Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Ива Рей
Лепестки под снегом

Начало пути. Новый дом.

Анна сидела на тряской телеге, завернувшись в старое шерстяное пальто, которое носила ещё её мать. Над головой разливалось низкое зимнее небо, готовое вот-вот пролиться снегом. Холод проникал сквозь одежду, покалывая кожу, но девушка крепко сжимала в руках узелок с небольшим количеством вещей, будто тот мог защитить её от сурового мира. Она держала в голове единственную мысль: «Главное, продержаться и не упасть духом».

Эта поездка была её первым путешествием так далеко от дома. Её семья жила в маленькой деревушке, где всё напоминало о бедности: кривые дома, потрескавшиеся окна, голодные лица соседей. Но, несмотря на нужду, Анна любила этот мир. Здесь оставались её младшие сестры, старый отец, который изо всех сил старался поддерживать семью, и мать, всегда находящая тёплое слово даже в самые трудные времена. Работа гувернанткой в имении Орловых казалась им спасением. По крайней мере, так говорила матью

–Там тебя ждёт другая жизнь, Аннушка. Образование у тебя есть, ты сможешь учить детей, а не гнуть спину в поле. Ты заслуживаешь большего.

Но Анна не могла избавиться от страха, что её ждёт нечто совершенно чуждое и непривычное.

Когда телега, скрипя и подскакивая, остановилась перед усадьбой, Анна чуть не выронила свой узелок. Усадьба графа Орлова была огромной. Величественные ворота с коваными узорами открывали путь к главному зданию, окружённому заснеженными деревьями. Анна невольно залюбовалась красотой архитектуры: колонны, большие окна, изысканные резные детали. Но этот величественный вид внушал не только восхищение, но и страх. Её встретил управляющий – сухой и строгий человек лет пятидесяти с идеальной осанкой.

– Анна Сергеевна?– спросил он, окинув её взглядом, будто оценивая, достаточно ли она достойна, чтобы работать в этом доме – Идите за мной. Вещи потом доставят.

Анна молча последовала за ним, с трудом удерживая узелок и борясь с желанием обернуться и сбежать обратно. Её провели через парадный вход, мимо большой гостиной с камином, где горел огонь, и вверх по лестнице. Всё в доме дышало роскошью: мраморные полы, картины на стенах, мягкие ковры. Но при этом Анне казалось, что эти стены скрывают холод. Здесь не было той простоты и уюта, которые она знала дома.

Через некоторое время Анну привели в небольшую комнату, где её ждала графиня Орлова. Это была женщина средних лет с надменным лицом, одетая в строгое чёрное платье. Её острые глаза пристально изучали Анну, как будто видели её насквозь.

– Вы та самая девушка, что прислал нам отец Дмитрий?– графиня говорила ровным, холодным голосом.

Анна кивнула, чувствуя, как её руки становятся липкими от волнения.

– Вы выглядите прилично. Но надеюсь, вы понимаете, что здесь от вас требуется безукоризненное поведение и преданность делу. У нас здесь нет времени на глупости.

Анна быстро кивнула, не смея возразить. Графиня продолжала:

– Ваши обязанности включают обучение младших детей. У них нет матери, поэтому от вас потребуется не только образование, но и дисциплина. Старший сын, Александр, вас не касается. Это понятно?

Имя "Александр" будто эхом отозвалось в голове Анны, но она тут же вытеснила это ощущение. Её интересовало только то, как бы удержаться на новом месте. Она опустила глаза и снова кивнула. Графиня холодно посмотрела на неё:

– Можете идти. Управляющий покажет вам вашу комнату.

Анну проводили в её комнату, которая находилась на самом верхнем этаже, почти под самой крышей. Узкий коридор, по которому её вёл управляющий, был плохо освещён, и только холодный свет от окна в конце пути слегка освещал стены. Анна подумала, что это место совсем не похоже на те тёплые описания, что она слышала от отца Дмитрия. Когда дверь в комнату открылась, Анна заметила сразу – здесь всё было очень скромно. Комната казалась меньше, чем та, где она жила дома с младшими сёстрами. Узкая кровать стояла у стены, покрытая грубым серым покрывалом. Рядом находился маленький стол с кривоватой ножкой и стул с потертой обивкой. Единственным украшением был заснеженный вид из небольшого окна, через которое пробивались бледные лучи зимнего солнца.Управляющий коротко сказал:

– Здесь вы будете жить. Вещи принесут позже. Завтрак подаётся в семь утра для прислуги, уроки начинаются в девять. Не опаздывайте.

И удалился, закрыв за собой дверь, оставив Анну наедине с её новой реальностью.Она медленно подошла к окну. Внизу, среди снега, угадывались очертания зимнего сада, где деревья стояли, словно застывшие в немом ожидании. Этот вид одновременно завораживал и пугал Анну своей холодной отрешённостью.Она осторожно поставила на стол свой узелок и развязала его. Внутри оказалось немного вещей: пара сменных платьев, тёплая шаль, которую ей связала мать, маленький молитвенник и старый крестик, который когда-то носила её бабушка. Анна взяла крестик в руки, сжала его и закрыла глаза. Её охватило странное чувство: смесь тоски, одиночества и странной надежды.

– Здесь всё другое. Всё новое. Я справлюсь, – сказала она себе вслух, будто пытаясь убедить себя, что сможет выдержать этот вызов. Она провела рукой по холодной поверхности стола, словно ища в этом жесте опору. Но как только её мысли начали успокаиваться, дверь резко распахнулась. На пороге стояла молодая горничная с рыжими волосами, слегка растрёпанными, и яркими, как зимний закат, щеками.

– Вы и есть новая гувернантка? Анна, да? Я Марфа, буду вам помогать. – сказала она с добродушной улыбкой. Её голос был простым и тёплым, словно луч света в этой холодной комнате.

– Спасибо, – тихо ответила Анна, и её сердце немного оттаяло. Хоть одно доброе лицо в этом огромном, чужом доме.

Молчаливый всадник.

Анна проснулась до рассвета, как это часто бывало в деревне, отдалённый петушиный крик будто следовал за ней из прошлого. Холодный воздух пробирался сквозь маленькое окно в её комнате, и она невольно натянула на себя шаль, прежде чем спуститься в помещение для слуг. Её первый утренний ритуал в этом доме начинался с кухни, где всё уже бурлило и кипело. Густой запах жареного хлеба, смеси специй и древесного дыма окутывал комнату, создавая иллюзию тепла.

Кухня усадьбы была огромной, с низким потолком, массивными деревянными балками и внушительным очагом, над которым висели медные кастрюли и сковороды. Повара, заговорщицки перешёптываясь, готовили для графской семьи, а слуги собирались за длинным деревянным столом, покрытым пятнами от долгого использования.

Анна заняла скромное место на краю стола, стараясь не привлекать внимания. Она уже успела заметить, что новые лица вызывают у слуг двойственное отношение: одни из них смотрели на неё с любопытством, другие с осторожностью. Она понимала, что была чужачкой в этом мире, где каждый человек знал своё место.

Марфа, рыжеволосая горничная, которой Анна доверяла больше остальных, пододвинула ей миску с кашей. – "Ешь быстрее, сегодня будет длинный день," – сказала она, и Анна тихо кивнула.

Её пальцы, укрытые шерстяными перчатками, с трудом удерживали деревянную ложку – настолько холодно было в этой части дома.

Разговоры за столом постепенно перерастали в перешёптывания. Голоса звучали тихо, но Анна всё же улавливала отдельные фразы.

– "Александр Васильевич опять вернулся поздно," – сказала Лукерья, одна из старших горничных, наклонившись ближе к своей соседке. – "Вчера я видела, как он вошёл через черный вход, весь в снегу, да и лошадь его была измотана."

"– Ещё бы, после охоты, наверное," – фыркнул Григорий, молодой лакей с крепкими руками, который любил показывать свою осведомлённость. – "Весь Петербург о нём говорит. Говорят, он в свете первый гуляка. И красавица-сударыня, что была на балу у князя, тоже к нему неровно дышит."

Слухи, казалось, занимали важное место в жизни слуг. Это было их окно в недосягаемый мир хозяев, которых они одновременно боялись и восхищались. Анна старалась не встревать в эти разговоры, но её всё-таки захватило странное любопытство. Александр Васильевич, сын графа Орлова, был самой обсуждаемой фигурой в доме. И хотя Анна ещё не видела его, рассказы о нём создавали в её голове сложный образ: человек надменный, таинственный, но одновременно притягательный.

Марфа, заметив, что Анна слушает, наклонилась к ней и прошептала: – "Лучше не спрашивай слишком много. Александр Васильевич – человек тяжёлый, не любит лишних глаз и ушей."

Анна кивнула, подавляя своё желание узнать больше. Она понимала, что в этом доме ей лучше держаться в тени.

После завтрака слуги начали расходиться по своим делам. Кухня погрузилась в шум – повара командовали помощниками, лакеи разбирали посуду, горничные торопливо носились с тряпками и ведрами. Всё это напоминало муравейник, в котором каждый чётко знал свою роль.

Анна взяла небольшую корзинку с книгами, которые ей поручили отнести в библиотеку. Она старалась не обращать внимания на взгляды слуг, провожавших её. Её утренний маршрут проходил через множество коридоров, которые казались ей лабиринтом. На стенах висели портреты давно ушедших из жизни Орловых: мужчины в парадных мундирах, женщины в нарядных платьях. Лица на портретах были строгими, почти суровыми, как будто они наблюдали за каждым её движением.

Эти коридоры были холодными, несмотря на то, что камины в доме горели круглые сутки. Анна чувствовала, что роскошь, окружавшая её, не согревает, а наоборот, усиливает холод, проникающий в душу. Ледяной воздух казался ей метафорой жизни этого дома – красивой снаружи, но лишённой тепла.

Когда Анна вошла в библиотеку, её охватило странное чувство. Просторная комната с высокими потолками, залитая мягким зимним светом, выглядела как храм знаний. Здесь всё говорило о богатстве и вкусах хозяев: огромные книжные шкафы с книгами в кожаных переплётах, изысканные кресла с вышивкой, массивный дубовый стол, на котором лежали чернильницы и стопки писем.

Анна осторожно поставила корзинку с книгами на стол и начала разбирать их. Её пальцы с трепетом касались переплётов – книги были старинными, многие из них на иностранных языках. Она заметила толстый том с золотым тиснением на латыни и маленький сборник стихов на французском. Эти книги говорили о хозяевах дома больше, чем любые слухи.

Вдруг её внимание привлекла фотография в массивной рамке, стоявшая на полке. На ней были запечатлены граф Орлов с семьёй. Молодой мужчина, стоявший в центре, сдержанно улыбался. Его глаза выражали одновременно уверенность и некоторую холодность. Это был Александр Васильевич. Анна невольно задержала взгляд на его лице, пытаясь понять, каким человеком он мог быть.

Покончив с работой, Анна подошла к окну. Снаружи раскинулся зимний сад, укутанный снегом. Ветки деревьев прогибались под белым грузом, создавая причудливые узоры. Она представила, как этот сад мог выглядеть летом, когда всё цвело, но сейчас он казался замёрзшим и безжизненным.

Анна глубоко вдохнула и прошептала – "Я должна привыкнуть. Это только начало."

Анна с первых дней понимала, что в усадьбе Орловых действует строгая иерархия. Каждый знал своё место, и каждое движение подчинялось чётким правилам. Утром ей поручили присоединиться к занятиям младших детей графа – Васи и Лидии, которым было всего десять и восемь лет. Она вошла в комнату, где стояли миниатюрные столики, аккуратно покрытые льняными салфетками, и заметила, что дети уже сидели, склонившись над букварями.

Комната была обставлена с таким вкусом, что Анна едва удержалась от восхищения. На стенах висели тонкие пейзажи с изображением русских зимних просторов, у окна стояли два маленьких кресла с мягкими бархатными сиденьями, а на полке выстроились игрушки: фарфоровые куклы, деревянные солдатики и миниатюрные кареты.

Лидия, хрупкая девочка с большими светлыми глазами, сразу улыбнулась Анне.

–"Вы наша новая учительница?" – спросила она тонким голосом.

Её брат Вася, крепкий мальчик с озорным выражением лица, отложил свою книгу и нахмурился – "Ты тоже будешь заставлять нас учить французский, как прежняя гувернантка?"

Анна села на корточки рядом с ним, стараясь быть как можно ближе к их уровню.

– "Я помогу вам понять, что учиться – это интересно," – сказала она мягко, и мальчик, кажется, немного смягчился.

Однако за дверью комнаты Анна чувствовала пристальный взгляд горничных и слуг. Её каждое движение обсуждалось, каждое слово передавалось дальше. Она слышала шепот за своей спиной, как только покидала помещение. Здесь ей приходилось учиться не только обучать детей, но и справляться с постоянным вниманием окружающих.

В тот же день, когда Анна уже успела закончить свои уроки и помочь детям с домашними заданиями, она получила неожиданное задание – отнести книги в библиотеку. Управляющий передал ей несколько томов, которые, по его словам, принадлежали Александру Васильевичу.

Она осторожно вошла в библиотеку, уже знакомую ей по утренней работе. Но в этот раз воздух в комнате показался ей напряжённым. Едва она успела поставить книги на стол, как услышала звук шагов за своей спиной.

– "Вы думаете, что это ваше место – распоряжаться здесь?" – услышала Анна за своей спиной.

Анна резко обернулась. У порога стоял высокий мужчина в тёмном сюртуке. Его фигура была строгой и статной, а лицо выражало холодную уверенность. Александр Васильевич. Его глаза были серыми, как морозное небо, и смотрели прямо на неё, заставляя чувствовать себя, словно под прицелом.

– "Я не распоряжаюсь, Александр Васильевич," – ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. – "Мне поручили вернуть ваши книги."

Он подошёл ближе, и Анна почувствовала, как холод его взгляда сменился лёгким интересом.

– "Знаете ли вы, что здесь мало кто задерживается?" – спросил он, как будто проверяя её на прочность.

Анна смутилась, но всё же осмелилась ответить – "Моя задача – обучать детей. Если я буду полезной, задержусь надолго."

Его губы тронула слабая улыбка, которая тут же исчезла. Он взял одну из книг и открыл её, не глядя на неё больше.

–"Хорошо. Но помните, в этом доме есть правила, которых лучше придерживаться."

Анна кивнула, чувствуя, как её сердце колотится. Этот человек был одновременно пугающим и притягательным. Её мысли путались, и она поспешила покинуть библиотеку, чувствуя его взгляд у себя на спине.

Когда Анна вышла из библиотеки, ей понадобилось время, чтобы успокоить дыхание. Она остановилась в одном из длинных коридоров усадьбы, который в этот час был тих и пуст. Величественная атмосфера этого места всегда вызывала в ней смешанные чувства. На первый взгляд, дом был настоящим воплощением богатства и благополучия: паркетные полы, отполированные до блеска, зеркала в золочёных рамах, огромные хрустальные люстры, свисающие с высоких потолков.

Но за этой роскошью скрывалось что-то угрожающее, почти гнетущее. Анна слышала, как управляющий в одном из разговоров упомянул, что дом требует постоянного ремонта, а в последние годы доходы графа стали значительно меньше.

Слуги ходили тихо, почти бесшумно, как будто боялись потревожить невидимое равновесие. Анна замечала, как их лица становились серьёзными при виде кого-то из графской семьи. Даже повара, вечно ворчащие на кухне, затихали, когда в коридорах звучали шаги графини или её сына.

Слухи об Александре Васильевиче ходили в усадьбе, как ветры, проникая в каждый уголок дома. Некоторые говорили, что он редко бывает здесь, предпочитая шумную жизнь Петербурга, где его часто видели в окружении знатных дам. Другие утверждали, что он холоден и нелюдим, как будто его прошлое оставило в нём шрамы.

Анна вспоминала их первую встречу в библиотеке. Его голос, взгляд, манера держаться – всё это оставило в её душе странное впечатление. Она старалась не думать о нём, но его фигура словно преследовала её.

Однажды вечером, когда она проходила мимо зимнего сада, Анна увидела его. Он стоял у окна, склонившись над столом. Его лицо было серьёзным, а руки, державшие перо, казались сильными, но в то же время изящными. Она задержалась на мгновение, прежде чем уйти, стараясь не быть замеченной.

Тайна на чердаке.

Дом Орловых, как и многие старинные усадьбы, дышал своей историей, но эта история была не для всех. Анна часто ощущала, как тяжело ей было здесь, в этих стенах, полных статных портретов, холодных каменных стен и сверкающих зеркал. Хотя вокруг неё всегда было много людей – слуги, дети Орловых, слёзы и смех – она всё равно чувствовала, что она чужая, как если бы была лишь временным присутствием, которое вскоре исчезнет, как тень.

Скрипучие полы и длинные, широкие коридоры усадьбы были наполнены тишиной, которая была почти ощутимой. Она часто оказывалась в пустых комнатах, где каждый её шаг звучал как лишний. Это была не просто тишина, а настоящая глухота, словно сам дом отгородился от всех шумов, звуков, и теперь молчал. Даже её собственное дыхание казалось чуждым здесь, на фоне величия и пустоты. Всё в этом доме, начиная от простых деревянных панелей и заканчивая великолепными лестницами, казалось несоответствующим ей, её собственным простым и скромным корням.

Анна, стоя у окна своей комнаты, не могла не заметить, как всё вокруг затянуто серой вуалью. Туман, который медленно охватывал усадьбу, скрывал все контуры, создавая ощущение, что дом и сад стали частью чего-то невидимого, какого-то мира, где ничего не меняется, а время замедляется до невозможности. Снег, который падал, не прекращая, как будто закрыл всё вокруг белой, пустой пеленой, ещё больше подчёркивал эту тишину.

И эта тишина... она была невыносимой. Здесь, в этом доме, она чувствовала одиночество на каждом шагу. Она и не надеялась, что с ней кто-то будет разговаривать по-настоящему. Здесь, среди роскоши и старинных стен, не было места для простых слов и открытых чувств. Вся жизнь, как в зеркале, отражалась в холодных глазах семьи Орловых, которая к ней не относилась иначе, как к тем, кто здесь временно. Возможно, именно поэтому ей так часто хотелось вернуться в деревню, в её дом – где не было этого давления, где люди могли говорить друг с другом искренне, даже если это были самые простые слова.

Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, и повернулась от окна. Порой она пыталась найти утешение в своей комнате, среди книг, переполненных старинными историями, среди тихого света свечей. Но даже этот свет, казалось, был недостаточным, чтобы прогнать тени, скрывающиеся в уголках её души. Анна чувствовала, как эти моменты одиночества наполняют её ещё большим отчуждением. Здесь, в этом доме, её жизнь была лишь частью расписания, частью долга, а её собственные мечты терялись среди обязанностей, просьб и подчинений.

Зачастую она не могла понять, что же она искала в этом месте. Была ли она всего лишь гостьей? Или, может быть, с каждым днём становилась частью чего-то большего, того, чего она так не хотела – мира, в котором не было её настоящего я? Её мысли возвращались к тем словам, что она слышала от других: "Ты здесь, чтобы научить детей, чтобы выполнить свою работу." Но что если это больше не будет достаточно? Что если однажды она окажется полностью растворённой в этом доме, забыв, кем была до того, как сюда пришла?

Анна взглянула на старинный портрет, висящий на стене. На нём был изображён строгий мужчина в военной форме – один из предков семьи Орловых, с такими тяжёлыми, властными глазами, как будто он следил за каждым её движением. Этот взгляд, как и взгляд всех членов семьи, был немым напоминанием о том, что она была здесь по долгу службы, а не по собственной воле. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд казались частью её обязанностей. Но в этой безмолвной тирании скрывался вопрос, который Анна не могла не задать себе: "Как долго я смогу оставаться лишь чьей-то тенью?"

Ощущение тяжести внутри неё усиливалось. Тишина, которая окружала её, казалась всё более глухой, более бесконечной. В этом доме, полном старинных дорогих вещей, людей, помнящих только свои интересы, Анна всё чаще задавалась вопросом, что же она на самом деле ищет здесь. Она не могла найти ответа, и это терзало её. Казалось, что ответы были где-то там, скрытыми за этой невидимой преградой, которую она сама не могла преодолеть.

Анна долго не решалась подняться на чердак. Несмотря на то что дом Орловых был для неё миром новых обязанностей и обязательств, что не позволяло ей тратить время на подобные исследования, её мысли всё чаще возвращались к слову, которое она услышала от Марфы. "На чердаке хранятся старые вещи, забытые за много лет." Эти слова не выходили из её головы. Откуда-то из глубины её сердца возникло чувство, что она должна найти ответы на свои вопросы здесь, в этом месте.

Вся жизнь, кажется, складывалась из событий, которые она не могла контролировать: её приезд в этот дом, роль гувернантки, дети Орловых, с которыми она работала. Всё это было частью её служебного долга, но что-то внутри заставляло её искать больше. Анна понимала, что ей не хватает понимания, даже чувства сопричастности к этому месту. Здесь было слишком много пустоты, слишком много холодных каменных стен и паутины забытых воспоминаний. Вся эта тишина угнетала её, она чувствовала себя здесь чужой, лишней.

Однажды, после того как она провела целый день с детьми и заботами о доме, её тянуло к тени этого дома, к месту, которое она давно ощущала как загадочное. Когда вечерний свет стал тусклым, а все законы этого дома снова затмели её мысли, Анна решила сделать то, чего боялась. Она направилась к лестнице, ведущей на чердак.

Лестница была старой, покрытой слоем пыли, но под её шагами она скрипела, как будто сам дом протестовал против её вмешательства. Взобравшись по ступеням, она подошла к двери чердака. Она стояла, прижимая ладонь к холодной железной ручке, и почувствовала, как её сердце учащённо бьётся. Страх? Любопытство? Или что-то большее? Она не могла точно сказать, но это чувство было невыносимым.

С усилием Анна потянула за собой тяжёлую дверь, и с характерным скрипом она открылась. Тёмная, запылённая комната встретила её. Воздух здесь был плотным и тяжелым, словно поглощённым временем. Когда она ступила внутрь, на неё буквально накатила атмосфера старого дома, наполненная забытыми вещами и воспоминаниями, спрятанными в каждом углу. Стены, покрытые следами старинных картин и бумаг, словно молчали, ожидая, что кто-то нарушит их молчание. Она сделала несколько шагов вперёд и посмотрела на огромные сундуки, покрытые пылью, на старинные вещи, которые казались совершенно неуместными в этом доме. Анна была готова встретиться с чем-то заброшенным, но это было не просто место, где хранились старые вещи.

Она почувствовала, как её взгляд остановился на одном сундуке в углу. Он был покрыт тёмной тканью, на которой заметно проступали резные узоры. Этот сундук был особенно привлекателен для её взгляда. Его резьба напоминала что-то знакомое, но скрытое за временем. Почему она не заметила его раньше? Почему этот предмет привлёк её внимание больше, чем другие? Анна не знала. Но её шаги вели именно к нему.

Она подошла ближе и с трудом подняла крышку. Сундук открылся с тихим скрипом, будто протестуя против её вмешательства. Внутри, среди множества забытых предметов и старых тканей, она обнаружила что-то, что сразу привлекло её внимание. Это был старинный кожаный дневник. Его обложка была потрёпанной, но всё же хранила в себе часть своей прежней изысканности. Дневник был завязан на тонкую верёвку, а на его обложке едва виднелась надпись – имя «Марина».

Имя сразу привлекло её внимание. Она слышала об этом имени. Это была сестра графа Орлова, Марина, которая исчезла много лет назад при загадочных обстоятельствах. Слухи о её жизни в доме Орловых были разнообразными – одни говорили, что она ушла, другие утверждали, что она была вынуждена уйти, но правда оставалась неясной. Это имя словно тянуло Анну к себе, как что-то забытое, но всё ещё не исчезнувшее.

Её пальцы дрожали, когда она развязала верёвку и открыла первую страницу дневника. Слова, написанные плавным, но решительным почерком, сразу привлекли её внимание. В этих строках было много тени и боли, чувства, которых она не ожидала найти. Это была не просто запись, а крик души, скрытый за словами. Страницы повествовали о страданиях женщины, живущей в доме, где её чувства и желания не имели никакого значения. Эти страницы словно отзывались в её сердце.

"Я не могу найти себе место здесь", – прочитала она на одной из страниц. Эти слова, несмотря на их краткость, проникли в её душу. Она почувствовала, как тяготы прошлого, переживания Марины стали её собственными. Каждая строка как бы открывала новую грань того, что скрывается в этом доме, скрытое за стенами, за воспоминаниями, которые жили в этом месте.

Анна продолжала читать, поглощая каждое слово. В каждой записи она чувствовала, как всё больше погружается в жизнь Марины, в её невыносимую жизнь, полную ограничений и тоски. Прочитав несколько страниц, Анна закрыла дневник и вернула его на место. Но её взгляд остался на нём. Это было не просто чтение, а встреча с чем-то очень личным, с историей, которая давно ждала своего времени.

Она почувствовала, что этот дневник был не просто предметом, оставшимся от прошлого. Это было послание, которое её душа не могла не воспринять. Забытые тени прошлого и скрытые чувства теперь были её частью. Анна оставила сундук, возвращая всё на место, но её мысли уже не были такими, как прежде.

Она закрыла дверь чердака, и тяжесть, которую она ощущала, оставалась с ней. Теперь она знала, что дом Орловых скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.