Текст книги "Искатель, 2007 № 11"
Автор книги: Иван Афанасьев
Соавторы: Сергей Жданов,Иван Ситников,Журнал «Искатель»,Михаил Грязнов,Елена Болотова,Валерий Матюшкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Но при этом мы будем общаться не быстрее, чем при словесном разговоре. В чем преимущество перед телефоном или телеграммой?
Даниель скорбно поджал губы:
– Ты прав, в мирное время преимущества нет. Но сколько оно еще продлится, это мирное время? Боюсь, между нами окажутся окопы воюющих армий, нам придется скрывать свои имена. Уже сейчас многие мастера друидской традиции не покидают родных островов, прекратив встречи с последователями христианских учений. В обществе Туле готовят все новых чернокнижников, и они идут дорогой зла.
– Ты предвидишь войну?
– Я чувствую, что Германия не согласилась с поражением в великой войне, только на этот раз немцев поведут куда более злобные и умелые вожди. И нам надо собрать всех владеющих тайной силой, чтобы им противостоять. Я полагаю, их чернокнижники тоже отправятся в Тибет, чтобы добавить к своим умениям еще и достижения буддийских мастеров. Хорошо, что ты едешь туда. Мимо твоего внимания их попытки не пройдут.
Даниель обещал помочь добраться до Тибета, устроить встречу с известными мастерами. У его знакомых там были серьезные возможности. А потом они с Павлом провели первую попытку установить мысленную связь через символ.
Символом избрали солнечный диск. Это было удобно: если на улице день и нет облачности, символ всегда у тебя на виду. Не требуется носить с собой предмет, который можно потерять, который могут украсть. Не очень удобно – в смысле времени, потому что над Тибетом солнце встает на семь часов раньше, чем над британскими островами.
Затем они встали рядом, обнявшись. Их ментальные ауры соприкоснулись, проникли друг в друга. Сознание одного и другого очистилось от всего постороннего. Солнечный диск и Даниель, его энергия, энергия Недрагова сплетались в тесно закрученную нить, в унисон стучали сердца. Даниель, как ведущий обряда, мысленно читал старинное заклинание на ныне исчезнувшем языке, и Павел понимал в тот миг значение каждого слова.
– Мы будем говорить с тобой завтра и еще следующие шесть дней, если позволит солнце. Если наша связь не станет привычной, она может подвести в нужный момент. Мысль принята?
– Мысль принята, Дэниэл. Мы можем закончить на сегодня?
Недрагов так и не постиг тайн тибетских магов. До Лхасы он добрался благополучно. Как жителя благоустроенной центральной Европы, его поразила грязь, в которой привычно существовали местные жители. Особенно плохо было на равнинах Индии. Жара, многолюдство, незнание языка создавало множество проблем.
В Лхасу он прибыл под своим именем. Связи Даниеля протягивались и сюда, в религиозный центр буддизма. Недрагову устроили встречу с человеком, чье имя на одном из местных наречий означало «Крепкое Дерево». Сам он предложил называть его Ваджа.
Когда тот человек, что привел гостя, вышел за дверь монастырской кельи, Павел немедленно взглянул на Ваджу астральным зрением. Чутье подсказало, что так же поступил и собеседник. Среди мастеров астрала это не считается хорошим тоном. Все равно что заглядывать через плечо пишущего человека. Но другого выхода не было. Трудно ожидать, что мастер Крепкое Дерево владеет основными европейскими языками. Тот примитивный английский, кое-как освоенный Недраговым за время путешествия, для серьезного разговора не годился.
Аура Ваджи была ровной. В ней не было ничего необычного: особой энергии, густоты, протяженности. Но она не мерцала, как ауры большинства людей, а светила ровно. Мастер Крепкое Дерево обладал изумительно развитым самоконтролем. Его ментальная защита воспринималась как полная пустота. Павел так и не узнал о нем почти ничего.
– Прошу извинений, мастер Ваджа. Боюсь, что мой английский слишком слаб для разговора о серьезных вещах. Хорошо я владею только французским и немецким, еще неплохо греческим. И славянские языки для меня родные.
Ваджа ответил спокойно, не изменяя выражения благожелательности на лице:
– Я немного говорю на языке Святого Афона. Полагаю, вы обучались там?
Он говорил с сильным акцентом, но фразы строил правильно, немного по-книжному.
– Какое обучение вы получили на Святой Горе, мастер Павел? Чему хотите научиться у нас?
Они проговорили с мастером Крепкое Дерево около часа. Старцы Святого Афона развивали астральные способности только у людей, чей жизненный путь вел либо к защите святой веры, либо к искусству исцеления. Все прочие возможности развития они считали сугубо индивидуальным делом, оставляя их на совести взыскующих истины. А вот бойцов и лекарей обучали. Павла обучали как бойца.
Ваджа подтвердил его предположения о расколе среди буддийских мастеров астрала.
– Буддизм не знает обязательств перед религиозными авторитетами. Наш раскол – это не то, что назвали бы расколом европейцы. Просто некоторые помогут Гитлеру, а некоторые – его врагам. И при этом не поссорятся между собой. Вам, Павел, наверное, трудно такое понять? Теперь вы согласитесь с тем, что учиться у мастеров буддийской традиции вам не стоит? Навыки простейших действий вы имеете, а дальнейшее обучение требует усвоения основ нашего учения.
– Мастер Ваджа, но то же самое можно сказать почти о любом европейце!
Мастер отрицательно покачал головой.
– О многих, но не обо всех, мастер Павел. Есть ученики, для которых вершиной являются самые начальные навыки. Их учителя берутся обучать – вреда не будет. Есть те, кого можно переделать. И есть те, чьи силы настолько велики, что они способны уйти дальше учителя. Таких тоже принимают. Это большой риск, но немногие успехи перевешивают его.
Мастер Ваджа выложил на стол маленький деревянный ящичек и открыл крышку. На мягкой подставке лежали три старинные монеты.
– Как вы, мастер Павел, сформулируете вопрос о необходимости для вас обучаться именно здесь? Вопрос должен быть ясен и допускать однозначный ответ.
Этого вопроса Недрагов ждал. Он и сам часами искал ответ на него, пока его лошадка карабкалась по горным кручам здешних гор. Ответ, если подходить к вопросу честно, был попросту детским – любопытство. Желание знать, что же в самом деле умеют легендарные мастера буддийской традиции, о которых ходит столько слухов. В Тибет он поехал, казалось бы, случайно, под влиянием мимолетного побуждения. Но так ли это на самом деле?
Мы ничего не делаем случайно. Любое, самое непродуманное действие имеет свои причины в прошлом, имеет точки притяжения в будущем. Не всегда мы их знаем, но попытаться разобраться можем. Если Бог по своему промыслу не отведет наших глаз, разобраться можно.
Павел не анализировал, толкал ли его мысль лукавый Враг рода человеческого, но сама собою родилась такая мысль: «Я – воин, назначенный остановить нашествие сторонников нечистого. И здесь я, чтобы вооружиться перед сражением».
– Даст ли мое обучение здесь мне наибольшие силы?
Мастер Ваджа слегка шевельнул губами:
– Вы не указали время обучения. Предполагается, что вы начнете его сейчас?
Недрагов утвердительно кивнул. Мастер Крепкое дерево кивком указал на монеты.
– Возьмите три монеты в правую руку. Встряхните их, мысленно задавая себе свой вопрос, и бросьте на пол. Шесть раз подряд. Я сам запишу результат.
На небольшом листе бумаги Ваджа, наблюдавший за тем, какой стороной ложатся брошенные монеты, начертал одну над другой шесть линий. Одни из них были сплошными, другие – с разрывом.
– Вы, мастер Павел, сейчас получите ответ на свой вопрос. Я использую старинную китайскую процедуру предсказаний по способу короля Вэна. Прорицание зашифровано в гексаграмме, которую я только что начертал. Она состоит из двух триграмм, одна над другой. Их значение раскрыл Фу-Си, а король Вэн истолковал значение шестидесяти четырех гексаграмм. Это было во времена династии Чжоу, три тысячелетия назад.
Замолчав, тибетский мастер нарисовал возле каждой линии по иероглифу, а затем пометил две линии кружочками и нарисовал справа еще одну гексаграмму, отличающуюся от первой.
– Вопрос касается силы. Семейная триграмма – Гром, ей соответствует Дерево. Вас символизирует дерево, а момент прорицания соответствует Металлу. Металл разрушает дерево. Сейчас ни одна попытка начать обучение не приведет к существенному приросту силы. По результатам выпадения монет я составил исходную гексаграмму. Некоторые ее линии активны, они переходят в линии другого рода. Ян в инь, и наоборот, что позволяет начертать окончательную гексаграмму. День и месяц, когда был задан вопрос, задают определенный элемент, один из пяти, и животное, всего их двенадцать. Между элементами, как и между животными, существуют определенные отношения. А исходная и окончательная гексаграммы показывают возможность развития ситуации. И главное, – мастер посмотрел на Недрагова ободряюще, хотя тот изо всех сил изображал на лице вежливый интерес, – в случае любых сомнений надлежит прислушиваться к здравому смыслу.
– А что подсказывает здравый смысл? – Павел надеялся, что голос его прозвучал без издевки.
Ваджа еще раз осмотрел обе гексаграммы, делая на них пометки и соединяя некоторые иероглифы линиями.
– Я прочитал гексаграммы так: сейчас любое обучение принесет новых друзей, но не силу. Но если приступить к обучению весной, в более благоприятные месяцы, к югу отсюда, то можно надеяться на успех.
Здравый смысл неплохо подсказал мастеру. Сейчас осень; на то, чтобы полноценно овладеть местным языком, понадобится не меньше четырех месяцев. Начинать учебу прямо сейчас Павел все равно не готов. Но что там, к югу от Тибета? Там ведь британские владения. Индия, жемчужина британской короны. Ваджа тихо подсказал:
– Индийские йоги. Древняя традиция. Они сохранили древнюю мудрость. К тому же, мастер Павел, им чужды наши установки сохранять любую жизнь.
Первое время по возвращении в Европу Недрагов ограничивался тем, что вытаскивал из немецких застенков тех своих родственников, что жили в Германии. И только после захвата Судет он вступил в настоящую войну. Даниель стал его главным союзником. Он предоставлял любую информацию, которой располагало правительство Великобритании, а Павел выполнял некоторые его деликатные поручения. Спасал людей, прореживал гестаповские и полицейские картотеки.
Его многочисленные родственники в Германии, Польше, Сербии, Болгарии, Чехословакии оказывались неугодны нацистам независимо от того, боролись они с ними или просто жили своей жизнью. Не проходило и месяца, чтобы Павел не отправлялся выручать кого-то из них. Все остальное время он выслеживал группы астральных мастеров – пособников Гитлера. Они выслеживали его и ему подобных, он – их. Попавший в засаду, как правило, неожиданно умирал на месте.
Но настоящая работа началась в сороковом, в Париже, сразу после его оккупации. Даниель попросил подстраховать другого астрального бойца. Кто он, в чем состоит его задание, не сообщают. На войне – как на войне; каждый знает лишь то, что ему положено. Устроившись прямо на асфальте набережной, Павел неотрывно глядел на солнечный диск. Ему оставалось получить последние конкретные инструкции.
– Павел, внимание! Операция начинается через несколько минут. Поднимись на мост, но со своей стороны реки не уходи. Передаю тебе облик нашего бойца… – В сознании Недрагова появился образ незнакомого человека. Узкие губы, серое невыразительное лицо, длинный горбатый нос. Голову незнакомца прикрывала черная широкополая шляпа. Черный сюртук, белая рубашка.
– Когда увидишь его, настройся на его астральное поле. Заметишь любое проявление ментальных сил вокруг него – нанеси со всей силы удар по их носителю. Наш боец знаком с твоим обликом, поэтому тебя он опасаться не станет…
Даниель значительно продвинулся вперед за прошедшие годы. Пока Павел овладевал боевой йогой, учился ломать ребра жестом указательного пальца на расстоянии трех шагов и останавливать биение чужого сердца мысленным приказом, Даниель усовершенствовал мысленную связь до немыслимых ранее пределов. Теперь они могли связываться днем и ночью, а созерцание солнечного диска требовалось Даниелю только для передачи движущихся или неподвижных картинок, планов, чертежей и прочих бессловесных образов.
Облокотившись на перила моста, Недрагов оглядел набережную напротив. Вот и боец, в форме майора вермахта. Под руку с ним женщина средних лет. Неуверенные шаги, трясущаяся голова. В астрале видно: ей плохо, ее жизненные силы иссякают. Астральный мастер поддерживает ее, щедро расходуя силы. Он прикрыл себя и спутницу ментальной защитой, но очень ветхой. Павел, находясь на другом берегу Сены, отчетливо видел все. Его ментальное покрывало легло поверх, закрывая собой целый район.
Через три минуты, когда боец со спутницей свернули с набережной, Павел отметил всплеск ментальной энергии неподалеку. Трое: мастер астрала и двое подручных, обычные гестаповцы. Впрочем, не совсем обычные – с врожденной устойчивостью к ментальным воздействиям. Таких не заморочишь, не спрячешься от их взора под ментальной защитой. Но против Недрагова у них защиты нет. Слово – не образ.
Христианские и иудейские мастера астрала основывают свои силы на слове. Молитвы, заклинания, слова. В них они настраиваются, концентрируются, чувствуют и делают. Словом подчиняют себе, словом отводят чужие удары и бьют сами. Йоги и буддисты работают с образом, они обучены обходиться совсем без слов. Теперь и Недрагов тоже был способен на это, способен действовать на совершенно другом уровне. Даже одновременно на двух уровнях. Это и делало его, как полагал Даниель, одним из сильнейших астральных бойцов Европы.
Мастер астрала, который ехал в машине с гестаповцами, ничего не знал о бойце, уводящем сейчас теряющую силы женщину. Он искал ее. И если он не мог увидеть женщину сквозь выставленную Павлом ментальную защиту, то гестаповцы вполне могли ее опознать.
Павел взял под контроль водителя машины с гестаповцами, едва она выехала на набережную. Водитель прибавил скорость, а затем резко крутанул руль, направив машину в реку. Недрагов мысленно приказал мастеру астрала обездвижиться. Гестаповцам пришлось нанести удары в область анахаты чакры, остановив их дыхание. Водителя Павел не тронул. Если выплывет, пусть попробует объяснить, почему он утопил боевую астральную группу.
Боец со спасаемой им женщиной сел в поджидавшую его машину. Водитель упавшего в Сену автомобиля бултыхался в реке. Помогать ему выбраться никто не спешил. Потом на его призывные крики прибежал патруль, офицер быстро раздобыл веревку, водителя вытащили.
– Павел, уходи. Теперь начнут искать тебя.
– Ты думаешь, Дэниэл, в Париже найдутся те, кому я по зубам?
Одержанная победа окрылила Недрагова, вскружила ему голову. Хотелось сразиться еще с кем-нибудь. К тому времени он уже твердо усвоил: у мастеров астрала своя война и свои враги. Подобные ему, способные воздействовать на людей, читать мысли, убивать на расстоянии, ходить по улицам незамеченными.
– У меня есть основания считать, что на стороне нацистов действует тот, чьи возможности безмерно превосходят наши с тобой вместе взятые. Закройся защитой. Хорошая защита даже ему станет помехой.
После этого случая Даниель никогда не упоминал о существовании мастера неизмеримой силы, равного бодхисатвам. На вопросы Недрагова отвечал уклончиво. Тот понимал: побратим опасается подставить его под удар того, для кого оба были как мошки.
Павел Недрагов проживал в Праге под собственным именем. И хотя он значился в любом телефонном справочнике, для гестапо он странным образом не существовал. Эта непрерывная ментальная защита отнимала массу энергии, но все же была необходима. И вот теперь она дала сбой. Если его смог вычислить в астрале некий, пока еще неведомый Кондрахин, то почему то же самое не удастся Густаву Кроткому?
Павел вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Этим он никого не мог удивить. Теперь чехи приучены оглядываться. Старый плащ и порядком ношеные ботинки в респектабельном квартале Нового Города, где он проживал, могли бы вызвать недоуменные взгляды. Но там, куда он направлялся, приличная одежда служила не самой лучшей рекомендацией.
В «Беранеке» Недрагов появился с черного хода. Обслуга ресторана и повара его хорошо знали и не отказались опросить немногих в этот час постоянных клиентов. Среди русской общины Праги никто Юрия Кондрахина не знал. Павел отправился на улицу Майзелова. Гитлер сохранил старинный еврейский квартал Праги, намереваясь учредить там музей вымирающей расы. Он полагал, что скоро живых евреев на земле не останется.
Старинное еврейское кладбище, могила Иегуды бен Базалела, равви Льва. Легендарного создателя Голема. Недрагов постоял перед нею, сосредотачиваясь на вызываемых образах, пропитываясь атмосферой этого места. Это была не прихоть пражанина и не сентиментальность. Это маскировка. То, что он намеревался предпринять сейчас, наверняка открывало его искушенному наблюдателю. Нет, тот воспримет не Павла Недрагова. Астральное восприятие вообще организовано не так, как обычное. Восприняты будут намерения, сила, аура и деяния.
Еврейские имена. Прихотливые завитки букв еврейского алфавита. Ощущение единства раскиданного по всей земле, гонимого народа.
Источник силы, он у каждого свой. Как мы овладеваем языком, усваивая вместе с ним имена и историю, так же оккультист раскрывает свои способности, используя определенную традицию. Традиций немного. Языческие, дохристианские. В Европе – только друиды Великобритании и Ирландии. Иудаистская традиция – Каббала. Христианская традиция: чернокнижие, мастера ордена иезуитов, православные мистики. В Азии – традиции буддизма и индуизма.
У каждого мастера свой почерк, который с неизбежностью выдает традицию. Павел врос в православие. Его способности раскрывал отец Григорий, наставник с Афона. Но сейчас он собирался действовать и выглядеть как каббалист. Поэтому и стоял на старинном еврейском кладбище, повторяя одновременно молитву и надписи на могильных плитах и сосредотачиваясь.
Говорят, Юлий Цезарь мог делать одновременно семь дел. Для чтения линий судьбы, начинаемого им сейчас, требовались не меньшие способности. Первое: перед глазами держится яркий образ здания гестапо в Берлине. Это внешний, рассчитанный на простаков уровень маскировки. Второе: тихо произносимая еврейская молитва. Третье: мышечное воспоминание о многочасовом подъеме в гору, ощущение разреженного, холодного воздуха.
Теперь главное. Сохраняя предыдущие образы, создать мысленную конструкцию: представить десять сефирот, их связи, подняться на уровень Бриах. Войти в астральное пространство и сразу же закрыть себя ментальным покрывалом. Все чувства отключились. Павел ослеп. Оглох. Потерял способность чувствовать прикосновения, утратил вкус и обоняние. Тело исчезло, растворилось, распалось на тысячи атомов. Все, что осталось, – это образы. Дом в Берлине, на Принц Альбрехтштрассе, еврейская молитва, холодный воздух горных вершин, напряженно-тревожная физиономия. Ты кто, человек, способный решить мое будущее?
Мгновенно пришел ответ, и Павел сразу оборвал контакт. Чувства постепенно возвращались. Он вновь стоял на старинном еврейском кладбище. Немного кружилась голова, и плечи придавила усталость.
«Повезло, – произнес про себя Павел. – Тот, чью сущность я сейчас незримо постиг, оказался слабым. Его природные способности разбудили, но он и сам их не понимает, использует интуитивно. Он почувствует, конечно, проникновение в его сознание. Не сейчас – ночью. Раунбаху приснится здание гестапо, подъем на горную вершину, что-либо, связанное с евреями. Он не найдет меня».
Но есть еще двое, неразрывно связанные с Павлом и Раунбахом судьбой. И первый из них – Густав Кроткий, который дал приказ на ликвидацию, уже подозревая, что «Тополь» – это хорошо известный ему Павел Недрагов. Справиться с Густавом будет нелегко, хотя сейчас он не в состоянии полностью сосредоточиться на борьбе с Недраговым. А второй – тот самый Кондрахин. Судьбы их четверых вскоре переплетутся воедино, и в наибольшей степени способен повлиять на них именно Раунбах.
Недрагов знал многих приехавших из Советского Союза. Точнее, не знал – наблюдал. Проходя по Карловой площади и скользнув взглядом по «дому Фауста», где жил продавший душу дьяволу Ян Штясны, он вновь задумался о Кондрахине. Атеист. Грубый материалист – несмотря на умение работать с астралом, видеть ауру, читать мысли. Как такое возможно? Страх. У многих приехавших из Совдепии страх буквально сочился из каждой клеточки тела. Но они свой страх отрицали. Говорили: «преданность делу партии Ленина – Сталина», «освобождение трудящихся», еще какие-то смешные бессмысленные слова. Они боялись даже собственного страха, запрещая себе осознавать его. Кондрахин тоже издавал запах страха. Но иной.
Ян Штясны в XVI веке нашел неразменный талер. А за какие блага продавали душу дьяволу те, кто истово служил Гитлеру или Сталину? За возможность хоть на секунду освободиться от неизбывного страха?
Тополь невольно вспомнил случай годичной давности, когда он ощутил весь ужас предстоящей гибели.
Берлин, тюрьма Плетцензее. Он вошел через вход вместе со служащими тюрьмы. Никто из них его не видел – смотрели в другую сторону, задумались о своем, приняли его за другого человека. Он же легко улавливал их скудные мысли. Мысли как мысли. Такие же, как у официантов, почтальонов, канцелярских клерков. Для них тюрьма – всего лишь работа. И даже палач, получающий за каждую казнь по 300 марок, ничем среди них не выделялся.
Проходя по коридору вслед за надзирателем, Недрагов вслушивался в мысли заключенных. Страх, отупение, покорность, снова страх. Ненависть, спокойствие. Спокойствие? Кто это? А, Дитрих Менк, барон. Гомосексуалист. Гитлер уничтожал гомосексуалистов, но Дитриху все сходило с рук. Его брат – большая шишка в Министерстве иностранных дел. Скоро Дитриха выпустят, он это знает и потому спокоен.
Войдя в канцелярию, Недрагов назвал имя: Хайнц Фюрсман. Канцелярские крысы начали поспешно рыться в картотеке. Недрагов не знал ни места жительства Хайнца, ни статьи, по которой он приговорен к смерти. Поэтому пришлось ждать. Наконец «крысы» разыскали его карточку и, найдя, пришли в состояние полного довольства. Для них мысленное приказание – что прямой приказ Адольфа Гитлера. Только довольство это быстро – и навсегда – забудется, как и само появление Недрагова.
Согласно воле Павла, на карточку была проставлена дата казни, сегодняшняя дата. Другой канцелярист быстро отпечатал на машинке соответствующее распоряжение, которое тут же отнесли на подпись. А затем еще одна «крыса» отнесла распоряжение вниз, в тот отсек, где содержался Хайнц. Павел неспешно шел следом. Его по-прежнему никто не видел. Хайнца доставили в помещение для казни. Посыпанный опилками мокрый цемент пола, поблескивающая гильотина, короткие деревянные ящики в углу. Короткие. Человеческому телу без головы подойдет и короткий ящик.
Хайнца подвели к гильотине, и тут от Павла потребовалось мысленное усилие, результатом которого стала красочная и достоверная для присутствующих картина казни. Ему и не понадобилось ничего сочинять. Казней в тюрьме происходило столько, что каждый тюремщик не мог припомнить, чем одна отличалась от другой. Тюремная команда закрыла ящик, в котором лежало всего одно обезглавленное тело. В документах расписались все свидетели казни, и все та же «крыса» понесла в канцелярию документ, удостоверяющий, что Хайнцу Фюрсману только что отрубили голову. Вслед за ним вышли и Павел с Хайнцем, которого отныне никто не видел.
Держать его под своим контролем оказалось труднее, чем контролировать нескольких охранников сразу. Раскрыться перед ним и рассчитывать на его содействие Павел не мог. Даниель так и предупреждал – обращаться с Хайнцем как с безмозглой куклой. Спасти, доставить в определенное место, сдать человеку, который назовет пароль. В разговоры не вступать, никакого следа в памяти спасенного не оставлять.
Хайнц обладал некоторыми способностями, и он временами с недоумением поглядывал на Недрагова. Даже пытался разговаривать. Каждый раз приходилось мощными ментальными оплеухами приводить его в слегка оглушенное состояние. Когда они вышли на улицу, Павел позволил себе небольшое удовольствие – ментальный удар, которому научился под Калькуттой. Где-то в тюремных коридорах вдруг схватился за грудь палач и осел на пол, хватая побелевшими губами воздух. Позже доктор определил смерть от острой сердечной недостаточности. Будь поблизости мастер астрала, Недрагов бы выдал себя этим ударом. Но – повезло. То ли война между астральными бойцами еще не развернулась в полную силу, то ли просто никого из них не оказалось поблизости.
Они сели в вызванную ментальным усилием Павла машину, которая до этого стояла на Вильгельмштрассе, и полностью подчиненный Недрагову водитель повез пассажиров в Потсдам. Там совершенно обалдевший Хайнц, на чьи вопросы Павел перестал обращать внимание, пересел в другую машину, водитель которой на вопрос о дороге в Гамбург ответил:
– К морю ведут многие дороги. Держите направление на север.
Кем был этот Хайнц, почему англичане стремились его освободить, за что его осудили – Павел так и не узнал. Но навсегда Недрагов запомнил ощущение липкого, животного ужаса и – одновременно – покорности, когда он увидел гильотину и усыпанный опилками пол.
Покинув еврейский квартал, Тополь спустился на набережную Влтавы. Его путь лежал в Градчаны. Оттуда по набережной Влтавы близ Стромовки он отправился пешком к северной окраине Праги, где у него была запасная квартира. Под ней – подвал, прикрытый ментальной защитой. Пища, вода, оружие, радиоприемник, различная одежда, включая офицерскую форму СС и вермахта, соответствующие документы. Неподалеку – армейский гараж оккупантов. На некоторое время Тополь собирался покинуть Чехословакию.
Когда Павел в форме унтер-офицера появился на территории гаража, его было очень трудно узнать. Немного грима на лице, упругая походка, развернутые плечи. Никто не дал бы ему больше тридцати. В таких случаях Тополь не пользовался своими ментальными способностями, обходясь обычными человеческими средствами: форма, документы, знание психологии немецкого служаки. Через несколько минут армейский грузовик с немолодым вислоносым солдатом за рулем увозил его на север. В кузове находилась лодка, обычная речная лодка, которую унтер-офицеру якобы поручено было доставить в маленький городок на Эльбе. Для грузовика, направляющегося в район Дрездена, – крюк не такой большой.
Грузовик покинул территорию оккупированной Чехословакии. Теперь уже было можно воспользоваться мысленной связью с Даниелем. Подождав, пока шофер поможет спустить лодку на воду, Тополь попробовал вызвать своего побратима, глядя на сияющий сквозь редкие облака солнечный диск. Ничего не вышло. Не страшно. Такое в их мысленных разговорах случалось регулярно.
Даниель знал, что Тополь рискует, выходя на связь с территории Чехословакии. Этим он выдавал свое местонахождение. Мысленную связь не так трудно обнаружить, хоть это и дано очень немногим. Вот почему, не будучи уверен, что побратим выехал в Германию или в иную страну, англичанин сознательно избегал контактов.
Привязанная к причалу лодка тихо колыхалась на волнах. Тополь лег на дно лодки и закрыл глаза. Органы чувств отключились. Сейчас он видел, видел астральным зрением, как тренированное сознание привычно строит вокруг него защитную оболочку. Большой эластичный пузырь, сквозь который астральные поля и потоки выглядят размытыми пятнами и прожилками. Вокруг сгустился второй пузырь, плотный, с единственным проницаемым окошком, которое беспорядочно плавало по поверхности внутреннего пузыря. Так начался поиск Кондрахина. Мятущееся окошко остановилось.
Вокруг Кондрахина тоже оказалась защитная оболочка, причем очень необычная, но Тополь не стал это анализировать. Он просто назвал себя – по-русски, – и Юрий открыл доступ к своему сознанию. Мысленная связь мгновенна, потому что включает в себя все: мысли, тревоги, убеждения, чувства. Едва создав связь, они сразу ее разорвали. Сказано было многое. И как было сказано!
Теперь Тополь знал главное. Юрий Кондрахин – мастер астрала, опытный боец. Союзник. Русский, из Советского Союза. Он ищет тех, кто подпитывает астральной энергией руководителей Третьего рейха. Ищет для того, чтобы уничтожить. Тополь смог назвать ему одно имя.
Густав Кроткий. Но только имени было недостаточно. Астральный боец никогда не видел Густава, он не смог бы его отыскать. Юрию требовался точный адрес. На минуту выйдя из астрала, Тополь огляделся. Задремавший на дне лодки унтер никого не интересовал. Здесь. Далеко – в Берлине, Кенигсберге, Франкфурте, Вроцлаве – ищейки Густава, несомненно, взяли след. Они пеленговали его местонахождение так же, как пеленгуют местонахождение вражеского радиопередатчика.
Астрал, или то, что мастера обозначают этим словом. Мир энергий и эфирных структур, живых, мертвых. Правильнее различать астрал и ментал, но Павел всегда называл эти пространства одним термином. Потому что оба они подчинялись ему в равной степени.
Изредка попадались мастера, способные работать с астралом, но не имеющие доступа к менталу. Насколько Павел знал, все они – язычники. В астрале можно запутаться между живой и мертвой материей, между их энергиями. Астрал огромен, сложно разобраться в причудливых картинах завихрений, меняющих яркость мерцаний. В ментале присутствуют только силы и поля, порожденные живыми созданиями. В нем легко отыскать любой разум, если ты хоть что-то о нем знаешь. Почему язычники, не принявшие идею единого Создателя, не могут выйти в ментал? Ответа на этот вопрос Тополь не знал.
Скорее всего, часто думал он, у них не развиты определенные зоны мозга. Те, которые отвечают за улавливание человеческой сущности. Этот же дефект не позволяет им постигнуть Единую сущность божественного. Но у мастеров астрала есть свои достоинства: астрал они читают прекрасно. Когда закрываешься ментальной завесой и никто в ментале тебя не может увидеть, в астрале ты виден как обычно. Единственное, чему Тополь научился, – это умению изменять свой астральный облик так, чтобы при беглом взгляде походить на собаку. Мастера не обманешь, но того, кто привык больше полагаться на поиск в ментале, ему иногда провести удавалось.
Густав прекрасно владел астралом, выделяя в нем индивидуальный почерк человека так же уверенно, как и в ментале. Связь Недрагова с Кондрахиным он обнаружил наверняка. Понять, о чем те говорили, он вряд ли смог. Разговор шел на русском, а Густав не знал ни одного славянского языка. Но свое имя он должен был распознать.
Почему в ментале так легко обнаружить знакомого человека? Да потому, что индивидуальное поле мозга имеет больше отличительных особенностей, чем тело. Цвет ауры, размер, запах – и запахи присутствуют в ментале, и звуки. Вообще там больше видов чувствительности, чем знает наш язык. Но отыскать человека можно только на определенном расстоянии. Мастера, работающего в астрале, можно почувствовать за сотню километров. Хорошо знакомого мастера – сотен за пять. Обычного, малознакомого человека – километра за два. На таком же расстоянии можно нанести ментальный удар, взять человека под свое управление. Таков был уровень Тополя.
