Текст книги "Не идеальный мир для демониста! №1 (СИ)"

Автор книги: Иван Клепачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2. Демон по ошибке!

Цепи оказались не только холодными, но и умными.

Каждый раз, когда я пытался дёрнуться сильнее, металл чуть нагревался и врезался в кожу так, чтобы желание дёргаться отпало само собой.

Без фанатизма, но с характером.

– Он точно… это? – шепнул здоровяк, не отводя от меня взгляда.

Голос у него оказался низкий, с хрипотцой.

– А не какой‑нибудь… —

– Никакой‑нибудь, – быстро перебила Элия. – Ритуал завершился по всем признакам. Кровь, имя, сигилы – всё было.

«Имя», ага. Надо будет потом очень подробно поговорить с тем, кто дорисовывал pdf.

– Скажите, – осторожно произнёс я, – а можете, пожалуйста, объяснить мне… с чего мы начнём трудовые отношения?

Мужик в сутане фыркнул, как кот, которому в миску налили не то.

– С наглыми духами всё ясно. Сначала – смирение, – буркнул он. – Госпожа, я по‑прежнему считаю, что подобные эксперименты… преждевременны.

– У нас не было выбора, мастер Хольгер, – устало ответила Элия. – Отец отказал. Совет тоже. Храм прислал отписку. Если мы не укрепим защиту, весной нас просто снесут соседи.

Она говорила спокойно, но пальцы на корешке книги побелели.

Я мысленно нажал паузу.

Так. Картина маслом. Есть Дом Райхеров – кто бы это ни был. Есть филиал в виде «боковой линии», которой, судя по интонации, светят проблемы. Есть соседи, которые весной кого‑то «снесут». И есть я. В носках.

– Весной, – уточнил я вслух. – Это как? У вас тут сезонное обострение войны?

Здоровяк всхмыкнул громче.

– А у вас, значит, нет? – приподнял он бровь.

– У нас весной просто клещи, – сказал я. – И налоговая.

Элия нахмурилась, явно решая, шутка это, ругательство или название демона. Решить ей не дали: где‑то наверху глухо рявкнул колокол, на этот раз трижды.

Мужик в сутане дёрнулся.

– Мне нужно идти, – сказал он. – Репетиция службы. И проверка печатей в западной башне.

Он бросил на меня тяжёлый взгляд, в котором было «я тебя сожгу» пополам с «интересно, как ты устроен».

– Не подпускайте его к живой крови, – сказал он напоследок. – И не позволяйте говорить с прислугой без надзора.

– Конечно, мастер Хольгер, – кивнула Элия, так вежливо, что было понятно: она собирается сделать наоборот при первой возможности.

Священник ушёл.

Здоровяк остался. И я. И круг.

На мгновение подвал будто опустел воздухом. Осталась только сырость и звук капель.

– Ладно, – сказала наконец Элия, выпрямляясь. – Давай… начнём с простого.

Она шагнула ближе к границе круга.

Здоровяк, заметив это, нахмурился и автоматически положил руку на рукоять меча.

– Госпожа… —

– Райн, – отрезала она, – если бы он хотел нас убить, он бы уже попытался. С самого открытия. Если бы я хотела вас убить, я бы сначала попросила снять цепи, – подумал я, но говорить не стал. Пока.

– Ты понимаешь, – обратилась ко мне Элия, – где ты?

Вопрос был хороший. И, что обидно, риторический.

– В подвале, – честно ответил я. – Тёмном. Сыром. Полное ощущение, что уборщицу сюда не спускали лет тридцать. Ещё варианты?

Здоровяк Райн чуть дёрнул щекой. У него, похоже, был слабый иммунитет к моему тону.

– Я спрашиваю о месте, – сказала Элия. – О королевстве. О замке. О Доме.

– Не понимаю, – сказал я. – Первый раз тут. Туристом.

Она помолчала. Прищурилась.

– Ты не из этого слоя, – тихо констатировала она. – Мастер Хольгер ошибся.

Я внутренне напрягся.

– Кто‑то из вас ошибся, – согласился я. – Я, например, точно не планировал сюда командировку.

– С какого слоя ты пришёл? – не отставала Элия. – С Верхних? С Нижних? С Внешних? Сферный? Хаотический?

– С Екатеринбурга, – автоматически сказал я.

Тишина повисла плотной тряпкой.

В тряпке было недоумение трёх человек.

– Это… град? – осторожно уточнила Элия. – Мир? Слой?

– Город, – сказал я. – Мир – Земля. Слой… – Я усмехнулся. – Судя по всему, был базовый.

Она переваривала. Я видел, как в глазах бегают мысленные схемы. Девчонка была не глупой, просто без нужного контекста.

– Если ты не понимаешь нашу структуру миров, – наконец выдохнула Элия, – значит, ты точно не из Нижних. И не из их прислуги.

– Спорный вывод, но приятно, – сказал я.

Райн кашлянул, прерывая философию.

– Госпожа, – сказал он. – Может, позже? Мы вообще‑то должны проверить, что он умеет. Пока он… податливый.

– Я не тесто, – сказал я. – И не пластилин.

– А кто? – Райн прищурился. – Дух, который сам влез в наш круг, когда его звали? Сам – ключевое слово.

Меня звали – да. Но влез я с другой стороны. Связка начинала вырисовываться неприятная.

– Ладно, – оборвала спор Элия. – Давай по порядку. Ты… дух знания. Согласно описанию старых договоров.

Я поднял бровь.

– Серьёзно? На вид – и так сразу видно, да?

– При призыве ты отозвался на этот титул, – твёрдо ответила она. – Это уже многое говорит.

– Ага. Например, что у кого‑то очень кривые фильтры по ключевым словам, – пробормотал я.

Она не уловила.

– Нам нужен не демон войны, не разрушитель, – продолжила Элия, и я услышал в голосе усталую, почти физическую надежду. – Нам нужен тот, кто понимает договоры и структуру. Кто поможет сделать защиту. Кто сможет вывести на чистую воду тех, кто продаёт душу нашего Дома по частям.

«Договоры и структура». Моё же описание в резюме, только без слова «Linux».

Я усмехнулся.

– С этим могу помочь, – сказал я. – Но вы точно уверены, что хотите консультанта, который матерится?

– Мастер Хольгер тоже матерится, – серьёзно сказала Элия. – Только другими словами.

Райн не выдержал и тихо хмыкнул.

– Смотри, дух, – вмешался он. – У нас всё просто. Ты служишь госпоже по договору. Она держит тебя привязанным, чтобы ты не сожрал кого не надо. Взамен – ты получаешь… ну, не знаю, что вы там получаете. Силу? Питание? Возможность резать людей безнаказанно?

– Схуя ли, – автоматически выпалил я.

Он вскинул брови.

– Что?

– Я, – сказал я, – привык резать только бюджет. И время. Иногда – остатки чужих иллюзий. Но это по работе.

Теперь уже хмыкнула сама Элия. Совсем чуть‑чуть, уголком губ. Тут же подобралась, будто поймали на чем‑то неприличном.

– Условия договора, – напомнила она себе. – Да. Надо проговорить.

Она опустила взгляд в книгу, раскрыла на закладке. Пальцы пробежались по строчкам. Я видел только перевёрнутый набор завитушек, но мозг, к моему удивлению, начал что‑то различать. Не слова. Логические блоки. Как будто вместо букв кто‑то нарисовал диаграмму алгоритма, а я её узнал. Интересно.

– Согласно старому образцу, – начала Элия, – призванный дух знания… обязан: защищать призвавшего и его дом от посягательств демонических и прочих сил; не вредить без прямого приказа; не искажать специально передаваемые знания…

– Секундочку, – поднял я руки насколько позволяла цепь. – Пункт про «не искажать знания» надо формулировать аккуратнее. Иначе вы будете считать любой упрощённый пример предательством.

Она моргнула.

– Ты… можешь править договор?

– Я этим живу, – честно сказал я. – И да, я буду править. Если вы хотите, чтобы что‑то не взорвалось через полгода.

– Госпожа, – прошипел Райн. – Это опасно. Нельзя позволять духу…

– Нельзя оставлять дыру в защите, – отрезала Элия. – Ты сам видел, чем закончился договор деда.

Райн замолчал. В его челюсти заиграли желваки. Договор деда, отметил я про себя. Отдельная история. Отдельный труп, скорее всего.

Элия подошла к самому краю круга, так близко, что я почувствовал слабый запах её духов – не сладких, а травяных, с дымком.

Подняла книгу повыше, словно хотела, чтобы я видел.

– Ты можешь предложить формулировку лучше? – спросила она.

– Могу, – сказал я. – Но мне нужно… – я пошевелил руками. Цепи жалобно звякнули. – Хотя бы возможность держать текст. У меня нет встроенного принтера.

– Он всё равно не выйдет за линию, – заметил Райн. – Круг держит.

Элия поколебалась ещё секунду, потом решилась:

– Ладно. Снимите с рук. Только с рук, Райн.

Он вздохнул, но послушался. Подошёл осторожно, как к взведённой мине. Ключ щёлкнул в замке, обручи разжались. Кровь бросилась к пальцам сразу, огнём. Я чуть не зашипел.

– М‑да, – сказал я, разминая кисти. – У вас тут сервис, конечно…

– Попробуешь выйти – отрублю ноги, – предупредил Райн почти дружелюбно. – Потом будем разбираться, как духам их пришивать.

– Мотивирует, – кивнул я. – Подайте, пожалуйста, книжку.

Элия осторожно протянула книгу, так чтобы её переплёт пересёк границу круга, но пальцы нет. В тот момент, когда кожа коснулась невидимой линии, воздух треснул тонким, как волосок, разрядом.

Девушка дёрнула рукой, но не отдёрнула.

– Держи, – сказала она сквозь сжатые зубы.

Я взял книгу. Ощущения – как если бы прикасался к чужому, очень личному ноутбуку: внутри чья‑то жизнь, записи, секреты. Кожа обложки была тёплой. Страницы – шероховатыми. Текст поплыл перед глазами на секунду, а потом… собрался.

Я не знал этого языка. Но понимал структуру. Как если бы мысленно переписывал код с одного синтаксиса на другой.

– Так, – пробормотал я, просматривая раздел «Обязательства духа». – Здесь у вас сразу три места, где вы сами себе роете могилу.

– Что? – возмутился Райн.

– Во‑первых, – я постучал пальцем по строке, – «обязан защищать призвавшего и его Дом от любых угроз» – слишком широко. Любых – это и ты, Райн, и вот этот ваш мастер Хольгер, и родичи, и соседи, и король, и, чёрт возьми, сам призвавший, если он полезет в огонь. Если я буду соблюдать букву, мне придётся от вас же вас защищать.

Райн открыл рот, закрыл, посмотрел на Элию.

– Во‑вторых, – продолжил я, – пункт про «не искажать знания». Вы хотите, чтобы дух не лгал. Это похвально. Но формулировка делает невозможными любые упрощения и аналогии. Любая метафора будет считаться искажением. Вы хотите духа‑учителя или духа‑энциклопедию, которую никто не может читать?

Теперь уже нахмурилась Элия.

– И, в‑третьих, – я ткнул в самый низ, – вот это: «если призвавший отдаёт душу и сердце, дух обязан служить ему вечно». Это не обязательство духа. Это лазейка, по которой любой, кто захочет вас сломать, протащит сюда кого‑то куда менее симпатичного, чем я.

Они молчали. В подвале снова закапало громче, словно кто‑то сверху слил воду.

– Как ты всё это видишь? – тихо спросила наконец Элия.

Я пожал плечами, насколько позволяли цепи на груди.

– Это моя работа. В моём мире это называется аудит договоров. У вас – демонология. Разница только в декорациях.

– А твои обязательства? – не выдержал Райн. – Ты намерен вообще хоть что‑нибудь делать, кроме как умничать?

– Да, – сказал я. – Но по договору. Я не полезу вам в магию, пока не пойму, где здесь какие реле. И да, – я поднял взгляд на Элию, – мне нужно будет понимать местные реалии. Законы. Устройство. Вашу «структуру слоёв», например. Иначе я такой же опасный идиот, как те, кто писал это, – я потряс книгой, – на коленке.

Элия смотрела на меня так, будто перед ней лежал странный, очень дорогой артефакт, инструкция к которому утеряна, но выключить жалко.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы… – она запнулась, подбирая слово, – адаптировать договор?

– Часа два, – сказал я, честно прикидывая. – Если не будут капать на мозг и дёргать цепи.

– Мы не можем оставить духа одного, – тут же возразил Райн. – Госпожа, вы…

– Останусь, – отрезала Элия. – Ты свободен, Райн. До вечерней смены.

Он долго смотрел на неё. Взгляд у него был такой, как у людей, которые считают, что их начальство окончательно съехало с катушек, но уволиться некуда.

– Если он что‑то выкинет… – начал он.

– Я справлюсь, – тихо сказала она.

Райн выругался себе под нос, развернулся и ушёл, гремя доспехом. Дверь за ним лязгнула железом, закрывая нас в подвале.

Остались мы двое. Я – в круге. Она – снаружи.

На секунду воцарилась неловкая тишина.

– Ты правда считаешь себя не демоном? – неожиданно спросила Элия.

– Я считаю, – ответил я, – что слово «демон» у нас значит «что‑то, на что удобно списывать собственные косяки». В моём мире, по крайней мере.

– В нашем – тоже, – вздохнула она. – Но… у нас ещё бывают те, кто и рад, чтобы на них списали.

– Вам повезло, – сказал я. – Я ленивый.

Она улыбнулась краешком губ.

– Ладно. Правь договор, дух.

Она села на перевёрнутый ящик у стены, положив локти на колени.

– Я буду… следить. И, если что, задавать вопросы.

– Великолепно, – сказал я. – Наконец‑то нормальная постановка задачи.

Я опустил взгляд в книгу, провёл пальцами по тексту.

Символы отозвались лёгким покалыванием в подушечках.

Структура договора вспыхнула в голове чем‑то вроде схемы базы данных: поля, связи, ограничения.

Я никогда такого раньше не делал.

По крайней мере, с настоящей магией.

Но мозг почему‑то воспринимал это как ещё один язык описания систем.

Ну что, Максим Орлов, подумал я. Добро пожаловать в новый проект.

ТЗ нет, документации нет, заказчик странный, сроки горят, доступа к продакшну нет.

Классика.

Я втянул воздух, взялся за первую строку и начал переписывать чужой ад под свой формат.

Пальцы сами выводили на полях значки, стрелки, сноски.

Не привычным алфавитом – чем‑то средним между рунами и UML‑диаграммой.

Мозг принимал правила игры и подстраивался.

Где‑то на уровне «сделать вид, что это просто новый фреймворк».

Время поплыло.

Я правил формулировки, менял местами блоки, разбивал «вечность» на «срок действия» с пролонгацией, аккуратно вставлял условия, защищающие обе стороны от особо тупых решений.

Элия сначала пыталась следить за каждым движением пера, потом сдалась и перешла на вопросы.

– А это зачем? – ткнула она в сноску.

– Чтобы твой Дом не оказался юридически моей «частью тела», – ответил я. – Иначе любой нормальный демон по этому пункту получил бы контроль над половиной ваших печатей.

– А здесь? – Чтобы ты не смогла приказать мне убить себя ради какой‑нибудь высшей цели.

Она покраснела.

– Я бы… – начала и осеклась.

– Люди иногда делают глупости, когда им кажется, что это «спасёт всех», – ровно сказал я. – Я видел это и без магии.

Пауза сгустилась. Капли в углу отсчитывали время.

– В твоём мире, – тихо спросила она, – много… таких, как ты?

– Демонов? – Аудиторов.

– Слишком, – вздохнул я. – С демонами, кстати, попроще. Там хотя бы честно: «я хочу вот это за вот это». У нас любят писать так, чтобы никто до конца не понимал, что подписывает.

– У нас тоже, – мрачно сказала Элия.

Я поднял взгляд. Она смотрела не на меня – куда‑то сквозь. На невидимую стену, где, кажется, висели фамильные портреты.

– Отец заключил договор с Домом Нордвальдов, – произнесла она, будто цитату. – «О взаимной поддержке, защите и развитии земель». Тридцать страниц печатей и титулов. В итоге – мы отдаём им леса, руду и людей, а взамен получаем право не умереть этой зимой.

– Нехило, – сказал я. – Кто писал договор?

– Советники. И храмовник.

– А кто умнее всех?

– Дом Нордвальдов, – криво усмехнулась она. – Они и предложили образец.

– Классика жанра, – пробормотал я и вернулся к тексту.

Где‑то на середине страницы буквы дрогнули, вспыхнули бледным светом и медленно улеглись в новый порядок.

Кожу на руках обдало жаром, будто я сунул пальцы слишком близко к духовке.

– Что это было? – вскинулась Элия.

– Синхронизация, – выдохнул я. – Я… кажется, понял, как это у вас работает. Условно. Договор – это не просто текст. Это схема связи. Карта маршрутов. Когда ты меняешь формулировку, меняется сам «кабель» между сущностями.

– Ты… видишь кабели? – насторожилась она.

– Нет, – честно сказал я. – Но чувствую, когда что‑то щёлкает. Как админ, который не видит интернет, но слышит, когда грохнулся роутер.

Похоже, это и есть моя местная «магия». Быть тем, кто следит за связями.

Когда я дописал последнюю правку, руки дрожали. Не от страха – от перенапряжения.

Как после длинной сессии дебаггинга, когда в три часа ночи наконец находишь один развалившийся if.

Я откинулся, насколько позволяли цепи на груди, и прикрыл глаза.

Гул в голове понемногу стихал.

– Готово, – сказал я. – На первый проход.

Элия тут же вскочила, подошла ближе.

– Покажи.

Я протянул ей книгу.

При касании воздуха над границей круга снова треснул тонкий разряд.

Она не дёрнулась на этот раз.

Забрала. Уставилась в страницу.

Минуту просто молчала. Две.

Я уже начал думать, что она ничего не понимает, но очень старается сделать умное лицо, когда она вдруг тихо выдохнула:

– Это… красиво.

– Это безопаснее, – поправил я. – В любом смысле.

Она водила пальцем по строкам. Иногда шевелила губами, сверяясь с тем, что помнила.

– Ты убрал «любые угрозы», – заметила она. – Заменил на… «несоразмерные и направленные сознательно».

– Да. Если ребёнок уронит вазу, я не обязан защищать тебя от ребёнка, – пояснил я. – А вот если кто‑то придёт с договором, в котором мелким шрифтом отдаёшь весь Дом в рабство – это уже ко мне.

– И… – она прищурилась, – ты добавил подпункты, по которым я могу отозвать приказ, если он противоречит моей… базовой воле?

– Угу. Чтобы никто не мог заставить тебя сказать: «я приказываю тебе убить меня» под действием чужой магии. Договор зафиксирует, что это не ты.

Она резко подняла глаза.

– Ты… уже встречался с подчинением воли?

– В моём мире это делают через ипотеку, кредиты и токсичных родственников, – сказал я. – Но принцип один.

Элия вдруг засмеялась. Негромко, на выдохе. Смех прозвенел в сыром подвале как неуместный колокольчик.

– Знаешь, дух, – сказала она, вытирая уголки глаз, – если ты нас обманываешь, делаешь ты это очень профессионально.

– Я не обманываю, – пожал плечами я. – Это было бы слишком утомительно. Проще работать по‑честному, тогда меньше латать.

Она ещё раз пробежалась по тексту, потом щёлкнула пальцами.

Пламя ближайшего факела дрогнуло, вытянулось.

– Что ты делаешь? – насторожился я.

– Привязку, – ответила она и стала читать вслух. Не ритуал. Уведомление.

Голос её стал твёрже, формальнее:

– «Я, Элия фон Райхер, признаю изменённый договор с призванным духом знания действительным и соответствующим моей воле. Да будет так закреплено в печатях Дома».

По кругу что‑то щёлкнуло.

Я почувствовал, как тонкая, почти невесомая нить цепляется где‑то у груди и тянется наружу.

Не цепь. Линия.

Она обвилась вокруг Элии, коснулась её руки, книги, герба на манте и ушла куда‑то в потолок.

Сеть начала строиться.

– Стоп, – сказал я. – Подожди.

– Поздно, – спокойно ответила она. – Печати уже приняли. Если что‑то пойдёт не так, мы умрём оба.

Приятно, конечно, осознавать, что у людей есть стимул не косячить.

Неприятно – что никто не спросил, готов ли я участвовать.

Нить чуть потяжелела.

В ней не было враждебности. Скорее – ожидание. Как если бы мир замер с блокнотом: «Ну? Какие у тебя будут запросы?»

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я. – Раз уж мы официально связаны, давай базовые вещи. Ты хочешь, чтобы я защищал твой Дом. Я хочу…

Я запнулся.

«Домой» звучало сейчас и глупо, и страшно.

– …не сдохнуть в этом подвале и разобраться, как всё это работает, – закончил я. – Возможно, по пути ещё и помочь некоторым людям перестать подписывать фигню.

– Это можно оформить, – серьёзно сказала Элия. – Потом. Сейчас…

Она вдохнула, выпрямилась, и в лице опять проявилась та самая «наследница Дома».

– Сейчас мне нужно показать тебя остальным.

– Прекрасно, – сказал я. – Экскурсия. В цепях. Всегда мечтал.

– Цепи можно… ослабить, – неуверенно начала она. – И увести круг…

– Нельзя, – отрезал чужой голос у двери.

Мы оба дёрнулись.

В проёме стоял Хольгер. Заслуженный, мрачный, с лицом человека, который только что послушал хор фальшивящих послушников.

– Я чувствовал, как меняли печати, – холодно сказал он. – Без согласования с храмом.

– Я не обязана согласовывать договор Дома с храмом, – ровно ответила Элия. – Это внутренняя…

– Ты обязана, если призываешь духа, – перебил он. – Особенно такого.

Его взгляд вонзился в меня, как нож для вскрытия конвертов.

– Что он поправил? – сдержанно спросил он.

– Договор, – ответил я вместо Элии. – Теперь он хотя бы не убьёт вас всех при первом же конфликте интересов.

Хольгер прищурился.

– Ты уверяешь, дух, что действуешь не во вред дому призвавшей?

– Утверждаю, что действую во вред идиотским формулировкам, – уточнил я. – Домом я ещё не занимался.

Он медленно зашагал ближе, оставаясь вне круга. Пахло от него травами, ладаном и усталостью.

– Прочти, госпожа, – велел он.

Элия поджала губы, но начала читать. Не всю, конечно – ключевые места.

Когда она дошла до пунктов про «несоразмерный вред», «расторжение по взаимному согласию» и «недействительность приказов под чужим влиянием», на лице Хольгера что‑то дёрнулось.

– Это… ересь, – прошептал он.

– Это защита, – парировала Элия. – Ты же сам говорил, что дед погубил себя и Дом глупым договором.

– Но не так же… – Он замолчал, снова уставившись на меня. – Кто ты такой, дух, чтобы переписывать ремесло поколений?

Я устал. Ритуал, переписывание, новая реальность – всё это давило.

Терять мне сейчас, по большому счёту, было уже особенно нечего.

– По вашим меркам? – спросил я. – Демон. По моим – специалист по системам и договорам. По факту – единственный в комнате, кто читал исходник целиком, а не молился на заголовок.

Он сжал зубы.

На секунду мне показалось, что сейчас он плеснёт в круг чем‑нибудь ядовитым.

Потом он тяжело выдохнул.

– Печати приняты, – глухо сказал он. – Значит, спорить поздно. Но помни, госпожа: каждый шаг в сторону от традиции – шаг в сторону от защиты Предвечных.

– Предвечные прекрасно жили без наших договоров, – устало ответила Элия. – Это мы ими всё прикрываем.

Он хотел что‑то возразить, но передумал. Взглянул на меня в последний раз – взглядом, полным немого «я за тобой слежу» – и развернулся к двери.

– Я соберу Совет, – бросил он. – Им надо… познакомиться с новым «помощником».

Дверь грохнула. Мы снова остались вдвоём.

– Это что сейчас было? – спросил я.

– Внутриполитика Дома, – мрачно сказала Элия. – И да. Тебе придётся пройти… собеседование.

– Я не проходил собеседование даже на прошлую работу, – сказал я. – Меня взяли по знакомству.

– Здесь знакомство у тебя только одно, – напомнила она. – Со мной.

Я посмотрел на цепи. На круг. На мокрый камень под ногами. На её усталое лицо.

– Ладно, – сказал я. – Тогда у меня будет просьба.

– Уже? – Она удивилась, но не отшатнулась.

– Это касается и вашей безопасности, – добавил я. – И моей психики.

Она кивнула.

– Сформулируй.

– Если вы собираетесь таскать меня по своим советам и башням, – сказал я, – добейтесь хотя бы того, чтобы мне выдали нормальную одежду.

Я не хочу становиться легендой вашего Дома как «дух в мокрых носках».

Элия моргнула, потом расхохоталась так, что до потолка слетела пыль.

– С этим, дух, – сказала она, вытирая глаза, – я как‑нибудь справлюсь.

И только потом, уже уходя, добавила вполголоса, как будто не мне, а себе:

– Раз уж наш «демон» оказался с чувством юмора, грех не попробовать его спасти.

Глава 2 закончилась на том, что где‑то в глубине Дома, в самом центре этой древней, полусгнившей структуры завибрировала тонкая новая линия.

Договор вступил в силу.

И мир сделал первый, почти незаметный шаг к тому, чтобы стать немного более… договороспособным.