Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Он остановился у окна и посмотрел на сад. Белизна снега скрывала все детали, делая пейзаж похожим на пустую страницу. Его взгляд вновь задержался на тропинке, по которой он видел её раньше. Её следы уже исчезли под новым снегом, но Александр словно продолжал видеть их.«Почему я не могу перестать думать о ней?»– спросил он себя.

Александр вспомнил недавний разговор с матерью, который оставил у него тяжёлый осадок. Они сидели в гостиной, где всё, от массивного резного стола до золотистых портьер, напоминало о богатстве и статусе их семьи. Его мать, графиня Орлова, держалась, как всегда, прямо, её осанка была безупречна, а голос – ледяным, как зимний ветер.

– "Александр, ты должен помнить, кто ты есть," – начала она, отложив вышивание в сторону и устремив на него пронизывающий взгляд. – "Ты Орлов. Мы – не просто семья, мы – наследие. Всё, что мы делаем, должно соответствовать нашему статусу."

Александр молча кивнул, не перебивая её. Он слышал это тысячи раз раньше, и каждое слово словно врезалось в его сознание.

– "Я замечаю, что ты слишком много времени проводишь с этой гувернанткой," – продолжила она. Её голос звучал мягко, но в нём слышалась угроза. – "Она – не часть нашего мира, Александр. Ты не должен забывать, что наши связи определяют нас. Она здесь, чтобы служить, а не чтобы привлекать твоё внимание."

Эти слова вспыхнули в памяти Александра, как острое напоминание о том, как узко его мать видела мир. Для неё существовали только долг и статус, и всё, что не вписывалось в эти рамки, было лишено значения. Но Анна была для него чем-то большим. Он не мог понять, почему её присутствие так трогало его, но он знал, что это было важно.

Александр снова вернулся к креслу у камина, опустившись в него с тяжёлым вздохом. Его мысли метались между долгом и тем новым чувством, которое росло в нём с каждым днём. Он думал о том, как Анна говорила о своей семье, о письме, которое она получила. Её слова были простыми, но в них скрывалась такая глубина, такая искренность, что они задели что-то в нём самом. Он почувствовал, что она разрывается между своими обязанностями и желанием вернуться к родным. И это было так похоже на его собственную борьбу.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от этих мыслей.«Она – всего лишь гувернантка,»– сказал он себе, но это звучало неправдоподобно даже для него самого. Её образ стал для него чем-то большим, чем просто частью их повседневной жизни. Она была связана с его внутренними сомнениями, его желанием выйти за пределы тех рамок, которые наложила на него семья.

Его взгляд скользнул по книгам на полке. Одна из них привлекла его внимание. Это был том с поэзией, которую он читал в юности. Александр взял его и открыл на случайной странице.«Свобода – это не то, что даётся нам,»– прочитал он.«Это то, что мы решаем взять.»

Эти слова застряли у него в голове.«Свобода...»– подумал он. Но что значила свобода для него? Он никогда не задавал себе этого вопроса раньше. Его жизнь всегда была подчинена одному принципу: долг. Но сейчас он начал сомневаться, что этот принцип был правильным.

Стук в дверь вырвал Александра из его размышлений. Это был Лаврентий, управляющий усадьбой, который был для него чем-то вроде наставника с детства. Его лицо было строгим, но доброжелательным.

– "Вы что-то хотели, господин Александр?" – спросил он, войдя.

Александр на мгновение задумался, стоит ли делиться своими мыслями, но затем кивнул.

– "Скажи мне, Лаврентий, как ты думаешь, можно ли жить так, чтобы долг и счастье не противоречили друг другу?"

Старик слегка нахмурился, его брови поднялись в выражении лёгкого удивления.

– "Это трудный вопрос, господин. Но, как мне кажется, долг не всегда исключает счастье. Всё зависит от того, ради чего вы несёте этот долг."

Александр внимательно смотрел на Лаврентия. Его слова заставили его задуматься.

– "Иногда мне кажется, что мой долг – это клетка," – тихо сказал он. – "Клетка, из которой я не могу выбраться."

Лаврентий кивнул, его лицо стало серьёзным.

– "Долг может быть тяжёлым, господин. Но только вы можете решить, является ли он клеткой или ступенью к чему-то большему."

Эти слова задели что-то внутри Александра. Он задумался, не превращает ли он свой долг в оправдание для страха сделать что-то другое, что-то большее.

После ухода Лаврентия Александр снова подошёл к окну. Белизна сада снова напомнила ему о тропинке, по которой ходила Анна. Её образ не покидал его мысли. Она была связана долгом, как и он, но в её глазах была такая искренность, такая сила, что он не мог не восхищаться ею. Она заставляла его задуматься о том, что его собственная жизнь могла быть другой.

«Что если я могу быть свободным?»– подумал он. Эта мысль была одновременно пугающей и манящей. Он понимал, что свобода требовала жертв, но он начал чувствовать, что эти жертвы могут стоить того.

Вечер в усадьбе был особенно тихим. Даже камин потрескивал как-то мягче, словно не хотел нарушать безмолвие дома. Александр стоял у окна, глядя на чёрное ночное небо. Снег всё ещё падал, укутывая сад новым, нетронутым слоем, скрывая следы дня, словно и их никогда не было. Это напоминало ему о его собственной жизни, где каждая эмоция, каждый шаг скрывались под тяжестью долга, будто их никогда и не существовало.

Он посмотрел на своё отражение в стекле и впервые за долгое время не узнал себя. Его лицо, его глаза, его осанка – всё было идеальным, выверенным, как и полагалось наследнику рода Орловых. Но внутри он чувствовал пустоту, которая с каждым днём становилась всё более невыносимой. В этот момент он осознал, что больше не может игнорировать свои мысли, свои желания, свои чувства.

Александр подошёл к камину и опустился в кресло. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь найти хоть немного покоя, но его разум был переполнен. Ему не давали покоя слова матери, её голос, звучащий как приговор.

«Мы – Орловы. Наш долг – сохранять традиции, сохранять семью, сохранять наше наследие.»

Эти слова он слышал с самого детства. Они врезались в его сознание, стали его второй природой. Но сейчас они звучали, как цепи, обвивающие его душу. Долг, долг, долг… А где он сам? Где в этом мире его желания, его мечты? Александр почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. Он всегда гордился своей способностью контролировать себя, но сейчас этот контроль начал рушиться.

Его мысли вернулись к Анне. Её лицо, освещённое мягким светом, её голос, наполненный тихой решимостью. Она была такой хрупкой и одновременно такой сильной. Он вспомнил, как она сказала:«Я обязана быть здесь.»Эти слова отозвались в нём так глубоко, что он понял: они с Анной похожи. Оба связаны долгом, оба теряются в его оковах.

Но если Анна могла найти в себе силу продолжать, почему он чувствовал себя таким слабым?

Его мысли снова прервал недавний разговор с матерью. Её строгий голос, её холодный взгляд, её настойчивость – всё это было так привычно, но в тот момент казалось особенно невыносимым.

– "Александр," – сказала она, сидя напротив него в гостиной. Её руки, идеально сложенные на коленях, выглядели так же неподвижно, как её выражение лица. – "Ты слишком много времени уделяешь размышлениям. Мы – Орловы. Мы не размышляем. Мы действуем."

Он ничего не ответил тогда. Он знал, что возражать бесполезно. Но когда она продолжила, её слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал.

– "Эта гувернантка... Анна, кажется? Я вижу, что она привлекла твоё внимание. Но ты должен помнить, кто она. Она служанка, Александр. Она здесь только для того, чтобы выполнять свои обязанности."

Её слова вызвали у него ярость, но он подавил её. Он не мог позволить себе вспыхнуть. Это было бы проявлением слабости, а слабость была недопустима.

– "Мать, она достойна уважения," – ответил он, стараясь говорить спокойно, хотя его голос был твёрже, чем обычно. – "Она не просто служанка. Она человек, который живёт по своему долгу, как и мы."

Её глаза сузились, и в её взгляде появилась холодная сталь.

– "Долг – это то, что отличает нас от них. Ты не должен забывать, кто ты. Твои обязанности перед семьёй важнее всего. И если ты начинаешь думать иначе, то, возможно, тебе стоит вспомнить, что именно сделало нашу семью такой, какой она есть."

После этих слов она встала и ушла, оставив его одного. Но её слова продолжали звучать в его голове, как эхо. Он ненавидел, как она судила людей, как она судила Анну. Но больше всего он ненавидел то, что она была права в одном: он действительно начал думать иначе.

Александр вернулся к камину и сел, глядя на пламя. Ему казалось, что оно пытается растопить лёд внутри него, но этот лёд был слишком толстым. Он снова подумал об Анне. О её улыбке, которая появлялась так редко, но каждый раз была настоящей. О её голосе, который звучал мягко, но в нём чувствовалась сила.

Он вспомнил, как она стояла у пруда, смотря на лёд. Её фигура, закутанная в тёмное пальто, казалась частью зимнего пейзажа. Но в её глазах был огонь, который не могла погасить даже самая холодная стужа. Этот огонь заставлял его чувствовать что-то, чего он не ощущал раньше. Надежду. Желание. Силу.

Но он знал, что не мог позволить себе это. Он был Орловым. Его долг был его жизнью. Но что, если... что, если долг может быть другим? Что, если он мог бы найти в нём не только холод, но и тепло?

Александр поднялся и подошёл к столу. Он взял перо и лист бумаги и начал писать. Его слова были неровными, как и его мысли. Он писал о том, что чувствовал. О том, как долг сковывал его, как цепи, но теперь он чувствовал, что эти цепи начинают ослабевать.

«Я устал жить так, как от меня ожидают. Я устал быть тем, кого видят в зеркале. Я хочу быть собой. Я хочу найти смысл в своём долге, а не просто выполнять его.»

Он сложил письмо и положил его в ящик стола. Это письмо было для него самого. Напоминанием о том, что он должен искать свой путь, а не тот, который был предначертан ему.

Его взгляд снова упал на окно. Он видел перед собой тропинку, ведущую к саду. Ему хотелось выйти, почувствовать холод, увидеть её снова. Но он знал, что ещё не готов. Ему нужно было больше времени. Но это время не должно было быть бесконечным.

«Я не могу жить за ледяными стенами вечно,»– подумал он.«Настало время их разрушить.»

Теперь Александр чувствовал, что сделал первый шаг. Лёд в его душе начал таять, и он был готов к переменам. Но он знал, что эти перемены будут сложными, как и путь, который он решил выбрать.

–

Ваши комментарии – это те цветы среди льдов, которые дают моему творчеству тепло и силу. Подписывайтесь, чтобы быть частью этого пути и помогать истории расти!

Маскарад в усадьбе.

Маскарад, который устраивали Орловы, был одним из главных событий года для их окружения. Гости, приглашённые на бал, прибыли из соседних усадеб и даже из города, а дом буквально оживал от множества голосов, звуков карет и стука каблуков по мраморному полу. Для Анны этот вечер означал только одно – долгий день, полный хлопот.

Её утро началось в детской, где Софья, старшая дочь Орловых, и её младшие братья спорили о своих нарядах. Софья, которой недавно исполнилось пятнадцать, уже начала проявлять признаки будущей хозяйки дома. Она была стройной, с грациозными движениями, золотистыми волосами, уложенными в аккуратные локоны, и большим чувством собственного достоинства.

– "Мисс Анна, вы просто обязаны мне помочь с этим платьем!" – воскликнула Софья, держась за ярко-красную ленту, которую она хотела вплести в волосы. – "Мама говорит, что этот цвет мне не идёт, но я уверена, что он сделает меня самой заметной на балу!"

Анна улыбнулась, но решила не вмешиваться в спор между Софьей и её матерью. Она помогла девушке уложить волосы, прикрепив ленту так, чтобы та была едва заметна, но всё же подчёркивала её свежесть и юный шарм. Софья была довольна, даже немного кокетливо посмотрела на себя в зеркало, словно репетируя улыбку для гостей.

– "Спасибо, мисс Анна! Вы лучше всех понимаете, как сделать так, чтобы я выглядела идеально," – сказала она с воодушевлением. – "А вы сами придёте на бал?"

Анна рассмеялась, пытаясь перевести разговор в шутку.

– "Гувернантки на балах не танцуют, Софья. Мы остаёмся в тени."

– "Но это так несправедливо!" – Софья нахмурилась, скрестив руки. – "Вы же не просто гувернантка, вы – часть нашей семьи. Пусть даже немного... скрытая часть," – добавила она с игривой улыбкой.

Анна почувствовала, как её сердце сжалось от тёплого жеста Софьи. Девушка, несмотря на свою юность, часто удивляла её добротой и проницательностью. Софья была из тех редких людей, которые видели больше, чем показывала реальность.

К вечеру усадьба преобразилась. Огромный зал наполнился звуками музыки, гостей становилось всё больше, и каждая новая пара, входящая в дверь, добавляла в атмосферу ощущение праздника. Анна не собиралась покидать свою комнату, но к тому моменту, как все дети были готовы, Софья снова подошла к ней.

– "Мисс Анна, ну, пожалуйста, хоть раз в жизни выйдите из своей тени! Вы должны хотя бы посмотреть, как я танцую. Ведь вы помогли мне выглядеть так хорошо!" – настаивала она, протягивая Анне одну из своих масок. Это была простая, но изящная чёрная маска с тонкими серебряными узорами.

– "Софья, мне здесь нечего делать," – пыталась возразить Анна. Но юная хозяйка дома не отступала.

– "Я вас не отпущу," – заявила Софья. – "Можете встать в угол и смотреть, никто даже не узнает, что вы здесь. Но я хочу, чтобы вы увидели, какой прекрасной я выгляжу. Это ваш труд!"

Анна вздохнула и взяла маску. Её сопротивление было бессмысленным перед этой решимостью. Она не могла отказать Софье, зная, что девушка сделала это не только из юношеской капризности, но и из желания подарить ей хоть немного радости.

Когда Анна вошла в зал, её захлестнуло ощущение чуждости. Женщины в роскошных платьях и мужчины в элегантных костюмах танцевали под звуки оркестра, их движения были полны изящества и грации. Её собственное простое платье, хотя и аккуратное, казалось слишком скромным. Она тихо встала в угол, стараясь не привлекать к себе внимания.

Софья оказалась звездой бала. Её платье светло-голубого цвета подчёркивало её молодость, а её уверенные движения на паркете вызывали восхищение гостей. Она танцевала с мальчишеской грацией, смеялась и ловко вела светские беседы, как настоящая хозяйка дома.

Анна наблюдала за ней с лёгкой улыбкой. Софья всегда умела быть в центре внимания, но при этом она оставалась доброй и искренней. В её весёлости не было высокомерия, которое Анна видела у других молодых девушек в подобных ситуациях.

Когда Софья заметила Анну, стоящую в тени, она помахала ей рукой, заставив нескольких гостей обратить на гувернантку внимание. Анна почувствовала, как её щеки загорелись от смущения, но Софья лишь подмигнула, словно говоря:«Я сделала это для тебя.»

На противоположной стороне зала Александр тоже наблюдал за Софьей, но его взгляд вскоре остановился на Анне. Она стояла в своём углу, но даже в своей скромности выделялась среди остальных. Её простота казалась ему освежающей, особенно на фоне излишней пышности других гостей. Её глаза следили за Софьей, в них была нежность и гордость, которые он раньше не замечал.

Он поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд. Анна была другой. Не такой, как все остальные женщины, которых он знал. Она не пыталась быть кем-то, кем не была. И в этой честности была сила, которая привлекала его всё больше.

Когда танец закончился, Софья подошла к Анне, взяв её за руку.

– "Мисс Анна, вы должны потанцевать хотя бы раз!" – настаивала она.

Анна пыталась возразить, но Софья уже вела её к середине зала. Александр, заметив это, сделал шаг вперёд.

– "Софья," – мягко сказал он, обращаясь к сестре, – "позвольте мне предложить мисс Анне танец."

Анна замерла, её глаза расширились от удивления. Софья, казалось, была в восторге от этой идеи.

– "Это будет прекрасно!" – воскликнула она.

Анна чувствовала, как её сердце колотится в груди, когда Александр предложил ей танец. Его голос был спокойным, но в нём читалось нечто, что смущало её ещё больше – искренность. Её ноги будто приросли к полу, но Софья, полная восторга, мягко подтолкнула её вперёд, словно говоря:«Не бойтесь.»

Александр слегка поклонился, протянув руку. Анна посмотрела на его ладонь, осознавая, что сейчас она стоит в центре внимания всего зала. Взгляды гостей, казалось, прожигали её насквозь. Её инстинкт говорил убежать, но его взгляд, мягкий, тёплый, полный уважения, заставил её сделать шаг вперёд.

Она вложила свою руку в его. Её пальцы дрожали, но он, словно почувствовав её волнение, сжал их немного крепче, будто пытаясь дать ей уверенность. Музыка сменилась на плавный вальс, и они сделали первый шаг.

– "Вы удивлены," – тихо сказал Александр, слегка улыбнувшись.

Анна подняла на него глаза, не зная, что ответить. Конечно, она была удивлена. Ещё несколько минут назад она стояла в углу, уверенная, что никто не обратит на неё внимания.

– "Я… не ожидала," – наконец произнесла она, стараясь не смотреть на окружающих.

– "Я хотел бы сказать, что это случайность, но это было бы неправдой," – ответил он, глядя ей прямо в глаза.

Эти слова заставили её напрячься ещё больше. Но его движения, плавные и уверенные, постепенно уносили её страх. Она начала следовать за ним, и их шаги слились в едином ритме.

– "Вы прекрасно танцуете," – заметил он.

– "Не так хорошо, как ваши гости," – ответила она, её голос был едва слышен.

– "Они всего лишь гости. А вы – часть этого дома," – сказал он с лёгкой настойчивостью.

Эти слова заставили её сердце забиться быстрее. Что он имел в виду? Она хотела что-то ответить, но их разговор прервала музыка, которая замедлилась, знаменуя конец танца. Александр, не спуская с неё глаз, сделал поклон, а Анна, едва удерживая равновесие от нахлынувших эмоций, ответила легким реверансом.

Когда музыка стихла, Анна почувствовала, как взгляды гостей стали ещё более пристальными. Шёпот пробежал по залу. Женщины, стоящие у стены, прикрывали рты веерами, украдкой переглядываясь. Мужчины, казалось, сдерживали ухмылки, хотя в их взглядах читался интерес. Этот момент стал предметом обсуждения всех присутствующих.

Для Анны это было невыносимо. Она опустила глаза, сделала шаг назад, но почувствовала, как Александр мягко положил руку ей на локоть.

– "Не уходите так быстро," – тихо сказал он. Его голос был успокаивающим, но Анна лишь покачала головой.

– "Мне нужно… вернуться к своим обязанностям," – ответила она, стараясь не смотреть на него.

Александр не стал настаивать, но его взгляд проводил её до самого выхода. Когда Анна скрылась за дверями, он почувствовал странную пустоту. Ему хотелось сказать ей больше, но он понимал, что это вызвало бы ещё больше вопросов и осуждений.

Графиня Орлова, сидевшая в дальнем углу зала, с холодным выражением наблюдала за сценой. Она была окружена несколькими дамами, которые тут же начали шептаться, как только Александр и Анна вышли на паркет.

– "Весьма необычный выбор," – заметила одна из них, лукаво улыбнувшись.

Графиня бросила на неё короткий взгляд, полный сдержанного раздражения.

– "Мой сын, кажется, слишком увлекается ненужными жестами," – произнесла она ровным голосом. – "Но, уверяю вас, это не имеет значения. У него всегда было излишнее чувство… ответственности."

Её слова прозвучали как оправдание, но в них читалась явная неприязнь. Когда танец закончился, она пристально посмотрела на Александра, и в её взгляде было больше, чем просто осуждение – там была предупреждающая строгость.

Когда Александр направился к ней, она подождала, пока он подойдёт ближе, прежде чем холодно произнести:

– "Ты решил устроить спектакль, Александр?"

Он не отвёл глаз.

– "Я всего лишь танцевал, мать," – ответил он спокойно, но в его голосе была скрытая твёрдость.

– "С гувернанткой?" – её тон был резким. – "Ты не думаешь, что это может быть истолковано неправильно?"

Александр выдержал паузу, а затем тихо сказал:

– "Её достоинство заслуживает уважения. И если это неправильно, то я предпочитаю поступать так, как считаю нужным."

Его ответ заставил её нахмуриться. Но она не стала продолжать разговор. Вместо этого графиня холодно произнесла:

– "Надеюсь, ты понимаешь, что такие поступки могут стоить тебе больше, чем ты думаешь."

Александр не ответил, но её слова оставили след. Он знал, что его мать не отступит, если решит, что это необходимо для защиты семьи. Однако он не мог игнорировать то, что чувствовал. Этот танец был для него не просто жестом, а началом чего-то большего.