Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– А если они смогут читать письма, считать деньги? Разве это плохо?

Одна из женщин, задумавшись, согласилась привести дочь. А через неделю детей было уже пятеро. Анна впервые занималась тем, что любила, но теперь – не для богатых господ, а для простых людей.

Они не ждали гостей, но он приехал.

Высокий мужчина в тёмном плаще появился в деревне на третьей неделе их жизни здесь.

Когда Анна увидела его, сердце сжалось.

– Александр…

Он спокойно повернул голову.

– Я знаю.

Посланник остановил коня перед их домом, спешился.

– Господин Орлов.

Александр встал перед ним, скрестив руки на груди.

– Ты ошибся адресом.

Посланник протянул запечатанное письмо.

– Графиня требует, чтобы вы вернулись.

Александр взял письмо. Анна затаила дыхание. Александр медленно разорвал конверт, пробежался глазами по строчкам, а затем безразлично сжал лист в кулак.

– Скажи ей, что у неё больше нет сына.

Посланник вздрогнул, но ничего не ответил. Он вскочил в седло и уехал.

Анна выдохнула, когда его фигура исчезла в снегу.

– Теперь она точно не оставит нас в покое, – тихо сказала она.

Александр обнял её за плечи.

– Пусть попробует.

В тот вечер они сидели у дома, глядя, как в снегу играют дети.

Анна ощущала странное спокойствие. Графиня может посылать письма, всадников, угрозы – но Александр не дрогнул. Теперь они были здесь. Это был их дом. За окном медленно падал снег, накрывая всё вокруг чистым покровом. Как новая жизнь.

Утро было необычно тихим. Анна проснулась раньше обычного. Солнце ещё не поднялось, но в комнате уже было светло от снега, отражавшего лунный свет.

Александр ещё спал, его дыхание было ровным, глубоким. Она осторожно соскользнула с кровати, подошла к окну. За окном всё было спокойно.После визита посланника графини ничего не изменилось.

Жизнь продолжалась.

Но Анна знала – теперь они действительно перешли черту. Пути назад больше не было. Утром Александр отправился в лес с мужчинами деревни. Теперь они считали его своим.

– Ты уже не новичок, – сказал старик, передавая ему топор.

Александр принял инструмент с лёгкой усмешкой.

– Рад слышать.

Работа была не лёгкой, но честной. В отличие от жизни в поместье, здесь всё было просто: если ты трудишься – тебя уважают. И Александр чувствовал, что впервые в жизни живёт по-настоящему.

Анна теперь каждый день занималась с детьми. Они учились писать буквы палочками на досках, складывать простые слова. Однажды Анна принесла из дома книгу, которую ей дала хозяйка.

– Сегодня мы будем читать историю про храброго лиса.

Дети обрадовались. Даже взрослые начали заходить посмотреть на её занятия.

Одна из женщин сказала:

– Мой мальчик всё утро ждал, когда придёт учиться.

Анна улыбнулась. Она больше не была гувернанткой при графине. Она стала учительницей для этих детей.

Через неделю в деревню приехали ещё одни всадники. Они не спрашивали про Александра. Они просто передали письмо Анне и уехали.

Анна развернула его дрожащими пальцами.

«Ты украла у меня сына. Но помни: я не прощаю. Когда-нибудь тебе придётся заплатить за это.»

Подпись была короткой: "Графиня Орлова."

Анна побледнела.

Она не оставила их в покое.

Когда Анна показала письмо Александру, он разорвал его, не читая.

– Она уже не имеет власти над нами, – сказал он твёрдо.

Анна подняла на него взгляд.

– Ты так уверен?

Александр положил руки ей на плечи.

– Она может угрожать сколько угодно. Но ты теперь не одна, Анна.

Она глубоко вдохнула. И почувствовала, что он прав. Вечером Анна и Александр сидели у дома. На улице дети смеялись, играя в снегу.

Анна посмотрела на Александра.

– Ты счастлив?

Он задумался.

– Я свободен, – ответил он. – А значит, да.

Анна улыбнулась.Значит, и она тоже.За окном шёл снег. Новый день был ещё впереди.

Дыхание весны.

Зима не сдавалась без боя. Она цеплялась за землю, оставляя грязные сугробы, ледяные лужи, пронизывающий ветер. Но весна уже дышала в воздухе. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые облака, играя на мокрых крышах домов. Лёд на реке начал трескаться, и дети с восторгом бросали в воду палки, наблюдая, как их уносит течением.

Анна вышла на крыльцо, вдохнув глубоко, как будто впервые за долгое время. Воздух был свежим, пропитанным запахом талой земли и влаги.

Она закрыла глаза, позволяя ветру коснуться лица, запутаться в волосах.

– Нравится?

Она обернулась.

Александр стоял у двери, наблюдая за ней с мягкой улыбкой.

– Да, – прошептала Анна.

Она не могла объяснить, почему этот момент казался таким важным. Но он был здесь, рядом. И этого было достаточно.

День был особенным. Анна впервые в жизни чувствовала, что по-настоящему нужна. Она стояла в маленькой деревянной избе, которая теперь была её школой.

В комнате пахло свежим деревом, углём из печи и немного – травами, которые сушились под потолком. Она провела ладонью по старому деревянному столу. Когда-то она сидела за столами, покрытыми атласными скатертями, в дорогой усадьбе.

Но здесь, в этой крошечной комнате, без золота, без роскоши – она чувствовала себя счастливой.

За дверью раздавался детский смех.

Анна вышла во двор и увидела десяток ребятишек, скачущих по утренним лужам. Некоторые были совсем маленькие, лет пяти, их пухлые ладошки испачканы землёй. Другие – постарше, но с таким же восторгом смотрели на неё, будто она принесла с собой волшебство.

Она улыбнулась.

– Доброе утро, дети.

Они замерли, выпрямившись, как солдатики.

– Доброе утро, учительница!

Анна удивлённо приподняла брови. Она никогда не слышала этих слов в свой адрес. В поместье Орловых она была гувернанткой, нянькой, прислугой.

Но здесь… здесь её называли учительницей.

И это было другим. Глубже. Настоящим.

В комнате стоял полумрак, только солнечные лучи робко пробивались сквозь небольшое оконце.

Дети расселись на лавках, а Анна встала перед ними, держа в руках книгу.

– Сегодня мы будем учиться читать, – объявила она.

Ребята встрепенулись.

– Правда?

– Как в городе?

– Мы тоже сможем?

Анна улыбнулась.

– Конечно, сможете.

Она подняла первую страницу и медленно провела пальцем по буквам.

– Это буква "А".

Дети затаили дыхание, будто перед ними развернулось что-то магическое.

– "А", как в слове "Анна", – подсказал мальчик с веснушками.

– Совершенно верно! – похвалила она.

Некоторые ошибались, читали буквы наоборот, кто-то смешивал их, превращая в забавные слова, которые заставляли всех смеяться. Но никто не хотел останавливаться.

– А можно ещё? – спросила девочка с двумя косичками, когда урок подошёл к концу.

Анна взглянула на неё и улыбнулась.

– Завтра.

Девочка надула губы.

– Ждать так долго…

Анна рассмеялась.

– Тогда я дам тебе задание.

Она взяла кусочек древесного угля, вложила его в маленькую ладошку.

– Нарисуй мне эту букву на дощечке и принеси завтра.

Девочка восторженно кивнула. Она впервые чувствовала себя такой важной. Анна наблюдала за детьми и думала…

Когда-то её учили, заставляя сидеть с прямой спиной, осваивать сложные науки, чтобы она могла быть полезной аристократическим семьям.

Но теперь она учила не по приказу, а потому что хотела этого сама. Потому что это было важно. Потому что она видела в глазах этих детей будущее. И впервые за долгое время она почувствовала себя счастливой.

Через несколько недель Анна заметила, как женщины, которые раньше смотрели на неё с подозрением, начали относиться к ней теплее.

Однажды, когда она сидела у дома, вышивая на кусочке ткани, к ней подошла седая женщина в тёмном платке.

– Слышь, учительница, – женщина встала рядом, опираясь на посох.

Анна подняла голову, удивлённо моргнув.

– Да?

Женщина посмотрела на неё долгим, испытующим взглядом, а потом вдруг протянула маленький узелок с сушёными яблоками.

– Это тебе.

Анна растерянно взяла его в руки.

– Но за что?

Женщина фыркнула.

– За что, за что… Ты ж наших детей учишь. Разве не за это?

Анна почувствовала, как её сердце сжалось от нежности. Она не знала, что сказать. Просто сжала узелок в ладонях и с благодарностью улыбнулась.

– Спасибо.

Женщина кивнула, отвернулась и пошла обратно по дороге, сгорбленная, но уверенная в каждом шаге. Анна смотрела ей вслед, а в глазах стояло что-то тёплое, светлое. Она больше не была чужой. Она стала частью этого мира.

Работа в кузнице не была лёгкой, но именно в этом Александр находил удивительное удовлетворение.

Он никогда не держал в руках молот, не стоял у раскалённого горна, но в первый же день, когда он вошёл в тёмное, наполненное запахом угля и горячего металла помещение, он понял – это место ему подходит.

Старый кузнец, невысокий, с широкой грудью и мощными руками, встретил его с прищуром.

– Говорят, ты теперь не господин, а обычный человек?

Александр только кивнул.

– Посмотрим, – буркнул кузнец, вытирая руки о кожаный фартук.

Он протянул ему молот, наблюдая за тем, как Александр перебирает его в руках, взвешивает.

– Ну, попробуй.

Александр не задавал вопросов. Он подошёл к наковальне, поднял раскалённую полосу металла и нанёс первый удар. Металл загудел, отзываясь дрожью, а искры вспыхнули золотыми звёздами в воздухе. Кузнец хмыкнул, сложив руки на груди.

– Гляди-ка, руки у тебя не только для барского пера.

Александр улыбнулся. С каждым новым ударом он оставлял своё прошлое позади. Здесь, в грохоте молота, в жаре пламени, в запахе раскалённого железа, он чувствовал себя свободным.

И впервые не чувствовал себя сыном графини Орловой. Он просто был собой. И это было достаточно.

Вечер был удивительно тёплым для ранней весны.

Небо раскрасилось алыми, розовыми и золотыми оттенками, пока солнце медленно скрывалось за лесом. Анна сидела у дома, сжимая в руках книгу, но не читая её. Мысли блуждали где-то далеко, словно они были частью легкого весеннего ветра, который путешествовал по деревне.

Рядом, неспешно вырезая ножом что-то из дерева, сидел Александр. Он был спокоен, но Анна чувствовала его присутствие, даже не глядя.

Долгое время они молчали, наслаждаясь этим тихим моментом.

А потом Александр спросил то, чего она боялась услышать.

– Ты хочешь остаться здесь навсегда?

Анна замерла. Она задумалась, но не могла сразу ответить. Она подняла взгляд и встретилась с его глубокими, задумчивыми глазами.

– А ты?

Александр медленно убрал нож, положил фигурку на колено и посмотрел прямо на неё.

– Думаю, да.

Его голос был спокойным, твёрдым, но в то же время в нём была какая-то неуловимая мягкость.

Анна опустила взгляд. Она всегда думала, что её жизнь будет временной, что деревня – это только убежище, место, где можно спрятаться.

Но теперь...

Теперь эта земля стала домом.

Она не представляла себя нигде, кроме этого места, среди этих людей, среди этих детей, которых учила.

И рядом с ним.

Анна глубоко вдохнула, почувствовав весенний воздух в лёгких.

– Да, – наконец сказала она. – Я тоже хочу остаться.

Она ожидала, что Александр скажет что-то ещё, но он просто кивнул, медленно, с какой-то уверенностью в движении.

Будто он знал, что этот ответ неизбежен.

Будто он чувствовал то же самое.

Анна улыбнулась, а её сердце билось быстро, но спокойно.

Она не знала, что ждёт их дальше.

Но впервые это её не пугало.

–

Весенний вечер был тихим и прохладным.

Деревня готовилась ко сну: в домах тускло светились свечи, вдалеке лаяла собака, а ветер шуршал в голых ветвях деревьев, несущих на себе обещание скорого тепла.

Анна стояла у колодца, держась за деревянные края, её пальцы были прохладными от воды.

Она задержала дыхание, наблюдая, как серебряные капли стекают по ведру. Весна наконец пришла, но внутри неё всё ещё жила зима. Зима из воспоминаний, страхов, тревог.

Они в безопасности… но надолго ли?

Она подняла голову, вглядываясь в тёмное небо, усыпанное звёздами, яркими, как драгоценные камни на бархатной ткани.

– Ты не спишь?

Анна вздрагивает, но не от страха. От его голоса. Тёплого, низкого, пропитанного той уверенностью, которая могла успокоить даже шторм.

Она медленно поворачивается.

Александр стоит в нескольких шагах, прислонившись плечом к деревянному столбу крыльца. Его волосы слегка треплет ветер, а в глазах пляшет отблеск луны.

Анна ловит себя на том, что смотрит на него слишком долго.

– Я… просто хотела воды, – наконец выдыхает она.

Он делает шаг ближе.

– Ты выглядишь так, будто пытаешься утонуть в собственных мыслях.

Она коротко смеётся, но в этом смехе слишком много правды. Александр молча подходит ближе. Его шаги глухо звучат в ночной тишине. Анна не двигается. Она не убегает.

Не в этот раз.

Когда он останавливается совсем рядом, она чувствует его тепло.

– О чём думаешь? – его голос ещё ниже, почти шёпот.

Анна опускает взгляд, едва касаясь воды пальцами.

– О нас, – честно отвечает она.

Александр молчит, но она чувствует, как напряжён воздух между ними. Она не знает, что сказать. Она просто смотрит в его глаза. И в этот момент ей больше ничего не нужно. Он тянется к ней медленно, словно даёт ей время отступить, если она захочет.

Но она не отступает.

Его пальцы едва касаются её щеки, проводят по прохладной коже, обжигая тёплым прикосновением. Анна дрожит, но не от холода. Она чувствует, как его ладонь ложится на её талию, притягивая ближе, но осторожно, так, словно она – что-то бесценное.

Она затаила дыхание. Когда его губы касаются её губ, мир замирает. Нет больше прошлого, страха, зимнего холода.

Есть только он.

Тёплый.

Реальный.

Настоящий.

Анна не знает, как долго длится этот поцелуй. Она просто тонет в этом ощущении. Это не горячий, жадный поцелуй, требовательный и страстный. Это нежность, осторожность, доверие. Это запах весны в воздухе. Это долгожданное "ты мне нужен" без слов.

Когда он отстраняется, Анна медленно открывает глаза. Александр смотрит на неё, чуть улыбаясь.

– Ты замёрзла, – тихо говорит он, проводя пальцами по её руке.

Анна качает головой.

– Нет, – выдыхает она.

Он не спорит. Просто ещё мгновение смотрит на неё, а потом, нежно касаясь её ладони своей рукой, ведёт обратно к дому. Анна идёт рядом, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.

Весна наконец пришла.

И вместе с ней – их любовь.

Письма из прошлого.

Весна вошла в свои права, наполнив деревню жизнью. Снег окончательно растаял, оставив после себя сырые тропинки, заросшие первыми зелёными ростками. По утрам воздух был свежий, звонкий, пропитанный ароматом мокрой земли и первых цветущих трав.

Анна любила эти утренние часы.

Когда тишина ещё не нарушена голосами детей, хлопотами женщин и работой мужчин, когда можно просто дышать.

Она вышла из дома, завязав на плечах тонкий платок, и медленно прошлась босиком по ещё прохладной земле. Пальцы ощущали мягкость почвы, неровность камушков, прохладу утренней росы.

Она улыбнулась.

Когда в последний раз она чувствовала себя такой свободной?

Когда-то её утро начиналось иначе:

С холодных каменных полов в доме Орловых. С тяжёлого взгляда графини. С навязанных правил, чётких обязанностей.

Теперь…

Теперь её день начинался с солнца, свежего воздуха и сознания, что она может жить так, как хочет.

И она хотела остаться здесь.

Анна прошла по узкой тропинке между домами, видя, как деревня просыпается. Вдалеке звенело ведро у колодца, где женщины набирали воду, обсуждая последние новости. Кто-то уже вывешивал бельё сушиться, а в одном из дворов старик сидел на крыльце, стряхивая пепел с трубки, лениво наблюдая за миром.

Анна улыбнулась.

Всё это было таким… настоящим.

Так не похоже на вылизанные до блеска зеркала и холодные коридоры усадьбы.

Женщины начали здороваться с ней первой, кивая, когда она проходила мимо.

Дети, увидев её, смеясь, махали рукой, напоминая, что сегодня у них урок.

Анна кивнула в ответ.

Теперь она была не просто чужачкой. Она была частью деревни.

Александр – больше не беглец, а мастер.

Звук молотка, глухой и ритмичный, доносился из кузницы.

Анна остановилась у невысокого забора, откуда открывался вид на деревянное здание с широкой крышей. Горячий дым поднимался из трубы, запах железа смешивался с ароматом растущих в траве ромашек. Александр работал с сосредоточенным видом, закатывая рукава, пока мышцы на его руках перекатывались под кожей от напряжения. Его волосы были немного растрёпаны, а на щеке – пятнышко сажи.

Он поднял голову и заметил её.

И улыбнулся.

У Анны замерло сердце.

Этот взгляд – спокойный, уверенный, тёплый – был её якорем.

Александр больше не выглядел как беглец. Теперь он был хозяином своей жизни. И это было прекрасно.

Когда дети уселись за длинный деревянный стол, Анна с улыбкой положила перед ними дощечки и мелки.

– Сегодня мы будем писать слова, – объявила она.

Дети заохали.

– А можно написать своё имя? – спросил маленький мальчик с кудрявыми волосами.

– Конечно, можно, – кивнула Анна.

Они увлечённо начали рисовать буквы, иногда хихикая над своими ошибками. Анна чувствовала, как внутри разливается тёплое чувство. Каждый раз, когда маленькие пальцы выводили неровные буквы, она знала, что даёт им не просто знания, а будущее.

И впервые в жизни она чувствовала, что делает что-то действительно важное.

День подошёл к концу, когда солнце начало опускаться за лес. В доме пахло хлебом и травяным отваром.

Анна разливала по чашкам горячий чай, когда Александр вошёл, стряхивая с одежды угольную пыль.

– Устал? – спросила она, улыбаясь.

– Не больше обычного, – ответил он, садясь напротив.

Она поставила перед ним чашку.

Он взял её ладонь в свою, просто так, нежно и уверенно.

– Ты счастлива здесь?

Анна задержала дыхание. Вопрос простой, но важный. Она посмотрела ему в глаза. И поняла, что ответ очевиден.

– Да, – тихо сказала она. – Я счастлива.

Александр сжал её пальцы чуть крепче, а затем поднёс её руку к губам, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони.

– Тогда мне больше ничего не нужно.

Анна улыбнулась. Она не знала, что ждёт их дальше. Но здесь, в этот момент, она не хотела быть нигде больше.

Ночью Анна проснулась. Сон был тревожным, но она не помнила его. Только чувство странной тяжести в груди. Она посмотрела на спящего Александра, который дышал ровно и спокойно.

За окном мягкий свет луны окрашивал деревню серебром.

Всё было тихо.

Но почему она чувствовала, что что-то должно случиться?

Она ещё не знала, что утром в деревню придёт человек с письмом, которое изменит всё.

Утро в деревне началось, как обычно.

Анна рано встала, наполнила кувшин свежей водой и вышла на крыльцо, чувствуя прохладный ветерок, доносивший аромат влажной земли и распускающихся почек. Небо ещё было бледно-розовым, солнце только начинало освещать деревенские крыши. Где-то вдали пели птицы, а у соседнего дома уже слышались голоса женщин, переговаривающихся у колодца.

Анна глубоко вдохнула, закрыла глаза. Впервые за долгое время её душа была спокойна. Она думала, что их жизнь теперь размеренна, тиха, свободна от прошлого. Но прошлое само находило дорогу к ним.

Днём, когда Анна возвращалась с занятий с детьми, она заметила незнакомого мужчину. Он стоял возле кузницы, беседуя с местными мужчинами. Александр, вытирая руки от пыли и сажи, хмурился, но слушал его внимательно.

Анна почувствовала лёгкую тревогу. Она подошла ближе, ловя фразы разговора.

– …издалека я, из города, – говорил купец. – Доставляю товары, письма передаю.

Он достал из своей сумки два конверта, сложенные аккуратно, перевязанные простой верёвочкой.

– Вот, сказали передать.

Анна задержала дыхание.

Письма.

Один пергамент был запечатан красным сургучом – письмо для Александра.

Второй был менее формальным, но тоже запечатан тщательно – для неё.

Анна взяла письмо, чувствуя, как её пальцы дрожат.

Она знала этот почерк.

Графиня Орлова.

Её тело напряглось, сердце гулко застучало в груди.

Она подняла взгляд на Александра, но он уже смотрел на неё. Его глаза были холодными и настороженными.

Когда купец ушёл, оставив письма, Александр повернулся к Анне.

– Она опять пытается вернуть меня, – сказал он тихо, сдержанно.

В его голосе не было ни гнева, ни страха. Просто усталость.

Анна сжала письмо в ладонях.

– Ты откроешь его?

Александр покачал головой.

– Зачем? Я знаю, что там. Угрозы, просьбы, лживые слова.

Анна встретилась с его взглядом.

– Ты ведь не можешь быть уверен.

Он сжал челюсти, затем выдохнул.

– А ты?

Анна заколебалась. Она боялась узнать, что графиня написала ей.

Что если это оскорбления?

Или ложные уговоры?

Или…

Что-то, что заставит её усомниться в своём выборе?

Но в глубине души она знала, что должна прочитать это письмо. Она хоть раз в жизни хотела услышать, что скажет графиня, когда у неё больше нет власти над ней.

Анна глубоко вдохнула.

– Давай откроем их вместе.

Александр замер, а затем медленно кивнул.

Он протянул руку, взял её ладонь в свою, сжимая слегка, будто напоминая, что она не одна.

– Хорошо.

Анна кивнула, сжав в пальцах конверт.

Её сердце стучало гулко.

Что же скажет прошлое, заглянувшее в их новую жизнь?

В доме было тихо. Только пламя свечи лениво колыхалось в воздухе, отбрасывая золотистые отблески на стены. Анна сидела за столом, руки сжимали письмо. Напротив неё Александр неспешно, но твёрдо разрывал сургучную печать.

На его лице не было эмоций – ни страха, ни злости. Только усталость человека, который слишком долго боролся с прошлым. Письмо развернулось мягким шелестом, и Александр начал читать.

Письмо графини.

«Сын мой.»

«Я долго думала, стоит ли мне писать это письмо. Я знаю, что ты не хочешь его читать, но если всё же читаешь – знай: я не жду твоего прощения.»

«Я потеряла тебя ещё до того, как ты ушёл.»

«Я думала, что защищаю нашу семью. Думала, что делаю правильный выбор. Но, кажется, я ошиблась.»

«Ты был для меня наследником, гордостью, будущим нашей фамилии. Но ты выбрал другое будущее. Я не понимаю его, но… я признаю его.»

«Я не могу быть рядом, но, если бы могла вернуть время назад… возможно, я поступила бы иначе.»

«Я знаю, что ты не простишь меня. Но знай – я не желаю тебе зла.»

«Графиня Орлова.»

Анна молча смотрела на него, ожидая реакции. Но Александр не дрогнул. Он медленно сложил письмо, затем взял свечу и поднёс к краю бумаги. Огонь заплясал, охватывая пергамент.

Анна прикрыла рот ладонью, наблюдая, как письмо сгорает, превращаясь в пепел.

– Ты… – прошептала она.

Александр поднял на неё спокойный взгляд.

– Теперь это больше не имеет значения.

Анна не знала, что сказать. Она ждала гнева, боли, хоть какого-то возмущения. Но он просто был свободен.

Окончательно и бесповоротно.

Комната была наполнена тишиной. Только пламя свечи лениво дрожало, отбрасывая тёплый свет на деревянные стены.

Анна сжимала письмо в руках, её пальцы дрожали, хотя она не хотела этого показывать. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить себя. Но что-то внутри сжималось от тревоги. Графиня Орлова никогда не писала ей писем.

Зачем она это сделала сейчас?

Александр молчал, наблюдая за ней с той самой непроницаемой сосредоточенностью, которую он всегда сохранял в моменты, когда эмоции могли взять верх.

– Ты можешь не читать, – сказал он тихо.

Анна перевела на него взгляд.

– Но я хочу, – прошептала она.

Она разорвала печать и развернула письмо.

Письмо от графини

«Анна.»

«Когда ты ушла, я думала, что больше никогда не увижу в тебе ничего, кроме предательства.»

«Ты была в моём доме. Ты должна была оставаться там, воспитывать детей, не мечтая о том, что никогда не принадлежало тебе.»

«Но, видимо, я тоже ошибалась.»

«Ты не разрушила моего сына. Ты не сделала его слабым. Напротив – ты заставила его быть тем, кем он всегда хотел быть.»

«Я не могу принять этот выбор, но я признаю его.»

«А потому я оставляю тебе то, что было твоим при жизни в моём доме.»

«Ты думала, что была лишь гувернанткой? Но теперь ты хозяйка.»

«Дом, в котором ты жила, теперь принадлежит тебе.»

«Он записан на твоё имя. Останется за тобой и твоей семьёй.»

«Считай это моим последним даром – или последним прощанием.»

«Графиня Орлова.»

Анна замерла. Слова прыгали перед глазами, но их смысл не сразу доходил до неё.

Графиня…

Оставила ей дом?

Александр поднялся из-за стола, заглянул в письмо через её плечо.

– Она что, действительно…

Анна не ответила. Она всё ещё пыталась осознать это.

Дом.

Её дом.

Не временное убежище.

Не место, где она лишь прислуга. А настоящий, закреплённый за ней по закону дом. Дом, который может принадлежать её будущей семье.

Анна закрыла глаза, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Зачем?

Почему графиня сделала это?

Чтобы оставить след в её жизни?

Чтобы заставить её всегда помнить о себе?

Или это действительно прощение?

– Ты ей не веришь, да? – раздался голос Александра.

Анна подняла на него взгляд. В его глазах не было злости, но было недоверие. Он не верил, что его мать могла просто отпустить их без скрытого умысла.

– Я… не знаю, – честно призналась она.

Александр наклонился ближе, сжимая её руку в своей.

– Если ты примешь этот дом, она будет чувствовать, что по-прежнему влияет на твою жизнь.

Анна понимала это.

Но этот дом…

Он был её домом, пусть даже в прошлом.

Неужели она могла просто отказаться от него?

Позже, когда ночи накрыла деревню тёмным покрывалом, Анна сидела у окна, держась за чашку тёплого чая. Александр сидел рядом, молча наблюдая за её лицом.

– Ты не можешь сразу решить, – сказал он.

Она кивнула.

– Но не торопись.

Анна вздохнула.

– Я просто… не знаю, зачем она это сделала.

Александр усмехнулся, но в его глазах читалась усталость.

– Она не хотела нас терять полностью. Даже если признала наш выбор, она хочет, чтобы часть её осталась в нашей жизни.

Анна обхватила себя руками.

– Это неправильно?

– Это зависит от тебя, – ответил он.

Она закрыла глаза. Она ещё не знала, что делать с этим домом. Но теперь она точно знала одно. Она свободна в своём решении. Её судьба теперь в её руках.

Анна сидела у окна, наблюдая, как серебряный свет луны растекается по деревянному полу комнаты.

В её руках по-прежнему лежало письмо.

Его слова ещё звучали в голове, заставляя раз за разом возвращаться к одному и тому же вопросу:

Что делать?

Этот дом был частью её прошлого. Когда-то он был тюрьмой, а теперь стал её собственностью.

Но был ли он её домом?

– Ты всё ещё думаешь об этом?

Анна вздрагивает от голоса Александра, но не оборачивается.

Она слышит, как он подходит, садится рядом, ощущает его тепло рядом с собой.

– Да, – тихо отвечает она.

Он внимательно смотрит на неё.

– Ты хочешь оставить этот дом?

Анна сжимает пальцы на пергаменте, прежде чем медленно покачать головой.

– Не знаю.

Она поворачивает голову, встречаясь с его взглядом.

– А ты?

Александр пожимает плечами, но в его глазах читается что-то большее.

– Я не собираюсь туда возвращаться.

Анна понимает его чувства. Он навсегда разорвал связь с графиней.

Но она?

Она ещё не знала, готова ли полностью оставить всё в прошлом. В

– Может, нам пока просто… оставить это как есть? – предлагает Анна, глядя на пламя свечи.

Александр молчит, но затем кивает.

– Пока.

Анна чувствует, как её плечи расслабляются. Она не обязана решать прямо сейчас.

Дом не исчезнет. Но она сможет принять решение тогда, когда будет готова.

Когда рассвет проливает первые золотистые лучи на деревенские крыши, Анна выходит на крыльцо и вдыхает весенний воздух.

Она чувствует лёгкость.

Как будто письмо не забрало её покой, а лишь напомнило, что прошлое можно принять без страха. Она смотрит на Александра, который уже идёт к кузнице, ловит его взгляд и улыбается.

Он улыбается в ответ.

Они не говорят о письме.

Потому что сейчас важнее то, что они уже здесь, рядом, вместе. И это их настоящий дом.