Текст книги "Искатель. 2014. Выпуск № 08"

Автор книги: Ирина Станковская

Соавторы: Михаил Федоров,Анатолий Королев,Василий Щепетнёв,Алена Трошкова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Не знаю. Но я постараюсь.

– Но ты хочешь завязать с дурью?

– Я бы хотел. Мать жалко. Переживает она. Только хватит ли у меня сил?

– Хватит. Было бы желание. А я тебе помогу. Кардинальным образом.

– Как это?

– Я тебя задержу на трое суток, как мне разрешено законом. К камере у тебя наркотиков не будет. А я за это время отыщу Николая Лыкова.

– Вы меня арестовываете? – расширил глаза Павел. – За что?

– Не арестовываю, а временно задерживаю как подозреваемого в групповом убийстве Константина Суглобова. Если твоя вина не будет доказана в течение семидесяти двух часов, я освобожу тебя. Попытайся за это время забыть о наркотиках. У тебя помнится шанс начать новую жизнь. Не упусти его.

Кондратьев буквально остолбенел от происшедшего и не находил слов, что сказать.

Посмотрев на инспектора уголовного розыска, Вадим распорядился:

– Игорь, отведи задержанного в камеру предварительного заключения, а мне еще нужно побеседовать с его мамой, Клавдией Петровной.

Участковый инспектор и инспектор уголовного розыска переглянулись и с уважением посмотрели вслед молодому следователю.

11

За старой пятиэтажной «хрущевкой» – кленовые заросли. Между двух кленов – узенькая просека, по которой проложен пучок труб, заизолированных стекловатой. Трубы врезаются в пятиэтажку чуть пониже цоколя и ныряют в подвал. Между трубами и бетонным блоком дырка – пролезть впору пацану, но не взрослому человеку.

Вадиму нетрудно было догадаться, что это та самая норка, про которую говорил Павел Кондратьев, – другой просто не было.

Забравшись на развилку клена, Вадим стал ждать. Прошел час, к концу подходил второй: терпение стало иссякать. Но вот к норке тихо подошли два худеньких темно-русых, похожих друг на друга пацана. Одеты они были в затертые джинсы и одинаковые, давно не видавшие стирки синие футболки. У обоих в руках было по пластиковому пакету. Шедший первым передал пакет своему спутнику и сказал:

– Подержи. Я пролезу, а ты подашь.

В планы Вадима не входило упускать пацанов, и он, спрыгнув с дерева, крепко ухватил обоих за руки.

– Ребята, не спешите в вонючий подвал. По-моему, вы не на правильном пути.

К удивлению Вадима, ребята не напугались, а, напротив, ощетинились.

– Чо хватаешь, козел?! – выкрикнул первый.

– А ну отпусти, фраер дешевый! – огрызнулся второй.

– Ух, какие вы ершистые! – улыбнулся Вадим, но отпускать ребят и не собирался. – Вы будете Сеня и Ваня?

– Ну, допустим, – дернулся первый, надеясь вырваться. – Я – Сенька, а это мой брат Ванька. А ты кто такой?

– Мент, наверное, – крутанулся Ванька. – Отпусти!

– Ребята, я ничего вам плохого не сделаю, – миролюбиво произнес Вадим. – И я не мент, а следователь прокуратуры. Звать меня Вадим Сергеевич. Мне нужно с вами поговорить.

– Чо ты впариваешь – следователь прокуратуры? Мент.

– Точно – следователь прокуратуры. А вы что, полицейских не любите?

– А за что их любить, козлов? – с неприязнью отозвался Сенька. – Житья от них нет. Того и смотри – сцапают.

– Ладно, о вашей жизни мы поговорим чуть позже, а сначала вы мне скажите, кто ночью в садике ударил по голове Костю Суглобова.

– Если скажем – отпустишь? – спросил Ваня.

– Это будет зависеть от того, насколько вы будете правдивы.

– Ладно, расскажем, – решил Сенька и сел на траву. Чувствовалось, что среди братьев он был за старшего. Ванька тут же последовал его примеру. – Костю шарахнул по балде какой-то тип в черной одежде, – продолжил Сенька.

– А конкретнее, как этот тип выглядел?

– Никак. Его нельзя было разглядеть. У него на морде была черная шапочка, какие бандиты надевают и омоновцы.

– Этот незнакомец был низенький?

– Нет, высокий. Выше Кости.

– У него на голове какие-то круги светились, – вставил Ванька.

– Светились круги?

– Ну да, вокруг глаз, – уточнил Сенька. – Я догадываюсь, кто это может быть.

– Догадываешься? – напрягся Вадим. – И кто же?

– Да какой-нибудь псих, сбежавший из сумасшедшего дома. В кино таких часто показывают.

– Все может быть, – улыбнулся Вадим. – А псих этот что-нибудь говорил?

– Может, и говорил, но мы не слышали. Мы с Ванькой первые рванули из садика.

– Ребята, а вы папироски с травкой курили? Может, все это вам показалось? После травки возникают разные видения…

И Сенька и Ванька опустили головы. Через некоторое время Сенька виновато вымолвил:

– Мы чуть-чуть покурили.

– Не в затяг, – тихо добавил Ванька. – Но психа видели.

– Вы нам не верите? – насторожился Сенька.

– Верю, ребята, – вздохнул Вадим. – Не сомневаюсь, что вы ребята честные и говорите правду. Надеюсь услышать от вас правду и о том, почему вы сбежали из детского дома.

Сенька и Ванька скисли.

– Ты и об этом знаешь? – отвернулся Сенька.

– Земля слухом полнится. Ну, так почему сбежали из детдома?

– Плохо там, – вздохнул Ванька. – Скучно и дисциплина как в концлагере.

– Откуда вы знаете про дисциплину в концлагере?

– Что за вопрос? Кино же смотрим.

– А еще чем детдом вам не понравился?

– Жратва плохая. А директор сволочь. У него жир с хари капает. Отъелся, как боров.

– А если скажешь против него хоть слово – в карцер посадит на воду и хлеб, – повысил голос Санька. – И будет держать под замком, пока прощения не попросишь.

– Что за карцер?

– В подвале. Железная клетка. Сыро там и холодно, крысы бегают. Если ты нас обратно отведешь в этот детдом, то мы все равно сбежим.

– И где этот детдом?

– В Октябрьском районе. Номер три. Дяденька, ты нас туда не отведешь?

– Не отведу. Слово даю. С этим директором будет прокурор разбираться. Это я вам тоже обещаю. Скажите, а как вы попали в детский дом? Где ваши родители?

– У нас нет предков, нас в капусте нашли, – мрачно пошутил Ванька.

– А если серьезно?

– Да не знаем мы наших родителей, – махнул рукой Сенька. – Говорят, наша мамашка отказалась от нас еще в роддоме.

– Невеселая история, – вздохнул Вадим, – и, к сожалению, не единственная. Но надо жить, Сеня и Ваня. И конечно, не в этом подвале.

– Да тут лучше, чем у Сала в карцере.

– У какого Сала?

– Это кликуха нашего директора.

– Понятно. Однако вечереет, ребята. Пора определяться. Сейчас пойдем в детскую комнату полиции, и вас направят в другой детдом.

– Не надо нас в комнату полиции, – заныл Ваня.

– Отпустите, – захныкал Сеня.

Хотя и молодой еще был Вадим, но у него вдруг защемило сердце. Он обнял пацанов и сорвавшимся Голосом вымолвил:

– Забудьте про своего непорядочного директора. Больше вы его никогда не увидите. В большинстве детских домов нормальные условия для жизни и учебы. Уверен, в другом вам понравится.

И, чтобы окончательно успокоить ребят, Вадим, как это ему ни было тяжело, соврал. Соврал во благо.

– Сеня и Ваня, я ведь тоже в детдоме вырос. И у меня о нем только хорошие воспоминания.

– Ты детдомовский? – Глаза у Сени расширились.

Вадим кивнул и отпустил ребят.

– Это другое дело, – серьезно сказал Ваня и взялся за рукав пиджака Вадима. – Значит, ты нас понимаешь.

– Понимаю, Ваня.

– А ты будешь нас навещать? – с надеждой спросил Сеня и ухватил Вадима за рукав пиджака с другой стороны.

– Буду, непременно буду, – заверил Вадим. – Даю слово. – На этот раз он не соврал. – Вы будете моими подшефными.

После этих слов Вадим почувствовал, что слабенькие ручонки Сени и Вани еще крепче вцепились в рукава его форменного пиджака: пацанам нужен был рядом взрослый надежный человек, который бы хорошо понимал их.

12

Час был поздний, и, чтобы не беспокоить хозяйку, Вадим тихо открыл дверь квартиры своим ключом.

Войдя почти бесшумно, он поставил в сторонке большой пакет с продуктами, сел на скамеечку и стал разуваться.

В этот момент его слух уловил тихий голос Ульяны, исходящий сквозь щель неплотно прикрытой двери в комнату. Голос этот был хотя и тихий, но довольно четкий.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную!

Пауза и вновь:

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную!

Опять пауза, затем снова последовала эта же молитва.

Вадим, сам того не ожидая от себя, не смог пересилить любопытство и осторожно заглянул в щель.

Ульяна, одетая в черное платье, с черным платком-сеткой на голове стояла на коленях перед иконой Иисуса Христа, возвышавшейся в углу комнаты, и методично повторяла молитву, кланяясь при этом до самого пола.

Но вот она замолчала и, не вставая с колен, задумалась.

Дальше продолжать подглядывать было уж совсем неприлично, и Вадим, взяв пакет с продуктами, прошел на кухню.

Включив электрочайник, он нарезал горку докторской колбасы и сервелата, открыл баночку красной икры, распечатал пачку сливочного масла, напластал свежего белого батона, насыпал в вазочку шоколадных конфет и принялся размещать остальные продукты в полупустой холодильник.

Закрыв холодильник, он обернулся и… вздрогнул от неожиданности. В дверном проеме стояла Ульяна со скрещенными на груди руками. Лицо ее было бледным и печальным. Хозяйка умела подходить совершенно бесшумно.

– Добрый вечер, Ульяна Наумовна! – приветствовал он негромко.

Она в ответ лишь слегка кивнула.

– Что с вами? – забеспокоился Вадим. – Вам нездоровится?

– На душе что-то нехорошо, – вздохнула она, – ничего, пройдет. – Она кивнула на стол и поинтересовалась: – Что роскошничаешь? Какой праздник?

– Нет, обычный день, – ответил Вадим. – Давайте пить чай. Угощайтесь.

– Напрасно шикуешь, – осуждающе заметила она, – вы, молодые, разбрасываете деньги не задумываясь. Надо быть бережливее.

– Ничего, нам сейчас нормально платят. Да вы садитесь. А то создается впечатление, как будто вы у меня в гостях, а не я.

– Ладно, сяду, – вздохнула Ульяна и, пройдя к столу, устало опустилась на стул. – Но есть ничего не хочется.

– Мне кажется, вы приболели, – предположил Вадим, наливая хозяйке чаю. – Может, врача вызвать?

– Нет, я не больная, – вновь вздохнула Ульяна. – На душе кошки скребут. Я всегда поступала справедливо, а тут засомневалась.

– Когда же вы поступили несправедливо? И в чем теперь засомневались, Ульяна Наумовна? – спросил Вадим. Он намазал кусочек батона маслом, затем икрой и положил бутерброд на блюдце перед хозяйкой. – Ешьте. Вкусно и питательно. А все неприятные воспоминания гоните из своей души.

– Спасибо, сынок! – вяло ответила Ульяна. – И рада бы избавиться от печальных раздумий, но не в силах.

– А вы со мной поделитесь, Ульяна Наумовна, – посоветовал Вадим. – Помогу – чем смогу.

– С тобой?! – удивленно спросила Ульяна и как-то странно посмотрела на него. – Нет, сынок, ты мне не помощник.

– А что вы сегодня во все черное одеты?

Ульяна помолчала, задумчиво посмотрела на свои узловатые руки и неспешно ответила:

– Траур у меня сегодня, сынок. Годовщина, как мужа схоронила.

– Соболезную, Ульяна Наумовна. Извините, не знал.

Помолчали. Через некоторое время неловкую паузу прервал Вадим.

– Вы слышали, что сегодня ночью в детском садике, что напротив вашего дома, наркомана убили? Он у них за старшего был.

– Слышала, – неохотно ответила Ульяна и устремила усталый взгляд в окно, за которым сгущались сумерки. – Алевтина сказывала. Она в нашем дворе первая все узнает. Я тебя видела сегодня вот в это окно.

– Меня? Когда?

– Когда ты возле убитого с полицией был.

– Да, был. Это моя следовательская работа.

– Ну и работенку же грязную ты себе выбрал, сынок, – неодобрительно вымолвила Ульяна. – Бросил бы ты ее.

– Зачем бросать? Кому-то надо и грязную работу делать. Она мне нравится.

Сделав себе бутерброд с колбасой и откусив от него изрядный кусок, Вадим пробубнил с набитым ртом:

– А какие ходят разговоры среди местных жителей? Кто бы мог убить этого наркомана Костю?

– Да никто ничего не знает, – безразлично ответила Ульяна. – Кто ж видел? Нормальные люди ночью спят. А ты на кого думаешь?

– Если б знал – не спрашивал.

Ульяна помолчала, разглядывая в чашке налитый чай, спросила:

– Ты, сынок, читал, что на плакате написано?

– На каком плакате?

– На том, что на нашем доме наклеен.

– Не читал. Не обратил внимания. А что на нем?

– На нем написано «Новосибирск – без наркотиков». А ты, я вижу, убитого наркомана жалеешь. А мне его ничуть не жалко. Они здесь всем надоели. По подъездам шумят до поздней ночи, везде после них шприцы валяются. Идешь по лестнице, а они развалятся прямо на ступеньках и дороги не уступают. Приходится перешагивать через их ноги. Все вокруг них оплевано. А какие оргии устраивают в детском садике! Это нелюди, а дикари какие-то. Куда только полиция смотрит.

– Вы меня извините, Ульяна Наумовна, – возразил Вадим, – но тем не менее – это все же люди, только больные. Лечить их надо.

– Больные?! – язвительно усмехнулась Ульяна. – Глупости говоришь, сынок. Наркоманы сами себя в такое скотское состояние приводят, никто их силой не заставляет.

Она тяжело поднялась и, испытующе посмотрев в лицо следователю, спросила:

– Нашел, кто слесаря убил?

– Пока нет. Дело времени.

– Что, следов нет?

– Еще не нашел, но найду.

Уходил бы ты, сынок, с этой дурной работы, – повторила vIIмиш и, не проронив больше ни слова, направилась к себе в комнату.

К чаю и бутербродам она так и не притронулась.

13

… За день Вадим намотался изрядно. Под вечер ноги налились свинцовой тяжестью. Когда до дома Ульяны оставалось метров двести, он, чтобы сократить путь, пошел через дворы. Вскоре завернул в одну из полусумрачных проходных арок, стены которой были вдоль и поперек исписаны нецензурными выражениями. И тут, словно из воздуха, перед ним возник плотный темноволосый мужчина в черной кожаной куртке и спортивных брюках «Адидас». Он бесцеремонно ухватил Вадима левой рукой за отворот пиджака, а правую с зажатым в кулаке большим молотком поднес к самому носу следователя.

– Что, сучара, все вынюхиваешь?! – злобно процедил он сквозь зубы. – Думаешь, я не понял, зачем ты поселился в нашем доме? Зуб даю – за мной следить. Меня не проведешь, пинкертон хренов. Я на зонах такие жизненные университеты прошел, что не тебе со мной тягаться. Сегодня же исчезни из нашего дома. Иначе я тебе вот этим молотком башку проломлю.

– Как слесарю Сажину? – сорвавшимся голосом вымолвил Вадим. – Я тебя, Кудинов, сразу узнал. И с самого начала тебя подозревал. Только такой уголовник, как ты, мог убить человека.

Вадим почувствовал, как все его тело вдруг покрылось холодным липким потом. Вспомнились несколько уроков, которые пал ему его новый знакомый Николай Лыков, мастер спорта по русскому рукопашному бою.

Рванувшись из цепкой руки Кудинова, он освободил пиджак, сделал шаг назад и с силой ударил противника ногой в пах. Однако его удар оказался не совсем точным, и Кудинов лишь немного отпрянул в сторону. Но Вадиму и этого хватило. Он кинулся бежать не оглядываясь. В следующий момент возле его уха просвистел молоток, брошенный ему вслед Кудиновым. Затем за спиной послышался тяжелый топот и сопение преследователя. Но догнать молодого следователя любителю спиртного не удалось.

Вадим обогнул соседний дом и забежал в детский садик. Тут он притаился за большим кленом. Сердце у него бешено колотилось. Кто-то, шумно дыша, пробежал по дорожке мимо.

«Может, права была Ульяна Наумовна, советовавшая бросить беспокойную работу следователя?» – подумал он, прижимаясь плотнее к дереву. И тут, к своему великому огорчению, увидел на скамейке, возле кустов напротив, Сеню и Ваню, которых накануне отвел в детскую комнату полиции, откуда их отправили в лучший, показательный детдом города.

Между тем Сеня и Ваня раскурили длинные папиросы и, улыбаясь, с наслаждением стали попыхивать ими. Следователя, своего шефа, они не видели.

«Опять сбежали пацаны, – с тоской подумал Вадим. – Ради чего старался?»

Но тут к этому огорчению прибавилось новое. На скамейку к Сене и Ване подсел взрослый парень лет шестнадцати. Вадим узнал его – это был не кто иной, как Павел Кондратьев. В руке его был шприц. Не обращая внимания на подростков, он засучил на левой руке рукав рубахи и вонзил иглу шприца в руку. Вскоре, выдернув иглу, он отбросил шприц в сторону и, прикрыв глаза, откинулся на спинку скамейки.

«Вот мерзавец, – с возмущением подумал Вадим, – ведь слово давал. Вот и верь таким. Правы были сотрудники полиции. Но как он сбежал из КПЗ? Надо всех троих немедленно задержать – это мой долг!»

Вадим хотел было подойти к скамейке сбоку, неожиданно, и вышел из-за дерева. Но в этот самый момент из кустов показался высокий человек в черной одежде. Лицо его было скрыто черной маской. Он не спеша, как в кино при замедленной съемке, направился к скамейке, на которой расположились наркоманы. Ребята увидели его и, не сговариваясь, пулей кинулись из садика. Миг – и след их простыл. Тогда незнакомец развернулся в сторону Вадима и грубым басовитым голосом произнес:

– Выслеживаешь? – Глаза у него при этом загорелись, как два фонаря, и он вытащил из-за пазухи большой нож. – Не мешай мне, я без тебя справлюсь.

Вадим почувствовал, как он весь мгновенно покрылся холодным потом, а ноги стали непослушными, будто ватными. Он хотел спросить незнакомца: «Ты кто такой? Это ты убил Костю Суглобова?» Но от испуга не мог выговорить ни слова.

Незнакомец, оставаясь на месте, словно угадав вопрос следователя, пробасил:

– Я – санитар. Очищаю город от разной нечисти. А ты, следователь, мне мешаешь. Ты хочешь все по закону, но так не получится. – И «санитар» сделал шаг в сторону Вадима. Лезвие ножа в его руке блеснуло сталью.

От пронзившего его страха сердце у Вадима забилось с такой частотой, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию. И тут он… проснулся.

Тяжело дыша, он резко сел на постели. Посмотрев перед собой, содрогнулся. В сумрачном ультрамариновом свете, исходящем от ночника, увидел сидящую перед ним на стуле Ульяну. В руке у нее был большой кухонный нож.

Вадим торопливо потянулся к стене и включил свет.

– Сынок, тебе, наверное, приснился страшный сон? – спросила Ульяна участливо. – Ворочался, вскрикивал, ногами перебирал – будто убегал от кого-то. А я все не решалась тебя разбудить, жалко было. Ведь если прервать сон, то потом трудно снова заснуть. Что снилось-то?

– Кошмары разные, – тряхнул головой Вадим и подозрительно посмотрел на нож в руке хозяйки – на нем были красные разводы, напоминающие кровь.

Ульяна перехватила его взгляд и скупо улыбнулась.

– Извини старую дуру. Тебе и так всякие страсти снились, а тут еще я с ножом возле тебя села. Свекольник варю. Услышала твои вскрики и подошла.

– Свекольник? Ночью?

– Это для тебя, сынок, ночь, а для меня утро. Валера мой свекольник любил. Говорил, что он полезный для крови. А ты любишь?

– Люблю, очень, – механически ответил Вадим и спросил: – Который час?

– Шесть минуло. Скоро твой чудо-телефон запоет.

– Теперь уж не уснуть, – вздохнул Вадим. – Буду вставать.

Ульяна поднялась.

– Пойду свекольник доваривать.

В дверном проеме она задержалась, обернулась и с сочувствием добавила:

– Это все из-за твоей работы кошмарные сны приходят. Изведешь ты себя. Шел бы вон в ЖЭУ бухгалтером. Хорошая работа, спокойная: складывай цифры и отнимай, всего и делов-то. А на следовательской работе убить могут. Сколь угодно таких случаев бывает. Сегодня сериал смотрела, так следователя возле собственного подъезда из автомата изрешетили. Господи, что творится! Мне тебя жалко, потому что ты очень на моего Валерку похож.

Покачав головой, она отправилась на кухню.

Последняя фраза Ульяны сильно озадачила Вадима.

14

Просторная лаборатория НТО ГУВД была буквально нашпигована различными приборами и приборчиками: от самых современных компьютеров до микроскопов.

Начальник отдела, эксперт-криминалист подполковник Белов, смотрел сквозь окно на моросящий дождь и с наслаждением потягивал из чашки горячий ароматный кофе.

Дверь в лабораторию была приоткрыта, и Вадим вошел без стука. Но, сделав пару шагов, громко произнес:

– Тук-тук. Разрешите войти, Евгений Геннадьевич?

Подполковник обернулся, приветливо улыбнулся и, поставив чашку с кофе на стол, пошел навстречу следователю. Он был почти на голову выше Вадима, да и в плечах пошире. Густые черные волосы его в некоторых местах пробивала седина.

– Ну, здравствуй, мой юный друг! – вымолвил он, пожимая сильной рукой руку Вадима. – Угадаю с первого раза – тебя беспокоят результаты экспертиз.

– Вы очень проницательны, Евгений Геннадьевич. Как догадались?

Оба широко улыбнулись от душевной приязни друг к другу.

– Опыт, дорогой мой, – пошутил Белов и предложил: – Кофе хочешь? Сам варил. По-турецки.

– Спасибо, не хочу. Меня хозяйка, где я стою на квартире, напоила хорошим чаем.

– Хозяйка молодая? – полюбопытствовал подполковник, указывая Вадиму на жесткое кресло возле стола.

– Под семьдесят и на голову выше меня. Какое это имеет значение?

– А дочь у нее есть?

– Нет.

– Жаль.

– Почему?

– Жениться тебе надо. Больно уж ты худой. Жена бы откормила.

– Да ем я нормально, Евгений Геннадьевич. У меня от природы конституция такая. Еще говорят – такие гены.

– Ну, если гены, тогда грешно над этим смеяться, и тему закрываем, – развел руками Белов. – Садись, поговорим о деле.

– Зоркий глаз криминалиста разглядел что-нибудь скрытое от глаз простого человека? – с заинтересованностью осведомился Вадим, располагаясь в кресле.

– Кое-что есть, – кивнул Белов.

Сев напротив следователя, подполковник быстро допил кофе и продолжил:

– Преступник всегда след оставляет. Только нужно его увидеть.

– Вы увидели? – перебил в нетерпении Вадим.

– Отпечаток пальца в раневом канале на кости черепа потерпевшего. Имею в виду убийство в подъезде дома.

– В раневом канале? У потерпевшего? – озадачился Вадим. – Как это понимать? A-а, дошло. Потерпевший после того, как ему нанесли удар по голове, естественным образом схватился за то место, куда его ударили. И что в том необычного?

– А необычно то, мой юный друг, что это отпечаток пальца не потерпевшего.

– Значит, Кудинова. Не зря мы его подозревали. Бывший зек. Больше некому было совершить убийство.

– И не Кудинова – его отпечатки пальцев, как ранее судимого, имеются в картотеке. Мы сравнили. Не его отпечаток.

– А чей же?

– На этот вопрос тебе самому как следователю и придется искать ответ. Я же одно хочу подчеркнуть – этот отпечаток пальца принадлежит человеку, ранее не судимому. Нет такого отпечатка ни в одной дактилоскопической картотеке.

– Понятно. Тем труднее будет искать преступника.

Вадим задумался.

– Странно все же, как мог сохраниться отпечаток пальца на кости черепа? – вымолвил он через некоторое время. – Кровью его должно было смыть.

– Как видим, не смыло, – раздумчиво ответил Белов. – Должен заметить, что этот отпечаток жирный и хорошо читается. Тем не менее я сам сильно удивлен данным обстоятельством. За всю тридцатилетнюю практику впервые столкнулся с тем, что в раневом канале, на кости потерпевшего преступник оставил отпечаток пальца. А может, не убийца? Медицинские работники? Проверил и эту версию. Результат отрицательный. Медики такой неряшливости никогда не допускают. Они работают с раневыми каналами только медицинскими инструментами. Загадка. Похоже, мой юный друг, на данном этапе моя информация не очень тебе поможет.

– Это верно, – расстроился Вадим. – Не можем же мы снять отпечатки пальцев с жителей всего жилмассива. К тому же убийцей мог быть не местный житель.

– Увы, это так! – согласился Белов. – Одно, как эксперт, утверждаю с полной уверенностью: и Сажин, и Суглобов убиты одним и тем же орудием – твердым, с круглой сферической поверхностью.

– Значит, убийца один?

– Скорее всего, да. Не передавал же один другому одно и то же орудие убийства.

– Евгений Геннадьевич, а не думается ли вам, что преступления совершил маньяк? Отпечаток пальца на кости раневого канала! Что-то в этом факте ненормальное.

Подполковник задумался, потер пальцами подбородок, пожал плечами.

– Затрудняюсь сказать что-либо определенное. В своих исследованиях я не занимаюсь гаданиями, а опираюсь только на факты, на прямые доказательства. Сожалею, что в данный момент более существенным помочь тебе не могу.

– Спасибо и на этом! – вздохнул Вадим и поднялся. – Не знаю, кого теперь подозревать. Всех жителей подъезда допросил, и не только этого, где был убит Сажин. Допросил и всех наркоманов, которые находились в детском садике в момент убийства Суглобова, – результат нулевой. Все наркоманы как сговорились в своих показаниях – Костю убил высокий человек в черном балахоне с закрытым черной маской лицом. К тому же вокруг глаз незнакомца светились круги. Просто мистика какая-то. Этот странный тип в черном мне даже во сне приснился. Вероятнее всего, в нашем случае мы все же имеем дело с маньяком.

– А я полагаю, что тут нет никакой мистики, – возразил Белов и поднялся со своего места. – Думаю, убийца решил воздействовать на наркоманов психологически, одевшись в черное и закрыв лицо черной маской. Похоже, его здорово достали любители дури. Хотя здесь возможен и личный мотив – убийца имел конкретные претензии именно к Суглобову.

– А светящиеся круги вокруг глаз?

– Ну, это задачка для первоклассника. Круги – не что иное, как фосфор, нанесенный на маску. В темноте он светится.

– Логично, – кивнул Вадим и, намереваясь покинуть лабораторию, протянул подполковнику руку. Но в этот момент у него в кармане пиджака запиликал мобильный телефон.

Вадим извинился и включил телефон. Звонил инспектор уголовного розыска, старший лейтенант Игорь Осипов. Он о чем-то возбужденно докладывал следователю, а Вадим от неожиданной информации буквально остолбенел на месте. Выслушав до конца, он выдохнул в трубку:

– Игорь, мы сейчас же выходим на место происшествия с экспертом-криминалистом. Срочно вызови судмедэксперта.

Выключив телефон, Вадим только и произнес:

– Ни хрена себе!

– Что стряслось? – осведомился Белов. – Что-нибудь серьезное?

– Да уж куда серьезнее! – ответил озабоченно Вадим. – На Рельсовой в наркопритоне сразу шесть трупов.

– Шесть?! – удивился подполковник. – Не шутишь?

– Разве такими вещами шутят?

– Не шутят, – согласился Белов. – Кто звонил?

– Инспектор угрозыска Осипов. Он уже на месте происшествия. Надо срочно идти. Кого из экспертов пошлете?

– Сейчас свободных нет. Сам пойду. Какого рода убийство? Расстрел?

– Нет. Возможно, передоза или отравление каким-нибудь нечистым наркотиком.

– Вероятнее всего последнее, – предположил подполковник, – не может быть передозы сразу у шести человек.

15

Когда Вадим с Беловым подошли к девятиэтажке с облупившимися панелями, подъехали три «уазика» с красными крестами. Из первой машины энергично выпрыгнул судмедэксперт подполковник Селиванов со своим неизменным чемоданчиком и вылезли два дюжих санитара с носилками.

Увидев следователя и эксперта-криминалиста, Селиванов мрачно пошутил:

– Признаюсь, не очень рад вас видеть. Лучше бы нам реже встречаться.

– Я тоже не в восторге от нашей новой встречи, – в тон ответил Белов. – Где мы собираемся, там, как правило, чья-то беда.

– Мне сообщили, что на сей раз шесть трупов, – продолжал судмедэксперт, направляясь к подъезду. – Я не ослышался?

– Вы правильно проинформированы, товарищ подполковник, – ответил Вадим, поспешая за Селивановым, – шесть. Предположительно – отравление наркотиками.

– Предполагать все можно, – недовольно пробурчал судмедэксперт, входя в подъезд.

Поджидая вызванный Вадимом лифт, Селиванов грустно смотрел на попутчиков.

– Не перестаю удивляться: почему молодые люди не хотят жить? Играют со смертью, словно в карты. Раньше я был сторонником тех коллег, которые считают, что наркомания – это болезнь. Но в последнее время мое мнение по этому вопросу переменилось.

– И что же это за явление, если не болезнь? – поинтересовался эксперт-криминалист.

– Не знаю, не знаю, – неопределенно вымолвил Селиванов, входя в подошедший лифт. – Может, хулиганство? Ведь налицо неуважение к обществу.

Через минуту они поднялись на девятый этаж. Тут сразу можно было понять, что происшествие случилось в квартире номер пятьдесят четыре. Возле нее с тревожно-мрачными лицами переминалась группа людей. Ближе к двери нервно ходил туда-сюда старший лейтенант Осипов. Увидев прибывшую оперативную группу, он облегченно вздохнул.

– Товарищ следователь, в квартире номер пятьдесят четыре обнаружено шесть погибших. Место происшествия охраняю. При мне никто из посторонних в квартиру допущен не был.

– А что, кто-то пытался войти? – спросил Вадим.

– Никак нет. Это я сказал для уточнения обстановки.

– Кто сообщил в полицию о происшествии?

– Я, товарищ следователь, – вперед выступила худенькая пожилая женщина лет шестидесяти, в спортивном костюме и кроссовках. – Звать меня Марья Ивановна. Соседка я, из пятьдесят третьей. Я сейчас вам все расскажу, – зачастила она. – Я каждое утро в полчаса седьмого выхожу с Чапой в школьный двор, где бегаю трусцой. И Чапа со мной бегает.

– Кто это – Чапа? – поинтересовался Вадим.

– Моя собачка, такса. Очень милая. Вы меня не перебивайте. Я же знаю, что следователю нужно рассказывать все подробно. Иначе я собьюсь и что-нибудь забуду. А вам потом трудно будет расследовать. Я же смотрю по телевизору детективы и знаю, как это делается…

– Да, сейчас все юридически подкованные, – вставил эксперт-криминалист.

– Я же просила не перебивать, – Марья Ивановна недовольно посмотрела на Белова.

– Продолжайте, – попросил Вадим, – только прошу вас, ближе к делу.

– А я и говорю о деле, – с заметной досадой ответила Марья Ивановна, – перебивать меня не надо.

Но тут не выдержал судмедэксперт. Обращаясь к Вадиму, он нетерпеливо бросил:

– Вы меня извините, товарищ следователь, но пока вы выслушиваете эту словоохотливую свидетельницу, мне бы хотелось осмотреть пострадавших. Тут каждая минута дорога. Может, еще кто жив и ему нужна срочная медицинская помощь.

– Да, конечно, вы с санитарами заходите, – разрешил Вадим.

Марья Ивановна с некоторым снисхождением посмотрела на судмедэксперта и довольно уверенно заявила:

– Некому там оказывать медицинскую помощь. Эти наркоманы мертвее мертвых. Уж мне-то можете верить.

– Вы так уверены? – не без иронии спросил подполковник Селиванов. – Вы осматривали пострадавших? Вы медик?

– Я больше чем медик, – с гордостью ответила Марья Ивановна, – я больше двадцати лет проработала в морге и без ошибки могу отличить мертвого человека от живого.

– Ценю ваш опыт, – усмехнулся судмедэксперт, – но я все же, с вашего любезного разрешения, осмотрю пострадавших. – Он подал знак санитарам, и они вошли в квартиру.

– Так что же было дальше, Марья Ивановна? – спросил Вадим.

– А на каком моменте меня остановили? – с некоторой обидой произнесла женщина. – Я же просила…

– Не будем отвлекаться, – гражданка… как ваша фамилия?

– Фомина я. – Слово «гражданка» своей сухостью, похоже, заметно подействовало на Марью Ивановну, лицо ее приобрело более официальный вид.