444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ива Мун » Омбра тантум: Writober 2026 (СИ) » Текст книги (страница 6)
Омбра тантум: Writober 2026 (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:00

Текст книги "Омбра тантум: Writober 2026 (СИ)"


Автор книги: Ива Мун


   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12. Нет слёз

– Что это было? – потрясенно спросила Гелена у Мефисто, когда они вышли из помещения клуба «Память».

Тот пожал плечами:

– Вы же всё сами видели. Вечник, то есть Вечный Воин, захватил тело этого парня...

– Нет! – прервала его Гелена. – Вы – что сделали?

– Изгнал духа, разве не понятно?

Мефисто удивлённо смотрел на неё. Гелена почувствовала, как по виску стекает капелька холодного пота. Нет, никогда она не привыкнет к этим чудесам! Она решительно провела по лицу носовым платком, любезно предложенным её спутником, и заговорила, как будто сама с собой:

– Значит, так. Никакого экзорцизма в моём отчёте не будет. Я напишу о нервном потрясении, которое новичок испытал, придя в отряд. Сначала он поддался искушению и присвоил артефакты, но после устыдился и в порыве раскаяния, пока думал, как повиниться, совершил подвиг: в результате упорного труда нашёл целое захоронение советских воинов. Вот так.

Она с вызовом посмотрела на Мефисто. Тот улыбался.

– Дорогая графинюшка, пишите, что хотите. Вы живёте в консенсусном мире, где все друг с другом договариваются, даже по вопросам морали. Не я этот мир придумал – не мне и правила в нём менять. Главное – мы парню помогли, и Алексею этому покой дали, а всё остальное – детали, не правда ли?

Гелена подумала и кивнула.

– Скажите, Мефисто, вам часто приходится сталкиваться с такими необычными случаями?

Мефисто посерьезнел.

– Видите ли, сударыня Евангелина, для меня эти случаи не являются необычными. Мы уже говорили с вами, что мир многомерен и многогранен, он существует независимо от того, признаёте вы его таковым или нет. Также он не меняется в зависимости от правил игры, в которую играют люди. Однажды они договорились между собой, что не существует ничего, что нельзя разглядеть глазом. Значит ли это, что в те времена не было микробов и бактерий? Конечно, были! И когда изобрели микроскоп, то в этом убедились. Сейчас с той же безапелляционностью кто-то утверждает, что тонкого мира не существует. Я вам больше скажу! Проявления эфирных сущностей фиксирует техника, но многие, да и вы до недавнего времени, утверждали, что это фотошоп и проделки фальсификаторов. А для меня обычное дело – разгребать последствия этого ограниченного видения...

Гелена слушала и думала, что, если отбросить упрямство и попробовать взглянуть на происходящее глазами Мефисто, так оно и есть. Сознание избирательно: мы склонны замечать то, во что верим сами, и игнорировать чужие наблюдения. Первая реакция на непривычное – отторжение. Наверно, срабатывает какой-то древний механизм защиты: новое – значит опасное, не стоит вглядываться в бездну, чтобы она не начала вглядываться в тебя. Куда приятнее идти, вот так любоваться падающими листьями и не думать, что где-то есть одержимые, кого-то прокляли или убили. Говорят, эта неделя в Рубеженске будет ясной и тёплой...

– И что, все мистические случаи подтверждаются? – уточнила Гелена.

– Разумеется, нет! – ответил Мефисто, пиная золотые листья. – Во всем есть крайности. Например, есть люди, называющие себя экстрасенсами, которые убеждают других, что могут решить их проблемы волшебным образом, но за деньги, и зачастую немалые. На самом деле, все это шарлатанство. Я лично уже лет сто таких разоблачаю.

– Я всегда знала, что они мошенники! – воскликнула Гелена.

– Большинство, но не все. Мне довелось знать очень сильных эзотериков, которым в экзотерическом мире жилось непросто. Одними из них были ваши родители. Граф Виктор Фламель, разумеется, работавший под другим именем, вылечил сотни людей, но никогда не кичился своими способностями и не зарабатывал на них. Да чего там! Знахарки в деревнях лечили людей за крупу, картошку, кулёк муки. И никто из них, заметьте, не занимался такими сомнительными вещами, как приворот, например, или наведение порчи.

– Ну хорошо. А сглаз, например, существует?

– Для тех, кто в него верит, да. И порча тоже. На самом деле, серьезными ритуалами, которые могут повредить людям, владеют единицы. Все они под контролем. С нашей стороны за этим следит Пепельный Синод, а с вашей – КОВЧЕГ.

– КОВЧЕГ? Что-то знакомое. В Рубеженске есть отделение этой организации. Они, кажется, позиционируют себя как благотворительный фонд...

– Да, совершенно верно, помогают жертвам неудачных магических манипуляций. А знаете, как расшифровывается эта аббревиатура?

Гелена покачала головой.

– Комитет Ограничения Волшебных Чар и Энергетических Генераций. То есть, одним они помогают, других ограничивают.

– А были какие-то случаи, похожие на историю Кощея?

– С вечниками? Периодически случаются. В основном чёрные копатели с этим сталкиваются. У них вибрации низкие, духам легко их преодолевать, вот они и становятся жертвами в первую очередь...

– Что за вибрации? – не поняла Гелена.

– О, дорогая графиня, это разговор не на один час, – улыбнулся Мефисто. – Пока скажу, что случаи одержимости чаще всего бывают с людьми пьющими, употребляющими запрещенные вещества, помешанными на еде и плотских радостях, низкодуховных. Они самые уязвимые и желанные для духов, мечтающих о мести или жаждущих поскорее вернуться в тело. А что касается вечников, так они зачастую непохороненными оставались, неоплаканными, не отпетыми. Сколько их еще бродит в местах жестоких боёв... Давайте-ка я провожу вас на парковку и расскажу один прелюбопытный случай, с которым имел дело.

Они свернули в центральный парк и медленно побрели по главной аллее, осыпаемые листопадом.

– Знаете ли вы, почему в старину на похороны приглашали плакальщиц?

– Кажется, нам что-то говорили об этом в институте, но, к стыду своему, не помню.

– Я вам напомню. Плакальщицами, или вопленицами называли женщин, обученных искусству плача. Плачи – интереснейший пласт народной культуры, там такие тексты встречаются чудесные... Но не будем отвлекаться. Так вот, этих женщин звали на похороны, чтобы они оплакали покойника по всем правилам. Считалось, что хорошая плакальщица докричится до предков, и они встретят новопреставленного по всем правилам.

– А родные разве не плачут?

– Есть поверье, что родные сильно плакать не должны, потому что своими слезами покойника на этом свете держат, уйти спокойно ему не дают. А плакальщицы вроде как ритуал совершают, не имея эмоциональной привязки к умершему. Ну и смерть своими плачами отпугивают, чтобы она еще кого-нибудь не утащила. А еще плакальщицы знали, в какое время помолчать, а в какое голосить – так своими действиями они фактически руководили похоронами. В вашем мире уж таких не осталось. Тонкое искусство плача сначала заменили оркестрами, а сейчас фонограмму включат, немного про покойного расскажут – и в крематорий. И вот несколько лет назад сообщают мне про женщину, которая потеряла мужа и окаменела от горя. Как узнала, так и замерла – ни слезинки! Воином он был, погиб на боевом задании. Пока его до дома везли, она не плакала, когда цинковый гроб получали, не плакала. Мать воина плачет, дочь плачет, а жена прочернела вся, но глаза сухие. Её мать извелась, глядя на дочку: побежала к бабке. Да ладно, бабка-то из наших оказалась, потомственная двоемирница. Пришла ко мне: "Ваша светлость, помочь надобно! У женщины слёз нет, иссушит её горе!" И вот вспомнил я про плакальщиц. В открытую их не отправишь – время не то, и в снах не пришлёшь – вдова ни днём, ни ночью не спит. Уговорились, что по ночам плакальщица к ней приходить будет и тихонько плакать, душу будить...

– Так это же жуть какая! Ты у себя дома, а тут появляется бабка какая-то и стонет где-то в уголке... – не удержалась от комментария Гелена.

– Это вы как здоровый человек рассуждаете. А там все чувства отключились. Никакие лекарства не помогали. Человек даже говорить перестал. И вот пришла вопленица к ней. Села, как вы говорите, в уголке и запричитала, завыла:

Ой тошнёшенько, да чего я да не думала.

Ой тошнёшенько, да чего век я не чеяла.

Ой тошнёшенько, да чтой у нас да случилосе!

Ой тошнёшенько. да получил жо наш батюшко,

Ой тошнёшенько, да себе скорую смёртоньку —

Ой тошнёшенько, да она пулюшки быстрее.

Ой тошнёшенько. да она сабли-то вострее!

Ой тошнёшенько, да лёг в сырую земелюшку.

Вроде и слова старинные, и от песен таких все давно отвыкли, а вот, видно, так глубоко это в людях сидит, что душа на плач, как на заклинание, открывается. Женщина эта сначала прислушиваться стала, потом забеспокоилась – это уже хоть какое-то движение было. Плакальщицу не видит, только слова будто кто-то ей в уши льёт, напоминает о том, каким хорошим человеком был покойный, как он любил свою семью, страну, каким храбрым был и как хотел к ней, своей ладушке, вернуться... Каждое слово в душу вдовы падало раскалённой каплей, нарушало её мёртвое оцепенение. А как лёд в её сердце растаял, хлынули слёзы: "Вася, Васенька! – кричала. – На кого же ты нас оставил?" Так вдвоем с плакальщицей всё горе и выкричали...

– А эта женщина узнала, что ей плакальщица помогла?

– Нет. Решила, что это у неё от помутившегося с горя рассудка галлюцинация приключилась. Экзотерический мир – все объяснения должны быть материальными... Ну вот и ваша парковка, графинюшка!

– Спасибо за историю! Развеяли мои страхи, проводили, на интервью такое шоу устроили. А еще, напомню, вы мне обещали профессора Покровского навестить в больнице. Когда?

– Например, сегодня вечером я совершенно свободен, – оживился Мефисто. – Как ваши планы?

– Допустим, я тоже свободна. И как мы это сделаем?

– Я за вами заеду. Вы главное дома будьте, не уходите никуда.

– Но ведь вечером там посещения запрещены! – вспомнила Гелена.

– Об этом не волнуйтесь, – загадочно улыбнулся Мефисто. – Наш визит будет инкогнито.

– Ну тогда, ловлю на слове, ваша светлость! – сказала Гелена, садясь в машину. – До вечера!

Глава 13. Заклятие

Приехав домой и наскоро приняв душ, Гелена приготовила лёгкий ужин и села писать отчёт. События этого долгого дня мелькали в памяти, как кадры кинохроники. Она снова видела хищный оскал Кости, одержимого вечником, слышала властный голос Мефисто, изгоняющего духа из тела парня, вспоминала рассказ графа о плакальщицах. Каким же простым было её существование до этого! Она читала о мистических случаях, происходивших с другими людьми, и даже не задумывалась, что в них что-то может быть правдой. А вот теперь расскажи она кому-нибудь о Вечных Воинах – кто поверит? Разве только те, кто сам пережил такое...

Она положила пальцы на клавиатуру ноутбука и поняла, что не хочет писать неправду. Это было нечестно по отношению к себе, ведь она всё видела своими глазами, к Мефисто, который помог запутавшемуся мальчишке, к отряду "Память" – ребята должны были узнать, как все может обернуться, если отнестись без уважения к останками погибших. Но разве это напечатают? Да Гера скорее из окна выпрыгнет, чем позволит в своем журнале разместить хоть одну мистическую историю – эти темы он считал годными только "для бульварных газетёнок". Гелена вздохнула и начала: "В то время, как их сверстники листают ленту соцсетей и отрываются на дискотеках, ребята из военно-патриотического отряда "Память" возвращают из небытия имена погибших воинов..."

Она так увлеклась, рассказывая об экспедиции Деда Семёна, что не заметила, как за окнами стало совсем темно. Стрелка настенных часов приближалась к девяти, но Мефисто, обещавший заехать, так и не появился. "Наверно, занят чем-то или забыл" – решила Гелена. Обиды не было: она и сама устала и собиралась уже лечь спать, когда её внимание неожиданно привлек странный звук, напоминающий дребезжание. Гелена сидела на кухне, а звук шел из зала, со стороны балкона. Через несколько секунд она увидела поразительное зрелище: прямо возле балкона в воздухе висел трамвай. Его салон был ярко освещен фонарями, там сидело несколько человек в старинной одежде и с интересом смотрело на Гелену, остолбеневшую в балконном проёме. В дверях стоял развесёлый Мифисто, а рядом строгий на вид кондуктор – седовласый мужчина в форменной одежде и фуражке с кокардой.

– Что же вы растерялись, ваша светлость? – рассмеялся граф – Милости просим на борт!

Гелена была в домашнем спортивном костюме и без макияжа, но это еще можно было пережить. Самое ужасное – она до смерти боялась высоты! Седьмой этаж! От ужаса она и слова вымолвить не могла.

В это время Мефисто что-то шепнул кондуктору, и тот ушел в салон, а граф элегантно шагнул на перила балкона и спрыгнул внутрь.

– Эт-это вот называется – заеду? – чуть не плакала Гелена. – Вы думаете, я сумасшедшая? Что я вот так сейчас залезу на бортик и на высоте седьмого этажа прыгну в трамвай?!

– Отставить истерику, ваша светлость! – все ещё улыбаясь, сказал Мефисто. – Вы готовы? В тапочках поедете?

– В тапочках! – вызывающе крикнула Гелена.

– Отлично! – широко улыбнулся его граф Рочестер и крепко обнял её.

– Да что вы себе... позволяете? – затрепыхалась Гелена, но тут же поняла, что они уже стоят в вагоне трамвая, а вокруг улыбаются пассажиры.

– Телепортация, мисс! – весело прошептал Мефисто, но Гелене было не до шуток.

– Господа, прошу занять места, – трамвай отправляется. – Следующая остановка – Площадь Трёх Виселиц.

Гелена сидела рядом с графом и беспомощно смотрела по сторонам. Кресла в трамвае были очень удобные, салон обит мягкой светлой кожей. В потолок и стены встроены красивые хрустальные светильники. Пассажиры тихонько переговаривались.

На переднем сиденье спала пожилая женщина, по виду похожая на сказочную ведьму: на ней было длинное лиловое платье, на голове высокий колпак. Кондуктор подошёл к ней и учтиво напомнил:

– Амалия Францевна, следующая остановка ваша.

Женщина сладко потянулась и низким грудным голосом сказала:

– Благодарю! Надо же, уже до Трех Виселиц доехали? Как быстро в этот раз! Господин кондуктор, если больше никто не выходит, можно не приземляться, просто дверь откройте.

Кондуктор понимающе кивнул и что-то сказал водителю.

Женщина тем временем наклонилась и подняла с пола длинную палку. Присмотревшись, Гелена поняла, что это метла. Через несколько минут кондуктор объявил остановку, водитель открыл переднюю дверь, а грузная пассажирка неожиданно легко вскочила на метлу и выскользнула в темноту. Её силуэт мелькнул в окнах правого борта, и Гелена чуть шею не свернула, пытаясь убедиться, что она не разбилась.

– Боже, страх-то какой! – прошептала она. – Это что, ведьма?

– Ну да, – спокойно ответил Мефисто. – Говорят, у них в гостинице на площади сегодня слёт: в знак солидарности с ведьмами из католических стран собираются отмечать Хэллоуин. Готовятся.

– А где у нас в Рубеженске такая площадь? – спросила Гелена.

– Примерно в районе стадиона "Спарта", – невозмутимо ответил ее спутник. – Только в альтернативной реальности, разумеется.

– Следующая остановка – Улица Заклятия.

– Что за странное название? – воскликнула Гелена.

– Ничего не странное! Названия улиц должны о чем-то напоминать людям.

– Ну и о чем напоминает это?

– О том, что зло не остается безнаказанным, – ответил Мефисто. – Виновного настигнет заклятие того, кого он обидел.

– И вы в это верите? – иронично спросила Гелена, наблюдая, как на выход готовится благообразный старичок с зонтиком.

– Разумеется! Мне известно несколько десятков заклятий, от которых пострадали весьма неприятные люди.

– Можете рассказать хотя бы об одном реально существовавшем заклятии?

– Пожалуйста! Расскажу вам о проклятии сержанта Троттера. И хоть история эта случилась далеко отсюда, в Пенсильвании, в эзотерическом мире ее знают и пересказывают с тысяча семьсот девяноста второго года. Сержант этот был ординарцем у очень неприятного типа – генерала Энтони Уэйна по прозвищу Безумный, пьяницы и дебошира. Однажды генерал напился до бесчувствия, и сержант Троттер отлучился в ближний город домой на несколько часов. Как назло, генерал очнулся и велел его позвать, а узнав, что того нет в части, отправил троих офицеров, чтобы они казнили его на месте без суда и следствия за дезертирство. Эти трое встретились с ним на полпути. Узнав о приказе генерала, Троттер попросил Библию. Перед смертью он прочитал сто девятый псалом – Молитву ложно обвинённого, которая заканчивалась словами: «Мои обвинители будут покрыты бесчестьем и стыдом, как плащом». Потом он был расстрелян офицерами Эллиоттом, Хантером и Хорреллом. Участь каждого из них была незавидной. Эллиотт стал алкоголиком: ему казалось, что за ним гоняется дьявол в образе бешеной собаки, Хантер страдал от диабета и всегда мучительно хотел пить, а Хоррелл сошёл с ума – всем говорил, что он одержим бесом, так что даже его завещание оспаривалось в суде. Генерал Уэйн очень хотел стать губернатором, но проиграл с разгромным счётом и через месяц умер. Со дня гибели сержанта Троттера прошло всего четыре года.

– Вот это да! – изумилась Гелена.

– Ваша светлость, не забудьте упомянуть, что тело генерала Уэйна недолго покоилось в земле, – повернулся к ним слышавший рассказ Мефисто старичок с зонтиком – видимо, житель этой улицы.

– Благодарю! – кивнул Мефисто. – Действительно, еще одна кара постигла генерала. Примерно через двенадцать лет его сыну пришла в голову идея перезахоронить останки отца на семейном кладбище в другом городе, вопреки завещанию Уэйна. В конце концов тело извлекли, содрали с костей остатки плоти, выварив в котле. Плоть и одежду вернули в прежнюю могилу, а остальное отдали сыну. Этот набор костей он вез в распутицу по очень плохой дороге, так что, согласно преданию, часть их так и осталась в грязи на пути их следования. Незавидная участь, согласитесь!

– Да уж, – задумчиво сказала Гелена.

Но тут кондуктор объявил остановку, и приятный старичок вышел.

– Следующая – наша, – сказал Мефисто.

– Следующая остановка – Скорбный переулок! – разнеслось по салону.

Глава 14. Ужас

Пока трамвай плыл, разгоняя ночной туман, к Скорбному переулку, Мефисто инструктировал Гелену:

– Не удивляйтесь, сударыня, но по земле нам идти не придётся: приёмный покой закрыт, и попасть к профессору обычным путём мы не сможем. Есть, конечно, вариант, наслать морок на дежурную и охранника, но против камер на входе мои чары бессильны. Будем высаживаться десантом на балкон второго этажа, а там Фавн нас незаметно проведёт в палату профессора.

– Так и знала! – переполошилась Гелена. – А если нас увидят? Это же ужас что такое будет! Скандал! Вы-то оп– и нырнули на какую-нибудь невидимую скамейку, а меня в городе знают. Нет, нет! Это невозможно! И потом. Психиатрическая клиника. Пациенты уже получили терапию и спят, а мы всех перебудим...

Однако Мефисто был непреклонен, его взгляд говорил: "Вы хотели навестить профессора – я организовал. Теперь вперёд!"

– Остановка "Скорбный переулок"! – провозгласил кондуктор.

Дверь открылась, и Гелена увидела больничный балкон. Она зажмурилась, и через секунду уже стояла на нём, прижавшись к Мефисто. "Вообще-то, – подумала она, – если и стоило затевать нечто подобное, то только из-за такого способа телепортации". На этот раз она не спешила отстраняться, как бы растерявшись от неожиданности. Однако Мефисто был галантен, как всегда. Он отступил на шаг и внимательно осмотрел её:

– Всё хорошо, ваша светлость? Тапочки не потеряли?

Гелена фыркнула и отвернулась. И остолбенела. Дверь балкона бесшумно распахнулась, открывая путь в недра больничного коридора, подсвеченного голубоватыми люминисцентными лампами. Одна из них моргала, усиливая тревогу и страх. И на фоне этого дрожащего света Гелена увидела беса – настоящего и совсем не похожего на смешного чёрта из старого фильма "Ночь перед Рождеством". Высокая мускулистая фигура существа, представшего перед ней, была покрыта бурой шерстью, на козлиных ногах чернели копыта, голову с вполне человеческим лицом увенчивали величественные рога, и в темноте горели жёлтым огнём круглые, похожие на фонари глаза.

Впервые Гелена пожалела, что не знает ни одной молитвы и даже правильно креститься не умеет! И пока она лихорадочно прикидывала, насколько опасно будет сигануть со второго этажа, существо почтительно поклонилось, приложив руку к груди и торжественно произнесло довольно приятным голосом:

– Ваши светлости, путь свободен!

– Спасибо, Фавн! – непринуждённо ответил Мефисто и, вежливо беря Гелену под локоток, добавил. – Мой старинный друг Фавн.

– Гелена, – еле шевеля губами, представилась она.

Фавн с удивлением посмотрел на графа, но тот успокоил его:

– Нет-нет, дружище! Это та самая графиня Фламель, просто в экзотерическом мире у нее другое имя. Веди нас к бедняге-профессору.

Очень тихо троица прошла мимо ординаторской и остановилась возле палаты с символическим номером шесть, в которой лежал профессор. Гелена увидела его, и у нее сжалось сердце: Матвей Поликарпович похудел, погрустнел и даже постарел. Когда в его палату вошла Гелена в сопровождении Мефисто и Фавна, он чуть не расплакался от радости:

– Геленочка, этот сатрап все-таки сжалился и разрешил вам посетить меня?

Гелена выразительно посмотрела на Фавна и переспросила:

– Этот?

– Нет! – замахал руками профессор. – Это мой друг Фавн, без него я здесь и вправду с ума сошёл бы. Геленочка, вы даже не представляете, как быстро здоровые люди здесь становятся сумасшедшими! Я имел в виду профессора Линблау.

Гелена покачала головой:

– Нет, профессор Линблау не пошёл мне навстречу, но вот господин граф нашёл способ вас навестить. Рассказывайте, что произошло. Чем вам помочь?

Матвей Поликарпович чуть не прослезился:

– Заберите меня отсюда, друзья мои! Не могу я больше торчать в этих четырёх стенах. Я ведь не сумасшедший, Геленочка! Просто господин граф открыл мне другой мир. И ведь я видел его давно, в детстве, мне бабка показывала, но так уж сложилось, что в юности я испугался быть не таким, как все, вот и пошёл в науку, чтобы эти верования и традиции по-своему исследовать. Но разве мог я предположить, что в старости встречусь с тем, кого пытался изучать...

Он вытер глаза тыльной стороной ладони и внимательно посмотрел на Гелену:

– А вы, моя милая, как я посмотрю, тоже уже не такой убеждённый скептик, как раньше? Омбра тантум... Вырвались, значит, из-под власти теней?

– Еще нет, – покачала головой Гелена. – Только пытаюсь. Все необычное меня пугает. Но я доверяю Мефисто и надеюсь, что рано или поздно всё встанет на свои места.

– Что ж, – серьезным голосом сказал Мефисто. – Прелюдию к нашей встрече предлагаю считать закрытой и сейчас расскажу, зачем мы тут собрались. Заранее прошу прощения у вас, графиня, за то, что не рассказал этого раньше.

Гелена охнула и рухнула на стул: ну конечно, а она-то, дура, подумала, что всё ради её желания встретиться с близким человеком! А оказывается, это какой-то план, о котором она ничего не знала. Как всегда! Как всегда... Было обидно и ужасно любопытно.

– Итак, господа, признаюсь, это я попросил профессора помочь нам узнать получше, что происходит в отделении острых неврозов Рубеженской центральной больницы, и он любезно согласился, блестяще отыграв роль сумасшедшего, – рассказывал Мефисто.

– И что здесь происходит? – растерянно спросила Гелена.

– Профессор Линблау организовал тут собственную клиническую базу, с помощью которой уже давно решает личные проблемы очень оригинальным способом. Притворяясь убеждённым скептиком, он много лет назад по случаю заключил контракт с тёмными сущностями, которые сопровождают его по жизни, помогая этому весьма посредственному человеку продвигаться и в науке, и в должности. Понятно, что они преследуют собственные интересы: профессор снабжает их живыми душами, томящимися в плену своих кошмаров, – по сути продает им своих пациентов, которые никому не могут пожаловаться, ведь в понимании общества они психи, а значит, и верить им нельзя. Благодаря профессору мы поняли схему: несколько дней Линблау готовит жертву, пичкая ее препаратами, максимально подавляющими волю, а через три-четыре ночи приглашает своих подельников на пир. Скажите, профессор, вы же не принимали таблетки, которые он вам приносил?

– Разумеется, нет! – улыбнулся Покровский. – Их пил Фавн.

Гелена ахнула, Мефисто внимательно посмотрел на друга:

– Как ты?

Тот пожал плечами:

– А что мне будет? Я же сказочный.

– Итак, – продолжил Мефисто. – Наша цель – поддержать профессора Покровского и не допустить нападения на него до приезда Пепельного Синода и КОВЧЕГа. Сегодня как раз дежурит Линблау. Скоро, я думаю, мы его услышим. Теперь распределим, кто что делает. Самая опасная миссия достается вам, профессор: вы будете лежать в постели, делая вид, что спите. Мы будем находиться в палате под воздействием камуфлирующих чар и наблюдать за нападением. Наша память станет неопровержимым доказательством сговора. Потом Пепельный Синод и КОВЧЕГ вмешаются и займутся расследованием преступлений Линблау, а мы выступим как свидетели. Все поняли свои роли?

– Я считаю, что профессор не должен подвергаться опасности! – воскликнула Гелена. – Нападите на тварей в коридоре или сразу, как только они войдут в палату, но не нужно...

– Дорогая Евангелина, – мягко прервал ее Мефисто и взял за руку. – Поверьте, проникновение в палату или ночной променад по больничному коридору для сущностей другого мира не преступление, иначе мы с Фавном давно были бы обращены в пепел. Преступление – нападение на человека. Так что тут без вариантов.

– Да, да, Геленочка, – слабым голосом поддержал его Покровский. – Мы с уважаемым графом и Фавном все обсудили, и я уверен, что в нужный момент всё сложится, как надо! Не переживайте! Мы еще попьем с вами чая с пирожными!

Через минуту камуфлирующие чары плотным коконом окутали троицу, да так, что Гелена перестала чувствовать даже специфический козлиный запах Фавна, будто каждый спрятался под личным одеялом. При этом ей было отлично видно, что происходило в палате.

Около трех часов ночи, в самое глухое время, когда сраженные процедурами доктора Линблау пациенты тревожно спали, дверь в шестую палату бесшумно отворилась, и в нёё вползла тьма. Минута – и она сгустилась в три фигуры. Первая напоминала марионетку с неестественно длинными руками, которые чутко ощупывали воздух, как будто пробуя его на плотность. Вторая – отвратительный чёрный студень – колыхалась следом, оставляя на дешёвом больничном линолеуме грязные, моментально высыхающие лужи. Третий – зубастый, скалящийся в жуткой усмешке карлик – сидел на плече у первой твари. Гелена зажала рот, чтоб не заорать, когда он повернулся в ее сторону и сверкнул острыми, как иглы, зубами.

Жуткая процессия остановилась у постели профессора. Гелена увидела, как первая фигура наклонилась над "спящим", едва не коснувшись его щеки, шумно принюхалась и издала мерзкий хлюпающий звук. При этом нога профессора судорожно дёрнулась, а побелевшие пальцы крепко сжали край одеяла. Тварь пила его энергию, как вампир пьёт кровь своей жертвы: жадно, с удовольствием, причмокивая и постанывая в упоении. Две другие корчились от зависти, ожидая своей очереди.

Первым не выдержал Фавн. Он рванул руками воздух, и камуфлирующие чары с хлопком рассыпались. Все трое оказались навиду. Тёмные фигуры на мгновение замерли, потом уставились на нежданных гостей пустыми глазницами.

– Что ж, господа, импровизируем! – крикнул Мефисто, и оттолкнул Гелену к себе за спину. Ошалев от неожиданности, она увидела, как в его руке блеснула неизвестно откуда появившаяся шпага с длинным черным клинком.

Самая мелкая тварь завизжала, да так, что в коридоре одна за другой взорвались лампы и отделение окутала тьма. Тут же она услышала голос Мефисто:

– Игнис этернус!

И под потолком палаты засветился плазменный шар, похожий на молнию, рассеивающую мрак.

– Пепельный Синод уже в пути, – спокойно сказал Мефисто тварям, выставляя клинок перед собой. – Ужин отменяется.

Тьма взвыла и заклубилась, увеличиваясь в размерах. Три фигуры слились в одну, поднимаясь к потолку и отращивая конечности, похожие на лапы. Еще секунда, и она обрушится на Мефисто и его спутников! Гелена зажмурилась, закрыв лицо руками, но тут из коридора в палату хлынул обильный серебристый свет.

– А вот и кавалерия! – облегчённо выдохнул Мефисто.

В палату один за другим вошли трое в серых плащах: высокий худой старик с длинной седой бородой, похожий на звездочёта, статная женщина средних лет с ярко-голубыми глазами и совершенно белыми волосами, собранными под капюшоном плаща в высокую причёску, и мальчик лет семи.

– Пепельный Синод, господа! – обратился Мефисто к Гелене и Фавну. – Преподобные Мнемон, Атропос и Людо, вы вовремя, как всегда.

Казалось, серебристый свет отнимал у тёмных тварей силу, потому что выросшая было до потолка фигура сдулась и снова распалась на три. Теперь они безвольно раскачивались у постели профессора, который сидел, жмурясь от яркого света и стараясь ничего из происходящего не упустить.

– Здравствуй, Мефистофель! – усмехнулся старик Мнемон. – Всё еще путаешься с экзотериками?

– По мере необходимости, – сдержанно ответил тот.

Женщина между тем прошла вглубь палаты и внимательно рассматривала съежившихся тварей, как исследователь рассматривает попавшие в объектив микроскопа организмы.

– Низшие демоны, подвид "пожиратели снов", в массе представляют высокую опасность. Кто рискнул их атаковать?

– Я, преподобная Атропос, – Фавн сделал шаг вперёд и поклонился.

– Фавн! – обернулась женщина. – Тот самый... Давно не виделись.

– Боже мой! – подал голос профессор. – Это же Атропос – одна из Мойр, богиня обратного пути, та, что обрезает жизни!

Он благоговейно сложил руки, словно узрел давно любимое божество. Но тут к нему, путаясь в полах длинной мантии, подошёл Людо – мальчик с любопытным веснушчатым личиком и рыжими кудряшками, торчащими из-под капюшона.

– Дядя, ты зачем Фавна таблетками кормил? Они же вредные! – сказал он, смущая профессора открытым детским взглядом.

– Да я вроде как и не кормил – он сам...

– Я сам, преподобный Людо! – поспешил на защиту профессора Фавн. – Попробовать хотел, чем тут людей травят.

– А, – беспечно сказал малыш, – тогда ладно, дядя, тогда живи.

Потом он повернулся к тварям:

– А вас больше не будет.

Тьма взвыла в последний раз и опала на пол лохмотьями пепла.

Гелена наблюдала за происходящим, вжавшись в стену и больше всего на свете мечтая сквозь нее провалиться в соседнюю палату. Даже если там находится буйный пациент, это не так страшно, как то, свидетелем чего она стала.

Почтенный старец обратил на нее внимание:

– Графиня Фламель, я полагаю? – величественно сказал он.

– Гелена, – тихо ответила она.

– Это несущественно, – сказал преподобный Мнемон. – Важно лишь то, что вы свидетель, единственный из мира экзотериков, и ваша помощь может понадобиться КОВЧЕГу, понимаете?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю