Текст книги "Не идеальный мир для демониста! №1 (СИ)"

Автор книги: Иван Клепачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Иван Клепачев
Не идеальный мир для демониста! № 1

ГЛАВА 1. ТЕХНИЧЕСКАЯ ПОДДЕРЖКА АДА

Свечи пахли ванилью и дешёвой эзотерикой.

– Вы чувствуете? – томно спросила женщина за столом.

Кольца на пальцах поблёскивали, как гирлянда в ломбарде. Я выдержал драматическую паузу. Сделал вдох. Поднял глаза от идеально ровно выложенного «магического круга» на полу.

– Чувствую, – мрачно сказал я. – В вашем доме явно поселилось нечто сильное.

Женщина всхлипнула. Пятьдесят с хвостиком, губы на размер больше, чем позволяла физика, в глазах – паника и надежда в одном флаконе.

– Я знала… Я чувствовала… С тех пор, как этот… как его… ретроградный Меркурий! – Она ударила ладонью по столу. – Всё посыпалось! Бизнес, собака, Серёжа ушёл к этой… Ну вы понимаете.

Я понимаю, хотел сказать я, что Серёжу от вас даже бесы бы уволокли. Но за этот заказ мне платили, а ипотеку демоны не списывают.

Я покосился на свечи, на аккуратно расставленные фигурки – смесь интернет‑шопа и китайского рынка. Под столом тихо гудел мой ноутбук, скрытый от «магического клиента» плотной скатертью.

– Опишите, – сказал я низким, максимально мистическим голосом, – как именно вы чувствуете присутствие.

Женщина заглотнула воздух.

– Ночью… шорохи. Вещи сами сдвигаются. В телефоне… вот, посмотрите!

Она торжественно сунула мне смартфон. На экране – размазанный блик и что‑то, что с фантазией можно принять за морду демона. Или кота. Или подушку.

Я наклонился, сделал вид, что всматриваюсь в потусторонний ужас. На самом деле уголком глаза проверил окно ноутбука – лог файрвола всё ещё спокойно дышал.

– Это не просто сущность, – произнёс я. – Это привязка. Разрушение связей. Отток энергии.

Женщина прикрыла рот ладонью.

– Это из‑за… этого… как вы говорили… архидемона?

Я кивнул, не дрогнув. Когда‑то я действительно читал серьёзные трактаты по демонологии. Юнг, фольклор, психология. Потом – полевые исследования в виде форумов для тех, кто верит, что у них жрёт носки домовой. В итоге я понял простую вещь: демоны существуют. У людей в голове. И умеют платить.

– Я попробую с ним связаться, – сказал я. – Но предупреждаю сразу: он торгуется. И дешёвых решений не любит.

Женщина кивала так часто, что кольца на ушах зазвенели.

– Деньги не проблема, – выдохнула она. Деньги – не проблема. Прекрасные слова для начала любого ритуала.

Я выпрямился, встал в центр круга, мысленно пробегая по списку: свечи – есть. Темнота, приглушённый свет – есть. Аромапалочки «Мистический лес за двести рублей на Авито» – есть. Под столом ноутбук тихо щёлкнул кулером, как закадровая подсказка: «Не перегни, Макс».

– Не пересекать линию, не говорить вслух его истинного имени, не вмешиваться, что бы ни произошло, – отчеканил я, глядя женщине в глаза. – И самое главное – не трогать свечи.

– Я… я… хорошо, – промямлила она, застывая на стуле.

Я закрыл глаза. Формально – да, ритуал. По факту – проверенный сценарий. Голос опускается на полтона, слова – смесь латыни, псевдолатыни и кусков старых гримуаров, которые в оригинале были пособиями по аграрной магии. Паузы – в нужных местах. Дыхание – ровное. На подкорке работает скучная часть мозга: отслеживает время, считывает реакцию клиентки, подбирает, когда добавить драматизма.

– In nomine… – тянул я, вплетая то, что когда‑то было «молитвой к святому Варфоломею», с переписанными фразами из форума оккультистов.

Через пять минут женщина уже сидела, не дыша. Через десять – у неё дрожали руки. На одиннадцатой минуте мой телефон под столом вибрировал: напоминание о том, что пора переходить к «контакту».

Я открыл глаза. Сделал шаг в сторону. Посмотрел мимо женщины, словно сквозь неё.

– Ты пришёл, – сказал я в пустоту.

– Кто? – она чуть не свалилась со стула.

– Тот, кого вы позвали в свою жизнь, – мрачно ответил я. – Тот, кого кормили вниманием, истериками, угрозами уйти и вернуться. Архидемон Ожиданий и Разочарований.

Женщина всхлипнула.

– Мы можем его изгнать? – шёпотом.

Я тяжело вздохнул, подумал о Сбере и курсах валют.

– Можем заключить с ним новый договор, – сказал я. – С разграничением полномочий. Чтобы он перестал управлять вами, а начал работать на вас.

– А… а это безопасно? – Она сглотнула. – Это лучше, чем война, где он всё равно побеждает.

Я говорю ровно, но внутри ухмыляюсь: чистая КПТ, слегка приправленная эзотерическим соусом. Никакой мистики, только психика клиента и правильно подобранные слова.

Я провёл её по стандартному сценарию: признание «демона» частью себя, выписывание претензий на бумажку, ритуальное сжигание листка в пепельнице «под старину» и серия обещаний себе, озвученных вслух с нужной интонацией. Ещё десять минут внушения – и архидемон Ожиданий вытеснен в удобный ей образ «целей и планов», вся агрессия перенаправлена в «работу над собой», а я официально «провёл обряд перераспределения».

– Вы почувствуете облегчение в течение трёх дней, – закончил я, туша свечи по часовой стрелке. – Возможны сны, странные совпадения и желание покупать новые блокноты. Не сопротивляйтесь.

– А если он вернётся? – настороженно.

– Тогда… – Я выдержал паузу, как диктор в рекламе. – Тогда вы позвоните мне. И мы подпишем дополнительное соглашение.

Она засмеялась сквозь слёзы: истеричный, но честный звук. Перевела предоплату в полноценную оплату плюс «на чай», задала ещё пару глупых вопросов про «карму Серёжи» и через десять минут дверь за ней закрылась.

Я остался в тишине. Ванильный запах продолжал висеть в воздухе. Но без чужой тревоги квартира казалась меньше и тише. Я пнул носком ковер – он сбился, открывая голый линолеум с еле заметными кругами от прошлых ритуалов‑сеансов.

Уселся за стол, вытащил ноутбук из‑под скатерти. Экран загорелся привычным серо‑синим светом рабочего стола. Папка «Ритуалы» соседствовала с папками «Проекты», «Отчёты» и «Скинуть маме фотки».

Я открыл вкладку с задачами по работе. Пара срочных тикетов мигала красным: «сервер не отвечает», «клиент не может подключиться к VPN». Я повозился с логами минут двадцать, постучал по клавиатуре правильными командами, отправил два сухих письма в стиле «проблема устранена, мониторинг добавлен».

Зарплата была стабильной, ритуалы – нет. Но вторая часть приносила повышающий коэффициент к самооценке. И к доходу тоже.

Я уткнулся в мессенджер. В чате «Рациональные демонологи и прочие психи» скакали новые сообщения.

‹DarkRoot›: Ну что, кто‑нибудь пробовал вчерашнюю реконструкцию Agrippa‑2.3?

‹OldCrow›: Перестань позориться, там пол‑схемы утеряно, вторую половину дорисовал какой‑то дебил из Телеграма.

‹DarkRoot›: Дебил – не дебил, а структура рабочая. Я уже два сна словил по паттерну.

‹Моргот_из_Мытищ›: Да‑да, «рабочая». В прошлый раз у тебя рабочая структура привела к тому, что ты проснулся с котом на лице.

‹DarkRoot›: Кот был не прост.

‹Моргот_из_Мытищ›: Кот был голоден.

‹OldCrow›: Я ещё раз повторяю: без оригинальных примечаний Agrippa всё это – фанфик на фанфик.

‹DarkRoot›: Ты ничего не понимаешь в красоте эксперимента…

Диалог ушёл вверх. Я допил остывший кофе и вбил:

‹Maxwell›: Кидайте ещё раз ссылку на Agrippa‑2.3. Хочу посмотреть, что вы там опять сломали.

Через секунду всплыло:

‹DarkRoot›: Держи: [pdf]_agrippa_ritual_reconstructed_v2_final_final2.pdf

Я открыл файл. Сканы старых страниц, между ними – вставки современного автора с комментариями в стиле «тут явно не хватает связующего звена, поэтому логично добавить формулу…»

Логично. Ага. Я пролистал, прикидывая. На удивление, реконструкция была не совсем тупой. Структура круга, точки концентрации, последовательность обращений – человек хотя бы понимал, что такое фокус внимания.

Конечно, никакого «призыва архидемона Арбата», как гордо заявлял файл, тут не было. Но… Тут и там мозг цеплялся за знакомые фрагменты. «Тут – перепев старого обряда на урожай». «Тут – перепутали порядок, молодцы». «Здесь автор, похоже, сам не понял, что переписал молитву на удачный брачный союз».

– Если к этому подойти не как к «вызыванию сущности», а как к протоколу… – пробормотал я себе под нос.

Наклонился ближе. На полях, от руки, были пометки. Чужой почерк. Другой автор. «Здесь возможна привязка по имени оператора». «Вариант с перекрёстной фиксацией круга». «Нельзя совмещать с…» Последнее обрывалось на полуслове.

Я щёлкнул по нику в подписи. ‹Agrippa_old_school›. Человек писал год назад. С тех пор – тишина. Ни постов, ни комментариев. Люди исчезают из сети по тысяче причин. Но оккультисты, пропадающие после выкладки особо упоротых схем, – отдельный жанр.

‹Моргот_из_Мытищ›: Он просто нашёл себе девушку. Это и есть высший обряд рассеивания.

‹OldCrow›: Скорее, жена нашла и запретила ему с вами общаться.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Идея родилась быстро и против логики. Как большинство моих плохих идей. Проверить. Не «верится/не верится». А проверить. Структуру. От начала до конца. Без самообмана.

Я откинулся на спинку стула, уставился в потолок. В комнате было тихо. Соседи сверху сегодня не сверлили. Сосед слева не орал в микрофон. Никто не мешал устроить научно‑практический цирк.

Телефон мигнул уведомлением из банка: «Поступление средств: +…». Клиентка заплатила окончательно. Ипотека чуть расслабила удавку.

– Максим, двадцать семь лет, высшее образование, опыт работы в ИТ, сидит вечером и собирается провести реконструированный средневековый ритуал, чтобы доказать интернет‑дебилам, что они дебилы, – проговорил я вслух. – Что может пойти не так.

Тишина тактично промолчала.

Я встал, скинул ковёр окончательно, оголив центр комнаты. Круги, нарисованные когда‑то маркером, давно стерлись, но я всё равно взял мел. Старый, обломанный, из коробки «для детей», оставленной после визита племянницы. На мониторе – схема. На полу – реальность.

Я начал чертить. Шаг вправо, шаг влево. Центральный круг. Четыре малых по сторонам света. Сектора с символами вместо букв – просто чтобы мозг держался за форму.

Проблема большинства «призывающих» была в том, что они верили в буквы. Я верил в структуру.

– Точка фиксации оператора… – бурчал я, отмечая крестик, где придётся стоять. – Линии привязки… Здесь закоротили, молодцы… Это мы поменяем.

Я не спешил. Двигался методично, как на работе, когда перекладываешь старый, глючный софт на новую архитектуру. Вносил правки: где‑то расширял сектор, где‑то наоборот сжимал, убирал лишние «обращения к господину тьмы», заменяя их на нейтральные формулы. По сути, брал старую религиозную метафору и превращал её в сухой протокол взаимодействия.

Пару раз пришлось вернуться к ноутбуку. Увеличить масштаб, приглядеться к пометкам на полях. Одна такая приписка гласила: «НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ В ОДИНОЧКУ».

Я фыркнул.

– Угу. Конечно. Ещё скажи «не пробовать дома».

В шкафу нашёл пакет с давно купленными «для антуража» свечами. Расставил их по кругу, повторяя рисунок в pdf. Пару мест снова исправил.

– Если это работает хоть как‑то, – пробормотал я, – то в оригинале вы сами себе ставили троян.

Я полез в кухню, налил себе воды, постоял у окна, глядя на тёмный двор с редкими фонарями. В голове вертелось: «Не делай. Зачем? Ну что ты докажешь? Что всё так же не работает?» – и другое: «А если вдруг что‑то покажет неожиданный эффект, ты же первым об этом узнаешь».

На холодильнике висела квитанция за коммуналку. Срок оплаты подкрадывался. Я посмотрел на неё, потом на ноутбук.

– Ладно, – сказал я. – Давайте хотя бы узнаем, за что меня не платят.

Часы показывали половину первого ночи. Город за окнами гудел далёкими машинами. В квартире напротив кто‑то смотрел сериал: то и дело прорывался знакомый саундтрек.

Я выключил верхний свет. Оставил только настольную лампу, направленную в сторону, и свет экрана. Свечи вспыхнули одна за другой, когда я прошёл по кругу с зажигалкой. Парафиновый запах смешался со вчерашним кофе.

– Максим, ты идиот, – сообщил я отражению в чёрном стекле окна. Отражение кивнуло, соглашаясь.

Я вернулся к ноутбуку, пролистал до текста ритуала. Латиница, искажённые цитаты, имена, титулы. Всё то же самое, что я высмеивал клиентам, только чуть складнее и структурнее. Я ухмыльнулся.

– Ну что, Agrippa, – сказал я пустой комнате.

– Посмотрим, чего ты там наплодил.

Встал в отмеченную точку.

Почувствовал под босыми ступнями шероховатость мела.

Вдохнул.

Выдохнул.

И начал.

Слова текли легко.

Я привык к этому жанру.

Голос сам находил нужный ритм, мелодию, расставлял акценты.

В какой‑то момент всё стало похоже не на «обряд», а на старый, отрепетированный скрипт.

«Здесь – пауза».

«Тут – усилить голос».

«Тут – понизить».

Я шёл по тексту, одновременно отмечая, где автор пытался завуалировать обычную психологию: «клянись полностью», «отдай всё», «прими его в своё сердце».

Я аккуратно обходил такие места. Подменял общим: «отдать часть внимания», «ограниченный доступ», «временное право».

Паранойя айтишника работала лучше любой мантры.

На середине ритуала по спине пробежал холодок.

Это было не новое.

Любой, кто достаточно долго концентрируется в полутёмной комнате, почувствует «присутствие».

Мозгу скучно без объяснений.

Но тут холодок был… структурированным.

Как будто кто‑то аккуратно прошёлся невидимой линейкой от затылка до поясницы.

Я чуть споткнулся на слове.

– Хватит, – сказал себе. – Дыши. Закончи.

Любой эксперимент надо доводить до конца.

Я продолжил.

Воздух в комнате стал плотнее.

Свечи будто пригнулись под невидимым куполом.

Где‑то за стеной кто‑то громко хлопнул дверью, и эхо странно загудело, как в пустой церкви.

Текст подходил к финалу.

Последние фразы – те самые, где в оригинале требовали назвать «истинное имя» и «отдать себя навеки».

Я уже собирался, как планировал, заменить их на нейтральный «сеанс завершён, связь разорвана», когда…

Строка на экране дрогнула.

Всего на мгновение.

Как будто монитор моргнул.

Буквы поплыли, снова собрались.

Я моргнул тоже. Потёр глаза.

Экран вроде нормальный.

Но там, где было моё заранее подготовленное «разорвать связь», вдруг оказалось другое предложение.

На правильной латыни.

Без ошибок.

И слишком гладкое, чтобы его мог слепить автор pdf.

– Не беси меня, – прошептал я ноутбуку.

Ответа, разумеется, не последовало.

А вот мозг, видимо, решил, что раз уж я полез в сказку по уши, надо играть по правилам.

Я поймал себя на том, что читаю именно эту, чужую фразу.

Буква за буквой.

Слово за словом.

Язык не спотыкался.

Горло не саднило.

Фраза шла гладко, как давно выученная.

Хотя я её не читал раньше.

На последнем слове воздух хлопнул.

Не громко.

Но ощутимо.

Как если бы рядом резко закрыли вакуумную банку.

Свечи вспыхнули ярче, вытянулись в тонкие столбики огня.

В ушах зашумело, будто я внезапно нырнул под воду.

– Стоп, – сказал я.

Но голос утонул в вате.

Пол под ногами качнулся.

Комната поехала в сторону, как вагон метро, резко взявший разгон.

Экран ноутбука превратился в размытую полосу света.

Я попытался сделать шаг назад.

Мел хрустнул под пяткой, и в этот момент по кругу побежала тонкая, почти невидимая искра.

Не вверх, не вниз – по линии.

Как по проводнику.

У меня на секунду заложило дыхание.

Пахло уже не парафином.

И не кофе.

Железом.

Горячим, влажным железом.

Как будто только что открыли очень старую рану.

– Достаточно, – выдохнул я, оборвав текст.

Но воздух не послушался.

Слова рассыпались.

Меня дёрнуло вперёд.

Будто кто‑то взял за грудки и дёрнул в центр круга.

Тело не пошло.

А вот всё остальное – да.

В ушах одновременно взвыло и хлопнуло.

Пространство скрутилось в тугую спираль.

На долю секунды я увидел – именно увидел, не придумал – как линия мела под ногами превращается в сияющую дугу, а нарисованные символы «проседают» вниз, обнажая под собой что‑то вроде схемы, сотканной из света и тьмы сразу.

В середине стоял я.

И кто‑то ещё.

В чужом слое.

Силуэт на границе видимости.

Высокий, узкий, как спичка, воткнутая в глаз.

Никаких рогов, хвостов и пафоса.

Просто чёрная фигура в белом свете.

Она наклонила «голову».

Мир хрустнул.

Свет погас.

──────────────────────────────

Я не сразу понял, что сижу.

Колени ныли.

Спина ломила, как после ночёвки на полу.

Первое, что я ощутил, – сырость.

Холодная, липкая.

Она просачивалась сквозь джинсы, будто я уселся на мокрый камень.

Второе – запах.

Не ваниль, не кофе, не пыльный ковёр.

Плесень.

Сырая, уверенная в себе плесень старого подвала.

Где‑то рядом вяло капала вода.

Окей, – подумал я.

Либо это самая странная паническая атака в моей жизни, либо… Либо.

Я открыл глаза.

Потолок оказался очень близко.

Низкий, из грубого камня.

Между плитами – потёки.

В углу – крохотный тусклый огонёк.

Не лампа, не светодиод.

Настоящий огонь.

Факел.

Я моргнул ещё раз.

Для надёжности.

Картина не пропала.

Квартира в панельке как‑то плохо сочеталась с грибком на сводчатом потолке.

Я повернул голову.

Шея отозвалась болезненным хрустом.

В поле зрения вошли грубые каменные стены, кованая дверь с прорезями и цепи.

Много цепей.

Толстые, ржавые звенья, закреплённые в полу и стенах, часть натянута куда‑то вперёд.

Я попробовал пошевелиться – и только тогда понял, что руки не просто затекли.

Они были прижаты к чему‑то твёрдому, холодному.

Металлические обручи на запястьях. Щёлкнуло внутри. Не мистикой. Пониманием.

Меня привязали.

Я осторожно опустил взгляд.

Вместо своего старого, затёртого ковра – круг.

Выцарапанный на камне.

Не мел, не маркер.

Глубокие, неровные борозды.

Внутри круга – я.

В чём был.

Футболка, джинсы, носки, один из которых уже успел промокнуть и липко холодил пятку.

На полу – какие‑то символы, похожие, но не идентичные тем, что я рисовал дома.

Как если бы кто‑то взял ту же «архитектуру», но набросал по‑своему.

Огонёк за дрожащим пламенем факела метался по линиям, заставляя их казаться живыми.

Я сглотнул.

Горло было сухим, как будто я читал вслух час без перерыва.

– Так, – хрипло сказал я. – Это уже не смешно.

Голос отдался в камне глухим эхом.

На него сразу откликнулись другие звуки.

Шепот.

Шорох одежды.

Кто‑то там, за границей круга, шевельнулся.

– Он очнулся, – прошептал высокий голос. Девчачий. Молодой.

– Рано, – отозвался другой, хриплый и недовольный.

– Я же говорил, надо было ещё крови.

– Ты говорил, что и так хватит, – вспыхнул третий, нервный. – И не ной.

– Тихо. Я хочу услышать, как он заговорит.

Тот самый, первый, оказался ближе всех.

В поле зрения медленно, осторожно вошёл силуэт.

Я поднял глаза.

Передо мной стояла девушка.

Лет девятнадцать, максимум двадцать.

Светлые волосы убраны в тугую косу, на плечах – тёмная мантия с вышитым узором по краю.

В руке – книга, старая, в кожаном переплёте, которая казалась ей почти тяжёлой.

Глаза… Глаза смотрели так, как мои клиентки смотрели на меня, когда верили, что я сейчас вытащу их из болота судьбы.

Только тут в этом взгляде ещё была дикая усталость и упрямство.

Она оглядела меня с ног до головы.

Задержалась на футболке с потёртым логотипом.

На джинсах.

На носках.

Брови дрогнули.

– Он странный, – шёпотом сказала она, не отводя от меня взгляда.

– Духи часто принимают непривычные формы, – проворчал кто‑то слева.

– Особенно если ритуал был… нестандартным.

Я повернул голову в ту сторону.

В тени стоял мужчина в потерявшей цвет сутане, с тугим ремнём на животе.

Лицо впало, под глазами – мешки, на шее – кожаный шнурок с медным знаком.

Нечто среднее между сельским священником и библиотекарем, который слишком часто спит в архивах.

Чуть дальше виднелся ещё один – здоровяк в кожаной куртке поверх кольчуги, с мечом у бедра.

Он смотрел на меня так, как охранник ТЦ смотрит на школьников у витрины с айфонами.

Я сглотнул ещё раз.

Попробовал откашляться.

– Простите, – хрипло сказал я. – А вы… кто?

Девушка чуть отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

Жестко сжала книгу, выпрямила спину.

– Я, – важно произнесла она, – Элия фон Райхер.

Наследница боковой линии Дома Райхеров.

И та, кто призвал тебя, дух.

Я моргнул.

Снова. Медленно.

Потом позволил себе очень честный, очень человеческий вопрос:

– Чего, блять?

Девушка дёрнулась, словно я плеснул на неё холодной водой.

Мужик в сутане зло цыкнул.

– Смотри, как разговариваешь с призвавшей! – гаркнул он. – Ты в круге, ты связан договором, дух! Здесь твоя воля – ничто!

Я опустил взгляд на цепи. Потом – на выцарапанные символы. Потом снова на них.

Вдохнул.

Выдохнул.

Если это был сон, он был слишком подробным.

Если психоз – то структурированным, с бюджетом.

Если… Попаданец, Максим. Серьёзно?

Я услышал у себя в голове голос OldCrow с форума: «Рано или поздно кто‑нибудь из нас так доиграется».

Я ощутил истерический смех где‑то под рёбрами – и задавил.

Потому что если сейчас начну, не остановлюсь.

– Вы… – я на секунду запнулся, подбирая слова. – Вы меня… призвали? Как духа?

Девушка кивнула. Очень серьёзно.

– Да. Ты отозвался на зов. Через кровь и имя.

– Какое, к чёрту, имя? – вырвалось у меня.

– Настоящее, разумеется, ты скрываешь. И это нормально.

Она говорила уже чуть мягче, как будто я сдал какой‑то тест.

– Но к привязке хватило того, что ты оставил. Образ, след, желание силы…

Я мог сейчас начать спорить. Рассказывать, что никакого следа не оставлял, кроме истории браузера. Кричать, требовать вернуть всё «как было».

Но я видел цепи. Чувствовал их.

И где‑то в глубине сознания зудело то самое ощущение «щелчка», что был в моём круге секунду назад.

Своя структура, чужая структура.

И между ними – мост.

Вот только похоже, я шёл по нему не один.

Девушка шагнула ближе к границе круга, так, чтобы огонь факела подсветил ей лицо.

И сказала:

– Имя у тебя теперь одно.

Для этого мира.

Она вдохнула, как перед важной фразой, и торжественно произнесла:

– Призванный дух знания.

Я смотрел на неё.

На факел.

На камни.

На свои промокшие носки.

И очень отчётливо понимал только одно: глава про «техническую поддержку ада» в моей жизни закончилась.

Начиналась другая.

О том, как быть самим адом – по версии каких‑то людей в плащах.

Хотелось сказать что‑нибудь умное.

Или хотя бы достойное.

Вышло:

– Бонусы и соцпакет прилагаются?

Элия моргнула, не поняла.

Мужик в сутане тяжело вздохнул и перекрестился каким‑то своим, местным знаком.

Здоровяк хмыкнул, но уголки губ предательски дёрнулись.

Где‑то далеко, наверху, глухо бухнул колокол.

В подвале дрогнули стены.

Свечи – нет, факелы – вздрогнули пламенем.

А круг под ногами едва заметно вспыхнул тонкой линией света, будто соглашаясь: да, связь установлена.

Мне очень хотелось проснуться.

Но мозг, гад, молчал.

И это было самым страшным.