Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Я боюсь потерять себя, если соглашусь.

Её голос сорвался.

Александр шагнул ещё ближе, их разделяли считанные сантиметры.

– А я боюсь потерять тебя, если не попробую.

Анна прикрыла рот рукой, не в силах сдержать бурю эмоций. Она чувствовала, как всё рушится. Как стена, которую она строила между ними, начинает трещать. Она не могла больше отрицать.

Александр плавно опустился на одно колено перед ней.

Не как перед леди.

Не как перед женщиной, которую должен завоевать.

А как перед человеком, которому хочет поклясться в самом важном.

Он взял её руку в свои тёплые ладони.

– Я не могу дать тебе лёгкой жизни.

Анна задержала дыхание.

– Я не могу обещать, что всё будет просто.

Её пальцы дрогнули в его руках.

– Но я обещаю, что буду рядом.

Она почувствовала, как слёзы жгут глаза.

– Я не позволю тебе остаться одной, если ты сама этого не захочешь.

Анна дрожала.

Её грудь судорожно вздымалась, пока она пыталась удержать себя на грани. Но затем она поняла. Она не хочет быть одна. Она не хочет снова терять его.

– Я не знаю, как правильно... – её голос сорвался.

Александр сжал её пальцы чуть крепче.

– Я тоже.

Анна всхлипнула, опускаясь перед ним на колени.

– Но я обещаю, что попробую, – прошептала она.

Её пальцы сплелись с его руками, и в этот момент она дала ему обещание, которое было важнее любых слов.

Она больше не будет бежать. Ветер завыл за окнами, словно сам скреплял их клятву. Александр мягко провёл большим пальцем по её ладони, и этот жест запомнился ей больше, чем все его слова.

В этот момент он не был наследником Орловых.

А она не была гувернанткой.

Они были просто двое людей, которые дали друг другу слово.

И теперь пути назад не было.

–

Дорогие читатели!

Этот момент изменил всё. Анна и Александр дали друг другу обещание, которое связывает их сильнее любых оков. Но смогут ли они сдержать свои клятвы перед лицом общества, семьи и прошлого?

Поделитесь своими эмоциями в комментариях! Что вы чувствуете после этой главы? Ваши отклики вдохновляют на продолжение истории!

Разорванные цепи.

Александр ехал верхом через ночную метель, не замечая холода, что пробирался сквозь ткань его пальто. Ледяной воздух резал лёгкие, обжигая каждую клетку его тела, но боль внутри была куда сильнее. Он чувствовал, как под копытами коня скрипит снег, слышал, как рвётся ветер в пустых полях, но все эти звуки сливались в одно оглушительное молчание.

«Я не знаю, как правильно... но я обещаю, что попробую.»

«Я не хочу быть одна.»

«Я боюсь.»

Эти слова снова и снова звучали в его голове, словно удары колокола, отдаваясь эхом в каждой мысли. Он никогда раньше не слышал, чтобы Анна говорила с такой искренностью. Никогда её голос не звучал так надломленно.

И никогда ещё он не чувствовал такой боли от её страха.

Он наклонился вперёд, крепче сжимая поводья, чувствуя, как мышцы коня напрягаются под ним. Он заставлял себя ехать быстрее, не думая, не останавливаясь, не оглядываясь назад. Но внутри себя он уже знал – пути назад больше нет. Какое-то смутное, неясное чувство жило в нём давно. Оно началось с первой встречи, когда её робкий взгляд пронзил его, словно лезвие кинжала. Оно набирало силу в каждой их беседе, в каждом случайном прикосновении, в каждой ночи, когда он ловил себя на мысли, что думает о ней. Но только теперь, в этой метельной ночи, после её слов, после её дрожащих пальцев в его ладонях, он осознал – оно стало сильнее него самого.

Он сделал свой выбор.

Усадьба Орловых выросла перед ним внезапно, её тёмные силуэты резко выделялись на фоне белого неба. Окна мерцали тёплым светом, но этот свет не казался ему родным.

Это был дом, который он знал с детства. Но в эту ночь он чувствовал себя чужим в его стенах.

Когда он подъехал к конюшне, снег захрустел под копытами, и конь тихо заржал, недовольно мотая головой.

– Милорд, – раздался голос конюха, который поспешил к нему, заметив его позднее возвращение. – Снег усиливается… вам помочь?

Александр спрыгнул с седла, не глядя на него.

– Нет.

Его голос зазвучал глухо, будто он говорил сквозь туман.

Конюх не посмел возразить, лишь отвёл животное в стойло, а Александр, не оглядываясь, направился к дому.

Снег свистел в воздухе, оседая на его волосах и плечах, но он не чувствовал его холода.

Он думал только об одном.

Завтра он разорвёт помолвку.

Завтра он навсегда разрушит свою судьбу, какой её видела его мать.

Завтра он потеряет всё, но впервые будет свободен.

Скрипнули двери, впуская в дом порыв холодного воздуха и снежную пыль.

Александр шагнул в холл, и его ботинки оставили тёмные следы на мраморном полу. Усадьба спала. Тишина висела в воздухе, но она была обманчивой, натянутой, словно тетива лука перед выстрелом. Он знал – эта тишина продлится недолго. Его возвращение не останется незамеченным. Ещё не добравшись до своей комнаты, он услышал шаги. Лёгкие, выверенные, не спешащие, но и не ленивые.

Графиня Орлова всегда умела появляться в нужный момент.

Она стояла на лестнице, высокая, грациозная, в тёмно-синем шёлковом халате, её волосы были аккуратно собраны, но глаза выдавали, что она не спала.

Она ждала его.

– Поздний час, Александр, – её голос был ровным, но холодным, как замёрзший лёд на реке.

Он остановился, не спеша отвечать.

– Я не видел причин возвращаться раньше.

Она медленно сошла с лестницы, приближаясь к нему, и мягкий свет свечей выделил жёсткие линии её лица.

– Ты был в деревне? – в её голосе не было вопроса.

Александр не стал отрицать.

– Да.

Графиня чуть склонила голову, её пальцы едва заметно сжались на тонкой ткани халата.

– Ты понимаешь, что твои действия вызывают ненужные разговоры?

Александр подавил усмешку.

Разговоры.

Она боялась не слухов.

Она боялась, что слухи окажутся правдой.

– Я не скрываюсь, – сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза.

– Но и не объясняешься.

Он отступил на шаг, чувствуя, как его затапливает невыразимое раздражение.

– Мне нечего объяснять.

Графиня пристально смотрела на него, её губы плотно сжались.

– О, я думаю, объяснить есть что. Например, почему мой сын проводит ночи в деревне, в доме девушки, которая ему не ровня?

Это был удар. Грубый, рассчитанный, точный.

Александр напрягся, но не отвёл взгляда.

– Твой сын может проводить время там, где хочет.

– Нет.

Её голос срезал воздух, как кинжал.

– Ты принадлежишь своей семье. И ты знаешь, что твои поступки отражаются на её чести.

Александр сжал челюсть, чувствуя, как внутри него загорается злость.

– Честь? – повторил он, подавляя горький смех.

Графиня не дрогнула.

– Ты понимаешь, как далеко это зашло? Завтра семья твоей невесты ожидает, что ты объявишь день свадьбы. Ты думаешь, что они потерпят унижение? Ты думаешь, что я позволю тебе разрушить свою судьбу из-за девушки, которая не стоит даже одной нитки на твоём камзоле?

Гнев поднялся внутри Александра стремительно, как волна перед бурей.

– Ты говоришь о разрушенной судьбе? – его голос звенел от напряжения. – Разве моя судьба – это марионетка в твоих руках? Разве я не имею права выбирать?

Графиня не отступила.

– Выбирать? – её голос стал ещё тише, ещё опаснее. – Ты уже сделал свой выбор. Ты родился в этой семье. Твоё будущее давно решено.

– А если я не согласен?

– Тогда ты перестанешь быть моим сыном.

Слова упали в воздухе тяжёлым грузом, и холод, что пронизывал усадьбу, вдруг показался тёплым по сравнению с её взглядом.

Александр медленно вдохнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается, но уже не дрожит. Он ждал этого. Ждал всю жизнь.

– Что ж, мать, – его голос был ровным, но в нём не осталось прежней покорности.

Он смотрел на неё не как на родителя. А как на женщину, которая всегда держала его на цепи.

– Тогда, боюсь, ты потеряешь сына.

Александр чувствовал, как внутри него что-то ломается, что-то, что держало его на месте всю жизнь. Слова графини всё ещё звенели в воздухе, как раскалённый металл, брошенный в холодную воду.

«Тогда ты перестанешь быть моим сыном.»

Эти слова не удивили его. Он ждал их, чувствовал, что этот момент неизбежен. Но когда они были произнесены вслух, они ударили больнее, чем он ожидал. Больнее, чем любые удары, что он когда-либо получал. Он вырос с мыслью, что его будущее принадлежит не ему. Что его обязанности важнее чувств, что его долг перед семьёй превыше желаний.

Он смирился с этим, но никогда не принимал это по-настоящему. И вот сейчас, в этот самый момент, он наконец сделал выбор.

Но цена этого выбора оказалась слишком высокой.

Он смотрел на мать, но не видел в её глазах боли.

Только лёд.

Только разочарование.

Только чистый, выверенный расчёт.

Она не сомневалась в своих словах.

Не дрогнула, не заколебалась.

«Ты не мой сын.»

«Ты выбираешь грязь вместо крови.»

«Ты позор семьи.»

Все эти мысли читались в её взгляде, и это было хуже, чем слова. Потому что он знал, что она действительно готова отказаться от него, если он не подчинится.

– Ты ведь понимаешь, что у тебя больше ничего не останется? – её голос был ровным, но в нём скользило нечто, похожее на предупреждение.

Александр медленно вдохнул, стараясь подавить ту боль, что застряла в горле.

– Останется.

Графиня насмешливо вскинула бровь.

– И что же?

Он молчал мгновение, но затем спокойно произнёс:

– То, что я выберу сам.

Она смотрела на него несколько долгих секунд, затем медленно покачала головой.

– Какой же ты наивный, Александр…

Она повернулась, словно разговор был окончен, но он не дал ей уйти.

– Помолвка будет разорвана.

Эти слова заставили её остановиться. Она не повернулась, но её плечи едва заметно напряглись.

– Ты слишком самоуверен. Семья Разумовских не допустит этого. Ты нарушишь договор между нами. Ты потеряешь не только свою репутацию, но и всё, что у тебя есть.

– Разве у меня что-то есть?

Теперь его голос дрожал от сдержанного гнева.

– У меня нет выбора. Никогда не было. У меня есть только твои приказы. Ты думала, что сможешь сделать из меня ещё одного Орлова, который пойдёт на заклание ради твоих амбиций. Но я не стану таким, мать.

Графиня резко обернулась, её глаза сверкнули холодным гневом.

– Ты глупец! – её голос был твёрже стали. – Ты думаешь, что любовь спасёт тебя? Ты думаешь, что она даст тебе дом, имя, будущее? Ты ошибаешься. Женщина, ради которой ты готов перечеркнуть всё, ничего тебе не даст. Ты выберешь её – и останешься ни с чем!

Александр сжал кулаки.

– Если это цена, я готов её заплатить.

Она медленно подошла ближе, её движения были грациозными, но каждая тень на лице делала её пугающей.

– Ты разорвёшь помолвку – и все отвернутся от тебя. Не будет друзей, не будет поддержки, не будет наследства. Ты опозоришь себя, Александр. Ты останешься в одиночестве.

Александр глубоко вдохнул, чувствуя, как что-то обрывается внутри. И в этот момент он понял правду. Он уже был один. С самого детства. Просто раньше он не хотел этого признавать.

– Тогда пусть будет так.

Он развернулся, чтобы уйти, но голос матери остановил его в последний момент.

– Ты пойдёшь к ней?

Александр замер.

– Ты сделаешь этот шаг? Ты думаешь, что она примет тебя? Что она простит?

Он не обернулся, но его плечи напряглись.

Графиня усмехнулась.

– Ты уже проиграл, Александр.

Он не ответил. Он просто шагнул вперёд, зная, что после этого возвращения уже не будет.

Усадьба вздрогнула от утреннего шума, словно чудовище, пробуждённое громом.

Слухи разлетелись мгновенно.

Слуги шептались, их голоса гудели в коридорах, как шёпот бури, предвещающий разлом.

Графиня не стала медлить.

Она собрала всю семью в малой гостиной, и Александр шёл туда, зная, что в этом зале его будут судить. Когда он вошёл, все взгляды обратились на него.

Софья сидела у окна, её руки были скрещены на груди, а тёмные глаза не выражали ничего, кроме презрения.

Отец молчал, но его пальцы выстукивали глухую дробь по подлокотнику кресла.

Мать стояла у камина, её осанка напоминала статую – гордую, ледяную, неумолимую.

Александр не дрогнул.

Он был готов.

– Ты с ума сошёл, брат? – Софья первая нарушила тишину. Её голос был пропитан ядом, но в нём слышалось что-то ещё – страх.

– Нет.

Его голос не был ни резким, ни гневным – он просто констатировал факт.

Он не сошёл с ума. Он просто впервые сделал то, что хотел сам.

– Разумовские ждут тебя, Александр, – наконец произнёс отец. Его голос был низким, сдавленным, как у человека, который пытается подавить свой гнев.

Александр поднял на него взгляд.

– Они будут разочарованы.

– Ты их унизил.

– Я спас их дочь от брака без любви.

– Ты спас? – Графиня резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули гневом. – Ты обрёк её на позор, а себя – на уничтожение. Ты разорвал помолвку перед всем высшим светом!

Гнев поднимался в воздухе, как раскаты грома перед бурей.

– Я не разрывал её перед всем высшим светом. Я разорвал её перед тобой, перед нашей семьёй, перед самим собой.

Графиня сделала шаг вперёд, её глаза сверкнули презрением.

– Ты разорвал её ради кого? Ради служанки? Ради девицы, которая выросла в грязи? Ты готов отдать всё ради неё?

Софья горько рассмеялась.

– Господи, Александр, ты хоть понимаешь, что творишь? Ты всё уничтожаешь! Своё положение, своё будущее, нашу репутацию! Всё, ради чего мы жили! Ради чего жила мать!

Александр не отреагировал на её слова.

Он просто продолжал смотреть на графиню, ожидая её последнего удара.

– Ты бросаешь вызов собственной крови, – произнесла она наконец. – Я даю тебе последний шанс. Ты сейчас поедешь к Разумовским, ты извинишься перед их семьёй, и эта помолвка останется в силе.

Она остановилась перед ним, так близко, что он чувствовал её ледяное дыхание.

– Ты не сделаешь этого – и ты будешь изгнан.

Эти слова повисли в воздухе, как смертный приговор.

Они были сказаны не в порыве эмоций, не сгоряча – графиня Орлова никогда не позволяла себе терять контроль.

Нет.

Она обдумала каждое слово.

И теперь он стоял перед выбором.

– Ты можешь лишить меня имени, но не лишишь меня воли.

Александр сказал это спокойно, даже слишком спокойно. И в эту секунду он увидел, как в глазах матери вспыхнуло осознание. Она наконец поняла. Он не сдастся.

– Ты мне больше не сын.

Эти слова были сказаны ровно, без дрожи, без боли. Как приговор. Как точка, поставленная в их отношениях. И Александр принял их с тем же спокойствием. Он не поклонился. Не сказал ни слова. Просто развернулся и покинул комнату, зная, что прошлого больше не существует.

Александр шёл по коридору, чувствуя, как за его спиной захлопываются двери прошлого. Каждый шаг отрывал его от жизни, которую он знал. От семьи, в которой вырос. От дома, который когда-то казался родным. От имени, которым его называли с рождения. Он оставлял всё позади.

Но почему тогда боль не уходила?

Его шаги гулко раздавались в пустых коридорах. Они звучали чётко, ритмично, но внутри он ощущал хаос. Не страх. Не сожаление. Но пустоту. Как будто он отдал что-то, что нельзя вернуть, и теперь внутри осталось только безмолвие. Когда он вышел в холл, свет заплясал на мраморе, отражаясь в больших зеркалах.

Вдруг он почувствовал чей-то взгляд.

Он замер.

Софья.

Она стояла на лестнице, неподвижная, как каменная статуя. В её глазах не было злости. Не было насмешки, пренебрежения. Только что-то похожее на боль. Но это длилось мгновение. Затем её губы дрогнули в холодной усмешке.

– Ты теперь свободен, брат.

Она произнесла это с горечью, но без сочувствия.

Александр не ответил. Он не мог сказать, рад ли он этой свободе. Он только знал, что обратного пути нет. Он уже собирался пройти мимо, но её рука внезапно сомкнулась на его запястье.

– Ты не понимаешь, что ты делаешь!

Её голос сорвался, и это было неожиданно. Софья никогда не теряла самообладания.

Александр замер, глядя на её пальцы, что сжались на его руке.

– Отпусти.

– Я не могу.

Она подняла глаза, и он увидел в них не только гнев, но и страх.

– Ты уничтожаешь всё. Ты рушишь не только свою судьбу, но и мою.

Он покачал головой.

– Твоя судьба никогда не зависела от меня.

Софья сделала шаг ближе, и теперь их разделяли считаные сантиметры.

– Ты всегда был моим, Александр. Ты просто не хотел этого видеть.

Александр напрягся, но не отвёл взгляда. Он не мог дать ей ложной надежды.

– Нет, Софья. Я никогда не был твоим.

Её пальцы дрогнули, но не разжались.

– Ты делаешь ошибку. Ради неё? Ради девушки, которая даже не сможет быть рядом с тобой, когда всё рухнет?

Александр улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья.

– Всё уже рухнуло, Софья. И всё же я иду вперёд.

Он осторожно убрал её руку со своего запястья. Она не остановила его снова. Только смотрела, как он уходит. Как он оставляет её позади. Как разрывает цепи прошлого, связывавшие его с этим домом и с ней.

Снаружи дул холодный ветер, сбивая снежную пыль с дорожек.

Александр вдохнул морозный воздух, позволяя ему остудить горячую боль в груди.

Он поднял взгляд на серое небо, пытаясь почувствовать хоть что-то.

Но вместо этого ощущал только пустоту. Он потерял всё, ради чего его воспитывали. И теперь ему оставалось только одно – идти вперёд.

–

Дорогие читатели!

Александр разорвал цепи прошлого, но обрёл ли он настоящую свободу? Или впереди его ждут новые преграды, ещё более суровые? Софья пыталась остановить его, но он сделал свой выбор… Как вы думаете, могла ли эта история пойти по-другому?

Поделитесь своими мыслями в комментариях! Ваши слова вдохновляют на продолжение этой истории! ❄️

Снежный бал.

Бальный зал сиял огнями, отражаясь в сверкающих люстрах и зеркалах, словно ослепительное олицетворение богатства и власти. Золотые канделябры отбрасывали тёплый свет на белоснежные скатерти, хрусталь переливался под отблесками свечей, а дамы в дорогих платьях мягко скользили по гладкому паркету, оставляя за собой шлейф тонких духов.Музыка звучала ровно, отточенно, как часы, заполняя пространство лёгким вальсом, но Анна не слышала её.Она стояла в дальнем углу, в тени массивных колонн, стараясь быть незаметной, но каждый раз чувствовала на себе чьи-то взгляды. Насмешливые, оценивающие, брезгливые.Она не должна была быть здесь.Она принадлежала этой усадьбе, но не этому миру. Всё произошло слишком быстро.Анна была дома, в своём родном доме, где стены пропитались воспоминаниями о детстве, где её мать всё ещё смотрела на неё с тревогой. После всего, что случилось, она не ожидала, что вернётся в усадьбу Орловых.Но письмо пришло через день утром после её возвращения.Холодное. Официальное. Без единого лишнего слова."Вы должны вернуться в усадьбу Орловых. Ваше присутствие необходимо. Вам надлежит прибыть незамедлительно."Подписи не было, но Анна знала, кто отправил его.Мать читала письмо вместе с ней, её пальцы дрожали, когда она провела ими по краям бумаги.– Они требуют тебя назад?Анна молчала.– Ты не должна туда ехать, дочь.Анна подняла на неё взгляд, полный сомнений.– Мама, но если я откажусь…Мать покачала головой.– Ты думаешь, у тебя есть выбор? Они нашли способ вернуть тебя. Иначе бы они не писали.Эти слова высушили остатки надежды. Она не хотела возвращаться.Но что она могла сделать?Дорога до усадьбы была долгой и холодной.Её сердце тяжело билось в груди, когда карета остановилась перед величественными воротами.Ноги не слушались, когда она вышла на заснеженный гравий.Она хотела развернуться и уйти.Но было поздно.Прежде чем она успела что-то сделать, двери распахнулись, и слуги, будто заранее зная о её прибытии, поспешили её впустить.Она вернулась.И теперь она стояла в этом зале. В зале, где ей не было места.Графиня Орлова выиграла этот бой.Анна знала, что если бы могла, то избежала бы бала, спряталась бы где-нибудь в дальнем коридоре или осталась с детьми в их покоях.Но она получила приказ.– Вы должны быть здесь, следить за детьми, – холодно сказала графиня утром. – Гости будут, среди них – дети. Вы гувернантка. Не вздумайте позорить наш дом своей несдержанностью.Анна понимала, что это была игра.Графиня специально оставила её среди сверкающего общества, среди шёлков и бриллиантов, среди женщин, к которым она никогда не сможет приблизиться.Она хотела, чтобы Анна ощутила свою ничтожность.И это работало.– Анна, ты можешь взять для нас закуски?Она вздрогнула от голоса Софьи. Софья не называла её по имени уже несколько недель.С тех пор, как Александр ушёл.Анна не хотела поднимать глаза, но сделала это.Софья улыбалась – мягко, дружелюбно, но её глаза…Глаза были острыми, как клинки.– Конечно, мисс, – Анна чуть склонила голову, отступая назад.Она уже знала, что это был только первый шаг. Софья не позволила бы ей уйти просто так.И Анна ошибалась бы, если бы думала, что эта ночь пройдёт без испытаний.

Анна держалась за серебряный поднос, прикрываясь им, как щитом.Она лавировала между гостями, стараясь быть незаметной, но каждый её шаг был сопровожден взглядами – насмешливыми, брезгливыми, оценивающими.Здесь не было места для неё.Она знала это ещё до того, как вошла в зал, но сейчас ощущала особенно остро.– О, вот она, наша самоотверженная гувернантка!Анна замерла, когда услышала чей-то громкий голос.За одним из длинных столов сидела Марья Павловна Разумовская, та самая, с которой Александр должен был заключить помолвку.Она улыбалась, но в её глазах была острая насмешка.Анна поклонилась, сжимая поднос чуть крепче.– Мисс Разумовская.– Вы должны быть благодарны графине, что она позволила вам присутствовать на таком вечере. Ведь не каждому слуге выпадает такая честь, верно?Её голос был громким, и многие гости повернули головы, подхватывая улыбку.Анна медленно вдохнула, подавляя дрожь в пальцах.– Конечно, мисс. Я очень благодарна.Она сдержала голос, как училась долгие годы – без резкости, без намёка на слабость.Но Разумовская не удовлетворилась этим ответом.Она поднесла бокал к губам, не сводя с Анны пристального взгляда.– Что ж, раз уж вы здесь… Возможно, вы могли бы нас развлечь? Я слышала, что гувернантки умеют играть на фортепиано. Или, может быть, нам показать, чему вы учите детей?Зал замер.Анна почувствовала, как каждый взгляд пронзает её.Она не могла отказаться, но если согласится – они просто высмеют её.Она поняла, что это была ловушка.– Как ты думаешь, Софья? – Разумовская повернулась к ней, всё ещё улыбаясь.Софья положила локоть на стол, лениво поводя пальцем по краю бокала.Она выглядела расслабленной, но её голос был хищным, как у охотника, наблюдающего за жертвой.– О, я уверена, что мисс Анна обладает множеством талантов. Правда ведь?Она смотрела прямо в глаза Анне, и в этот момент Анна поняла всё.Это не была просто шутка.Это был удар.– Ну же, не стесняйтесь, – кто-то в толпе тихо усмехнулся. – Если уж вам позволили быть здесь, покажите, на что способны.Анна почувствовала, как что-то холодное сжало её горло.Она знала, что любой её ответ будет использован против неё.Если она согласится – они посмеются.Если откажется – это будет выглядеть, будто она выше их, и это вызовет ещё больше злобы.Она не могла выиграть.– Довольно.Голос графини Орловой пронзил зал, как ледяной ветер. Толпа замерла.Графиня небрежно повернула голову в сторону Разумовской, её взгляд был полон безразличия, но в нём читалось предупреждение.– Неужели вас так забавляет унижать тех, кто ниже вас? Не забывайте, Марья Павловна, что благородство не определяется титулом, а воспитанием.Зал застыл в напряжении. Разумовская побледнела, её улыбка дрогнула, но она не посмела возразить.Графиня презрительно отвела взгляд и жестом велела Анне уйти. Анна склонилась в реверансе, хотя её сердце бешено стучало.Она выиграла этот момент, но не войну. Потому что она видела глаза Софьи. В этих глазах не было злости. Только ожидание. Софья ждала чего-то большего. И Анна боялась узнать, что именно.

Анна ощущала себя загнанной в угол.Графиня неожиданно встала на её защиту, но было очевидно – это был лишь ход в её игре.Софья не злилась, наоборот, в её глазах читалось удовольствие, словно она наблюдала за медленно разворачивающейся драмой.Толпа неохотно переключила внимание на новую пару танцующих, но напряжение не рассеялось.Анна отступила назад, делая вид, что возвращается к своим обязанностям, но её пальцы дрожали.Она знала – это ещё не конец.В этот момент раздался шум у входа. Необычно громкий. Не тот лёгкий шелест платьев и шёпот, что сопровождал вход каждого гостя, а глухой звук тяжёлых шагов по мраморному полу.Голоса прервали разговоры.Анна почувствовала это раньше, чем увидела. Что-то изменилось в воздухе. Она повернулась – и в этот момент сердце пропустило удар.Александр.Он стоял на пороге бального зала, не приглашённый, неожиданный. Высокий, строгий, с застывшим выражением лица. На его тёмном пальто искрились снежинки, словно он только что прошёл через метель, не останавливаясь ни на секунду.Гости заговорили громче, шёпот перешёл в тихий ропот.Графиня Орлова, стоявшая рядом с Софьей, сжала бокал так сильно, что побелели пальцы.Софья не шелохнулась, её глаза потемнели.Но больше всех Анна боялась его взгляда. Её дыхание сбилось, когда он прошёл сквозь толпу, не сводя с неё глаз. Он пришёл за ней.Гости расступались, не зная, что делать.Александр не обращал на них внимания. Он шагал твёрдо, уверенно, как человек, который точно знает, зачем он здесь.Анна хотела отступить, спрятаться за колонны, но ноги не слушались. Она не могла отвести глаз. И когда он остановился перед ней, зал окончательно замер.Музыка оборвалась.Все ждали.– Что ты здесь делаешь?Голос графини прозвучал резко, словно удар хлыста.Александр не отвёл взгляда от Анны.– Пришёл забрать то, что мне принадлежит.Зал ахнул.Анна почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.Графиня сжала губы.– Ты забываешься.– Нет, мама. Это вы забываетесь.Александр развернулся к гостям, и его голос был твёрд, как лёд.– Достаточно игр. Достаточно насмешек.Он протянул руку к Анне.– Пойдём.

В зале стояла мёртвая тишина. Только пламя свечей дрожало в канделябрах, отбрасывая тени на гладкий мрамор. Анна не двигалась. Она не могла пошевелиться. Перед ней стоял Александр. Он не сводил с неё глаз. Но она боялась посмотреть ему в лицо. Анна видела его руку. Протянутую к ней.Его пальцы были чуть напряжены, как будто он ждал её прикосновения. Он не сказал ничего лишнего. Не дал объяснений. Не попытался уговорить. Просто ждал её решения.В воздухе застыло напряжение.Гости не дышали. Они не понимали, что происходит. Женщины закрывали рты веерами, а мужчины переглядывались.Графиня не двигалась, но Анна чувствовала её гнев.Он заполнял собой весь зал.– Что ты делаешь? – Софья первая нарушила тишину.В её голосе не было обычной насмешки. Она едва сдерживалась.Александр не ответил. Он не смотрел на неё. Только на Анну. Только на неё. Анна чувствовала себя потерянной. Всё её тело дрожало. Она должна отказать. Она должна сказать, что не может. Что это ошибка. Что он не должен этого делать.Но её голос предал её.– Ты ведь не хочешь, чтобы он опозорил тебя, верно?Графиня произнесла слова холодно, но достаточно громко, чтобы их услышали все.– Ты же понимаешь, что он делает?Анна не могла не понимать. Александр нарушал правила. Он ставил на кон свою репутацию. И если она возьмёт его руку, отступать уже будет некуда.Но он всё равно ждал.Его лицо не дрогнуло.Он не умолял её, не давил.Он просто стоял.Спокойный.Твёрдый.Словно знал, что она сделает правильный выбор.Анна подняла глаза. Она не могла отвернуться от него. Она не могла притворяться, что ничего не чувствует. Она понимала, что если сейчас не сделает шаг вперёд, то уже никогда не сможет его сделать.И она сделала.Её пальцы осторожно легли в его ладонь. Тёплая, крепкая рука сжалась вокруг её тонких пальцев.Анна услышала, как кто-то резко вдохнул.В воздухе раздался лёгкий звон – кто-то уронил бокал.И в следующий миг музыка заиграла снова.Александр не отпустил её.Он повёл её в центр зала.Анна не слышала шагов. Только биение собственного сердца. Она не видела лиц гостей. Только его глаза. Когда он обнял её за талию, Анна почувствовала, как весь мир рушится. Её сердце замирало и снова билось, словно в агонии.Они двигались в такт музыке, но Анна не помнила, как сделала первый шаг.Она не знала, как дышать.Но он держал её крепко.– Ты сошла с ума, если думаешь, что я отпущу тебя снова, – тихо сказал он.Анна не смогла ответить. Она не могла говорить. Она просто позволила себе забыть о всём.О долге.О страхе.О том, что её ждёт завтра.Потому что этот танец был их последним шансом. И она не хотела его упускать.

Когда музыка замолкла, тишина, последовавшая за ней, была оглушительной. Гости не двигались. Словно никто не мог поверить в то, что только что произошло. Анна стояла в центре зала, всё ещё чувствуя тепло его рук. Она знала, что сейчас начнётся самое страшное.– Ты сделал свой выбор.Голос графини был ледяным. Она не кричала, не выражала ярости, но её глаза пылали ненавистью. Анна намеренно опустила взгляд. Ей не нужно было видеть выражение лица этой женщины – она и так всё понимала.– Александр, ты хочешь опозорить своё имя ради… неё?Софья произнесла последнее слово с таким презрением, что у Анны внутри всё сжалось. Она чувствовала, что от неё ждут ответа, но не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Но Александр не колебался.– Я не опозорил своё имя.Его голос прозвучал чётко, без колебаний.Он сделал шаг вперёд, став между Анной и своей матерью.– Но я не позволю вам распоряжаться моей судьбой.Графиня не дрогнула.– Ты думаешь, что можешь так просто перечеркнуть всё, что строилось веками? Что можешь бросить вызов семье, высшему свету и своим обязанностям?Александр поднял голову, его челюсть напряглась.– Да.Этот ответ разлетелся по залу, как гром среди зимней ночи.Анна замерла, как и все остальные.Он сделал это.Он сказал это вслух.Графиня моргнула, словно не веря своим ушам.Софья резко вдохнула, её пальцы вцепились в юбку платья.Гости зашептались, тихий гул заполнил зал.– Ты… сошёл с ума.Графиня перестала сдерживаться. Её голос, обычно контролируемый, изысканный, теперь звенел от напряжения.– Ты готов ради неё отречься от своей семьи? От своего титула? От своей репутации?Александр не отвёл взгляда. Он знал, что этот момент настанет. Он был готов. Он повернулся к Анне.– Я никогда не отрекусь от того, что для меня действительно важно.Он взял её руку.– И если моя семья, моё имя, мой титул требуют, чтобы я отказался от неё – тогда я отказываюсь от них.Анна почувствовала, как у неё закружилась голова. В зале раздались женские вздохи, кто-то прижал руку к груди. Гости были в шоке. Графиня побледнела.Она не верила, что он сделает это перед всеми.– Ты не осознаёшь, что ты говоришь, – её голос сорвался.Александр не изменился в лице.– Осознаю, мама.Он встал перед Анной, открыто, гордо.– И я не позволю вам уничтожить то, что мне дорого.– Ты сойдёшь с ума от сожаления, когда поймёшь, что потерял.– Нет, мама. Это вы потеряли меня.Графиня не моргнула, не издала ни звука. Но её пальцы дрогнули, а в глазах вспыхнуло что-то странное. Что-то, похожее на боль.– Мы уходим.Голос Александра зазвучал твёрдо. Анна задержала дыхание. Он уводит её. Он бросает вызов семье, статусу, свету. И он не оглядывается.Когда они вышли из зала, Анна не могла поверить в происходящее. Она ощущала, как сотни глаз смотрят им вслед. Она слышала, как Софья разорвала в кулаке перчатки, как графиня выдохнула сквозь стиснутые зубы.Но Александр не замедлил шаг.Он держал её за руку, и это было единственное, что имело значение.Они перешли через порог усадьбы, и снежный воздух обдал их холодом.Но Анне не было холодно.Ей было страшно.Ей было невероятно страшно.– Что мы наделали? – прошептала она.Александр остановился.Его глаза были спокойны, но в глубине светился огонь.Он поднёс её руку к губам.