы.

– Ты прав. Ему начхать на то, что творится в этом месте. Но ему не нравится, то, что оно приносит прибыль его врагам. По правде говоря, я думаю, он и сам бы не против был получить над ним контроль… но это маловероятно.

Пришибленные жарой и безнадегой шестеренки в моей голове вдруг со скрипом провернулись.

Прибыль? Контроль?

– Ты служишь одному из Торговцев?

– Сами они называют себя иначе. Впрочем, это неважно. А важно то, зачем ты здесь.

Уж не посланник ли это от того ублюдка с низким тяжелым голосом, что отправил меня сюда? Бедолага Хенгал очень не хотел расставаться со своей добычей, но меня у него отобрали. Уж не за тем ли, чтобы я навел здесь шороху?

– Ты можешь снять это? – я показал на Ошейник.

Лысый вздохнул.

– Тебе не повезло. Тот, кто мог это сделать, стал Зверем по дороге сюда.

Да он издевается⁈

– Тогда о чем мне с тобой говорить?

– Но я все равно могу тебе помочь. Я много знаю о Копях. Кроме директора, здесь есть и другие влиятельные люди, в частности мессир Дехар.

О таинственном маге я не раз слыхал. Местные боялись его, как огня. Но вот имени его никто не знал.

– Вскоре ему понадобятся люди. Да не просто люди, а умелые воины, – продолжал меж тем лысый раб. – И если ты ему приглянешься, Хайалу придется уступить. А те, кто служит Дехару нередко получают свободу.

Уступить всесильному директору Копей? Тому, кто имеет здесь статус не слишком отличный от статуса бога?

Я посмотрел на палящее солнце, а потом снова на лысого раба. Что может быть хуже, чем быть марионеткой в чужих руках? Но так у меня хотя бы будет надежда. Если конечно, все это не хитрая игра Хайала.

– Я проверю твои слова, – сказал я и лысый раб, улыбнувшись, исчез из поля зрения.

Наличие пусть такого ненадежного, но все же союзника сразу меня воодушевило. Как говорится: надежда умирает последней. И если есть хотя бы зыбкий шанс вырваться из этого Ада, я просто обязан его использовать!

Ночью Копи спят. Люди здесь слишком сильно устают, чтобы ночная жизнь поселения была сколько-нибудь масштабной. Но, как и всегда, были исключения. В оном из бараков шла лютая пьянка. Избавленные от такого пустяка, как работа на износ, члены банд праздновали одно им ведомое событие.

Я тенью прокрался меж бараков. Не хотелось, чтобы меня лишний раз видели на этой улочке. Здесь, в основном, жили охранники.

Вот и окно Гурцлы. Никаких стекол, разумеется, не было, и по улице разносился мощный храп.

Мое появление его будто бы не удивило.

– А, это ты, земеля, – сказал он, щурясь и убирая меч в Инвентарь, когда я, проникнув сквозь окно в комнату, негромко шикнул.

– Не более чем. На.

Я протянул ему купленную вечером бутылку. Гурцла взял, сбил пробку, глотнул.

– У Бредня брал? Не бери у него больше. Редкостная бормотуха.

Это точно. Но бормотуха Бредня была самой дешевой.

Гурцла потянулся к тумбочке и кресалом зажег масляный фонарь. Комната озарилась неровным уютным светом.

– Как там Бугор? Че слыхать?

Гурцла вздохнул.

– Слыхать-то слыхать… но ничего хорошего. Держат его где-то вне Копей. Есть у нас тут места… Так че надо-то?

– Знаешь, кто такой Дехар?

– Кто надо знает, кто это.

– Это правда, что тот, кто ему служит, избавляется от внимания Хайала?

Он нахмурился.

– Да. Но думаешь, внимание Дехара лучше внимания директора? Хайал тебя просто задрочит до смерти, маг же может сотворить кое-чего похуже. Ему периодически нужны люди. Вот только мало кто из них выживает.

– Почему?

Гурцла кивнул на виднеющиеся через окно топи.

– Он имеет дело с теми, кто приходит оттуда… Ты чего это лыбишься? – вдруг вопросил он, увидев расплывшуюся по моему лицу улыбку.

– Так это замечательно!