Текст книги "Омбра тантум: Writober 2026 (СИ)"
Автор книги: Ива Мун
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Ива Мун
Омбра тантум: Writober 2026
Что будет в романе?
Обычно авторы не любят раскрывать свой замысел, но в октябрьском писательском марафоне все по-другому. Тут темы каждого рассказа или главы публикуются заранее. Но читатель все равно вряд ли поймёт, о чем будет следующая история, так что, если не хотите ничего пропустить, сразу отправляйте сборники в библиотеку)
Вот главы моего романа "Umbra tantum". Я ещё ничего о нем не знаю, ведь герои начнут рассказывать мне свои истории лишь через несколько дней. Знаю только, что с Геленой Мундштук мы совсем не похожи: она – убежденный скептик, я – убеждённый мистик. Что ж, нам предстоит любопытное путешествие. Присоединяйтесь!
Для самых внимательных читателей, заметивших, что в списке отсутствует 31 число, скажу, что именно в эту дату будет опубликована глава-сюрприз. Вот так. Теперь точно – до встречи!
Глава 1. Заблудившийся трамвай
Если труден твой путь,
То тебя заберут куда-нибудь.
И будет день за днём
Где-то там ты забудешь о нём.
Стал летуче туч,
Все говорят: «Куда, куда ты? Постой!»
Я не вернулся домой,
Не вернулся, повернулся, оглянулся…
Мне повезло!
Всё, что не было со мной –
Было и прошло...
Гелена смывала ароматный гель сильными струями воды и пела вместе с группой "АукцЫон", с наслаждением водя рукой по упругой коже груди и живота, поглаживая круглые ягодицы и стройные бёдра, любовалась привезённым из Египта золотистым загаром и предвкушала новый интересный день. Она выключила воду, накинула уютный махровый халат и отправилась на кухню.
Утро блогера начинается рано. Кроме душа, лёгкой зарядки для бодрости и традиционного кофе с тостами нужно изучить, что пишут по твоей теме, и взбодрить подписчиков свежим постом. Ничто не может сравниться со сладким предвкушением общения в сети, если у тебя есть интересная тема. У Гелены такая была: «Регрессивный гипноз: миф или реальность?» Пост получился остроумным, ироничным и разоблачительным. Досталось даже Майклу Ньютону с его «Путешествием души». Ух, какой поднимется вой на болотах мистиков!
– Ребята, сейчас я вас порадую! – пропела Гелена, нажимая кнопку «опубликовать», убедилась, что в ответ посыпались сердечки и комментарии и удовлетворённо отложила в сторону планшет. Теперь помощники будут подбадривать аудиторию реакциями и мемами, а она насладится аппетитными тостами и кофе.
В миру Гелена Мундштук была журналистом и писателем с большой аудиторией в личном блоге. Один из читателей назвал её «некоронованной королевой скепсиса», и она гордилась этим титулом.
Пока другие эффектные красотки штурмовали бьюти-сферу, Гелена оттачивала перо в битве с мракобесием. Ещё будучи студенткой факультета журналистики МГУ, находила в Сети сайты, на которых так называемые очевидцы рассказывали о своём мистическом опыте. Эти истории и раздражали, и забавляли Гелену. Какие ещё порчи и сглазы, гадания и проклятия в двадцать первом веке?
Своё возмущение она выражала в ироничных постах и комментариях, а потом потешалась, как оскорблённые мистики ополчались против нее и грозили всевозможными карами. Как раз тогда она и придумала псевдоним Гелена Мундштук, который стал ее alter ego.
Поставив чашку и блюдечко из-под тоста в посудомойку, Гелена на ходу просмотрела список дел на день: заскочить в редакцию, обсудить план публикаций на октябрь, встретиться с корректором по поводу книги «Чёрная магия. Разоблачения», вечером намечался дружеский фуршет в Доме журналиста от спонсоров – ничего особенного, но одеться понарядней не мешало.
Пробежав глазами по вешалкам с брендовой одеждой, остановилась на шелковом костюме глубокого синего цвета с провокационным вырезом на идеально сидящей юбке. Телесные чулки, удобные замшевые туфли на среднем каблуке, жемчужно-серый плащ – образ элегантной и знающей себе цену женщины готов.
Гелена покрутилась у большого зеркала в гардеробной: «Хороша!» – но все же решила добавить последний штрих в виде маленькой серебристой сумочки, недавно привезённой с модной распродажи из Италии. «Вперёд, красотка!» – подмигнула она очаровательной голубоглазой брюнетке в зеркале и легким шагом направилась к лифту, чтобы спуститься на парковку.
На площадке между этажами соседки что-то увлеченно обсуждали. До Гелены долетали обрывки фраз:
– А врач что сказал?
– На белую горячку похоже…
– Да полноте, Любовь Семёновна! Он же непьющий!
Любопытство не позволило Гелене спокойно сесть в лифт и отправиться по делам, и она сделала вид, что пришла поздороваться.
– А, Геленочка! – вежливо заулыбались старушки. – Слыхали? Матвея Поликарповича в больницу кладут.
Вот это поворот! Матвей Поликарпович Покровский был старожилом подъезда и всеобщим любимцем. Одинокий профессор искусствоведения на пенсии, интересный собеседник, один из немногих, кого Гелена по-настоящему ценила и уважала. Можно даже сказать, профессор её воспитал, так как бабушка, одна растившая внучку-сироту, частенько оставляла её у соседа. Ей стало не по себе, потому что больше месяца они с Матвеем Поликарповичем не виделись: то работа, то отпуск – закрутилась...
– Что с ним? – тревожно спросила она, заглядывая в сумрак лестничного пролёта, откуда доносились голоса врачей и всхлипывания соседа.
– С утра Надежда Ивановна пошла мусор выносить, а он сидит у двери в пижаме и тапочках и бормочет не по-нашему, – наперебой начали рассказывать соседки.
– Замёрз, трясётся весь!
– А я ему: «Поликарпыч, ты как тут оказался? Дома что-то случилось? Может, плохо тебе?» А он только мычит, головой трясёт и плачет. И все бубнит чего-то непонятное.
– Мы «скорую» вызвали. Его врачи к лифту повели, а он упирается, как ребенок, и показывает жестами, что, мол, не поеду я на лифте. Так пешком и пошли…
– Белая горячка, говорят…
Гелена не дослушала. Она знала, что у Матвея Поликарповича больное сердце, поэтому он ничего не употреблял крепче чая, да и тот разбавлял водой. Она бросилась вдогонку, чтобы хотя бы узнать, куда везут соседа. Догнала, когда ослабевшего Матвея Поликарповича уже сажали в «скорую». Он увидел её, обрадовался и быстро-быстро заговорил то ли на испанском, то ли на итальянском. Среди этого сбивчивого потока Гелена разобрала только два слова, которые сосед повторял чаще других: «омбра тантум».
«Лишь тень, перевод с латинского», – подсказал Гугл, когда после отъезда "скорой" Гелена сделала запрос. Ну и что это значит? Она твёрдо решила навестить профессора в отделении острых неврозов, куда, по словам врача, его должна была доставить «скорая», и поговорить с ним, когда ему станет лучше.
Садясь в машину, она всё еще чувствовала дискомфорт. Вот так живёшь с человеком рядом, привыкаешь, что он поблизости, и не задумываешься, что с ним что-то может произойти. А потом оно всё-таки происходит – вот тебе и «омбра тантум»…
Матвей Поликарпович нравился ей не только как эрудит старой школы, специалист по Древней Греции, но и как не по годам энергичный, с хорошим чувством юмора человек. Сосед хорошо её понимал, как ученый советской школы разделял ее скепсис и помогал подыскивать интересные темы для блога. Иногда мягко, по-отечески наставлял.
– Видите ли, Геленочка, – говорил он, заваривая в старинном фарфоровом чайнике ароматные травы, – мы, скептики, люди принципиальные. Вот вы давеча доказывали некому… как же его… имя такое бесовское …А! Мефисто! …так вот, вы массу времени потратили, убеждая его, что экстрасенсов не существует. Стоило ли так метать бисер, извините, перед свиньями?
– А как же иначе, Матвей Поликарпович? – непонимающе распахивала фиалковые глаза Гелена. – Как вам угодно, но, когда кто-то утверждает обратное, я молчать не могу!
Лицо соседа сморщивалось в улыбке, седые усы смешно топорщились:
– Конечно, дорогая, я понимаю ваше возмущение! В пору моей юности религия считалась опиумом для народа, а вам приходится сражаться с ещё большим злом – мистикой, но разве бремя доказательства лежит на вас? Разве не тот, кто утверждает, что экстрасенсы, маги, Баба Яга, наконец, существуют, должен это доказывать?
Гелена молчала: с профессором трудно было спорить.
– А зачем ему это? Мистика тем и «прекрасна», – иронично усмехнулась она, – что, по их понятиям, не требует доказательств. Это же, как они выражаются, непознанное, значит, существует вне физических законов и не нуждается в обосновании: хочешь – верь, не хочешь – не верь.
Матвей Поликарпович ободряюще кивал, разливая чай по тонким расписным чашкам:
– Их уловки понятны. А вот господин Юнг писал, что чудесное утверждение требует чудесных доказательств. Если ты видел нечто, почему сразу решил, что это привидение, а не игра света, иллюзия или последствия дружеских посиделок накануне? Вы понимаете, Геленочка, к чему я клоню? Вопросы нужно задавать! Правильные, продуманные вопросы, а не тратить силы и энергию на сбор доказательств, которые, как вы говорите, им не нужны.
Благодаря этому совету Гелена вскоре сменила тактику, и эксперты в её блоге камня на камне не оставляли от нелепых аргументов мистиков. Подписчики ликовали и множились. Только загадочный Мефисто иногда вносил смуту в сплоченные ряды скептиков своими историями и неожиданными замечаниями. Его рассказы об открытиях, подтверждающих, хотя и косвенно, существование непознанного, признаться, были захватывающими и ставили её аудиторию в тупик… Что ж, тем интереснее!
Задумавшись, Гелена едва не пролетела на красный свет и лихорадочно вдавила педаль тормоза в пол. Стоп! На этом перекрёстке ещё вчера не было светофора! Она удивлённо посмотрела по сторонам: вокруг всё как обычно, кроме… Гелена чертыхнулась, а рука уже шарила в серебристой сумочке, нащупывая телефон.
Слева на перекрёсток, сверкая зеркальными стёклами и предупредительно дребезжа, выезжал трамвай! То, что поставили светофор, Гелена ещё могла понять, но что за одну ночь по центральной улице запустили трамвайное движение, это в её голове не укладывалось. Она включила камеру и наблюдала, как медленно, слишком медленно и слишком плавно трамвай пересекает перекрёсток. Подсознательно она отметила, что не слышит других звуков, кроме его дребезжания.
Всё вокруг застыло, как в стоп-кадре: стая ворон зависла над зданием универмага, парочка на автобусной остановке так и не успела поцеловаться: его губы замерли в сантиметре от её. Встали как вкопанные мамочки с колясками, машины, голуби на тротуаре и старушки, брошенные голубям семечки вопреки законам физики повисли в воздухе. Клерки, спешащие по делам, курьеры доставки, группа спортсменов на пробежке тоже остановились, будто красный свет включился для всех, кроме нее и трамвая.
Пара мгновений – и на светофоре зажёгся зеленый. Всё вокруг снова ожило, мир наполнился звуками, а трамвай исчез за поворотом. Сзади истерично «фафакнул» автомобиль – его водитель торопился на работу. Гелена вздрогнула, выронив телефон, судорожно нажала на газ и быстро пролетела перекрёсток, за которым до редакции было рукой подать. Она запретила себе думать о том, что только что произошло, но, припарковавшись, вспомнила еще одну странную деталь: на перекрёстке не было трамвайных путей!
– Успокойся, поняла? – скомандовала она себе, глядя в зеркало заднего вида. Оттуда на нее смотрела испуганная молодая женщина, совсем не похожая на самоуверенную Гелену Мундштук.
Дрожащими руками она подняла с пола телефон и открыла последнюю видеозапись. Это было интервью с доцентом кафедры философии университета для прошлого эфира. Она прокрутила его туда-сюда, но чуда не произошло: съемка, на которой должен был запечатлеться трамвай, пропала. «Или я просто забыла нажать на запись!» – подумала Гелена. «Или это было что-то, что ты объяснить не можешь!» – язвительно намекнул тоненький внутренний голосок.
Сомнения и страхи Гелена презирала с детства. В необъяснимое она не верила, поэтому достала косметичку, привела в порядок макияж и решительно вышла из машины, пообещав себе непременно во всем разобраться. Не мог же трамвай нечаянно заблудиться и проехать по центру без ведома городских властей! Это явно какое-то новое развлечение для туристов или аттракцион ко Дню города!
Тут Гелена вспомнила, что трамвай был не совсем обычный, старинный, витиевато украшенный ковкой. «Ну, точно, ко Дню города!» – решила она. Осталось найти объяснение странной остановке движения, но с этим проще: могло просто показаться от волнения. «Надо сменить обстановку, отдохнуть, почитать что-нибудь новенькое», – подумала она, открывая дверь редакции, и вскоре водоворот дел отвлёк её от мыслей о заблудившемся трамвае.
Глава 2. Тот, кто стоит у дверей
Повседневные заботы отвлекли Гелену, но не настолько, чтобы она забыла об утренних происшествиях или решила, что Матвей Поликарпович – тайный алкоголик, а трамвай – плод ее воображения. Она не любила обдумывать что-то на ходу, между делом. Её дисциплинированный мозг переключался на решение важных задач по первому требованию, но сегодня, видимо, всему суждено было пойти наперекосяк.
После обсуждения текущих планов с редактором выяснилось, что корректор внезапно заболел, так что встреча по книге переносится на следующую неделю. До вечеринки в Доме журналиста была уйма времени, так что Гелена приняла приглашение редакционной сплетницы Лилечки Завьяловой и отправилась с ней в ближайшее кафе пообедать.
– Лиль, ничего не слышала по поводу празднования Дня города? Что там новенького будет?
Лилечка поправила тонированную чёлку пухленькой ручкой с длиннющими, сверкающими алмазной пылью коготками и томно ответила:
– Хоспади, Геленочка, вот нашла что спросить! Сейчас все обсуждают роман главреда с секретаршей, а ты – День города! Да что в нашем Рубеженске нового может произойти? Говорят, опять качели-карусели, горки в сквере поставят. Может, Лула Дизель приедет, но это не точно.
– Лула Дизель? Кто это? – удивилась Гелена.
Лилечка вытаращила на нее глаза с приклеенными ресницами «а-ля Вий»:
– Прикалываешься? Кумир тинейджеров! Сейчас, подожди, я тебе напою, сразу узнаешь. Вот, например, хит из последнего, «Ведьма» называется.
Она откашлялась, томно прикрыла глаза, сделала страдающее лицо, задала ладошками по столу бит и захрипела: «Ты проклят! Сотню лет теперь по мне сохни! А после сдохни! А после сдохни! А-а-а-а! А после – сдо-о-о-ох – ни!»
За соседними столиками занервничали мамы с детьми, а одна бабуля, прижимая к себе внучка лет семи, перекрестилась.
Гелена призналась, что впервые слышит про такую певицу, и переключила внимание Лилечки на общественный транспорт.
– Ты знаешь, я сегодня по проспекту Мира ехала и видела трамвай, – как можно беззаботнее сказала она.
– Около универмага, что ли? Цветной такой, с узорами?
Гелена радостно кивнула: значит, ей не показалось!
– Я его каждый день вижу, – равнодушно продолжила Лиля, откусывая крошечный кусочек пирожного. – Это муж моей приятельницы деньги на детишках делает – по скверу их катает.
Гелена сникла.
– Да нет, большой такой, настоящий, под старину… – уточнила она безнадежно. – Он мимо универмага ехал и... звенел.
Лиля поставила чашку на стол и сочувственно посмотрела на Гелену:
– Как он там ехал-то? Рельсов же нет! Ты правда, что ль, прикалываешься? Думаешь, я в такие байки поверю? Какие трамваи в двадцать первом веке?!
Гелена решила подыграть Лилечке, мол, да, вот так неудачно пошутила, извини: обсуждать странности жизни с глупенькой сплетницей не имело смысла. Но тут ее внимание привлекла фигура, стоящая за стеклянными дверями кафе.
Высокий, неестественно худой, одетый во всё черное мужчина пристально смотрел на неё. «Какой-то фрик!» – первое, что пришло в голову Гелене. Незнакомец был в длинном плаще, шляпе с широкими полями, черных перчатках и выглядел чужеродным на фоне золотой осени, словно росчерк чёрного граффити, варварски нанесённый поверх красивого рисунка. Его лицо оставалось в тени, но взгляд был тяжёлым, колючим – так не смотрят на понравившуюся женщину.
Снизу по ногам потянуло холодом, Гелене показалось, что звуки снова отдаляются и мир вот-вот замрёт, как утром на перекрёстке. Она вздрогнула и провела рукой по лицу.
– Ты чего? Обиделась, что ли? – Лилечка ласково погладила её по руке. – Ладно тебе!
– Лиль, прости, мне что-то нехорошо.
Гелена боялась взглянуть в сторону двери и попросила приятельницу:
– Посмотри, пожалуйста, там за дверью кто-то стоит?
Лилечка с интересом повернулась к выходу из кафе: ей стало любопытно, что так напугало Гелену, ведь она никогда не видела эту самоуверенную красотку такой растерянной.
– Ага! – радостно ответила она. – Бабка там стоит с соседнего столика, которая с пацаном, с кем-то телефону болтает. Наверно, про моё пение сплетничает.
Гелена выдохнула.
– Лиль, я, пожалуй, на вечеринку сегодня не пойду. Голова разболелась и вообще… Ты там извинись за меня, если кто спросит. Я домой.
И под недовольное Лилечкино «вот так всегда» она покинула кафе.
На улице Гелена на всякий случай осмотрелась. Ничего странного. «Черный человек» испарился. По дороге снуют машины, в маленьком скверике играют ребятишки, голуби купаются в лужах, старички чинно беседуют на остановке в ожидании автобуса.
«Что же это со мной творится?» – тревожно думала она. Внезапные замирания пространства вокруг и галлюцинации могли быть предвестниками заболевания. Она вспомнила недавнее интервью с профессором психиатрии Яном Линблау, до сих пор бурно обсуждаемое в её блоге. Профессор подробно рассказывал о различных психических расстройствах на почве увлечения мистикой.
«Может, позвонить Яну Генриховичу? – размышляла Гелена, медленно идя к парковке. – Напрошусь на приём, расскажу ему про трамвай, про «черного человека», про остановки времени. Поставит он мне диагноз, назначит лечение... Минуточку! Речь ведь шла о свихнувшихся на почве разных духов и слухов, а не о трезвомыслящих людях! Если скептики тоже подвержены психическим расстройствам, то чем мы отличаемся от мистиков?» Она невесело усмехнулась: «Видимо, тем, что добровольно признаем свою ненормальность и сдаёмся, а они всю жизнь притворяются здоровыми…»
Тут Гелена услышала возмущённые крики прохожих и едва не попала под скутер нагло петлявшего по тротуару курьера, за что была обругана им на каком-то тарабарском наречии. Но в этой смеси русско-таджикского она явственно услышала: «Омбра тантум!» – и с несчастным видом плюхнулась на ближайшую скамейку. «Да что же это такое сегодня!» Ей захотелось разрыдаться.
Если бы Гелена Мундштук была мистиком, она усмотрела бы в череде странных и внешне не связанных друг с другом событий какой-то скрытый смысл, но она была холодным реалистом, поэтому пыталась понять, что спровоцировало эту навязчивую аномалию в ее жизни. И чем больше она думала, тем абсурднее выходили предположения:
«Далось мне это «омбра тантум»! Ну вот о какой тени мог говорить Покровский? Может, тоже увидел кого-то, похожего на того мужчину в чёрном!» Она вспомнила, как-то однажды наткнулась на статью о том, что высокого мужчину в чёрном видят в разных странах и взрослые, и дети, причём в непохожих обстоятельствах: некоторые во сне, иные наяву – только непонятно, кто он и почему появляется. Там были какие-то предположения, но Гелена их, конечно, не запомнила. Сейчас она испытывала что-то похожее на сожаление: та информация могла бы пригодиться.
«Возможно, профессор испугался и решил меня предостеречь», – эта мысль ей понравилась – она логична и многое объясняет.
«Допустим, Покровский тоже его видел, – размышляла Гелена далее, решив пока не принимать во внимание ничтожность такого совпадения. – В таком случае почему бы сразу не назвать незнакомца «черным человеком», а не выдумывать туманные латинские названия? Может, не хотел, чтобы врачи поняли? Но медики знают латынь лучше меня…»
Честно говоря шансы, что они с престарелым профессором истории могли в равной степени заинтересовать таинственного «чёрного человека», стремились к нулю. Значит, сосед имел в виду что-то другое…
– Сударыня, моё почтение! – услышала она. – Не подскажете, как попасть в переулок Амонтильядо?
Удивлённо подняв глаза, она увидела сутуловатого пожилого мужчину, одетого довольно экстравагантно: на нём был фиолетовый двубортный пиджак с бархатным воротником, клетчатый жилет со сверкающей золотой цепочкой от часов, элегантные брюки и винтажные ботинки. В одной руке он держал пенсне, в другой – массивную, явно антикварную трость с серебряной головой ворона.
– Амонтильядо? – растерянно переспросила Гелена. – Вообще-то первый раз слышу. А вы…
– О, прошу прощения, сударыня! Я не представился. Ворон. Аркадий Львович. Антиквар. Лавка «Ворон и сыновья» на Бульваре Полуночи, дом один– может, слышали или бывали?
Мужчина грациозно поклонился.
Гелена покачала головой. Она родилась и выросла в Рубеженске, но ни переулка с таким названием, ни тем более антикварной лавки Ворона и сыновей не знала. К тому же незнакомец выглядел так странно…
– А почему вы решили обратиться ко мне? – неожиданно для себя самой спросила она.
Аркадий Львович смутился и развёл руками:
– Ну, просто вы одна сидите на невидимой скамейке… Сударыня, что с вами? Вот незадача… Упала в обморок! Какая чувствительная барышня…



























