Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Снежный сад.

Анна медленно вышла из дома и закрыла за собой дверь. На улице был свежий зимний воздух, холодный, но не резкий. Его лёгкие морозные прикосновения заставляли её каждое дыхание быть ясным, и она чувствовала, как мысли начинают успокаиваться. Погода была тихой, безветренной, и снег медленно ложился на землю, покрывая всё вокруг белым покровом, создавая эффект замедленного времени. Всё в этом мире казалось таким хрупким, таким безмолвным.

Анна сделала несколько шагов по заснеженной дорожке, и снежинки, падающие с неба, на мгновение светились в тусклом свете, как маленькие сверкающие огоньки. Здесь, в саду Орловых, время будто замедлялось. Внешний мир с его бурей и суетой оставался за пределами этого уголка. Всё вокруг неё было тихо, мирно, и в этот момент ей казалось, что она находится в другом мире – мире, где нет места суете и обязанностям.

Она шла медленно, поглощённая собственными мыслями. В её голове было столько всего, что нужно было обдумать, столько чувств, которые она скрывала от окружающих, от самой себя. Это место, этот сад, с его бескрайними белыми просторами, заснеженными деревьями и замёрзшими кустами, было именно тем укрытием, которое ей было так нужно. Здесь не было жёстких правил, здесь можно было быть собой, здесь можно было позволить себе быть уязвимой.

Заснеженные деревья, их ветви, нагруженные инеем, казались гигантскими свечами, которые застыли в ожидании. Некоторые из них были обвиты тонкими льдинами, которые сверкали, когда падали на землю, создавая эффект волшебства. Анна остановилась, оглядываясь вокруг. Каждый уголок сада был незаметно покрылся снегом, и теперь этот сад напоминал ей сказочный мир – мир, который существовал за пределами этого дома, за пределами её роли гувернантки.

"Здесь можно быть собой," – подумала она.

Она вздохнула и пошла дальше, чувствуя, как её шаги оставляют лёгкие следы на свежем снегу. Шаг за шагом она углублялась в этот мир, как будто он мог бы изменить её взгляд на мир, в котором она существовала. Она чувствовала, как каждый шаг приближает её к уединению, к состоянию спокойствия, которое было таким редким в её жизни.

Анна подошла к замёрзшему пруду, который был скрыт под лёгким слоем снега. Лёд под ним был крепким, и его поверхность блестела в свете тусклого зимнего солнца, которое с трудом пробивалось сквозь облака. Ветер, почти незаметный, играл с её волосами, и она почувствовала, как её лицо слегка подморозило, но ей это не мешало. Напротив, в этом зимнем воздухе было что-то освежающее, что позволяло очистить свои мысли от всех забот.

Она опустила руку ко льду, словно касаясь чего-то давно забытого. Лёд был твёрд и холоден, но в этом моменте он был как символ её внутреннего состояния – замороженные чувства, спрятанные глубоко внутри, но всё же остающиеся частью её. Она могла чувствовать этот лёд, как она чувствовала себя внутри – застывшую, заключённую в этом доме, который не был её домом.

Всё, что она знала об этом месте, было чуждым ей. Все разговоры, которые она вела с другими, казались ей поверхностными. Всё было подчинено какой-то невидимой силе, каким-то невысказанным правилам. Но здесь, в саду, она могла быть только собой. В этом месте она могла оставить за собой всю свою роль гувернантки и быть просто женщиной, ощущающей себя живой.

Вдруг её взгляд остановился на снежных следах, которые вели вглубь сада. Это были следы, оставленные кем-то другим. Она не сразу осознала, что кто-то ещё был здесь, но эти следы, резко контрастировавшие с её собственными, напомнили ей о том, что этот сад – не только её. Он был частью чего-то большего, и в нём всегда оставались следы других людей.

Задумавшись, она шла дальше, в сторону тёмных кустов, которые, как могучие стражи, скрывали всё, что за ними. Эти деревья, покрытые инеем, казались живыми, будто у них была своя собственная воля. Анна не могла не заметить, как они символизировали её собственную жизнь – ограниченную, скрытую, но всё же наполненную внутренним светом, который просачивался даже в самые трудные моменты.

Её шаги, оставлявшие следы на снегу, как будто нарочно прерывались, чтобы она могла прислушаться к тишине этого сада, почувствовать его дыхание. Но вдруг она услышала шаги. Обернувшись, она увидела приближающегося сына Орловых, графа. Он шёл спокойно, без спешки, и в его движениях было что-то благородное, почти незаметное, но всё же выразительное.

– "Не ожидал увидеть вас здесь," – произнёс он, остановившись на некотором расстоянии от неё. – "В саду."

Его голос был мягким, почти тихим, но в нём было что-то такое, что заставило Анну почувствовать легкое беспокойство. Слишком много вопросов, которые она не могла задать. Слишком много, что оставалось скрытым.

– "Мне нравится здесь," – ответила она, немного нервно улыбаясь. – "Здесь так спокойно."

Он улыбнулся в ответ, его взгляд встретился с её, и Анна почувствовала, как между ними возникла тянущая связь, которую она не могла объяснить. В его глазах не было ни строгости, ни отчуждения, которые она привыкла видеть у других членов его семьи. Его глаза были теплыми, и в них было что-то, что заставляло её чувствовать себя настоящей, не просто гувернанткой, а женщиной.

Он шагнул ближе, и, как будто случайно, коснулся её локтя, подталкивая к себе. Анна почувствовала лёгкое тепло от этого прикосновения, и его взгляд стал более интенсивным, более личным. Что-то в этом мгновении изменилось, что-то немыслимо нежное и странное.

– "Вы любите этот сад?" – спросил он, но его голос прозвучал теперь с какой-то глубиной, как будто его слова были лишь обёрткой, за которой скрывался другой вопрос.

Анна кивнула, но в её голове всё ещё кружились мысли о том, что произошло только что, о том, как она чувствовала этот момент и почему это было так важно.

– "Да," – ответила она, на мгновение встречаясь с его взглядом. – "Здесь можно быть собой."

Тишина вновь заполнила пространство между ними. Она стояла, не зная, что сказать. Но этот момент был чем-то большим, чем просто разговором. Это была встреча двух людей, которые, несмотря на все различия в их статусе и положении, могли понять друг друга. И этот сад стал местом, где не было необходимости скрывать свои чувства.

Цветы среди льдов. Письмо от матери.

Анна сидела в своей комнате, у окна, склонившись над письмом. За окном небо было затянуто густыми тучами, и снег, который только начинал падать, искрился в тусклом свете. Но её внимание было полностью поглощено письмом, которое она только что получила. Строки, написанные её матерью, были знакомыми, но в этот раз они имели особую тяжесть.

"Дорогая Анна, ты знаешь, как тяжело нам сейчас. Ситуация с твоим братом стала ещё более тревожной. Мы переживаем за него, за тебя и за весь дом. Твоя помощь нам так нужна. Пожалуйста, вернись, ты нам очень необходима. Твои братья и я, все мы ждём тебя, молимся за тебя и надеемся на твоё возвращение.

С любовью, твоя мать."

Читая эти строки, Анна почувствовала, как её сердце сжалось. В мыслях сразу возник облик её матери – измождённой заботами о семье, с усталым взглядом, полным переживаний. Она всегда была такой, полной любви и тревоги, но этот момент, когда она просила её вернуться, был болезненно ясным. Анна представила, как её мать сидит в старой гостиной их дома, поджидая ответ. Дорогая, добрая мать, которую Анна оставила ради чуждого ей дома Орловых.

Её пальцы дрожали, когда она снова прочитала строки. Брат, с которым она росла, оказался в беде. Дом нуждался в её помощи. Он нуждался в её теплоте и поддержке, но что она могла сделать, когда её место здесь, среди строгих правил, среди мира, где она была лишь гувернанткой?

Анна вновь повернула письмо и читала его снова, как будто на этот раз, может быть, слова матери окажутся иными. Может быть, она поймёт, что её место – дома. Но нет. Каждый раз, когда она пыталась представить себя вернувшейся в родные края, её душу охватывало чувство, будто её сердце на цепи. Она была привязана к дому Орловых контрактом, который не позволял ей просто взять и уйти.

В это время в дверь постучали. Это была Марфа, одна из служанок. В её взгляде не было того настороженного интереса, который она обычно демонстрировала, когда хотела узнать что-то о своих хозяевах. Сегодня её взгляд был мягким, почти сочувствующим.

– "Мисс Анна, вам письмо, не так ли?" – спросила она, подходя к столу. – "От вашей семьи?"

Анна молча кивнула, не отрывая глаз от письма. Это письмо было не просто весточкой, оно было вызовом. В нём скрывалось что-то большее – её долг, её семья, её мать.

– "Да," – сказала Анна, наконец, подняв взгляд. – "Это от моей матери. Они просят меня вернуться. Мой брат снова в беде."

Марфа подошла и села рядом. Она была человеком, с которым Анна чувствовала себя немного свободнее, хоть и не могла полностью разделить все свои переживания. Слуга не должна была вмешиваться, но на этот раз её присутствие стало для Анны чем-то успокаивающим.

– "И вы не можете поехать?" – осторожно спросила Марфа.

Анна почувствовала, как её сердце вновь сжалось. Она покачала головой, пытаясь не дать своим эмоциям выйти наружу.

– "Нет. Я... я не могу. Я связана контрактом." – её голос звучал сдержано, но она почувствовала, как слова больно режут её душу. – "Я не могу просто оставить их, но я не могу уехать. Мой долг здесь."

Марфа внимательно слушала, но в её взгляде не было осуждения. Напротив, Анна заметила в её глазах понимание, которое казалось так редким в этом доме. Марфа была одной из немногих, кто замечал её не как просто служанку, а как человека с переживаниями.

– "Вы не хотите уехать?" – спросила она, чуть заметно поднимая брови.

Анна вздохнула. Её внутренний конфликт был так силён, что она не могла выразить его словами. Хотела ли она вернуться домой? Конечно. Хотела ли она остаться в этом доме? Да, но только потому, что она должна была. Она должна была быть здесь, несмотря на все, что её тянуло обратно в родные края.

– "Я не могу оставить их, Марфа." – Анна посмотрела на письмо, которое она держала в руках. "Но я не могу оставаться здесь, если это будет означать, что я оставляю свою семью на произвол судьбы."

Марфа молчала, но её взгляд был полон уважения.

– "И всё же..." – продолжила она, осторожно, как бы подбираясь к тому, что могла бы сказать, не навязываясь. "Ваша семья не поймёт, если вы не вернётесь."

Анна почувствовала, как её лицо снова стало горячим, и, поддавшись волнению, тихо сказала:

– "Они не поймут. Мать... мать всегда будет думать, что я бросила их. Но как я могу уйти отсюда, Марфа? Я связана контрактом, и мой долг здесь. Я не могу предать их."

Марфа не ответила сразу. Она сидела рядом, молча, и Анна заметила, как её глаза слегка потускнели от раздумий. Через несколько секунд она тихо произнесла:

– "Понимаю. Но, возможно, вам нужно думать и о себе, мисс Анна. Вы здесь не обязаны быть на веки вечные."

Анна вздохнула и посмотрела на неё. Все её слова были правдой, но в данный момент они звучали как что-то далёкое, как что-то невозможное. Не для неё.

Она снова обратилась к письму и покачала головой, вновь чувствуя тяжесть в груди. Она сидела за столом, поглощённая противоречивыми мыслями, не зная, как поступить. Каждый день она делала выбор – между долгом и желанием. Но в этот момент она поняла, что выбор этот был не так прост. Все её обязанности не могли изменить того факта, что её семья нуждалась в ней.

С болью в сердце она завернула письмо и спрятала его в ящик стола. Она знала, что это письмо снова будет крутиться в её голове. Она бы вернулась, если бы могла, но её контракт, её долг, не позволяли ей поступить по-другому.

– "Спасибо, Марфа," – сказала она, поднимаясь. "Я знаю, что это правильно."

Марфа встала и поклонилась, уходя, но её взгляд остался в комнате, как будто она оставила Анне свою поддержку.

Анна снова посмотрела в окно, видя, как снег продолжает падать, покрывая землю чистым белым покрывалом. Она чувствовала, как её душа холодеет, и понимая, что ни одно решение не принесёт ей покоя.

Неотвратимость обязательств.

Анна прошла по саду, сделав несколько шагов, пытаясь найти хоть какое-то утешение в пустых, заснеженных просторах. Ветер срывал снежинки, создавая небольшие вихри, но воздух оставался свежим, холодным, и это немного успокаивало её. Шаги на снегу оставляли чёткие следы, которые через несколько минут были скрыты вновь выпавшим снегом, как будто сама природа пыталась скрыть все следы, скрыть все решения, которые она принимала.

Она обошла пруд, стоящий в центре сада, и остановилась, глядя на его поверхность, покрытую тонким слоем льда. Всё вокруг было безмолвно, как и её мысли. Она снова думала о письме, о матери, о семье, которая так нуждалась в её поддержке. Она представляла их лица – мать, отца, братьев, которых она не видела уже так долго. Но её жизнь здесь, в доме Орловых, казалась настолько полной, настолько ограниченной, что она не могла найти ни одного простого ответа на свой внутренний вопрос: что важнее?

Анна почувствовала, как внутреннее напряжение заставляет её сердце биться быстрее. Были ли её обязательства здесь так важны, чтобы отказаться от своей семьи? Что будет с её отношениями с Орловыми, если она покинет этот дом, который стал для неё не просто работой, а местом, где она почти не чувствовала себя живым человеком, а только частью системы? И этот контракт... контракт, который связывал её с этим домом, с этой семьей, с её судьбой.

В этот момент её размышления прервал знакомый голос.

– "Не ожидал, что найду вас здесь," – сказал Александр, появившись на тропинке, которая вела к пруду. Он был одет в тёмное пальто, и холодный ветер развевал его волосы, придавая ему вид человека, который не боится стужи. Его голос был тёплым, но в нем звучала лёгкая обеспокоенность, как если бы он почувствовал, что что-то не так.

Анна быстро подняла голову, и их взгляды встретились. В его глазах был тот же интерес, который она чувствовала с самого начала, но теперь он казался более интенсивным. Он словно видел в её глазах то, что она скрывала от всех.

– "Вы здесь не одна," – продолжил он, шагнув ближе. – "Письмо от вашей матери? Всё в порядке?"

Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар, и она внутренне постаралась собраться. Конечно, она не могла открыться ему, не могла сказать ему, что её душа буквально разрывается от этого письма. Но она не могла не ответить на его вопрос.

– "Да," – произнесла она с лёгким вздохом. – "Это письмо... от моей матери. Они просят меня вернуться, они нуждаются в моей помощи." Она замолчала на мгновение, пытаясь осознать свою собственную боль. – "Мой брат в беде."

Она почувствовала, как слова уходят, оставляя пустоту, как будто они не могут полностью отразить ту тяжесть, которую она испытывает. Она смотрела на Александра, надеясь, что он поймёт, но не ожидая от него решений.

Александр молчал, его взгляд стал мягким, и его глаза искали в её лице ответы, которые она ещё не могла найти для себя.

– "Вы можете вернуться, если хотите," – сказал он, делая шаг вперёд. Его слова были тёплыми, но с оттенком решимости. "Ваши обязательства здесь, конечно, важны. Но если вам нужно уйти, я уверен, что никто не станет осуждать вас за это."

Анна вздохнула и посмотрела на него, пытаясь найти правильные слова. Всё в её жизни было связано с долгом – долгом перед родными, долгом перед семьёй Орловых. Но его слова, мягкие и понимающие, заставляли её внутренне сомневаться в том, что она всегда считала правильным.

– "Я не могу просто взять и уйти," – сказала она, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. – "Я связана контрактом. Я не могу оставить этот дом, этот долг. Я не могу оставить их."

Александр, казалось, обдумывал её слова. Его лицо стало серьёзным, и он немного отступил, будто пытаясь понять её лучше. Анна заметила, как его взгляд стал ещё более внимательным, как будто он пытался проникнуть в самые глубокие уголки её души.

– "Но что, если ваш долг перед вами важнее, чем долг перед другими?" – спросил он, почти тихо, так что её сердце сжалось от напряжения.

Её взгляд затуманился, и она почувствовала, как её внутренний мир снова начинает рушиться. В его словах был вызов – вызов тому, что она считала истинным. Анна не могла ответить сразу. Что было для неё важнее? Обязанности перед теми, кто её поддерживал, или личное счастье и свобода? Это было как сражение внутри её души, и она не могла найти ответа.

– "Я не могу просто оставить всё," – ответила она, её голос был тихим, но твёрдым. "Мой долг здесь, Александр. Я не могу оставить их. Я обязана быть здесь."

Александр стоял рядом, его взгляд стал ещё более серьёзным, и он ничего не сказал. Но Анна заметила, как его лицо слегка потускнело, как будто он что-то осознал в её словах. Он не осуждал её, но всё же что-то в его реакции изменилось. Она почувствовала, как растёт между ними невидимая стена. Он не мог понять её полностью, так как она не могла объяснить то, что творилось в её душе.

– "Если когда-нибудь будет время, и вы решите, что ваш долг больше не удерживает вас..." – начал он, но тут же замолчал, как будто понимая, что эти слова не имели смысла.

Анна снова вздохнула, её сердце было полно смятения. Она не могла позволить себе думать о своём счастье, когда её долг был так силён. Но с каждым его словом она всё больше чувствовала, что этот выбор, который она делала каждый день, становился для неё невозможным. Она должна была решить, кем она была – женщиной, которая искала своё место в этом мире, или человеком, привязанным к обязательствам, которые больше не давали ей пространства для себя.

Александр, видя её состояние, кивнул и молча отступил. Он понял, что её ответ был окончательным. Но в его взгляде оставалась та самая тревога, которую он не мог скрыть. Тревога за неё, за её судьбу, за её выбор.

Когда он ушёл, Анна снова осталась одна. Пруд перед ней казался таким же холодным и неподвижным, как её душа. Но в глубине её сердца разгоралась неясная искра – искра сомнений, которые не отпускали её.

Сквозь ледяные стены.

Александр.

Зима в усадьбе Орловых была одновременно прекрасной и гнетущей. Снег ложился густым слоем на землю, скрывая под собой тропинки, кусты и остатки осенней листвы. Казалось, сама природа решила закрыть это место от остального мира, превратив его в застывшую картину. Для большинства это было бы прекрасно – небо, покрытое низкими облаками, снег, сверкающий на солнце, но для Александра этот пейзаж был ещё одним напоминанием о том, как неподвижно его собственное существование.

Он стоял у окна своего кабинета, смотря на заснеженный сад. Внизу, за высокими окнами, открывался вид на дальнюю аллею, где деревья, словно стражи, стояли покрытые инеем. Их ветви, опустившиеся под тяжестью снега, создавали иллюзию туннеля, ведущего куда-то вглубь леса. Александр невольно подумал, что этот туннель мог бы стать для него выходом – не физическим, но ментальным. Ему хотелось хотя бы на время покинуть этот дом, эти стены, которые с каждым днём становились всё более тесными.

Кабинет был тёплым, и камин, стоявший в углу, потрескивал, наполняя комнату мягким светом. Стены украшали полки с книгами, но Александр давно уже не находил утешения в чтении. Казалось, каждая книга здесь была частью их наследия – коллекцией, которая была столь же важна для их рода, как и сам дом. Он часто думал, что это не просто книги, а ещё одно напоминание о долге, который лежал на его плечах.

Александр поднял бокал с вином и сделал небольшой глоток. Вкус был терпким, но это не принесло ему никакого удовольствия. Его мысли снова вернулись к словам матери.«Ты Орлов. Наш долг – сохранять то, что создавали наши предки.»Эти слова звучали в его голове как набат, от которого он не мог избавиться. Он привык слышать это ещё с детства. Его отец, человек с жёстким характером и строгими принципами, внушал ему мысль, что Александр был не просто человеком, а продолжением их рода. Он не мог себе позволить слабостей. Слабость была для других, но не для Орловых.

Он помнил, как отец часто говорил:«Ты не имеешь права на ошибки. Этот дом, эти люди зависят от тебя. Ты – их опора.»Эти слова когда-то придавали ему силы, но сейчас они казались ему цепями, которые сковывали его, не давая вздохнуть полной грудью. Александр понимал, что его долг – это не просто сохранение усадьбы, но и контроль над своей жизнью, эмоциями, желаниями.

Он снова посмотрел на окно, и его взгляд остановился на одинокой фигуре, которая двигалась вдоль аллеи. Анна. Она шла медленно, её силуэт был едва заметен среди снежного пейзажа. Она выглядела так, словно сама была частью этой зимы – хрупкой, тихой, но полной внутренней силы, которую Александр начал замечать с первого дня её появления в их доме.

Она была другой. Не похожей ни на одну из тех женщин, с которыми он был знаком. Анна не стремилась привлекать внимание, она не пыталась угодить или произвести впечатление. Её сдержанность, её манеры – всё это говорило о том, что она привыкла жить тихо, почти незаметно. Но именно это и привлекало его. Александр не мог понять, почему он так часто замечал её, почему его взгляд непроизвольно искал её в доме. Она была гувернанткой, всего лишь частью их дома, но что-то в ней заставляло его задумываться.

Он сделал шаг назад и сел в кресло, стоявшее у окна. Взгляд всё ещё был прикован к Анне. Она остановилась у пруда, наклонилась, словно разглядывая что-то на его замёрзшей поверхности. Её движения были такими осторожными, будто она боялась потревожить ледяное спокойствие природы. Александр вспомнил её утренний взгляд, когда она держала письмо в руках. Он видел, как её пальцы дрожали, как на мгновение её лицо изменилось, выражая боль и тоску. Он не знал, что именно было в этом письме, но был уверен, что оно принесло ей тревогу.

«Что с ней происходит?»– думал Александр. Он чувствовал, что в её жизни есть что-то, что она скрывает. Но не из желания утаить, а из необходимости. Её глаза, полные грусти, говорили о том, что она несёт на своих плечах груз, который не по силам многим. Он задавался вопросом: почему он так хочет понять её? Почему его так волнует её состояние?

Камин продолжал потрескивать, но его тепло не могло согреть того холода, который Александр ощущал внутри. Этот холод был не от зимы, а от осознания того, что он сам живёт жизнью, которую давно перестал чувствовать своей. Он был наследником, Орловым, и его судьба была решена задолго до его рождения. Но теперь, когда он смотрел на Анну, он впервые начал думать, что, возможно, судьба не так уж и неизбежна.

Он снова поднялся и подошёл к окну. Анна уже уходила, её фигура медленно скрывалась за деревьями. Её следы на снегу казались такими же временными, как и её присутствие в этом доме. Александр понял, что эти мысли о ней становятся для него чем-то большим, чем просто интересом. Они превращались в потребность. Ему хотелось понять её, узнать, что скрывается за её молчанием.

Но он знал, что не имеет права на это. Его долг был слишком важен, чтобы отвлекаться на подобные мысли. Его мать, его семья никогда не одобрили бы даже намёка на интерес к гувернантке. Но несмотря на это, он чувствовал, как в его душе появляется трещина. Трещина, через которую начинали проникать мысли о том, что он может хотеть чего-то большего, чем просто следовать правилам.

Александр сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать эти мысли. Он знал, что не может позволить себе слабости. Но зима в усадьбе была слишком долгой, а холод внутри него становился слишком сильным, чтобы он мог игнорировать эти чувства.

Зимний воздух обжигал кожу, но Анна продолжала идти по заснеженной тропинке, едва замечая, как холод пробирается через толстую ткань пальто. Белизна вокруг ослепляла – снег укрывал землю, деревья, кусты, превращая всё в мир, где не было места для ярких красок или тепла. Но именно в этом холоде она находила некое утешение. Здесь, вдали от тяжёлых стен усадьбы, можно было позволить себе хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной.

Письмо, спрятанное в кармане, словно жгло её изнутри. Каждое слово матери отпечаталось в её сознании. Её глаза вновь и вновь читали строки, даже когда письмо было сложено и спрятано.«Ты нам нужна...»Эти слова эхом отдавались в её голове, заставляя сердце сжиматься от вины. Она была здесь, в чужом доме, в чужом мире, связанная долгом и контрактом, тогда как её семья страдала. Но что она могла сделать? Вернуться означало предать тех, кто доверился ей здесь. Остаться – предать своих родных.

Она дошла до пруда и остановилась. Замёрзшая поверхность отражала серое небо, покрытое тучами, и казалась зеркалом её собственного состояния. Анна посмотрела на свои следы, прерывающиеся у края пруда, и почувствовала, как грудь наполняется тяжестью.«Я разрываюсь между двумя жизнями,»– подумала она, вглядываясь в лёд. —«Но ни одна из них не принадлежит мне.»

Внезапно она услышала звук шагов. Лёгкий, едва заметный хруст снега вывел её из мыслей. Она обернулась и увидела Марфу, служанку усадьбы, которая подходила к ней с корзиной в руках. Её фигура, закутанная в старое пальто, выделялась на фоне белизны. Лицо девушки, раскрасневшееся от холода, было светлым и добродушным.

– "Мисс Анна, вы совсем замёрзнете тут одна," – сказала Марфа с улыбкой, подходя ближе. Её голос был мягким, почти заботливым. – "На улице такой холод, а вы здесь, как будто ждёте весну."

Анна невольно улыбнулась, хотя её сердце оставалось тяжёлым.

– "Весна приходит не к тем, кто её ждёт," – ответила она, глядя на корзину, которую Марфа несла. – "А вы почему здесь? У вас разве нет дел в доме?"

Марфа уселась на ближайшую скамейку и поставила корзину рядом. Из-под ткани выглядывали зёрна.

– "Я принесла корм для птиц," – объяснила она, поднимая корзину. – "Старший граф любил смотреть, как они прилетают. Говорил, что птицы зимой – это напоминание о том, что жизнь продолжается, даже если всё вокруг кажется замёрзшим."

Анна взглянула на неё, словно пытаясь понять, действительно ли человек может так думать.

– "Ваш граф был мудрым человеком," – заметила она, тихо добавив. – "Иногда это единственное, что помогает – верить, что жизнь идёт дальше."

Марфа начала медленно рассыпать зёрна по снегу, и вскоре несколько птиц, словно сговорившись, спустились с деревьев, осторожно прыгая к пище. Анна наблюдала за ними, чувствуя, как её сердце чуть оттаивает. Эта простая сцена напомнила ей о доме, о детстве, когда она с братьями делала то же самое – кормила птиц, играла в снегу, смеялась.

– "Мисс Анна," – вдруг сказала Марфа, посмотрев на неё. – "Вы ведь сильная. Я вижу это. Вы такая, как эти птицы. Даже среди зимы находите способ продолжать."

Эти слова заставили Анну вздрогнуть. Её редко кто-то называл сильной. Напротив, она часто чувствовала себя слабой, потерянной, разрываемой между долгом и желаниями.

– "Вы ошибаетесь, Марфа," – тихо сказала она, не отрывая взгляда от птиц. – "Я чувствую себя скорее замёрзшей ветвью. Хрупкой, на грани слома."

Марфа улыбнулась, но в её глазах было понимание.

– "Сильные не те, кто никогда не ломается, мисс Анна. А те, кто умеет держаться даже тогда, когда всё кажется невозможным."

Анна задумалась над её словами. Может быть, в них была правда. Может быть, её сила заключалась в том, что она продолжала двигаться вперёд, даже когда её мир рушился.

Тишину нарушил звук ещё одних шагов. Анна обернулась и увидела Александра. Его тёмное пальто выделялось на фоне снега, а в глазах читалась решимость. Он шёл неспешно, но его присутствие сразу наполнило пространство каким-то напряжением.

Марфа поднялась, поклонилась и, схватив корзину, тихо сказала:

– "Мне пора, мисс Анна. Удачи вам." – И ушла, оставив их вдвоём.

Александр подошёл ближе, его взгляд был прикован к Анне. Она почувствовала, как её сердце забилось сильнее. Он остановился, сложив руки за спиной.

– "Я часто вижу вас здесь," – начал он, его голос был глубоким, но мягким. – "Пруд, кажется, стал вашим укрытием."

Анна, слегка смутившись, отвернулась, снова глядя на лёд.

– "Иногда тишина – всё, что нужно, чтобы успокоить мысли," – ответила она.

– "Но тишина может быть и опасной," – заметил он. – "Она заставляет задуматься о том, о чём мы боимся думать."

Его слова задели её. Он снова уловил то, что она пыталась скрыть.

– "Вы правы," – произнесла она, посмотрев на него. – "Но иногда и это необходимо."

Он сделал шаг ближе, внимательно глядя на неё. В его глазах был вопрос, но и понимание.

– "Я видел, что сегодня утром вас что-то огорчило," – сказал он. – "Письмо?"

Анна невольно опустила голову. Её руки сжались в карманы пальто.

– "Да," – призналась она. – "Письмо от моей семьи."

– "Они зовут вас домой?" – спросил он прямо.

Анна кивнула, чувствуя, как слова застревают у неё в горле.

– "Но вы не можете уйти," – произнёс он, как будто понимал её состояние. – "Вы связаны долгом, как и все мы."

Эти слова удивили её. Она не ожидала от него такого понимания.

– "Это тяжело," – тихо сказала она. – "Но у каждого из нас есть свои обязательства. Я не могу оставить их."

Александр долго смотрел на неё, прежде чем сказать:

– "Я не знаю, что бы я выбрал на вашем месте, мисс Анна. Но если вам нужно будет что-то... или кто-то, чтобы вы могли вынести эту тяжесть, знайте, что вы не одна."

Эти слова, простые, но искренние, прозвучали как нечто большее, чем просто поддержка. Анна почувствовала, как что-то в её душе оттаивает. Она хотела ответить, но не могла найти слов.

Александр понял это и слегка поклонился, отступив назад.

– "Увидимся позже," – сказал он и ушёл, оставив её наедине с мыслями.

Анна осталась стоять у пруда, чувствуя, как её внутренний мир становится всё более сложным. Теперь её мысли были не только о долге и семье, но и о нём.

Зима всё ещё плотно сковывала усадьбу Орловых, но в этот день холод был для Александра не только за окном. Он чувствовал его внутри, в самых глубинах своего сердца. Пламя в камине медленно трещало, играя отблесками на стенах кабинета, но даже его тепло не могло растопить ледяное ощущение одиночества, которое окутывало Александра. Он не мог выбросить из головы лицо Анны, её задумчивый взгляд, тот тихий голос, в котором скрывалось столько подавленной боли.

Александр медленно проходил вдоль книжных полок своего кабинета, машинально проводя пальцами по корешкам книг. Когда-то он мог погрузиться в чтение, забывая обо всём вокруг, но теперь это казалось невозможным. Мысли об Анне, о её положении, её внутренней борьбе не давали ему покоя. Он пытался понять, почему она так глубоко тронула его душу.