Текст книги "Лепестки под снегом (СИ)"

Автор книги: Ива Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Снежная буря.

Анна стояла у окна, сжимая в руках дорожный платок.

Снежные вихри кружили за стеклом, танцуя в беспощадном ритме зимнего ветра. Так же, как кружились её мысли, сбитые, растерянные, холодные. Она знала, что этот момент должен был наступить.

Она должна была уйти.

Слухи, взгляды, тишина, что повисла вокруг неё, стали невыносимыми. Дети отстранились. Слуги не говорили с ней. Даже стены усадьбы, некогда казавшиеся надёжными, теперь были чужими. А графиня дала понять – её здесь больше нет. Анна хотела уйти тихо, незаметно. Просто исчезнуть. Без драм, без слов, без последствий.

Но когда она сделала шаг в сторону двери, он оказался там.

– Ты не уйдёшь.

Александр стоял в проёме, заполняя собой весь коридор. Он не говорил громко. Его голос был тихий, но твёрдый.

Анна смотрела на него, не в силах сказать ни слова.

– Ты правда думаешь, что можешь просто так уйти? – его взгляд был внимательным, изучающим.

Она сжала пальцы на платке.

– У меня нет выбора, – наконец, прошептала она.

Александр сделал шаг вперёд, словно стирая расстояние между ними.

– Нет выбора? – в его голосе мелькнуло что-то похожее на горечь. – Это то, что тебе сказала моя мать?

Анна не ответила.

Она не могла ответить.

– Ты не можешь уйти, – повторил он, его голос стал ещё ниже.

– А что мне остаётся? – её голос сорвался. Она не хотела показывать эмоции, но слова вырвались сами. – Весь дом отвернулся от меня. Лиза… Павел… слуги… Даже ты…

Он замер.

– Я?

– Да.

Она смотрела на него впервые без страха.

– Ты был там, Александр. Ты слышал, что сказала твоя мать. Ты… ничего не сделал.

Он резко выдохнул, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Ты думаешь, я ничего не сделал? – его голос стал глубже, опаснее.

Анна сжала губы.

– Тогда скажи мне, что ты сделал?

Молчание.

Она знала ответ.

– Вот видишь, – она улыбнулась без радости, без надежды. – Ты ничего не сказал. Потому что не мог. Потому что твоя мать права.

Она увидела, как на его лице дрогнуло что-то.

Он боролся с собой.

– Анна…

– Пожалуйста, не делай это сложнее, – она сделала шаг в сторону, обходя его.

Но он не позволил ей пройти.

– Ты не уйдёшь.

Она вздрогнула. Он не сказал это как просьбу. Он сказал это как приказ.

– Ты не понимаешь, – его голос был глухим, но твёрдым. – Если ты уйдёшь, они выиграют.

Анна горько усмехнулась.

– Они уже выиграли.

– Нет.

Он смотрел на неё так, как не смотрел никогда раньше.

– Пока ты здесь, у них нет победы.

– Ты боишься проиграть своей матери?

– Я боюсь потерять тебя.

Её сердце остановилось на мгновение. А потом – бешено заколотилось. Она не знала, что сказать. Александр не отводил взгляд.

– Если ты уйдёшь сейчас, ты никогда не узнаешь, что было правдой, а что ложью.

Она замерла.

– Что ты имеешь в виду?

Он сжал кулаки.

– Ты слышала о письме?

Она почувствовала ледяной холод по позвоночнику.

– Да.

– Ты знаешь, что в нём?

Она помотала головой.

– Я тоже не знаю, – его голос был напряжённым, раздражённым. – Но они не дают мне его увидеть.

Она была в ужасе.

– Почему?

Александр медленно выдохнул.

– Потому что если я увижу его – я узнаю правду.

Анна покачала головой.

– Я не писала… ничего…

– Ты уверена? – он смотрел на неё так, будто пытался заглянуть в самую её душу.

Анна вспомнила ночи в своей комнате, когда она писала на бумаге слова, которые никогда не собиралась отправлять. Она вспомнила, что могла написать.

Что если…

Что если кто-то нашёл её письма? Что если они переврали их смысл? Она почувствовала, как подгибаются колени.

Александр схватил её за руку, не дав упасть.

– Я не знаю… – её голос сорвался.

– Вот почему ты не можешь уйти, – его голос был твёрдым, не терпящим возражений. – Мы должны узнать правду.

Анна смотрела в его глаза.

Он действительно собирался бороться за неё?

– Пойдём, – его голос был тихим, но решительным.

– Куда?

Он не ответил.

Просто взял её за руку и вывел из комнаты. Анна не знала, куда ведёт её Александр. Но в тот момент это уже не имело значения. Он держал её за руку – твёрдо, решительно, так, что отступать было невозможно. Как будто он принял решение за них обоих.

Они шли по коридорам, и каждый шаг отзывался ударом в сердце. Анна видела, как слуги останавливались и наблюдали за ними, как шептались в углах, как их взгляды наполнялись осознанием. Она не могла не понимать, что этот момент станет точкой невозврата. Но почему-то не могла остановиться.

В тот момент, когда они вышли в главную залу, где находилось несколько гостей, Анна ощутила тяжесть на себе. Все взгляды были прикованы к ним.

Её – гувернантке.

Его – наследнику семьи Орловых.

Они не должны были идти так. Рядом. Вместе.

– Александр! – раздался холодный голос графини, как острое лезвие, рассекающее воздух.

Он не остановился.

– Александр! – громче, резче.

Анна почувствовала, как его рука сжалась сильнее.

– Остановись.

И он остановился. Но не отпустил её руку. Анна почти не дышала.

Графиня сидела в кресле у камина, как величественная статуя, лицо её оставалось спокойным, но в глазах таился шторм.

– Ты ведёшь себя… – она сделала паузы между словами, словно выбирая их тщательно, – необдуманно.

Александр не сводил с неё взгляда.

– И что же я делаю, мать?

Графиня слегка склонила голову набок, будто изучая его.

– Ты выводишь… – её взгляд переместился на Анну, и та почувствовала, как внутри всё сжалось, – её из дома.

Анна не выдержала.

– Миледи, я…

– Молчи, – голос графини был тихим, но резким.

Анна почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Она знала, что если сейчас отведёт взгляд, то проиграет.

Но Александр не позволил ей сдаться.

– Мы уходим, – его голос был неприлично ровным, уверенным, будто всё происходящее – пустяк.

– Ты не можешь.

– Почему?

– Потому что это недопустимо.

– Недопустимо для кого?

Графиня резко поднялась, её платье зашуршало по полу, но её голос остался стальным.

– Ты знаешь, для кого.

Александр намеренно не отступил.

– Нет, мать. Я хочу, чтобы ты сказала это вслух.

Комната замерла. Тишина нарастала, как тяжёлый снег, опадающий с крыши. И тогда графиня сказала то, что уже знали все:

– Потому что эта девушка недостойна твоего внимания.

Анна взяла быстрый вдох.

Но прежде чем она смогла что-то сказать, прежде чем кто-то успел усмехнуться, прежде чем Софья, сидевшая чуть в стороне, смогла добавить своё ядовитое замечание, Александр засмеялся.

Не громко.

Но с таким явным презрением, что это было даже страшнее, чем гнев.

– Недостойна? – его голос был спокоен, но опасен. – Разве я просил твоего разрешения?

Тонкие пальцы графини сжали вышитую ткань подола.

– Ты хочешь сказать, что её место рядом с тобой?

Он не ответил сразу. Его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на Анну.

Она не знала, что в нём отражалось – гнев? Спокойствие? Принятие?

Но когда он снова повернулся к матери, его голос стал твёрдым, как лёд.

– Я хочу сказать, что не тебе решать, что достойно моего внимания.

Анна не могла поверить в то, что происходило. Он защищал её. Прямо перед всеми. Прямо перед своей матерью.

Это было безумие.

Это было самое страшное и самое прекрасное безумие, которое она когда-либо видела.

– Ты пожалеешь об этом, – голос графини был почти ласковым, но именно в этом и таилась угроза.

Александр улыбнулся.

– Возможно. Но не сегодня.

И, развернувшись, вывел Анну из зала.

Они прошли через холл, спускаясь по мраморным ступеням к входным дверям. Дул ветер, снег кружился в воздухе, холодный, как тонкие лезвия, но Анна его не чувствовала.

Она была слишком ошеломлена.

Когда они вышли за порог, она остановилась.

– Александр…

Он медленно повернулся к ней.

– Почему ты это сделал?

Он смотрел на неё долго, прежде чем ответить.

– Потому что я больше не могу видеть, как они разрушают тебя.

Она не знала, что сказать.

Но тут ветер резко усилился, заставляя её прижать ладонь к груди.

Снег стремительно закружился в воздухе, словно предупреждая, что дальше пути назад не будет.

– Нам нужно идти, – сказал Александр.

– Куда?

Он посмотрел на неё, в глазах мелькнула тень сомнения, но голос остался твёрдым.

– Подальше от них.

Ветер становился всё сильнее.

Снежные вихри кружились вокруг, словно старались отговорить их от этого безумного шага.

Анна сжала пальто покрепче, чувствуя, как холод пробирается под ткань. Александр шагал впереди, уверенно и быстро, но с каждым новым порывом ветра его силуэт растворялся в белой мгле.

– Александр! – она почти не слышала собственного голоса за завыванием метели.

Он резко остановился, развернулся и снова взял её за руку.

– Мы не можем идти дальше! – крикнула она, задыхаясь от холода.

Александр огляделся. Снежная буря разгулялась не на шутку – не было видно ни дорожек, ни границ сада, даже сама усадьба превратилась в размытый силуэт позади.

– Нам нужно найти укрытие, – его голос прозвучал напряжённо.

Анна не спорила.

Они шли через снег, спотыкаясь, скользя, едва удерживая равновесие. Ветер бил в лицо, а дыхание застыло в воздухе, превращаясь в крошечные облачка.

И вдруг…

Сквозь завесу снега показался небольшой деревянный домик.

– Там! – крикнул Александр, направляя её к строению.

Анна не могла рассмотреть деталей, но поняла – это старый охотничий домик, который когда-то использовали во время зимних выездов.

Они добрались до крыльца, и Александр резким движением толкнул дверь. Она поддалась, выпуская в них запах старого дерева, пыли и давно потухшего очага.

Анна едва не упала внутрь, слишком измотанная, чтобы держаться на ногах.

Александр захлопнул дверь, и звук ветра стал приглушённым, но холод всё ещё наполнял помещение.

– Садись, – его голос был жёстким, но заботливым.

Анна дрожала, но сделала, как он сказал. Александр начал осматриваться, но домик был практически пуст. Лишь старый очаг, пара полок, деревянный стол и несколько покрытых пылью одеял.

– Нужно развести огонь, – пробормотал он, подходя к камину.

Анна не отвечала. Она не могла говорить. Внутри было слишком много эмоций. Она не понимала, почему он здесь. Почему он пошёл за ней. Почему он защищает её.

Почему его взгляд сейчас такой напряжённый, будто он сдерживается, чтобы не сказать лишнего.

– Ты хочешь знать, почему я это сделал? – его голос разрезал тишину.

Анна подняла на него взгляд.

Он разжигал огонь в камине, но его руки сжимали деревянные поленья слишком сильно.

– Ты спрашивала у меня… – он бросил очередное полено в очаг. – Почему я ничего не сказал в ту ночь.

Огонь заплясал в камине, наполняя домик теплом и движением.

Анна сглотнула, но промолчала.

Александр выпрямился и медленно повернулся к ней.

– Я не знал, что сказать.

Она задержала дыхание.

– Я слышал свою мать. Я слышал, что она говорила тебе. Я видел, как ты… как ты сжалась, как будто каждое её слово – это удар.

Он сделал шаг вперёд.

– И я…

Он остановился, сжав кулаки.

– Я не сказал ничего, потому что мне нужно было понять.

Анна ощутила, как в груди сжалось что-то тёплое и болезненное.

– Понять что? – её голос был почти шёпотом.

Он посмотрел на неё так, что её сердце замерло.

– Себя.

Тишина между ними была почти осязаемой.

Огонь потрескивал в камине, отбрасывая дрожащие тени на стены.

– Ты ведь… не хочешь уезжать, правда? – тихо спросил он.

Анна не знала, что ответить. Она не хотела уезжать. Но как она могла остаться?

– Это не имеет значения, – её голос дрогнул. – Графиня… Софья… Все они…

– Они тебе не судьи, – перебил он.

Анна резко подняла голову. Он стоял перед ней, глядя так, будто готов бросить вызов всему миру.

– Ты считаешь, что мне должно быть всё равно? – её голос дрожал от всех тех эмоций, что она держала внутри.

– Да.

– Александр…

– Нет, послушай меня, – он присел перед ней, заглядывая в её глаза. – Я не могу больше смотреть, как они тебя ломают.

Анна застыла.

– Ты… ты не должен этого делать, – она попыталась отвернуться, но он не дал ей уйти.

– Почему?

– Потому что ты ставишь себя в опасность!

– В опасность? – он усмехнулся, но без радости. – Анна, если ты думаешь, что мне есть дело до их сплетен…

– Это не просто сплетни, Александр! – она вскочила на ноги. – Это твоя мать! Это Софья! Это весь этот дом, эта жизнь! Ты не понимаешь, что ты теряешь, защищая меня?!

– А ты не понимаешь, что я уже потерял?

Её дыхание перебилось. Он встал перед ней, высоко, с тенью огня в глазах.

– Я уже не тот человек, которым был прежде, Анна.

Она не могла оторвать взгляд.

– И если ты уйдёшь сейчас…

Он сделал ещё один шаг.

– …я не знаю, кем я стану.

Анна стояла перед ним, и ей казалось, что воздух в охотничьем домике стал тяжелее. Внутри было тепло от огня, но она всё ещё дрожала. И не от холода.

Она не ожидала этих слов.

«Я не знаю, кем я стану, если ты уйдёшь.»

Они повисли в воздухе, и Анна чувствовала, как её сердце замерло, не зная, биться ли быстрее или остановиться совсем.

Александр не отводил взгляда. Он смотрел прямо в неё, и в его глазах не было сомнения. Не было лжи. Она боялась верить.

Потому что если поверит…

Если поверит – всё станет ещё сложнее.

– Александр, – её голос был тихий, но твёрдый.

Она не могла позволить ему продолжать говорить то, что она так хотела услышать.

– Ты должен вернуться.

Его брови слегка нахмурились.

– Я должен?

– Да.

– Потому что ты так хочешь?

Она сжала пальцы в кулак.

– Потому что так будет правильно.

Он усмехнулся, но в этой усмешке было разочарование.

– Правильно? – его голос стал ниже, почти шёпотом. – А что, по-твоему, правильно, Анна?

Она открыла рот, но слова застряли в горле. Она не знала ответа.

– Вернуться в дом и делать вид, что ничего не произошло? Позволить им тебя уничтожить? Принять всё, что они говорят, как единственную правду?

– Это не…

– Или правильно – продолжать жить так, как они хотят?

Он сделал шаг ближе, и теперь между ними не осталось расстояния.

Анна чувствовала его дыхание на своих щеках.

Она чувствовала, как дрожит её собственное тело.

Она хотела отступить.

Но не смогла.

– Ты всегда говоришь, что мне нужно думать о том, что я потеряю, – продолжил он, его голос стал глуже, мягче, но от этого ещё более опасным. – Но ты хоть раз задумалась, что теряешь ты?

Она замерла. Он наклонился ближе, не касаясь её, но почти.

– Ты правда хочешь уйти?

Она не могла ответить. Не могла солгать. Но и правду сказать было страшнее всего.

Огонь потрескивал в камине, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Анна отвела взгляд.

– Если я останусь, – её голос был почти неслышимым, – ты потеряешь всё.

Он медленно выдохнул.

– Если ты уйдёшь, я потеряю больше.

Она резко подняла глаза. В его взгляде не было сомнения. Она не могла этого вынести.

– Ты не понимаешь, – она резко повернулась к камину, будто пламя могло дать ей ответы, которых у неё не было. – Ты говоришь так, будто у нас есть выбор.

– У нас есть.

– Нет! – она внезапно повысила голос, и её собственные слова испугали её саму.

Она повернулась к нему, глаза сверкали.

– Мы не равны, Александр. Никогда не были. И никогда не будем.

Он не шевельнулся.

– Это твои слова.

– Это правда.

– Нет.

Она покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Ты Орлов. Я никто.

– Ты не никто, – его голос звенел от эмоций.

– В этом доме я – никто! – её руки дрожали, когда она говорила. – Для твоей матери я просто гувернантка, которая осмелилась взглянуть выше своего положения. Для Софьи – помеха. Для гостей усадьбы – игрушка, над которой можно смеяться. Для всех…

Она запнулась.

– Для всех, кроме тебя.

Тишина.

Александр смотрел так, будто видел её по-настоящему впервые.

– Разве этого недостаточно?

Её дыхание сбилось.

– Нет…

– Почему?

Анна схватила себя за локти, словно пытаясь удержаться в этом разговоре.

– Потому что ты слишком важен.

Его глаза вспыхнули.

– Для кого?

Она почувствовала, что пропала.

– Для меня.

Тишина разрезала воздух. Анна сжала губы, поняв, что произнесла это вслух. Её сердце колотилось так, что она боялась, что он его услышит.

Александр смотрел на неё долго, очень долго.

А потом сказал:

– Тогда оставайся.

Анна с трудом сглотнула.

– Я… не могу…

– Почему?

– Потому что так будет лучше для тебя.

Он устало провёл рукой по волосам, отводя взгляд.

– Почему ты всегда думаешь обо мне, но никогда – о себе?

Она не знала ответа.

Александр медленно подошёл к двери, опираясь о деревянную поверхность.

– Ты уйдёшь, да?

Анна не могла сказать "да".

Но и "нет" сказать тоже не могла.

Он покачал головой, словно говорил сам с собой.

– Знаешь, я всегда думал, что можно контролировать свою жизнь. Что есть правила, и если им следовать, всё будет правильно.

Он тихо рассмеялся, но этот смех был горьким.

– Но потом появилась ты.

Анна замерла.

– И всё, во что я верил, стало… бессмысленным.

Он повернулся к ней, и его взгляд был таким пронизывающим, таким настоящим, что её дыхание снова сбилось.

– Но если ты всё же решишь уйти…

Он замолчал на секунду, прежде чем добавить:

– Не заставляй меня наблюдать за этим.

Его голос был едва слышным, но она услышала каждое слово.

Александр повернулся, открыл дверь, и в домик ворвался холодный ветер, заставив пламя в камине дрогнуть.

Он вышел, не оглядываясь.

Анна закрыла глаза.

Она не знала, что делать.

Но знала одно – этот разговор изменил всё.

Анна стояла у закрытой двери, всё ещё ощущая холод, который принёс с собой Александр, уходя. Огонь в камине колыхнулся, потрескивая, будто колебался вместе с ней. Она должна была почувствовать облегчение. Он ушёл. Он оставил ей возможность уйти самой. Но вместо облегчения было что-то другое. Что-то тяжёлое, сдавливающее грудь глубже, чем самый лютый мороз.

Она обняла себя за плечи, пытаясь хоть как-то удержаться в этом холоде – не снежном, а внутреннем.

«Если ты всё же решишь уйти… Не заставляй меня наблюдать за этим.»

Его голос всё ещё звенел у неё в голове. Он не пытался удержать её силой. Он просто ушёл, потому что не мог больше бороться за двоих. Анна не знала, сколько времени прошло. Снег бушевал за окном, но она не чувствовала этого. Она просто сидела у камина, слушая огонь, но слыша его голос.

«Я боюсь потерять тебя.»

«Но если ты всё же решишь уйти…»

Она зажмурилась, схватившись за ткань своего платья.

Почему всё должно было быть так сложно?

Почему он просто не мог оставить её?

Или…

Почему она не могла оставить его?

Когда буря начала стихать, она встала. Её тело ныло от долгого сидения, но разум был чист, как никогда прежде. Она должна вернуться.

Не для него.

Не для графини.

Не для того, чтобы снова терпеть чужие взгляды, чужие приказы, чужие игры.

Она должна вернуться для себя. Для того, чтобы знать правду. Для того, чтобы не позволить другим решать за неё. Она подошла к двери, дрожа не от холода, а от страха, который ещё не отпускал. Она приняла решение. И теперь – ей оставалось только сделать первый шаг.

Усадьба встречала её тишиной.

Она шла по заснеженной дорожке, не зная, заметил ли кто-то её возвращение. Но она знала, что он здесь. Она чувствовала его.

Как только она вошла в дом, холодный воздух смешался с теплом гостиной, и по коже прошлись мурашки.

Слуги, увидев её, быстро отвели глаза. Как будто не знали, как теперь к ней относиться. Или, возможно, уже знали, но не хотели показывать этого слишком явно. Но ей не было до них дела. Её мысли были только об одном человеке.

Анна сделала шаг в сторону лестницы, но остановилась, услышав голос.

– Ну надо же, – раздалось ровным, почти ленивым тоном. – Ты всё же вернулась.

Анна замерла.

Повернувшись, она встретилась с тёмным, насмешливым взглядом Софьи.

– Признаюсь, я была уверена, что ты не вернёшься.

Анна выдержала её взгляд.

– Разочаровала вас?

Софья улыбнулась.

– О нет, напротив. Это делает всё куда интереснее.

Анна напряглась.

– Что это значит?

Софья сделала медленный шаг вперёд, её платье мягко шуршало по мраморному полу.

– Это значит, что теперь начинается самая интересная часть нашей игры.

Анна сглотнула.

Она не знала, что Софья задумала.

Но знала, что эта битва ещё не окончена.

–

Анна вернулась… но к чему это приведёт?Софья уже приготовила новый ход, а графиня не собирается мириться с происходящим.Как ты думаешь, что ждёт Анну дальше?Делись своими мыслями в комментариях и подписывайся, чтобы не пропустить развитие событий!

Границы обязанностей.

Анна никогда не чувствовала себя такой чужой в этом доме, как сейчас. Когда она вернулась в усадьбу, ей казалось, что самое страшное уже позади. Но теперь она поняла – она ошибалась.

Она сидела за длинным обеденным столом напротив Александра, но не решалась поднять на него взгляд. Графиня, как всегда, занимала центральное место. Её спина была безупречно прямой, движения отточенными, а голос, когда она говорила, спокойным и ровным. Но за этой внешней сдержанностью скрывалось что-то другое.

Анна чувствовала это в каждом взгляде, каждом жесте, в самой атмосфере ужина. Что-то изменилось. Что-то близилось. Она видела это в взглядах слуг, которые стали ещё более напряжёнными. Она слышала это в голосе Софьи, в котором звучало едва уловимое ожидание. Она чувствовала это в поведении Александра. Он был напряжённым, его плечи скованы, а в глазах мелькала тень беспокойства. Но он не говорил ничего.

Никто не говорил. Только звуки приборов, да приглушённое потрескивание свечей в массивных канделябрах. Анна взяла вилку, но пальцы дрогнули. Она почувствовала, что весь дом словно замер в ожидании.

– Вы прекрасно выглядите сегодня, Анна, – вдруг сказала Софья, небрежно поворачиваясь к ней.

Анна подняла на неё взгляд, почувствовав в словах скрытый подтекст. Софья улыбалась, но в её глазах читалось другое.

– Честно сказать, я была удивлена, что ты вернулась, – продолжила она. – Я думала, ты уже оставила усадьбу в прошлом.

Анна не дрогнула.

– У меня ещё есть обязанности перед Лизой и Павлом, – ответила она, стараясь сохранить спокойствие.

– Обязанности? – Софья слегка приподняла бровь, делая вид, что размышляет. – Как интересно.

Анна сжала губы. Она чувствовала, как графиня наблюдает за ней.

– Ты действительно считаешь, что твои обязанности ещё имеют значение? – Софья взяла бокал с вином и сделала неторопливый глоток.

Анна напряглась. Слова Софьи звучали странно. Будто она намекала на что-то большее, чем просто её возвращение. Будто она знала то, чего не знала Анна.

– Софья, дорогая, – раздался наконец голос графини.

Анна почувствовала, как внутри всё похолодело. Графиня редко вмешивалась в разговоры, но если уж говорила, то не просто так.

– Ты слишком резка, – её голос был мягким, но в нём чувствовалась холодная твердость. – Девушка вернулась, потому что чувствует свою ответственность. Разве это не похвально?

Софья улыбнулась, опуская бокал.

– Конечно, графиня, – её голос стал почти ласковым, но Анна знала – это не доброта. – Как же я могла подумать иначе?

Графиня перевела взгляд на Анну.

– Вы, должно быть, устали, – сказала она.

Анна не могла понять, просьба это или приказ. Она не знала, хотят ли они, чтобы она ушла. Но почему-то ощущение, что она лишняя в этом доме, только усилилось. Она посмотрела на Александра, но он молчал.

Ужин продолжался, но еда казалась безвкусной. Анна чувствовала давление со всех сторон. Что-то близилось. Что-то неотвратимое. Она не знала, что именно, но чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И уже завтра она узнает всю правду.

Анна не могла спать.

После ужина она вернулась в свою комнату, но тревожные мысли не давали покоя. В усадьбе что-то изменилось. Взгляды, которых раньше не было, холодное любопытство слуг, молчаливое одобрение Софьи – всё говорило о том, что ей приготовили нечто особенное.

Она переворачивалась в постели, прислушиваясь к звукам за окном. Ветер стучал в рамы, как будто торопил её, предупреждал.

«Ты чувствуешь, Анна? Завтра всё изменится.»

Слуга постучал в её дверь слишком рано.

– Графиня желает видеть вас за завтраком, – сухо сообщил он.

Анна медленно села на кровати, отгоняя остатки тревожных снов. Её никто никогда не приглашал к столу утром. Обычно её место было на другом конце дома, рядом с детьми.

– Это… обязательно?

Слуга не выразил эмоций, но его голос стал чуть более жёстким.

– Графиня настаивает.

Анна поняла – у неё нет выбора.

Она вошла в столовую с замиранием сердца.

Комната была наполнена мягким утренним светом, но уютной её назвать было сложно. Напряжение густо повисло в воздухе, как будто все уже знали то, что ей только предстояло услышать.

Графиня, безупречно прямая, пила чай. Софья сидела рядом, перебирая ложечку в пальцах, скрывая улыбку. Александр…

Анна бросила на него быстрый взгляд. Он сидел напротив своей матери, спина напряжённая, а пальцы едва заметно сжимали край стола. Он не ел.

Он тоже чего-то ждал.

– Доброе утро, Анна, – голос графини был мягок, но в нём не было тепла.

Анна присела в лёгком реверансе, с трудом сдерживая тревогу.

– Миледи.

Графиня отставила чашку.

– Я хочу обсудить с вами важное событие, которое, несомненно, коснётся всех нас.

Анна напряглась.

– Конечно.

– Александр вступает в новую главу своей жизни, – продолжала графиня. – И нам всем пора это осознать.

Анна почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

Графиня сделала паузу, позволяя словам осесть, прежде чем произнести то, что разрушит всё.

– В ближайшее время состоится его помолвка.

Анна не вздохнула.

Она не замерла в шоке.

Она даже не позволила себе показать, что услышанное пронзило её, словно кинжал.

Она просто опустила взгляд и кивнула.

– Как прекрасно, – раздался вкрадчивый голос Софьи, которая, казалось, наслаждалась этим моментом. – Какое мудрое решение.

Александр не издал ни звука.

Анна почувствовала его взгляд, но не подняла головы.

Она не хотела видеть его реакцию.

Она не могла позволить себе увидеть в нём сомнение.

Потому что тогда всё, что она пыталась разбить в себе, снова станет целым.

– Я уверена, что это радостная новость для всех нас, – продолжала графиня. – Александр сделал правильный выбор.

Анна почувствовала, как внутри поднимается горечь.

«Правильный выбор.»

Как же легко было сказать эти два слова, словно в них заключалась истина.

– Не правда ли, Анна?

Она не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Она заставила себя поднять глаза. Графиня смотрела на неё непробиваемо, выжидающе. Анна знала, что графиня хочет услышать только один ответ. Она знала, что сейчас проверяют её. Она не дрогнула.

– Безусловно, миледи, – её голос был безупречно ровным.

Она не знала, как ей удалось произнести эти слова.

Но она сказала их.

Александр резко встал, стул скрипнул по полу.

– Мне нужно…

Его голос был хриплым, но он не закончил фразу. Просто развернулся и вышел.

Анна не посмотрела ему вслед. Она не смела.

Графиня наблюдала за уходом сына с неизменным спокойствием, затем перевела взгляд на Анну.

– Думаю, мы всё обсудили.

Анна поняла, что это был не просто завтрак. Это было последнее предупреждение.

Анна не помнила, как вышла из столовой.

Её ноги сами несли её по коридору, но она не видела ни стен, ни окон, ни слуг, которые мелькали перед глазами. В ушах всё ещё звучал голос графини, её ровный, холодный тон, с которым она объявила о помолвке.

«Александр сделал правильный выбор.»

«Думаю, мы всё обсудили.»

Анна не плакала. Она не позволяла себе этой слабости. Но внутри что-то рвалось на части. Каждый шаг отдавался глухим эхом в груди. Она хотела оказаться как можно дальше от них, от этого дома, от этих людей, от него.

Но не успела выйти во двор, как услышала тихий, едва насмешливый голос.

– Ты даже не борешься.

Анна остановилась.

Софья стояла у камина в малой гостиной, небрежно касаясь пальцами узорной рамы зеркала. В её взгляде не было откровенной враждебности – скорее ленивое любопытство, смешанное с насмешкой.

– Я думала, ты будешь интереснее, – Софья повернулась к ней, слегка склонив голову, будто оценивая. – Но ты просто… принимаешь всё, как есть.

Анна медленно вдохнула, пытаясь подавить накатившую волну раздражения.

– Что вам от меня нужно?

Софья улыбнулась.

– О, Анна, дорогая, мне ничего от тебя не нужно. Но знаешь… Мне кажется, ты не до конца осознаёшь, что произошло. Анна напряглась, но не позволила себе выдать эмоций.

– Я понимаю всё достаточно ясно.

– Правда? – Софья приблизилась, её шаги были медленными, уверенными. – И ты правда веришь, что Александр сам принял это решение?

Анна моргнула.

– Что вы хотите сказать?

– Ты ведь не думаешь, что его просто поставили перед фактом? – в голосе Софьи звучало нечто коварное, словно она наслаждалась моментом.

Анна сжала пальцы в кулаки, не желая слушать.

– Вы ошибаетесь.

– Ошибаюсь? – Софья рассмеялась, но в её смехе не было веселья. – Анна, ты так забавно наивна.

Она шагнула ближе, и теперь между ними не осталось и шага расстояния.

– Ты ведь не думаешь, что мать объявила о помолвке без его согласия?

Анна не ответила. Она не могла ответить. Потому что что-то внутри неё сломалось.

– Он же не возразил, верно? – Софья мягко наклонила голову, её голос стал почти шёпотом. – Не сказал ни слова. Ни перед гостями, ни перед тобой.

Анна почувствовала, как её дыхание перехватило.

Она не хотела верить в это. Но разве это не было именно тем, что она видела своими глазами? Он молчал. Он не сказал ни слова.

Софья чуть склонилась к её уху, словно делясь секретом.

– Мне жаль тебя, Анна. Ты правда думала, что всё это что-то значит?

Анна закрыла глаза на секунду, чтобы не выдать эмоции.

– Вы ошибаетесь, – её голос был безупречно ровным, но внутри всё дрожало.

– Ох, дорогая, это ведь не я ошибаюсь.

Анна развернулась, чтобы уйти, но Софья заговорила снова.

– Может быть, хочешь увидеть само письмо?

Анна остановилась на полушаге.

Письмо.

Софья увидела реакцию.

И улыбнулась.

– Ах, значит, ты не знаешь.

Анна напряглась.

– О чём вы говорите?

– Тебе правда никто не сказал? – Софья сделала вид, что удивлена. – Ты вернулась в этот дом, даже не зная всей правды?

Анна сглотнула.

– Какого письма?

Софья, казалось, смаковала этот момент.

– О том, которое он написал матери несколько дней назад.

Анна замерла.

Её мир дрогнул.

– Ты ведь не думала, что она просто так решила устроить эту помолвку? – Софья слегка склонила голову. – Он сам написал ей. Он дал понять, что согласен с её решением.

Анна почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Вы… лжёте.

– Разве? – Софья сделала вид, что размышляет. – А почему же тогда он молчал?

Анна не нашлась, что ответить. Она просто не могла этого знать.

– Он выбрал своё будущее, Анна.

– Нет…

– Он выбрал не тебя.

Тишина между ними была почти осязаемой.

Анна ощущала панику внутри, но не показывала её. Софья же продолжала смотреть прямо в неё, как будто наблюдала, как рушатся последние остатки надежды.

– Если хочешь, можешь сама спросить его, – Софья склонила голову набок, изучая её реакцию. – Только боюсь, что тебе не понравится ответ.