355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ищенко Геннадий » Счастливчик Ген » Текст книги (страница 32)
Счастливчик Ген
  • Текст добавлен: 13 апреля 2022, 09:30

Текст книги "Счастливчик Ген"


Автор книги: Ищенко Геннадий



сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

– Что в них? – спросил я Стаха.

– Это волокно сармы, ваше высочество, – подобострастно ответил чиновник. – Сырец.

– Офигеть! – сказал я. – Забираю всё до последнего тюка! Немедленно доставить этот груз на корабли, я расплачусь за него в первую очередь.

Когда я только знакомился с этим миром по книгам и терзая вопросами друзей, обнаружил, что здесь не додумались до такой глупости, как курение. То ли причиной того, что никто не глотал дым, было отсутствие здесь аналога табака, то ли дело было в другом, но курильщиков не было ни в одном из королевств. У меня в семье никто никогда не курил, так что я был этому только рад. Все остальные присущие людям пороки здесь были. Точно так же процветало пьянство. Крепких напитков вроде водки не использовали, но низкий процент содержания спирта в местном пойле легко компенсировался количеством выпитого. Было и несколько видов наркотиков, но их редко употребляли из-за дороговизны. И была сарма. Эту траву использовали вроде нашего льна для производства ткани. Но у неё имелось одно интересное свойство. Если поджечь высушенную сарму или отходы при обмолоте, выделялся густой чёрный дым, вдыхание которого приводило к появлению необыкновенно реальных и жутких галлюцинаций. Очищенное волокно такими свойствами не обладало. Это явно не было действием наркотика, так как не наносило прямого вреда и не вызывало привыкания. Косвенный вред заключался в том, что человек под действием нестерпимого страха на время терял рассудок и даже мог наложить на себя руки. В некоторых королевствах дым сармы даже использовали для пыток. Поэтому меня поразило то, что находились любители и этой гадости. Если вдыхать немного дыма, человек мог частично контролировать свои видения, и они уже не были такими страшными. Я не понял, в чём радость для «курильщика», а Маркус не стал объяснять, сказал только, что придурки всегда были, есть и будут. Теперь, наскочив на запас этой травы, я понял, что могу устроить своим противникам полноценную химическую войну. Достаточно зажечь эту отраву, когда ветер будет сносить дым на врага, чтобы любое войско быстро превратилось в стадо обезумевших животных. Эффект после исчезновения дыма сохранялся ещё некоторое время, так что у нас была возможность справиться с потерявшими разум людьми и не надышаться самим. Через час к ним вернётся разум, только будут уже связанными и без оружия.

В Паринасе мы простояли три дня. Я понимал, что эта задержка лишает нас преимущества внезапности, но ничего не мог поделать. Армия устала, а ещё больше устали экипажи гребных судов. Для солдат поход не был сложным и почти не сопровождался потерями, но здесь не только разучились воевать, местные вояки даже не могли или не хотели долго переносить связанные с войной лишения. Всё-таки моё сборное войско не было армией в полном смысле этого слова. Солдаты получили жалование и обещанные надбавки и сейчас спускали всё это в трактирах и весёлых домах. Девушек не хватало, и многие из моих бойцов сговаривались с горожанками, щедро отсыпая им серебро. Здесь нас нагнал присланный Игнаром корабль, который привёз большую сумму денег. Кроме золота, я получил два бесценных подарка – письма от жён. Я страшно по ним соскучился и боялся, что военная компания может затянуться и ребёнок у Алины родится без меня. Я читал и перечитывал строчки, написанные милыми руками, нюхал бумагу, вдыхая запахи благовоний, которыми пользовались жёны и ещё пахли их письма. В эту ночь мне впервые не снилась девушка с серыми глазами.А на следующее утро мы начали грузиться на корабли и под мерные удары вёсел по воде двинулись к своей следующей цели – городу Сантина. Я решил не оставлять за спиной крупный город, принадлежащий Галиду. Купцы и корабелы – это не военные моряки, и я рассчитывал, что мы не потеряем много времени. Дорога заняла два дня из-за того, что на всех не хватало кораблей, и войска перевозились в несколько этапов. Вначале в порт отправили корабль без десанта, чтобы он смог легко уйти в случае опасности. Опасения оказались напрасными, и наш корабль был с почестями принят членами магистрата, которые изъявили желание принять и весь флот. Когда пришли остальные корабли, я тоже встретился с городской верхушкой. На встрече присутствовал и Маркус, который остался чем-то недоволен.

– Они вроде не врали, но от этой встречи у меня остался какой-то осадок, – сказал он после ухода чиновников. – Я понимаю, когда Игнару принесли присягу бароны. У них не было выбора, и ты оставил лазейку для совести, заявив, что не будешь использовать их против Галида. Паринас мы взяли штурмом и поставили магистрат перед фактом, а этим с какой стати кидаться в объятия Игнара? Неподалёку находится весь военный флот Гардии, да и в Ротане должны быть войска. Вполне могли попросить помощи, и им в ней не отказали бы. Непонятно мне это.

– Может, дело в том, что вы один народ? – предположил я. – Если бы мы говорили на другом языке, верили в других богов и придерживались иных обычаев, то и встреча могла быть другой.

– Мне кажется, что ты недооцениваешь того, что мы двести лет были врагами, – хмуро сказал маг. – Похожесть ещё ни о чём не говорит. Иной раз и родные братья бьются насмерть. Как хочешь, а я приму меры и усилю караулы.

Глава 44

Маркус оказался прав. За три дня до нашего прихода в город проникли две сотни воинов Галида, переодетых в крестьянскую одежду. Они вышли на связь с магистратом и подчинили себе его стражу, а сегодняшней ночью попытались захватить и уничтожить корабли. Удвоенный Маркусом караул в полсотни матросов отчаянно отбивался и был полностью вырезан, но сохранил нам флот. Когда поднятые по тревоге солдаты ворвались в порт и перебили нападавших, у причалов догорали два корабля и ещё один только начал разгораться. Его удалось потушить и исправить нанесённые повреждения. К счастью, на сгоревших кораблях не было мин или снарядов для требюше, иначе мы не отделались бы так легко. Помимо погибшего караула были и другие потери. Из увольнения не вернулось больше семидесяти человек. Здесь уже постаралась стража. Мы нашли два десятка тел, отыскать остальных так и не удалось. Городская стража и члены магистрата из города исчезли, забрав свои семьи.

– Это работа Олии, – сказал мне Маркус. – У нас так никто не воюет. Говоришь, что у девчонок мозги повернуты в другую сторону?

– Моя ошибка, – признался я. – Не ожидал от неё такого. У самого была мысль с помощью переодетых солдат захватить ворота, но счёл вариант с холмом более выгодным. Пришлось бы наступать на позиции солдат, карабкаясь на холм, а они успели бы подготовиться и нанести нам большие потери.

Настроение было подавленное. Ещё никогда в этой войне у меня не гибло столько людей сразу. Но предаваться душевным терзаниям было некогда, нужно было срочно решать дела. Я оставил военным комендантом барона Хенка, выделив ему пять сотен солдат.

– Понимаю, что вы рвётесь в бой, Лас, – сказал я ему, – но это задание намного сложнее, чем махать мечом. Сантина для нас очень важна, поэтому постарайтесь сохранить город и не дать застать себя врасплох. Найдите общий язык с местными, купите себе среди них помощников, наконец! Тщательно контролируйте ворота и порт. Если вернётся кто-то из стражи или магистрата – повесите. Семьи трогать не нужно. И похороните ребят как подобает, а то нам нельзя больше задерживаться. Задул попутный ветер.

Он удивлённо посмотрел, не понимая, чем так важен ветер для гребных судов, но не стал спрашивать.

В поход взяли самые боеспособные части, и к первым кораблям прицепили плоты, на которые вместо снятых деталей требюше положили связанные вместе тюки сармы. После Сантины Лерша стала уже: здесь теперь с трудом разошлись бы четыре гребных судна, а нормально маневрировать могло только одно. Но глубина повсюду была большая, а берега по обе стороны реки – высокие и обрывистые. Фактически мы плыли в каньоне. Ветер по-прежнему продолжал дуть нам в спину, и, если бы я знал какие-нибудь молитвы и верил в их действенность, сейчас точно помолился бы, чтобы он не поменял направления и не стих. Двигались почти до вечера с двумя небольшими остановками для отдыха гребцов. А потом нас встретили. В этом месте река делала небольшой поворот. Когда мы его выполнили, увидели десятка три вражеских судов, которые полностью перегородили реку, убрав вёсла и скрепив борта. Все корабли были повёрнуты к нам кормой, и корабельные баллисты изготовлены для стрельбы. Для того чтобы попасть под их ядра, нам оставалось проплыть метров триста.

Естественно, мы туда не поплыли. По моей команде матросы отвязали плоты, отбуксировали их одним кораблём выше по течению метров на сто и надёжно закрепили на месте, столкнув в воду с каждого по три больших камня, обвязанных длинными канатами. Течением чуть снесло их вниз, но камни зацепились за неровности дна, и плоты остановились. Потом три кучи тюков были облиты маслом и подожжены. Сделав своё дело, экипаж этого корабля немного сдал назад и бросил якорь.

Тюки с сармой быстро разгорелись, и небольшой, но постоянно дувший ветер нёс чёрный дым на корабли гардейцев, заполняя им весь каньон. Наверное, на кораблях решили, что мы хотим незаметно приблизиться под покровом дыма, не дав по себе прицельно стрелять. Свою ошибку они поняли сразу, как только дым достиг первых кораблей. До них было пол-лиги, но отчаянные, полные ужаса крики доносились совершенно отчётливо. Тюки горели с полчаса, после чего к плотам подплыли на лодке и залили их водой. Выждав ещё немного, чтобы ветер выдул остатки дыма, мы пустили на разведку головной корабль. Его экипаж доплыл до корабельной баррикады, произвёл её осмотр и подал нам сигнал, что опасности нет. Когда мы по одному растащили корабли, выяснилось, что в живых осталась только треть их экипажей. Остальные либо лежали в лужах крови на палубе, зарубленные собственными товарищами, либо утонули, бросившись в воду. Если долго дышать дымом сармы, помутнение рассудка заканчивалось глубоким обмороком, поэтому мы первым делом собирали уцелевших, но находившихся в бессознательном состоянии матросов и вязали их по рукам и ногам. Потом пришлось опять встать на якорь и ждать, пока выделенные из каждого экипажа матросы перегонят захваченные корабли в Сантину и сдадут там пленников. Эвакуация захваченных военных моряков и трофеев длилась весь вечер и всю ночь. Уходящим в рейс с последним кораблём матросам дали задание остаться в городе и отдыхать. Из-за усталости толку от них было мало, а Хенку не помешает иметь под рукой корабль.

На следующее утро снялись с якоря и двинулись малым ходом. Река сузилась, и течение стало быстрее, а гребцов в экипажах не хватало. Я искал место, где можно было бы высадиться, но отвесные берега не давали такой возможности. Несколько раз видели людей, которые сразу же прятались, несмотря на то что мы не смогли бы причинить им никакого вреда.

– С момента боя мы больше не видели на реке кораблей, – сказал я Маркусу. – По словам адмирала, здесь никогда не было хороших дорог, поэтому если кто-то из тех, кого мы видели, захочет предупредить о нас коменданта Ротана, быстро это сделать не удастся. Высадиться, чтобы осмотреться и напасть на город с суши, не получается, а штурмовать порт днём – это безумие. Поэтому предлагаю напасть ночью, пользуясь тем, что у нас есть шесть сотен бойцов, которые хорошо видят в темноте. На причалы плыть не на кораблях, а на лодках. Они могут взять сразу больше сотни человек. Адмирал говорил, что корабли к причалам ставят очень тесно, а наблюдение ведут за тем участком реки, откуда может последовать нападение, так что шанс проскочить у нас есть. Причалы наверняка охраняются, а на отдельных кораблях может быть кое-кто из экипажей. Если сможем тихо высадиться и захватить порт, то считайте, что половину дела уже сделали. Мы захватили почти все боевые корабли, да и война со Стани требует солдат, поэтому их не должно быть много в Ротане. Даже если не удастся сразу захватить крепость, её можно блокировать и заняться городом. Никуда они не денутся, потом доставим мины и вынесем ворота. Солдат в самой крепости никогда не было много, а сейчас и подавно будет только две-три сотни, чтобы могли управиться с баллистами. Что думаешь?

У Маркуса были уточнения по количеству и составу первой десантной партии, в остальном мой план приняли без изменений. Мы подплыли к городу, когда уже начало темнеть, и встали на якоря за пол-лиги от места, где понижался левый берег Лерши, а она сама становилась шире, образуя сильно вдающуюся в сушу бухту, в которой и был построен порт. Люди легко поели и немного отдохнули, после чего начали заполнять лодки, уключины на которых обильно смазали маслом. В первую партию Маркус меня не пустил, да я и сам не рвался, поэтому могу рассказать о высадке только с чужих слов.

Лодки незаметно зашли в бухту и малым ходом почти в полной темноте приблизились к причалам, после чего с них соскользнули в воду десятка два братьев, вооружённых кинжалами и метательными ножами. Выбравшись на крайние корабли, они почти бесшумно перебирались с корабля на корабль, продвигаясь к набережной. Выходить на причалы было рискованно, потому что у гардейцев имелись люди с магически улучшенным зрением. Несколько раз обнаруживали спящих матросов. Рисковать мы не могли, поэтому не оставляли живых. Порт охраняли четыре наряда по три человека в каждом, и три десятка солдат спали в караульном помещении. У караулки покачивался на ветру большой масляный фонарь, который и составлял всё освещение порта. Основная сложность заключалась в том, чтобы скрытно рассредоточиться по набережной и подобраться на расстояние броска ножом к бойцам нарядов. Это пришлось делать ползком, надолго замирая на месте, если кто-то из солдат оказывался поблизости. Выкрашенные ореховым соком и неподвижно лежавшие на набережной тела братьев было очень трудно заметить, а вот когда человек приподнимался и начинал двигаться, сделать это было уже намного легче. Поэтому ликвидация нарядов заняла часа три. Несильный вскрик, чей-то хрип и звон упавшего ножа – вот и все звуки, ставшие результатом одновременной стремительной атаки братьев на караулы. Солдаты в караулке так и не проснулись ни от этого шума, ни тогда, когда к ним пришла смерть в облике пяти братьев, неслышно проскользнувших в незапертую дверь караульного помещения. Как потом узнали, повезло в том, что за несколько дней до нашего появления находившихся здесь опытных вояк отправили драться в долину Ори, заменив их молодым пополнением. Те вряд ли позволили бы перерезать себя во сне. Дальше можно было уже так не таиться. Лодки ушли к кораблям за следующей партией десанта, а высаженные с них бойцы занялись проверкой пришвартованных судов и территории порта. На этот раз обнаруженных людей уже не убивали, а сгоняли под охрану в найденное недалеко от караулки пустое складское помещение. Мы с Маркусом высадились с третьей партией, которая захватила с собой большое количество арбалетов. Следующими должны были пойти лучники, а всего до рассвета мы надеялись забросить в порт две тысячи бойцов. Учитывая малочисленность местного гарнизона, этого должно было хватить. Когда в порту скопились около тысячи солдат, начали выдвижение к магистрату с целью обезвредить городскую стражу. Передовые отряды почти без шума захватили и загнали в подвал магистрата около сотни стражников, где их заперли, оставив охрану, а сами бегом устремились к воротам крепости. Здесь нас впервые заметили, подняли тревогу и обстреляли из луков. Мы ответили стрелами на стрелы, и несколько человек с криками упали со стены на внутренний двор. Остальные попрятались, но начали изо всех сил колотить в било. Вот тут мы поняли, в чём просчитались. Ротан, в отличие от Сантины, населяли не торговцы и рыбаки с корабелами, а семьи солдат и военных матросов. Почти в каждом доме имелось оружие, и сейчас его пустили в ход. Мы начали нести потери от болтов и клинков, которые взяли в руки женщины и подростки. В тесноте городских улиц было трудно защититься, когда из окна или внезапно распахнувшейся двери в спину летел болт, или наносился удар клинком. Поначалу мои бойцы сдерживались, пытаясь отобрать оружие и запереть обезумевших женщин в домах, но нападения только множились. Солдаты рассвирепели от потерь и начали в ответ убивать всех подряд. Ни до того, ни после я не был так близок к тому, чтобы плюнуть на всё, скомандовать отход и, погрузив своих людей на корабли, уплыть домой. Остановило только то, что у нас не было возможности уйти, не взяв крепость. Лодками не успели бы эвакуироваться, а корабли потопили бы баллисты. Я смотрел на лежавшие на городских улицах тела своих бойцов и убивших их женщин и детей, и мой счёт к Ольге Шатровой стремительно увеличивался. Постепенно мы брали город под контроль. Нападения горожан на солдат стали реже, а из порта к нам постоянно подходило подкрепление. К рассвету всякое сопротивление прекратилось.

– Мы потеряли убитыми четыре сотни бойцов, – говорил мне Маркус, – и почти столько же ранены, к счастью, по большей части легко. Сколько погибло горожан, пока никто не скажет. Я от них такого не ожидал, хотя это прекрасное доказательство моим словам о двух сотнях лет ненависти. Не простое это будет дело – создать из двух королевств одно. Кто-то это примет легко, а кто-то вот так.

Он показал рукой на улицу, где в двадцати шагах от нас лежал мёртвый мальчишка лет тринадцати с почти перерубленной шеей. Рядом с ним валялся разрубленный арбалет.

– Прежде чем их убьют, – сказал я ему, имея в виду защитников крепости, – я заставлю собрать и похоронить все тела с улиц. Ведь не могли не знать, сволочи, чем всё закончится!

– В такие мгновения редко думают головой, – ответил он, – но лично я не возражаю. Важны не намерения, а последствия. Что будем делать с крепостью? В ней должно быть мало защитников, но мне не хочется опять терять людей.

– Мне хочется этого не больше твоего, поэтому посылай за минами. Двух, я думаю, хватит. И пусть возьмут кого-нибудь из местных в качестве проводника. Должен же быть здесь хоть кто-то вменяемый.

Мины принесли ближе к вечеру. Наши матросы попытались сделать несколько рейсов по светлому времени, чтобы подвести подкрепление, но из крепости по ним довольно точно выстрелили из баллисты. Попасть не попали, но ядро упало в опасной близости от лодок, окатив гребцов водой, поэтому было принято решение больше так не рисковать. С прибытием мин судьба крепости была решена. Наши лучники не давали её защитникам высунуться из-за стен, поэтому братья спокойно поднесли и уложили мину под ворота, запалили фитиль и поспешно удалились. Первым взрывом сорвать створки не получилось, их только вогнуло внутрь и вырвало несколько петель. Пришлось пожертвовать ещё одной миной, после чего остатки ворот, кувыркаясь, улетели во двор крепости, убив при этом несколько бойцов. Остальные, очумело тряся головами, бросали оружие на брусчатку двора. К кораблям тотчас же отправили лодку, и вскоре наш флот уже вошёл в гавань и занял те причалы, где раньше швартовались захваченные нами военные корабли. В тот же день я приказал собрать на площади перед магистратом всё население города, которого оказалось на удивление мало. Фактически это был даже не город, а база военного флота Гардии, где жили только моряки, члены их семей и те, кто их обслуживал. Рядом с магистратом быстро сколотили помост, с него я и обратился к жителям, которых собралось тысячи две. Солдат со мной было мало. Они редким кольцом окружали помост, чтобы ни у кого не родилась мысль метнуть в меня нож, и стояли в проходах на площади, проверяя, чтобы никто не пронёс оружие посерьёзнее. На всякий случай в самом магистрате укрылись с полсотни братьев, но на площади об этом никто не знал.

– Я постараюсь говорить громче, чтобы было слышно всем! – сказал я. – Я вижу в глазах многих из вас ненависть. А ведь это я должен вас ненавидеть, а не наоборот! Именно Галид с помощью ваших мужей развязал эту войну, принеся на землю Орсела боль и смерть! И до того в нашем противостоянии первый удар следовал с вашей стороны, мы лишь давали сдачи. Но на этот раз был не просто пограничный конфликт, к нам вторглись семь тысяч ваших воинов, во главе с братом короля, вооружённых чудовищным оружием. Нам пришлось приложить немало сил, чтобы их разбить. Чаша нашего терпения переполнилась! Двести лет один некогда разделённый народ постоянно проливал кровь без цели и смысла! Мы решили положить этому конец и объединить два королевства в одно. У нас один язык, одна вера, сходные обычаи. Что нам с вами делить? Пользуясь тем, что вы отправили к нам воевать лучших солдат, на вас напало королевство Стани. Сделали бы они то же самое, если бы мы были едины? Никогда! По пути сюда мы захватывали в бою замки и города и предпочитали не убивать своих противников, а брать их в плен. Сегодня он противник, завтра – подданный, а послезавтра может стать другом! Мирное население и подавно никто не трогал. Ваш город стал исключением. Страх за своих мужей и воспитанная в вас ненависть к Орселу толкнула ваших женщин и детей выйти на улицы и бить в спины моим солдатам. Их было слишком много, и наши бойцы, защищаясь, вынуждены были убивать. Итог этой бойни – четыре сотни убитых вами солдат и в два раза больше горожан, в большинстве женщин и детей. Для моей армии такие потери будут невелики, но вот родственникам и друзьям убитых вы принесли горе. Не думаю также, что сильно обрадуются ваши отцы и братья, когда вернутся живыми из плена и обнаружат свои пустые дома. Мы собираемся захватить вашу столицу, а для этого мне нужно собрать все свои силы в кулак и дождаться подкреплений. Это я буду делать в вашем городе. А потом мы уйдём и оставим вам правителем военного коменданта. Пройдёт немало времени, прежде чем вы снова сможете выбрать себе магистрат. Но если вы надумаете опять наносить нам удары из-за угла, пестуя свою ненависть, то этого города больше не будет. Для Галида это было место, откуда можно было наносить удары по Орселу. В таком качестве мне этот город не нужен. А вот как кузница кадров для нового флота объединённого королевства он может подойти. Флота, который будет плавать не только по этой не слишком большой реке, а выйдет в океан, сожжёт пиратские гнёзда и откроет для королевства новые земли. Но это возможно только тогда, когда вы примете сердцем наше объединение. Если же вы останетесь врагами, город будет предан огню, а вас выселят с теми вещами, которые сможете унести в руках. Вижу, что до многих мои слова так и не дошли. Очень жаль. Когда тренируют бойца, у него развивают силу удара, отрабатывая его на набитом опилками кожаном мешке. Если боец ударит мешок и не сможет его отбить или уклониться, то получит этим же мешком по морде. Должен ли он при этом винить за свою боль мешок или все-таки самого себя? Больше я не собираюсь вас убеждать, и так сорвал голос. Осталось только одно. Когда мы берём пленных, относимся к ним уважительно и покушаемся только на свободу, а не жизнь. В вашем городе кое для кого и придётся сделать исключение. Взятые в плен стражники посидят до конца войны в одном из лагерей и вернутся домой, а вот девяносто два защитника вашей крепости, которые ударили в набат и после её взятия остались в живых, будут казнены по моему приказу, потому что призвали вмешаться в бой женщин и детей. Сами они в этом бою не участвовали, благополучно отсидевшись за стенами. Сейчас их сюда приведут, и я хочу, чтобы они посмотрели вам в глаза. Сначала хотел заставить пленных самих убирать и хоронить погибших по их вине жителей города, но взятие крепости затянулось, и мы не могли позволить телам и дальше лежать на улицах. Их вид терзает душу, да и жарко уже, так что мы похоронили их сами. Я ухожу, а вы попрощайтесь со своими «героями» и посмотрите на них в последний раз. До захода солнца они будут повешены.

Я спустился с помоста в полной тишине. Позже мне рассказали, что так же молча горожане смотрели на приговорённых к смерти. В их сторону пока никто не плевался, но уже само молчание говорило о многом. Я не обольщался: сколько речей ни произноси, какие правильные слова ни говори, всё равно не станешь другом тому, у кого только что убил кого-то из близких. Но была надежда, что со временем мы, по крайней мере, не будем врагами. За те три дня, которые я провёл в Ротане, не было ни одного покушения, только мальчишки несколько раз бросались в солдат камни. На второй день мы подтянули все свои силы. Войска в Ротане не поместились, и часть их расположили за городом. На третий день, наконец-то, прибыла давно обещанная помощь. Десять гребных судов привезли мне полторы тысячи мечников и пять сотен стрелков.

– Большое вам спасибо, граф! – поблагодарил я старшего конвоя. – Вы прибыли очень кстати, теперь мы сможем закончить эту войну. К вам будет просьба. В Сантине находятся трофейные корабли. Посадите на десять из них половину своих гребцов и отгоните в Орсел. Поплывёте по течению, так что это будет нетрудно сделать. Только вначале помогите перебросить солдат ближе к столице.

– Вы собираетесь атаковать столичный порт? – спросил граф. – Может быть, и нам в этом поучаствовать?

– Там слишком сильная защита, нам пустят на дно корабли. Я думаю высадиться в десяти лигах от города и наступать по суше.

– А хватит сил? Наверное, Галит собрал для защиты столицы все войска.

– Может, и собрал, – усмехнулся я, – только ему нечего собирать. Неудачная война с нами и нападение короля Стани съели его резервы. Вы забыли, когда в последний раз осаждались большие города. По рассказам пленных, у Галида в столице совсем мало войск, есть ещё стража и дворянское ополчение, если его получится собрать.

– А может не получиться? – недоверчиво спросил граф.

– Он его соберёт, но вряд ли много. Я постарался, чтобы всем стало известно то, что перешедшим на нашу сторону дворянам оставляются титулы и имения. Так что в лучшем случае у него будет тысяч семь солдат, а длина стены Салтана почти девять лиг. И как её защищать такими силами?

– И как? – с любопытством спросил граф.

– Никак. Он не сможет защитить свою столицу. Нужно не допускать к ней противника и бить его в другом месте. Если бы не война со Стани, у Галида был бы шанс свести эту партию вничью, заключив мир и отделавшись контрибуцией. А сейчас он уже проиграл, и я больше озабочен не предстоящим сражением, а тем, чтобы он не удрал с сыном и казной. Будет потом мутить воду.Так вы поможете? Нужно сделать четыре ходки, а с вашей помощью надеюсь уложиться в три. К тому же, если против нас бросят остатки флота, ваши корабли не будут лишними.

До удобного для высадки места, о котором говорил адмирал, было три часа плавания, так что управились с переброской войск за один день, после чего разбили лагерь и расположились на отдых. Матросы графа переночевали вместе с нами, а с утра отправились в Сантину. Я оставил на кораблях половинные экипажи, взяв остальных с собой. Они были нужны не для боя, а для занятия столицы. Перед тем как выступить, собрал офицеров в штабной палатке.

– Сегодня или завтра будет решаться судьба этой войны, – сказал я им. – Галид не в состоянии защищать столицу, поэтому постарается дать нам бой на подступах к ней.

– Но у него будет в два раза меньше солдат, – возразил Нил. – На что он может рассчитывать при таком соотношении сил?

– Правильно мыслишь, генерал, – усмехнулся я. –Скорее всего, он будет рассчитывать на свои снаряды. Баллисты с собой не потаскаешь, и нас теперь под них не заманишь. Единственная возможность нас ополовинить – это завлечь на участок, где уже заложены мины. Для этого они должны вначале на нас навалиться, а потом притворно бежать, увлекая в нужном направлении.

– А мы на это не поведёмся? – спросил один из полковников.

– Если мы покажем, что разгадали его планы, Галиду останется только драться. Мы победим и в этом случае, но заплатим за победу немалую цену, а я не хочу больше терять людей. Поэтому будем их преследовать, но только до определённого предела. Я уверен, что сумею угадать заминированный участок. Если мы тупо на него попрём, люди Галида побегут поджигать фитили. А вы по моему сигналу прекратите преследование и обратитесь в бегство. Что будет делать противник, если учесть, что о минах знают только несколько человек?

– Я остановился бы на месте и в недоумении чесал затылок, – под общий смех сказал тот же полковник.

– Кто-то остановится, но найдутся и те, кто погонится за вами. Одним словом, воцарится бардак, тем более что у гардейцев будет не армия, а сборище вооружённых людей. Нам нужно загнать на это поле их самих, когда фитили уже подожжены и ничего нельзя изменить. Вам нужно донести до каждого солдата, что мы будем делать и для чего, а мне – вовремя обнаружить ловушку и предупредить вас о ней. От точности и своевременности выполнения вами приказов будет зависеть всё. Если с этим ничего не получится, то бросаем все игры и начинаем обстрел гардейцев из луков и арбалетов, максимально сокращая их численность. В прямое столкновение не вступать до последней возможности. Боевое построение я покажу при подходе к столице. Жаль, что так и не получилось отработать это на учениях, но у нас не будет сложных манёвров, так что должны справиться.

Глава 45

С час мы двигались походной колонной. Никакое другое построение применить было нельзя, потому что по обе стороны дороги рос густой лес. Потом он стал понемногу редеть, исчез подлесок, а вскоре начали попадаться старые и новые вырубки, постепенно сливающиеся в обширные пространства, поросшие лишь мелким кустарником. Столица постепенно сводила вокруг себя леса. Чуть дальше встретилась первая деревня, за ней они пошли одна за другой. Дорога разрезала их пополам, разбрасывая крестьянские избы по обе стороны от себя. Мы шли, поднимая за собой шлейф пыли, не обращая внимания на испуганно прячущихся в своих домах крестьян. Даже деревенская живность притихла, а может быть, её просто не было слышно за топотом тридцати тысяч ног. К концу третьего часа пути исчезли поля и деревни. Крестьянам не разрешалось селиться вблизи Салтана. Дальше до самой столицы шли обширные луга, перемежавшиеся небольшими рощами. Мы сделали небольшой привал и слегка перекусили. После привала я построил корпуса в каре. В середину строя поместили стрелков, а кавалерия следовала сзади. Вперёд пустили лишь несколько кавалерийских разъездов, которые осматривали встречные рощи на наличие возможных засад. Шли пятью колоннами, уже не придерживаясь дороги. Сильно не спешили, потому что надо было дать противнику время обнаружить наше войско и подготовиться. Через два часа марша местность начала повышаться и вдали показались стены столицы и возвышавшиеся над ними башни дворцов. Вернулась конная разведка с донесением, что видели всадников, которые при нашем приближении унеслись вскачь. Мы прошли ещё немного и сделали последний привал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю