Текст книги "Искатель, 2007 № 11"

Автор книги: Иван Афанасьев

Соавторы: Сергей Жданов,Иван Ситников,Журнал «Искатель»,Михаил Грязнов,Елена Болотова,Валерий Матюшкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Послушайте, мы с вами побывали во многих местах, – сказал Фэллер минуту спустя, – но я не видел еще ни одного магазина, ни одного завода или фабрики, банка или правительственного учреждения. Хотелось бы посмотреть на ваши рынки, чем там торгуют.

Павловски оторвал свой невидящий взгляд, перед которым вставали призраки грандиозных электростанций, от проносящихся внизу окрестностей и задумчиво посмотрел на собеседника.

– Как вы думаете, зачем нужны магазины и заводы, если у каждого человека в доме есть унисин?

– У каждого? – не понял Фэллер; ему казалось, что это привилегия немногих – владение таким аппаратом. – Но ведь они, наверно, стоят кучу денег! К тому же сколько съедают энергии… У вас что, все поголовно миллионеры?

Павловски только покачал головой.

– Вот, я все ждал, когда в вас заговорит… как это по-вашему… рыночник, что ли? Ничего удивительного, ведь это ваша профессия. Но должен вас огорчить: больше нет ни промышленности, ни торговли, а вместе с ними, естественно, и финансово-банковской системы. Нет даже сельскохозяйственных предприятий. Все это, милый мой, осталось в прошлом, забудьте об этом. Вы попали в эпоху универсальных синтезаторов, с помощью которых человек получает любое изделие или продукт, который только известен в мире. Научно-технический прогресс сделал реальным всеобщее благополучие. Не нужен рутинный, постылый труд по производству товаров потребления. Из унисина можно достать все, что спроектировано в том или ином исследовательском центре и включено в меню. Человек освободился для творческого применения своих сил и способностей.

– Но если нет всего этого, как вы сказали, то где люди работают, как они зарабатывают себе на жизнь? – не веря своим ушам, спросил бывший финансовый магнат.

– Вы до сих пор не поняли? Если нет финансово-банковской системы, то что? Вот-вот, вижу по вашему испуганному лицу, начинаете догадываться! Нет денег, черт побери! Де-нег! – по слогам произнес он в округлившиеся от ужаса глаза Фэллера, очень довольный произведенным эффектом.

Фэллер был уничтожен. Теперь он по-новому смотрел на чудо-ниши, нескончаемую смену гравимобилей, спуск яхты на воду, стремительную покупку (а на самом деле, выходит, вовсе не покупку, а получение даром, хоть и по очереди) билетов в кассах на спектакли или на межпланетные рейсы. Да, он что-то предчувствовал, и его опасения оправдались.

Минуту царило молчание. Потом он выдавил из себя вопрос:

– Значит, у вас все общее?

Павловски рассмеялся.

– Ну что вы, далеко не все! Вот одежда на мне – лично моя, гравимобиль этот, – хлопнул он по панели перед собой, – сейчас лично мой…

– А те, что мы раньше оставили, – чьи они теперь? – прервал его Фэллер.

– Чьи-нибудь, а случайно какой-то из них снова может стать моим. Но послушайте дальше, дом мой – это мое жилище, и никто не заблудится и не забредет в него непрошеным гостем. Могу взять незанятую яхту или спустить на воду новую – она будет моей, пока я не брошу ее. Все общее – это для бедняков, а у нас всего хватает на всех. Парадоксально, но для нищего общества – а такими были все до нашего – приемлемо и прямо противоположное всеобщему обобществлению – хождение денег. По-настоящему богатое общество не нуждается ни в обобществлении чего бы то ни было, ни, наоборот, в частном накоплении капитала.

– Но ведь каждому захочется вытянуть из своего унисина как можно больше всякого добра. Не захлебнетесь ли вы в океане вещей? – спросил Фэллер.

– У вас устаревшие взгляды, – возразил Павловски. – Берут то, что действительно необходимо. Ну зачем я буду, например, синтезировать три порции обеда, когда мы сейчас вернемся домой, вместо нужных нам двух? Чтобы ломать себе голову, что с одной из них делать, куда девать? Или превращать жилище в вещевой склад? Поймите, когда осознаешь, что в любую минуту можешь удовлетворить любую свою прихоть, ведешь себя совсем по-другому. Проблема не в том, чтобы получить то или иное, а в том, как избавиться от ненужных вещей. Что у нас действительно общее, так это энергосистема. И каждый может зачерпнуть из этого котла свою порцию супа.

– Не боитесь, что какой-нибудь бездельник черпнет гораздо больше, чем вы? – ехидно поинтересовался Фэллер.

– Все равно на всех хватит! – убежденно качнул головой профессор. – К тому же тот, кто черпнет слишком много, рискует быть просто погребенным под грудой вещей. Кому это нужно? Поверьте, структура нашего общества настолько сбалансирована и устойчива, что сама поддерживает свое существование. У вас еще будет возможность в этом убедиться.

Фэллер на секунду задумался, но затем недоуменно произнес:

– Хоть убейте, не могу понять: если у вас нет денег, то что заставляло санитарку в клинике ухаживать за мной, когда я еще не вставал с постели? Ведь довольно противная работа, – тут он выразительно поморщился, – а делай она ее или нет, и так и так получит из своего унисина все, что пожелает.

Павловски раскипятился:

– Это долг, Стивен, понимаете, долг! Вы, с вашим примитивным мышлением, – подлинный сын своего ущербного времени. Культ денег затмил в вас и ваших современниках все другие побудительные мотивы человеческого поведения, превратил вас в роботов, запрограммированных только на погоню за золотым тельцом, в какой бы деятельности это ни выражалось. Только теперь люди освободились от этого кошмара, вернули себе человеческий облик.

Но я вам отвечу, только начну издалека, чтобы до вас дошло. Даже волки в стае заботятся о своих волчатах, чтобы продолжить свой вид. Они кормят их, учат охотиться, устраивать себе логовище. Неужели люди глупее диких зверей? В принципе каждый мог бы заниматься только своими детьми, однако для того чтобы вырастить полноценного человека, нужно владеть очень многими специальностями! Наверное, это невозможно. Вот люди и договариваются: у тебя склонность к педагогике – будешь учить своих детей и моих; а у меня склонность к медицине – я пойду в педиатры и буду лечить своих детей и твоих; а кто-то третий будет сочинять для нас стихи или музыку, либо составлять программы для унисинов, либо рассчитывать туристические трассы на Луну и Марс – за то, что ты учишь, а я лечу его детей. Нет ничего проще…

– Можете не продолжать, – мрачно прервал яростный монолог собеседника Фэллер. – Я уже понял, где оказался. Это самый отъявленный тоталитаризм, который знала история.

Павловски только охнул, но затем, взяв себя в руки, подчеркнуто спокойно ответил:

– Ничего другого от вас ждать не приходится. Вы, со своим безграничным индивидуализмом, понимаете свободу не иначе как вседозволенность. Для вас свобода – это шанс урвать солидный куш, набить свой кошель миллионами, и тогда вам сам черт не брат – делай что хочу, бери от жизни, а конкретнее, от общества, все, что пожелаешь. Свобода для вас – это возможность возвыситься, пусть даже не по заслугам, над согражданами и вытирать о них, не столь ловких в этой сатанинской игре, свои башмаки, попирая их силой своего денежного мешка. И это бесстыдно, ханжески называлось демократией! Слава Богу, теперь это невозможно!

Наступило тягостное молчание. Их спор не закончился, но они уже подлетали к профессорскому дому и надо было приземляться.

За столом Фэллер спросил, как же осуществляется управление. Павловски совершил небольшой экскурс в историю и рассказал, как случилось, что общество наконец доверило власть над собой ученым. Прежние правители не смогли справиться с вызовом, который бросила сама природа. Причем ученых пришлось еще и долго упрашивать – они никак не хотели даже на самую малость отвлекаться от своих увлекательных научных занятий, – однако, по сути, у них не было выбора. И теперь замечательные плоды их правления видны повсюду.

– Время крикливых политиканов безвозвратно ушло, – разглагольствовал слегка захмелевший Павловски, заказавший на этот раз в унисине сногсшибательную марку красного вина, какого Фэллер не пробовал даже в пору своего расцвета на самых изысканных приемах и теперь, не скрывая интереса, старательно его дегустировал. – Теперь все решения принимаются самыми здравомыслящими людьми планеты. Но только не гуманитариями, о нет!.. Ох уж мне эти так называемые гуманитарии… Как они смеют себя так называть, по какому праву? Что в них подлинно человеческого, что оправдывало бы их наименование? Сегодня они скажут одно, завтра – совсем противоположное… Они обслуживали все известные режимы… Только представители точных естественных наук, самые здравомыслящие люди могут что-то сделать. И это, заметьте, не технократия, которой когда-то прочили эту роль. Технари – это технари, а ученые – это ученые… Вы заметили, как счастливы люди, как они наслаждаются жизнью?

– А когда же они учат детей, лечат больных? – поддел собеседника Фэллер.

– Время есть для всего, – благодушно произнес Павловски. – Кто наукой занимается, кто спортом, кто искусством, – человеку нужно чем-то увлекаться. И все это возможно, потому что голова не болит о куске хлеба.

– Хунта, – пробурчал себе под нос экс-воротила, – настоящая диктатура.

Павловски расхохотался.

– Понятно, вам здесь не разгуляться. Но худшей диктатуры, более иезуитской, чем диктатура денег, я не знаю, – парировал он. – И не знаю лучшего строя, чем диктатура здравого смысла. Подумайте, ведь по сути каждый человек – сам себе диктатор. Он не позволяет себе совать голову в огонь, глотать булыжники, прыгать в пропасть. Он делает то, что позволяет его здравый смысл. Здравый смысл нужно уметь находить и в общественной жизни и подчинять ему действия каждого члена общества. Мы делаем это не так, как вы, опираемся не на штыки или на финансовое превосходство, а на здравый смысл и согласие людей. И получается совсем неплохо.

В конце концов, ученые и не цепляются за власть. Для них всегда на первом плане стояли их научные исследования. Но не представляю, что будет, если они отойдут от руля. Скорее всего, не придется долго ждать, когда к ним опять приползут и на коленях будут умолять вернуться обратно…

– Посмотреть хотя бы на одного из этих тиранов, – злобно промычал Фэллер.

– Один из них – перед вами, – скромно потупясь, признался Павловски.

Для Фэллера, казалось, рухнуло само мироздание. По шкале его жизненных ценностей был нанесен сокрушительный удар. Как, все, чему его учили, его способности и опыт, его представления о жизни – всего лишь пустышка? Бизнесмен до мозга костей, он не мог в это поверить. Он как будто видел дурной сон и никак не мог избавиться от кошмара. Ха-ха, чего стоят все эти нобелевские лауреаты по экономике, жрецы финансовых доктрин, перед которыми он так преклонялся! Не более чем пустомели, востребованные лишь в свое убогое время!

Он не знал, что ему делать. Он чувствовал себя совершенно посторонним в этом непостижимом и чуждом мире. Хоть снова стреляйся. Но повторять подобный эксперимент над собой Фаллеру не хотелось.

Павловски же был невозмутим. Пора было возвращаться в институт, и Фэллера он взял с собой. Тот не понимал, какие виды на него имеет «член хунты», чтобы уделять ему столько времени. Они вместе присутствовали при отправке двух-трех экспедиций в прошлое. И тут Фэллера внезапно осенило.

Однажды ночью он осторожно встал с постели и вышел в коридор. Затаив дыхание, в тусклом свете луны, проникающем через большое окно, миновал дверь в спальню хозяина, за которой слышалось мирное посапывание. Стараясь не споткнуться, он на ощупь пробрался к выходу из коттеджа. Снаружи было светлее, и уверенно, но стараясь не шуметь, отчаянный экс-бизнесмен зашагал к корпусу института.

Он не заметил, что вслед за ним из дома выскользнула еще одна тень.

По дороге Фэллер зашел в музей и сгреб пятерней с одного из стеллажей присмотренную им в прошлый раз кучку старинных золотых монет. Это может пригодиться, а теперь скорее назад, в такое милое сердцу прошлое!

Он вошел в здание и сразу бросился к машине времени, теряющейся в глубоких сумерках машинного зала. Нависнув над пультом, он на какое-то мгновение застыл, но затем заставил себя нажать нужную кнопку…

…Защитная оболочка опала, и беглец выбрался из машины. Стояла невыносимая жара. Он оказался на какой-то каменистой возвышенности, плавно спускающейся в выжженную солнцем долину. Посередине долины поднимались клубы пыли, сквозь нее угадывалась толпа людей с лошадьми и верблюдами. В нерешительности он остановился, но затем двинулся вниз.

Не пройдя и десятка шагов, он услышал за спиной тихий мелодичный звук гонга, заставивший его обернуться. Он не поверил своим глазам: машина исчезла. Пути назад не было.

Он побрел дальше. Непокрытую голову пекло так, будто он сунул ее в печь. Через несколько минут он приблизился к толпе. И понял, что его занесло куда дальше в глубь времен, чем ему хотелось.

Это был настоящий восточный базар глубокой древности. Сразу было заметно, что здесь вовсю шла меновая торговля. Внимание Фэллера привлекли двое смуглых мужчин в белых бурнусах, стоящих с краю толпы. Один протягивал другому высокий кувшин с узким горлом, другой только отворачивался, зажимая под рукой рулон белой ткани.

Фэллер сразу почувствовал жажду и подошел ближе. Оба вытаращили на него глаза, рассматривая его несуразную одежду, и залопотали что-то на непонятном языке. Он как мог знаками показал владельцу кувшина, что интересуется содержимым сего сосуда. Ему позволили заглянуть внутрь. Почти доверху кувшин был наполнен беловатым напитком с приятным запахом. Фэллер показал, что хочет пить. Кувшин тотчас отнесли от него на безопасное расстояние.

Фэллер подумал и сунул руку в карман. Нащупав монету, он вытащил ее и показал продавцу. Тот прищурился на нее издали, затем протянул руку. Фэллер положил монету ему на ладонь.

Повертев невиданную штучку и так и этак, человек вернул ее странному незнакомцу. Фэллер в отчаянии выругался про себя – пить хотелось нестерпимо. Но тут второй мужчина тронул его за локоть, глазами показывая на монету. Делать было нечего, Фэллер дал и ему посмотреть. Тому диковинка, видно, понравилась, он улыбнулся пришельцу и ткнул пальцем в свой рулон.

«А что, это тоже кстати», – решил Фэллер и согласно кивнул. Продавец тут же начал отматывать ткань. Фэллер стал неумело обертывать ею свою голову, пытаясь соорудить нечто вроде чалмы. Это было хоть какое-то спасение от зноя. Стало немного легче. Концом ткани он прикрыл шею. Продавец оценивающе взглянул на него, решил, что хватит, и острым ножом отрезал материю.

«Никогда еще мне не приходилось делать такие дорогие покупки», – бесстрастно отметил Фэллер. Но тут человек с кувшином, энергично лопоча и жестикулируя, стал настойчиво совать ему под нос свой кувшин, одновременно показывая на бесформенный ком материи на его голове. Видимо, эта ткань туземцу была очень нужна.

«Э, ну уж нет!» – отрицательно замахал руками Фэллер. Он вынул второй золотой и снова предложил его за напиток. Минуту подумав, скотовод обменялся с ткачом несколькими словами, после чего взял монету. Фэллер припал губами к кувшину и начал пить освежающий кумыс, краем глаза следя за торговцами.

Тем временем ткач получил еще один золотой и тут же взялся пристраивать монеты то на груди, то на шее, приняв их за украшение, а остатки рулона перешли в руки скотовода. Но тут они оба вдруг застыли, как будто их поразил гром. Скотовод с завистью глядел на соплеменника, а тот просиял самодовольной улыбкой, играя монетами.

«Ну вот, уже есть один богач и один нищий, – усмехнулся Фэллер. – А только что они были одинаково бедны. Эти двое сообразили, сообразят и другие. Я научу вас, что такое деньги, – думал Фэллер, свысока поглядывая вокруг. – Если подойти к делу с умом, то можно все тут прибрать к своим рукам». В его голове сами собой зароились всевозможные планы и комбинации, он почувствовал былой азарт бизнесмена, как в свои лучшие годы, когда деньги, возникая как будто из воздуха, рекой лились прямо ему в карман. Он снова ощутил себя в родной стихии…

Когда опустевшая машина вернулась, Павловски вышел из-за силового шкафа, послужившего ему наблюдательным пунктом. Задумавшись, он постоял несколько минут посреди просторного зала. Очередная операция была успешно завершена. Но это не принесло обычного удовлетворения. Ему представлялись десятки веков злобы, жажды богатства, жадности, зависти, крови. И все из-за этой дьявольской субстанции – источника всех благ и удовольствий для немногих, вечного проклятия и унижения – для большинства остальных. Но что может поделать, что изменить он, ничтожная букашка пред грозным ликом Истории. Павловски тяжело вздохнул и медленно направился к выходу.

INFO

11 (347)

2007

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художники

Надежда БЛИНОВА,

Александр ШАХГЕЛДЯН

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 1607

Телефон редакции (495) 685-47-06

E-mail office@iskatel.net

info@iskatel.net

redactor@iskatel.net

art@iskatel.net

design@iskatel.net

iskatel@orc.ru;

Сайт www.iskatel.net

Телефоны для размещения рекламы

(495) 685-47-06,(495) 685-39-27

Служба распространения

(495) 685-59-01, (495) 685-66-87

E-mail mir_isk@orc.ru

isk skld@orc.ru

Учредитель журнала

ООО «Издательский дом «ИСКАТЕЛЬ»

Издатель

ООО «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

ISSN 0130-66-34

Свидетельство Комитета Российской Федерации

по печати о регистрации журнала

№ 015090 от 18 июля 1996 г

Распространяется во всех регионах России,

на территории СНГ и в других странах

Подписано в печать 11. 10.2007. Формат 84x108 1/32. Печать офсетная. Бумага газетная. Усл печ. л. 8,4. Тираж 7 700 экз. Лицензия № 06095. Заказ № 74729.

Отпечатано с готовых диапозитивов

в ОАО «Молодая гвардия»

127994, г. Москва, Сущевская ул., д. 21.

…………………..

Сканирование и обработка CRAZY_BOTAN

FB2 – mefysto, 2026

notes

Примечания

1

«Казанка» – дюралевая лодка еще советских времен, предназначенная для установки на нее мотора. Лет двадцать назад обладатель такой лодки, живущий на реке, почитался обеспеченным человеком, подобно нынешнему владельцу последней версии «Мерседеса».

2

«Ямаха» – мотор, пригодный для установки на лодку и даже на «Казанку».

3

Вуокса – это речка такая специальная под Петербургом, в которой, согласно легендам, можно кого-нибудь поймать и поныне.

4

Воблер – игрушечная рыбка с крючками и намордником из пластмассы, который позволяет ей при движении за лодкой кувыркаться под водой подобно сумасшедшей, привлекая к себе всяческих подводных хищников.

5

Ленка имеет в виду книгу знаменитого русского ихтиолога Сабанеева. Еще в позапрошлом веке он умудрился описать повадки и способы лова рыбы, так что по сей день книга остается наиболее толковым пособием в этой области.