Текст книги "Искатель, 2007 № 11"
Автор книги: Иван Афанасьев
Соавторы: Сергей Жданов,Иван Ситников,Журнал «Искатель»,Михаил Грязнов,Елена Болотова,Валерий Матюшкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Густав Кроткий всегда был нетерпелив. Он спешил получить результат от своих умений, он пренебрегал теми знаниями, что не сулили власти над людьми или богатства. Он не вникал в законы управления астральными полями, он даже астральным видением владел слабо, различая лишь ауру живого существа. Он не смог заметить, что еще до смерти рабочего машинного цеха астральный образ стены изменил свои очертания.
Сама стена, ее физическое тело, состоящее из кирпичей, стояла там же, где и всегда. Но ее астральный образ, состоявший из тонкой материи и слабых силовых полей, расширился. Теперь он включал в себя пространство вдоль стены. То пространство, в котором находились Недрагов и Кондрахин.
Когда доктор алхимии наносил удар, он наносил его по пространству между стенами. Энергия удара распределялась в пространстве, ведомая астральным образом стены. Поэтому удар истребил на электростанции всех, исключая Юрия, Павла Федоровича и самого Густава – удар, естественно, миновал кабинет Кроткого.
Встав из кресла, алхимик сделал несколько шагов к двери. Он был сейчас один, угрожать ему никто не мог, а посмотреть, кто на него покушался, следовало. Густав открыл дверь и, выходя из-под надежнейшей защиты стен кабинета, столкнулся с Кондрахиным. Юрий выпустил в грудь Кроткому очередь из автомата, взятого у охранника. Густав не мог ничего сделать, потому что всеми силами блокировал направленный Тополем в его астральное тело ментальный удар. Пули прошили грудь испанца, разрывая сосуды, сердце, нарушая течение потоков внутренней энергии. Он уже не сумел противостоять направленному ментальному приказу Юрия: «Умри!»
Когда боль в ноге внезапно прошла, Фриц погрузился в состояние полной прострации: ни мыслей, ни ощущения своего тела. Страшная боль стерла из памяти все переживания, заботы. Фриц лежал на полу проходной, совершенно не обеспокоенный тем, какой вид приобретет его одежда. Прибежавший швед одним рывком поставил его на ноги, и Раунбах покорно побежал за ним, автоматически переставляя ноги.
Назад ехали молча. Высадили Раунбаха у подъезда, чех назвал ему номер квартиры.
– Звонить не надо. Дверь откроют, едва ты подойдешь к ней.
Машина исчезла в ночной тьме, а Фриц начал неверной походкой подниматься по лестнице. Через два дня он, Елена с ребенком и Мирча Ковач благополучно отплыли в Швецию.
Михаил ГРЯЗНОВ
ПОЙМАЙ КРОКОДИЛА, ЛЕНКА!
– Ну возьми с собой Ленку, – в который раз уговаривал меня Олег, – чего тебе стоит?
– Не возьму.
Я был тверд в своем убеждении, что жена Олега мне вовсе ни к чему на рыбалке.
– Послушай, но ведь я не виноват, что меня отправляют в командировку. Всего на неделю, тебе что, жалко?
– А почему бы тебе не оставить ее дома?
– Хочешь, чтобы Ленка меня сожрала? Я обещал ей, что в этом году она проведет отпуск в Турции.
Я не хотел, чтобы Ленка сожрала Олега, но мне был непонятен целый ряд вопросов.
– Разве ты ей обещал, что она проведет твой отпуск со мной?
Олег начинал злиться:
– Видишь ли, каждый год, когда начинаю собираться в отпуск, подворачивается какая-нибудь дурацкая работа, будто кроме меня на фирме нет людей. Еще в прошлом году я обещал ей, что мы вместе поедем за границу. У меня сейчас выбор: или я на неделю еду в эту дыру, а потом три недели свободен, или в «дыру» едет другой человек, а я сижу все лето на фирме.
– А с чего ты решил, что ее устроит поездка со мной в Карелию?
– Ты сам расписывал, как там здорово, и она просто горит желанием половить рыбу. Это единственное, что может меня спасти от ее истерик.
– Нет, Олег, не проси. Как ты представляешь тащить с собой женщину, рассчитывающую на турецкий комфорт, в лесную глухомань? Да она тебе потом голову откусит.
– Это будет потом. Когда вы вернетесь, мы на следующий день улетим, ей просто некогда будет заниматься членовредительством. Она и рыбу ловить умеет, я учил, и помогать тебе станет.
– Мне главное, чтобы не мешала.
В отчаянной попытке отказать Олегу я начал рассказывать об ужасах турбазы, на которую собирался. Что там нет горячей воды, а от холодной зубы сводит. Что ночами там холодно, его жена может заболеть и умереть, и даже привел статистику по утопленникам. Впрочем, последнее было излишним, Олег лишь удвоил напор. Потом он набрал в грудь воздуха и сказал:
– Черт с тобой, за это, когда поедешь в отпуск, я возьму твою собаку.
Это было серьезно, после Карелии я собирался в Крым, а с собакой проблема была не решена.
– Ладно, наливай.
Потом мы прошли в комнату, где Ленка гладила огромного кавказца Ингу. Они склонились морда к морде и обе тихо млели.
– Лена, – торжественно сказал Олег, – Дима согласился взять тебя с собой на рыбалку.
Ленка отпустила собаку и взвизгнула. Инга удивилась, на всякий случай залаяла, и вдвоем они радостно запрыгали по комнате. Потом вдруг Ленка остановилась и, подняв васильковые глаза на мужа, спросила:
– Что значит «меня»? А ты? И вообще, мы же в Турцию собрались!
Мне очень хотелось вставить, что ее, Ленку, муж обменял на собаку, но на всякий случай я смолчал, не решаясь нарушить и без того хрупкое семейное равновесие.
– Леночка, мне нужно будет на неделю уехать в командировку, ты поедешь с Димой на рыбалку, а потом сразу же уедем в Турцию. Вот билеты, путевки, я все уже решил.
Ленка быстро-быстро заморгала глазами, но заплакать не успела, потому что Олег добавил:
– А сейчас мы с тобой пойдем в магазин, ты ведь хотела для Турции новый купальник?
Через несколько дней я позвонил Ленке:
– Значит, так, с собой нужно взять следующее: теплые вещи, чтобы ты могла сидеть в лодке и не мерзнуть. Еды возьмешь из расчета на неделю, магазинов поблизости нет. И прихвати что-нибудь теплое на вечер, тулуп какой-нибудь или ватник, удочки я тебе возьму. А ты правда умеешь ловить рыбу?
– Конечно, мы с Олегом ездили к его друзьям, и он меня научил.
– Хм… ладно, завтра с утра за тобой заеду. Вопросы есть?
Ленка радостно сообщила, что у нее вопросов нет, и довольная побежала готовиться.
Утром следующего дня я подъехал к Ленкиному подъезду и набрал на домофоне код ее квартиры:
– Выходи, я тебя жду.
Вместо того чтобы скатиться вниз, Ленка прохрипела испорченным динамиком:
– Поднимись ко мне, поможешь донести вещи.
В душу закрались нехорошие предчувствия, я поднялся в лифте и надавил кнопку звонка. В квартире что-то упало, раздался шорох отодвигаемых вещей, и в образовавшуюся щель меня втянула женская рука. Я перешагнул какие-то баулы, споткнулся о набитый пакет и становился, ошеломленный увиденным: перегородив поперек коридор, стоял огромный фирменный чемодан, возле двери ютилась парочка сумок размером со средней упитанности рюкзак, а несколько полиэтиленовых пакетов тихо разваливались своим содержимым от моего неловкого вторжения.
Ленка приняла мое молчание как восхищение своей запасливостью, убежала в комнату и сразу же вернулась с огромной, одетой в полиэтилен шубой. Я не очень разбираюсь в мехах, но то, что это был один из последних писков моды, мог поручиться.
Я вздохнул, уселся на стул и, указав на чемодан, сказал:
– Что у тебя здесь? Выгружай!
Вскоре обстановка в комнате напоминала известную картину «Обыск в квартире революционера». Ленка с лицом отправляемого на каторгу большевика отстаивала каждую тряпочку, но полиция оказалась сильнее, и через два часа передо мной стояло вполне оформившееся подобие «рыбачки Сони». Потраченные на борьбу с Ленкой усилия подпитывало лишь обещание Олега забрать собаку, поэтому из последних сил я придвинул к себе пакет и, услышав, что там еда, даже не стал его разбирать. И, как оказалось, совершенно напрасно.
– Напрасно я не сделал этого в городе, – повторял я, рассматривая на турбазе Ленкину еду. – Это что?
– Чипсы, я собираюсь худеть.
– А это?
– Виноград и конфеты.
– На кой черт тебе «Пепси» понадобилась? Я думал, что это консервы такие тяжелые.
– Как это зачем? А пить я что, по-твоему, буду?
Конечно, можно было в качестве наказания заставить Ленку есть корм для собаки, но тогда Инга останется голодная. В общем, я понял, что привезенные мной продукты враз ополовинились, потому, что в отличие от Ленки, ни я, ни собака, худеть не собирались. А если я верну Олегу оголодавший труп, вряд ли он исполнит свое обещание – скорее всего, на радостях ударится в такой загул, что мне era будет просто не достать.
– Ладно, черт с тобой, раскладывай свое барахло, я пойду насчет лодки договариваться.
Уже через час мы сидели с Ленкой в моторной «Казанке»[1] и споро выгребали против течения.
– Значит, так, – перекрикивая рев мотора, продолжил я свой инструктаж, – в лодке не вставать, не бегать и не прыгать, если что-то понадобится, скажи мне, и я подам. Замерзнешь, тоже говори, героизма не нужно. Туалет на берегу, скажешь заранее, чтобы я нашел место куда причалить. Удочку держать так, как я тебе показал, и не шевелись, иначе снасти перепутаешь. Если блесна зацепится, ты это почувствуешь, ори что есть силы «Стоп», чтобы я остановил мотор. Все ясно?
Ленка смотрела куда-то вдаль и на меня не реагировала.
– Эй, на барже, ты меня слышишь? Тебе все понятно?
– А? Что ты сказал? – Ленка оторвалась от созерцания берегов и повернулась ко мне: – Красиво, правда?
– Ты слышала, что я тебе говорил? Повтори!
– Да я и не слушала, думала, что ты с кем-то по мобильнику треплешься.
Ленка смотрела на меня голубыми глазами.
Я взревел не хуже нашей «Ямахи»[2] и повторил инструктаж.
– Все поняла?
– Зачем ты так кричишь, я же не глухая. Вот только не поняла, где ты видишь на берегу туалеты?
– Кусты видишь?
– Вижу.
– Так вот, все кусты в округе делятся на левые и правые относительно места парковки лодки. Справа кусты для мальчиков, слева для девочек. Доступно?
Минут двадцать Ленка молчала, переваривая информацию, я даже решил, что она не доставит мне хлопот до конца рыбалки, и немного расслабился. Однако напрасно – Ленкино удилище вдруг изогнулось, трещотка затарахтела, отрабатывая назад, и Ленка, увлекаемая зацепившейся о корягу блесной, привстала с сиденья, вытянувшись в струнку за убегающей к корме леской.
– Сидеть!
Ленка испуганно плюхнулась на сиденье, лодка покачнулась, и Ленка выпустила спиннинг из рук. Напрягшееся удилище распрямилось и, устремившись за натянутой леской, красиво нырнуло в воду.
– …ядь… ядь… ядь… – разнесло мой вопль окрестное эхо.
Я развернул лодку и вернулся к месту потери. На Ленку было жалко смотреть, поэтому весь свой пыл и возбуждение, охватившие меня после исчезновения за бортом замечательного финского удилища с японской катушкой, я сосредоточил на их поисках. К счастью, лодка шла недалеко от берега, и мне довольно легко удалось подцепить снасти, еще минут сорок я отцеплял корягу и распутывал леску.
Все время, пока мои руки были заняты, я использовал совершенно свободный язык для указания Ленке на ее ошибки. Лекция была исполнена на хорошем русском языке с использованием идиоматических оборотов, легким экскурсом в историю Ленкиной родословной и ее учителя рыболовства Олега. Все это время она сидела притихшей кошкой, сожравшей по неосторожности хозяйский ужин, и, казалось, внимательно слушала. Но это только казалось, потому что к концу лекции она спросила меня, почему нельзя было выпускать из рук удилище, если она совершенно точно чувствовала, что оно вот-вот сломается.
Азы конструктивных особенностей спиннингов я излагал чуть позже, когда мы снова тралили прибрежные камыши.
– Понимаешь, Ленка, удилище сконструировано таким образом, что его почти невозможно сломать, если, конечно, не топтаться по нему ногами. Оно и должно изгибаться, так что ты держи его в руках и больше не вздумай отпускать.
Следующую корягу Ленка поймала весьма скоро, на сей раз удилище из рук она не выпустила и храбро принялась тормозить отрабатывающую зацеп катушку. Леска зазвенела натянутой тетивой, усилие, приложенное хрупкой рукой к катушке, превысило технические возможности лески, и она оборвалась. Вместе с оторванным поводком на дне Вуоксы[3] остался вцепившийся в корягу десятибаксовый воблер[4].
И вот что я хочу заметить: я почти не орал. Потому что такое со всяким может случиться, а коряги и браконьерские сети – это вообще первейший враг порядочного рыбака. Но почему за час рыбалки Ленке удалось вывести меня из равновесия дважды, этому была посвящена третья часть моей обучающей лекции.
В тот день мы больше почти ничего не потеряли. «Почти» – потому, что на Ленкином спиннинге теперь болтались самые примитивные блесны, которых было не то чтобы совсем не жалко, но не до слез. Поэтому оборвавшиеся впоследствии две блесны я могу даже не считать за потерю.
Вечером я приготовил ужин из привезенного с собой мяса, и Ленка решила, что худеть чипсами начнет с завтрашнего дня. Живущие по соседству рыбаки по-свойски подходили к костру и делились своими неправедными победами над рыбной мелочью.
– А почему мы тоже сетью не ловим? – спросила Ленка.
– Потому что мы, Леночка, не браконьеры. Ты разве голодаешь?
И Ленке пришлось признать, что если от чего и грозит ей помереть в ближайшее время, так это от обжорства.
На следующий день я решил изменить тактику, и мы затаились в камышах с поплавковыми удочками. Тихая безветренная погода приманила к прибрежным зарослям целые полчища комаров, и Ленкины метания напоминали исполнение обрядового шаманского танца: она прихлопывала ладошами, начиная с лодыжек, заканчивая собственным лбом, постепенно покрываясь боевыми кровавыми пятнами, а я тихонько радовался, что в лодке нет зеркала.
В благодарность за Ленкину стойкость я перешел на обслуживание ее рыбацких потребностей, а потребности были велики – у Ленки клевало. Оказалось, что насадить червяка или опарыша на крючок ее огромными когтями в принципе невозможно. Невозможно было и распутать леску, снять поймавшуюся рыбу, отцепить крючки от поймав-шегося на спине свитера и оторвать прицепившуюся камышинку.
К концу рыбалки я был вымотан так, что пойманные Ленкой десяток окуньков меня совсем не вдохновляли. У меня возникло стойкое подозрение, что чистить этих заморышей придется тоже мне, поэтому я с радостью одарил хозяйского кота, который после этого встречал нас с рыбалки ежедневно. Но ожидания его были тщетны, и в последующие дни разочарованный кот, обнюхав лодку, презрительно задирал хвост и уходил к более удачливым рыбакам.
И если кот себя вел вызывающе, но хотя бы молчал, то знакомые рыбаки исходили от собственного остроумия. Они проехались и по древнейшим традициям о месте женщины в лодке, вернее, за ее бортом. О качестве снастей, о кривых руках и многом другом. Даже спокойную Ингу стало задевать подобно отношение, но исправить ничего было нельзя – Фортуна настойчиво совала нам филейную часть, и мы глотали ее горькие плоды.
А однажды я не выдержал:
– Завтра поедем в деревню за продуктами.
Грустившая из-за отсутствия цивилизации Ленка немного приободрилась и потребовала заехать в ближайшую сауну-люкс, ей было крайне необходимо отмыть свои блондинистые космы и прочие части тела. «Люкс» – «не люкс», но знакомая старуха протопила отличную баньку и долго хлестала Ленку по голой заднице, пока запылившиеся Ленкины зрачки не обрели природный васильковый цвет.
– А сейчас, дорогая, сделаем самую главную покупку, из-за которой мы сюда приехали, – говорил я Ленке, когда мы покинули гостеприимную бабульку, – я буду покупать еду, а ты пройдешь на деревенскую площадь и купишь двух самых больших и свежих судаков. Поняла?
– А зачем нам рыба?
– Рыбу мы, Леночка, тщательно упакуем, чтобы никто не видел, а потом якобы привезем с рыбалки. Я не могу допустить, чтобы о моей невезучести слагали легенды, да еще припутывали к этому тебя.
На удивление, Ленка оказалась понятливой и идею проучить рыбаков восприняла на «ура». Мы прикинули, что парочки двухкилограммовых судаков нам вполне достаточно для восстановления пошатнувшегося реноме, и отправились по своим делам.
Когда я загружал купленный провиант, на деревенской площади появилась Ленка. Она с трудом волокла огромный пакет и, чрезвычайно довольная, сияла намытыми глазами.
– Уф, какие эти местные любопытные. «Зачем да зачем вам, девушка, рыба?» Просто замучили своими вопросами.
– Поняла теперь, почему я сам не пошел? Тебя они могли за городскую хозяйку принять, а уж меня бы точно признали, и вся затея была бы коту под хвост.
Всю дорогу мы с Ленкой веселились, представляя, как вечером придем с рыбалки и утрем носы насмешникам.
– Я продавщице говорю, вы мне парочку взвесьте, а она мне: «Я что, изо льда ее выковыривать буду? Сколько есть в бруске, столько и берите».
От неожиданности я притормозил:
– Погоди, какой лед, Лена?
– Что значит «какой»? Из морозильника, какой же еще?
– Я же тебе сказал у рыбаков на площади купить свежую рыбу!
– Про рыбаков ты не говорил, да и не было там никаких рыбаков, я в магазине купила. Знаешь, как продавщица была рада – я почти пять килограммов взяла.
Я остановил машину:
– Где пакет?
– Ты чего на меня кричишь? В багажнике, сам же его укладывал. – Ленка обиделась и отвернулась к окну.
Я открыл багажник и вытряхнул из пакета замороженный брикет с рыбой. Если до сих пор у меня еще теплилась надежда, теперь она растаяла подобно стекающему с рыбы талому льду. Я еще раз заглянул в пакет, забросил его в багажник, сел за руль, и мы поехали.
Вот чем хороша Ленка, что не умеет долго дуться. Она тронула меня за рукав и виноватым голосом спросила:
– Ты чего? Положим в воду, она за полчаса разморозится, а внешне как живая будет. Ну?
– Леночка, – я сделал паузу и бросил на нее косой взгляд, – как бы тебе тактичнее объяснить… Видишь ли… в местных водоемах камбала встречается исключительно редко. Я бы сказал, до нас ее вообще никогда не ловили.
– Ну и что? – Ленкин оптимизм был неиссякаем. – Поймали и поймали, кому какое дело? Повезло, значит.
– Очень сильно повезло. Эта рыба водится только в море, дорогая. Поймать камбалу в Вуоксе – примерно то же, что выловить здесь на червяка пару нильских крокодилов.
Ленка задумалась, и минут тридцать мы ехали молча – я хоронил в душе свою рыбацкую репутацию, а Ленка, похоже, вспоминала азы биологии, пытаясь понять, что общего у камбалы с крокодилом.
На базу мы приехали, мягко говоря, не в лучшем настроении. Слегка развеселила соскучившаяся Инга: она облизала Ленку и ткнулась мордой мне в колени. Потом схватила зубами пакет с камбалой и понесла к лодке. Мне было все равно, поэтому я даже не стал на нее кричать. Потом Инга вернулась и стала переносить к лодке всякую мелочь, которую ей давали, чтобы она не путалась под ногами. На рыбалку мы вышли, когда остальные рыбаки уже поставили свои браконьерские сети и ловили в камышах привычную мелочь.
В довершение ко всем неприятностям, едва мы отошли от базы, Ленку угораздило подцепить на блесну сеть. Медленно и уныло, мы подтягивали ее к борту, выпутывали снасть, и, когда я уже хотел бросить ее в воду, в голову пришла замечательная идея.
– Ленка, где наш мешок с рыбой?
Ленка поковырялась на дне лодки и достала почти разморозившийся брусок с камбалой.
– Нож!
Ленка удивленно на меня посмотрела, но вбитая в голову с первого дня привычка беспрекословно подчиняться мне в лодке победила, и она без комментариев подала мне огромный «свинорез». Я отковырял от монолита пару камбал, аккуратно запутал их в сеть, потом бросил ее в воду.
– Пусть теперь они думают.
Мы с Ленкой повеселели, и еще несколько выловленных сетей пополнились странноватым для Вуоксы уловом. Оставшуюся пару самых крупных рыбин мы положили на дно лодки, и через полчаса они стали похожи на живых, разве что не разговаривали.
Лица наши были счастливы, и даже сидевшая на носу лодки Инга улыбалась своей слюнявой мордой.
– Что поймали, коллеги? – Мимо нас медленно проходила лодка с язвительными соседями.
– Да так, по мелочам, – мило улыбнулась Ленка и подняла в руке самую крупную камбалу.
Рыбаки в лодке притихли, потом самый умный надел очки и застыл печальной нимфой на корме удаляющейся лодки.
– Кажется, они не поняли.
– И знаешь, я их не осуждаю.
Мы с Ленкой переглянулись и радостно заулыбались.
– Ну что, на сегодня хватит?
Я развернул лодку, и мы потихоньку пошли в сторону базы, а Ленка сказала привычное «Ой!».
Я уже знал, что в ее лексиконе это означает примерно то же самое, что «стоп», и, заглушив мотор, стал подгребать в сторону зацепа.
– У меня сейчас удочка сломается, – жалобно пискнула Ленка.
– Давай ее сюда и быстро на весла, греби потихоньку.
Я медленно сматывал катушку, планируя очередные хлопоты с корягой, развлекая себя фантазиями о выражении лиц рыбаков, вытаскивающих нашпигованные камбалой сети, как вдруг удилище в руках дрогнуло, изогнулось и наполовину ушло под воду.
– Чегой-то ты делаешь? – изумилась Ленка.
– Рыба… Ленка… это щука… – еще не веря себе, прошептал я. Мой голос дрожал и срывался. – Щука, Ленка, огромная…
Я стал аккуратно выбирать леску, вглядываясь в мутную зелень воды.
– Подсачник!
– Что?! – изумленная Ленка перестала грести.
– Сачок, твою мать. Быстро! Он на корме!
Ленка, конечно, видела эту штуку, похожую на сачок для ловли бабочек, но ей ни разу не пришло в голову спросить, зачем мы с собой его таскаем, а мне до сегодняшнего момента не довелось ей показать, что это такое.
Пока Ленка махала, разгоняя мошкару, подсачником, вода под лодкой вздулась и мощными зеленоватыми перекатами обтекла бока всплывшей рыбины. Я охнул, а Ленка от страха профессионально завела под нее сачок. Но свернувшаяся кольцом щука, распрямилась, сильно ударила хвостом и выпрыгнула из сачка. Я перегнулся через борт, придерживая намотанной на руку леской беснующуюся хищницу, ухватил ее за горло и втянул в лодку.
Огромная, более метра, зверюга растянулась на днище «Казанки», слегка шевеля хвостом, потом она пришла в себя и забилась, норовя выпрыгнуть за борт. Рискуя перевернуть лодку, я бросился на нее своим телом и просунул руку под жабры. Через несколько минут все было кончено – в лодке лежала окровавленная рыбья туша, мои рассеченные острыми жаберными пластинами руки обильно кровоточили, а с берега доносились переходящие в овацию аплодисменты. Оказалось, что наше выступление проходило на глазах у всей базы, метрах в десяти от берега.
К причалу мы гребли медленно, упиваясь собственной победой и видом притопывающих в нетерпении рыбаков. Инга, внося свою лепту во всеобщий хаос, слегка порыкивала на рыбину и с гордостью смотрела по сторонам.
Причалившую лодку обступили рыбаки – щуку с уважением разглядывали, трогали зубы, пытались определить «на глазок» ее вес, а особо дотошный побежал к машине за безменом и линейкой. И вдруг:
– А это у вас откуда? – Очкастый, похожий на ученого рыбак вытаскивал из нашей лодки камбалу.
Мы с Ленкой переглянулись – ненужная теперь заготовка для нашей шутки, казалось, жгла пламенеющие уши.
– А это… это мы поймали, – мило улыбнулась Ленка, – на червяков.
«Ученый» хмыкнул:
– Ничего не понимаю! Я думал, мужики нас разыгрывают, сказали, что у них в сети камбала поймалась, а вы люди серьезные, не чета нашим юмористам, – и, задумчиво покачивая головой, отправился разбирать свой маломерный улов, бормоча что-то о наводнивших реку мутантах и божьей каре за браконьерство.
А вечером, когда мы сидели у костра, Ленка вытерла собаке льющиеся в три ручья слюни и насильно отвернула ее морду от дымящейся коптилки:
– Чтобы не захлебнулась, – пояснила она, потом подумала и добавила: – Вот я читала в одной умной книжке[5], что щуку еще называют «речным крокодилом».
– В общем-то да… а с чего это тебе в голову пришло?
– Сам же сказал, что поймать камбалу в Вуоксе – все равно что поймать крокодила. Получается, если я поймала крокодила, то ничего удивительного в том, что у браконьеров полные сети камбалы. – И Ленка с гордостью посмотрела на меня, довольная своими умозаключениями.
Я взглянул на свои изрезанные жабрами руки и оставил без комментариев беззастенчивое «я поймала»; в конце концов, какая разница, к кому она прицепилась на крючок, – вытащил-то щуку из воды именно я.
Иван СИТНИКОВ
СЛАДКИЙ ЗАПАХ ХВОИ
Хозяин усадьбы меланхолично барабанил пальцами по столу. Густые черные брови, усы и аккуратно подстриженная бородка делали его похожим на российского барина конца девятнадцатого века, этакого Обломова. Да и звали его к тому же Илья Ильич. Для полного соответствия образу не хватало только застиранного халата и продавленного дивана, на котором можно было бы проводить часы в праздности и лености.
– Боже, как я устал от всего этого, – задумчиво пробормотал он.
Окинув взглядом рабочий кабинет, он пристально посмотрел на сухопарого парня в форменном комбинезоне. Молодой человек, небрежно закинув ногу на ногу, удобно развалился в кожаном кресле.
– Илья Ильич, – улыбнулся парень, – не беспокойтесь. Фирма гарантирует.
Несмотря на улыбку, взгляд его серых глаз оставался серьезен.
– Мы и не с таким справлялись, – продолжал он, сочувственно поглядывая на хозяина. – Так что можете спать спокойно.
Илья Ильич с необычайной проворностью соскочил с места и забегал по кабинету.
– Да не могу! Представьте себе – не могу я спать спокойно! – Он нервно подергал кончик уса маленькими холеными пальцами. – И никто не может в этом доме спать спокойно! Уже неделя, как жена с детьми на городскую квартиру переехала. Сказала, пока вся эта чертовщина не закончится – не вернется!
Наконец он приблизился к столу и, шумно отдуваясь, вновь уселся напротив парня.
– Даже прислуга и та разбежалась, – пробормотал он.
Молодой человек подошел к хозяину и похлопал его по плечу.
– Скоро все образуется. Мы располагаем всей необходимой аппаратурой и лучшими специалистами. Наша фирма еще никогда не давала осечек.
Хозяин неожиданно всхлипнул и с надеждой посмотрел на собеседника.
– И безголового не будет?
– Нет, – покачал головой Максим.
– И стены гореть не будут? И стол перестанет ходуном ходить? И рожа синяя по ночам в окне мельтешить не станет? И песенки дурацкие в полнолуние из-под лестницы никто не запоет? И люстра… Она тоже наконец успокоится? – Он тараторил взахлеб, будто боясь не успеть перечислить все ужасы, свидетелем, которых ему довелось стать в последнее время.
– Все будет хорошо, – уверенно произнес парень. – Завтра приступим. А теперь позвольте откланяться.
– Может, коньячку? – благодарно пролепетал хозяин. – Граммов по пятьдесят?
– Не стоит, – жестом остановил толстяка молодой человек и, пожав его влажную руку, направился к выходу.
– Максик пришел, – Ольга бросилась на шею парню. – Ну и как там наш клиент?
Отстранив девушку, Максим снял комбинезон и, поморщившись, повесил его на вешалку.
– Клиент созрел, – улыбнулся он. – Боюсь, как бы совсем не спятил от страха. Так что завтра приступаем к изгнанию нечисти.
Он еще раз оглядел комбинезон.
– Гадость какая. Как клоуны ходим.
С рукава на него радостно пялилось привидение, заключенное в красный кружок и перечеркнутое толстой диагональной линией.
– Охотники за привидениями, блин.
В соседней комнате раздался приглушенный смешок. Вслед за этим в дверях появился ухмыляющийся Михаил с бутылкой пива в руках.
– А что? – Он с шумом отхлебнул из горлышка. – Клевая куртка! Знаешь, сколько я над дизайном бился.
– Знаю, – пробурчал Максим. – Ровно столько, сколько потребовалось, чтобы фильм посмотреть. «Охотники за привидениями» называется. Видел такой?
– А то! – хохотнул Михаил, вытирая запотевшую бутылку о майку.
Он закурил.
– Я еще кепи придумал для униформы, – самодовольно заявил он. – Почти как у американских полицейских. Только с другим рисунком.
– Ты у нас такой выдумщик. – Ольга вернулась к компьютеру и бодро застучала по клавиатуре.
– Я генератор идей! – поднял вверх палец Михаил. – А ты только и знаешь, что по чатам шариться.
– Я? – Ольга возмущенно вспыхнула, но не нашлась, что ответить, и снова уткнулась в монитор.
Макс равнодушно наблюдал за препирательством друзей. Открыв холодильник, он достал бутылочку светлого и, сковырнув зажигалкой пробку, сделал глоток. Пиво в жаркий летний день оказалось, как нельзя кстати.
– А давай, Оля, мы тебе на бюстгальтер привидений наляпаем, – не унимался Михаил. – Будешь самой крутой телкой в округе.
Девушка, едва не испепелив взглядом развеселившегося компаньона, желчно проговорила:
– Я, между прочим, бюстгальтер не ношу. И только ты мог этого не заметить.
– Правда? – Михаил вполне реалистично удивился. – Просто я морально устойчив и не заглядываю кому попало под маечку.
– Это я-то кто попало? – взвилась Ольга.
– Ну все, хватит! – прикрикнул на друзей Максим. – У нас куча дел впереди. А после этой работы, позвольте вам напомнить, много денег будет.
Весь вечер друзья, вместе с присоединившимся к ним Василием, разрабатывали план действий. От былого веселья не осталось и следа. Все прекрасно понимали, с какой серьезностью надо провести последнюю часть операции. Она должна пройти настолько реалистично, чтобы не только Илья Ильич, но даже самый наблюдательный комар не мог носа подточить.
– Может быть, уговорим хозяина на время изгнания полтергейста уехать в город? – с надеждой спросил Василий. – А сами посидим спокойно при свете, видак посмотрим. А утром скажем, что все сделали.
Михаил покачал головой, а Максим лишь неопределенно пожал плечами.
– Ну, немножко беспорядка наведем, – поняв, что друзья не в восторге от его идеи, добавил Василий.
– Ты знаешь, сколько он нам платит? – спросил Максим.
– Наверное, много… – неуверенно предположил Василий.
– Не просто много, Вася. А очень много, – сказал Максим. – Тебе столько и не снилось. К той сумме, о которой ты подумал, прибавь еще парочку нулей. А в конце значок доллара поставь.
Он вяло махнул рукой, пытаясь разогнать клубы сигаретного дыма.
– Впечатляет?
– Да уж, – пробормотал Вася. – А может, вы там как-нибудь без меня?
Михаил засунул пятерню под майку и почесал живот.
– Не дрейфь, Васек. – Он как бы невзначай придвинулся к Ольге. – Мы тебя в беде не бросим.
– Сам посуди, – заговорил Максим, – не Ольгу же с собой брать. А ты у нас, типа, крутой специалист. Будешь сидеть себе спокойно в гостиной с ноутбуком и делать вид, что аномальные зоны в доме просчитываешь.
– Хорошо, – с безысходностью в голосе согласился Вася. – Я просто с самого детства всякой чертовщины боюсь. Меня старший брат по ночам страшилками пугал. Рассказывал всякие небылицы, да так проникновенно, что даже мурашки по коже бегали. А однажды иду ночью в туалет, а он как гаркнет из темноты, так я с испугу чуть заикой не стал.
Михаил с Максимом понимающе переглянулись, слушая рассказ товарища.
– А самое страшное, – продолжал Василий, – это дед Багульник.
