Текст книги "Песня волка"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Взяв карту меню, она принялась изучать ее и к тому времени когда к ней подошла официантка, толстая старая индианка, уже определилась с выбором. Записав заказ, индианка ушла.

Эшли обдумывала свой разговором с Джози Эрб. Джози понравилась ей своей прямотой и внутренней силой, но слишком уж очевидно было то, что она не была откровенной. Джози знала много больше, чем захотела рассказать, либо не смогла этого сделать. Ее словно что-то удерживало.

Старая индианка, переваливаясь принесла ее заказ, поставила перед ней и, приветливо улыбнувшись, пожелала приятного аппетита. Ужин оказался вкусным, скатерть чистой, трепещущий огонек свечи в красном стакане завораживал и успокаивал мятущиеся мысли, ровный гул голосов отгораживал ее от остального мира, и Эшли совсем расслабилась.

Приветственные выкрики враз разрушили ее отрешенное настроение, заставив сосредоточиться на происходящем. В первую минуту она не поверила увиденному, потом напряглась, приготовившись к предстоящему. К ее столику направлялся грязный индеец. Грязный буквально. Красная бандана, кожаная куртка, вытертые джинсы и даже лицо были перемазаны машинным маслом. В одной руке он нес, перехватив за горлышки, две бутылки пива. Взмахом руки поприветствовав кого-то, подошел к столику Эшли и, придвинув ногой стул, уселся не спрашивая ее разрешения.

Эшли вспомнила, что совсем позабыла предупреждение шерифа, о том что должна немедленно покинуть город, предупреждения больше похожего на угрозу. Поморщившись от тяжелого запаха бензина, который принес с собой шериф, она брезгливо убрала со стола руки, сложив их на колени. Аппетит резко пропал.

– Добрый вечер, шериф Элк, – тем не менее вежливо поздоровалась она.

– Не скажу, что он для меня добрый, – тоном не предвещавшим ничего хорошего, заметил шериф, большим пальцем сняв пробку с бутылки. – До меня дошли слухи, что вы разъезжали по городу и задавали вопросы. А ведь вам ясно было сказано, чтобы вы покинули Уошборн. Здесь не любят излишне любопытных васичи…

– Сэр, я делала свою работу.

– …тем более ищеек, – закончил он, проигнорировав ее слова и, поднеся бутылку к губам, почти за раз ополовинил ее.

– Послушайте… – начала было Эшли, но шериф, опустив бутылку, перебил ее:

– Нет, это вы послушайте! Если завтра я увижу вас здесь, то арестую за неподчинение властям, и вашему боссу придется очень постараться, чтобы вызволить вас. Поняли меня?

Эшли кивнула. Он все равно не даст ей и рта раскрыть, тем более от запаха бензина и пива ее затошнило, закружилась голова. Ей хотелось, чтобы он побыстрее ушел.

– Да, – согласилась она было и вопреки своему благоразумному решению помалкивать, вдруг добавила: – Но, ведь и вы должны понять, что это дело уже вышло за пределы резервации, и что в ваших же интересах помочь мне распутать его как можно скорее.

– Помочь вам? – хмыкнул шериф. – Не смешите меня. Вам не понять того, что здесь происходит, детектив. Вы только все испортите. Уезжайте.

– Хорошо, – подумав, сказала Эшли.

– О' кей! – поднялся он из-за стола, к ее великому облегчению, прихватив свое пиво. – Тогда еще раз, детектив Кларк, я говорю вам прощайте. И очень надеюсь, что на этот раз, вы последуете моему совету.

От ее столика он отошел к расположившейся неподалеку компании, с нетерпением поджидавшей его. Они в открытую наблюдали за разговором Элка с приезжей дамочкой и встретили его с шумной радостью. Кто-то из сидящих за столиком, что-то со смехом выкрикнул, кивнув в сторону Эшли. Шериф ответил, насмешливо глянув в ее сторону, поднес бутылку к губам и громко рыгнул. Отвратительно! Компания грохнула дружным смехом. На Эшли стали оборачиваться. Видимо к хулиганским выходкам своего шерифа, Уошборн уже привык.

Эшли, сжав под столом руки, заставила себя остаться на месте. Это все, что она могла сделать в том глупом положении, в которое ее поставили. Она даже не могла ответить, потому что не понимала языка сиу. Перед ней предстал образ ее любимого героя, мудрого и странноватого Коломбо. Подняв вверх палец, чуть прищурившись, он сказал: «Неужели ты не видишь, что он прощупывает твою оборону? Он просто хочет вывести тебя из себя, что бы увидеть твое якобы „истинное лицо“. Он хочет убедить себя, что он прав. Не давай ему повода быть правым. Ты согласна со мной?». Эшли успокоилась, невольно улыбнулась, взглянув на шерифа и встретив его цепкий, темный взгляд, выдержала его.

Помощь пришла с неожиданной стороны. К развеселившейся компании подлетела старая грузная официантка и раскричалась на мужчин, уперев пухлые кулаки в необъятные бока.

Присмиревшие мужчины только посматривали на разошедшуюся женщину, не смея ей перечить. Больше всех досталось Элку. Она буквально выталкивала его из ресторана, пихая в грудь. Элк приподняв руки с зажатой в одной из них недопитой бутылкой пива, чтобы не облить расшумевшуюся старуху, покорно пятился к выходу. Публика, посмеиваясь, наблюдала за происходящим с добродушным интересом, а Элк даже подмигнул кому-то из сидящих.

Индианка успокоилась лишь после того, как выпихнула шерифа за порог своего заведения. Под ревнивыми взглядами, лишившейся Элка компании, она переваливаясь подошла к столику Эшли.

– Каким негодником был, таким и остался, – ворчала она, перейдя на английский. – Придумал чего! Приходить в мой ресторан грязным, чумазым, пропахшим бензином… Я не посмотрю, что он шериф! И уж тем более никому не позволю с моими гостями обращаться по хамски, – все не могла успокоиться она. – Вы закажете что-нибудь еще? Советую вам пересесть вон за тот столик, а то тут до сих пор воняет.

– Можно мне еще оладий с кленовым сиропом, – от предвкушения у Эшли загорелись глаза, а это для матушки Клер являлось высшей похвалой ее кулинарного мастерства.

Номер «Уошборна», до которого Эшли в конце концов добралась, тоже порадовал ее. Во всяком случае постель была застелена свежим накрахмаленным бельем, а в ванной имелся душ. Просушивая волосы после душа и мечтая забраться в постель, Эшли услышала как ее сотовый снова запел низким хрипловатым голосом Луи Армстронга.

– Ты где? – мрачно поинтересовался Бишоп, когда она, выудив телефон из портфеля, отозвалась.

– В гостинице…

– Я перезвоню, – сказал он и отключился.

Через минуту пронзительно зазвонил телефон в номере. Эшли быстро подняла трубку. Звонок Бишопа встревожил ее, она предчувствовала недоброе и ничего хорошего не ждала от предстоящего разговора.

– Ну и как твои дела? – спросил он, но Эшли чувствовала, что его это совсем не интересовало, тем не менее коротко доложила:

– Убит владелец щита и убил его Боб.

– Понятно, – устало изрек Бишоп, едва дослушав. – Думаю тебе больше незачем задерживаться в этом сраном Уошборне. Давай обратно. Здесь черте что творится!

Зная по опыту, что Бишопу лучше не перечить, Эшли все же рискнула выторговать еще немного времени.

– Но я нашла эксперта по…

– Кларк, – перебил он ее, – Рон убит.

– Что? – переспросила Эшли.

– И убит в твоей квартире, – безжалостно добавил Бишоп.

– Что?

Эшли пыталась осмыслить услышанное, понять, как такое может быть… Рон?

– Ты меня слышишь? – продолжал капитан.

– Да, – прошептала Эшли и с трудом проговорила: – Вы сейчас сказали, что Рон… в моей квартире? Но… как?

– Поищи-ка в карманах ключи от своих дверей, – посоветовал Бишоп.

Выпустив трубку, Эшли вывернула карманы жакета, а после вытряхнула все из портфеля, уже зная, что не найдет их там и догадываясь, как погиб ее друг. Но еще была надежда, что она все же ошибается.

Она вспомнила, что когда закрыла квартиру, то держала ключи в руках, намереваясь положить их в портфель, но… сунула их в карман жакета, чтобы потом в машине переложить в портфель. Она слишком спешила сбежать из дома, так что благополучно забыла о них, а Рон, идиот несчастный, попросту стащил их. Что ему понадобилось в ее квартире? Этот вопрос она задала Бишопу, снова подняв трубку.

– Знаешь Фреда, его закадычного друга? Так вот, он говорит, что в день твоего отъезда Рон психовал. Он почему-то был уверен, что тебя достает какой-то парень и решил поговорить с ним, чтобы тот оставил тебя в покое.

– С кем?

– Ну с тем парнем, со Стенли Гарди. Рон звонил ему перед тем как был убит. Когда мы его нашли, он лежал перед столиком все в той же педерастической позе, и это Рон… – и Бишоп, не сдержавшись, грязно выругался. Он был на пределе.

Эшли судорожно выдернула из пачки очередную бумажную салфетку, приложив ее к мокрому от слез лицу. Она старалась, чтобы Бишоп не услышал ее всхлипований.

– Но, знаешь, его смерть отличается от смертей Боба, Стоуна и Фрискина тем, что кроме того, что он лежал задницей вверх, головой на полу, раскинув руки в стороны, у него еще было вырвано сердце.

– О Боже…

– После такого, сама понимаешь, ребята как следует взялись за этого Гарди. Но он твердит, что вас связывали лишь деловые отношения, ничего личного, и что вы, якобы, встречались лишь ради консультации о сиу.

– Он так сказал? – прошептала Эшли, все еще оглушенная смертью Рона.

– Это правда, Кларк?

– Да, – проговорила она, совершенно опустошенная.

– Ты в порядке?

– Да…

– Отлично! Тогда завтра же с утра отправляйся обратно в Детройт. Сдашь это дело мне и Фреди. Я лично займусь им. Все, Кларк! – и дал отбой.

Вслед за Бишопом, Эшли положила трубку на рычаг и добралась до дивана. Рон… дело, которое она так и не доведет до конца… вырванное сердце… Все эти мысли чуть шевелились, придавленные чудовищным осознанием смерти друга. И чем дольше она раздумывала, тем больше понимала свою вину перед ним. Это она виновата в его смерти! Почему она не могла быть откровенна с ним? Почему не щадила его чувств, хотя отлично видела, что она далеко ему не безразлична, но продолжала держать его на расстоянии? Почему не принимала помощи от него, видя, что он больше всего хочет помочь ей, что он тревожился за нее? А теперь ему вырвали сердце… Чудовищная смерть… Мир вокруг нее изменился, потому что в нем уже не было Рона. Все теперь будет другим без него.

Поняв, что больше не выдержит быть один на один со своей виной и мыслью о смерти Рона, Эшли нашла на столе визитку Эрб, валявшейся среди других вещей, вытряхнутых из портфеля, под своим удостоверением с полицейским значком.

Видимо Джози еще не ложилась спать, потому что тут же отозвалась энергичным низким голосом.

– Джози, – тихо и надломленно проговорила Эшли в трубку, боясь разрыдаться.

– Эшли? – индианка встревожилась. – Что с тобой? Что случилось? Подожди, я сейчас приеду.

Она примчалась минут через пятнадцать. Едва увидев подавленную Эшли, Джози сразу же направилась к бару, ступая по, валявшимся на полу, скомканным салфеткам. Звякнув стеклом, она выудила непочатую бутылку скотча и отвинтив пробку, плеснула в стакан и не разбавляя, после чего подала Эшли. Та сразу закашлялась, сделав глоток.

– Пей залпом, – велела Джози, усаживаясь в кресло напротив.

Она закурила, наблюдая, как Эшли давясь допивает скотч. Она не торопила ее и ждала, когда та заговорит сама. Боль немного отпустила Эшли и, хотя спиртное замутило сознание, она смогла довольно связно рассказать о гибели Рона. Джози слушала ее и курила.

– Вырвано сердце? – глухо повторила Джози, когда Эшли закончила свой рассказ. – Эта тварь набирает силу и вскоре примется бесчинствовать. Сила щита, судя по всему слабеет раз за разом, когда он вкушает кровь очередной жертвы. Щит уже не удержит его.

– Кого Джози? Кого удерживает щит?

– Я не знаю. Очевидно, какое-то воплощение зла. Я же говорила тебе, что о нем предпочитают помалкивать. Нужно поторопиться.

– Да, поторопиться, – кивнула Эшли, – потому что я не вернусь в Мичиган, пока не найду убийцу Рона… и знаешь почему? Потому что, как только я там появлюсь, меня тут же отстранят от этого дела. Я не могу вернуться, хотя Бишоп уже отозвал меня отсюда.

Джози задумчиво курила.

– Скверно, – сказала она про себя. – Очень скверно и еще хуже то, что щит у тебя дома.

Вдруг, пораженная своей догадкой, она уставилась на Эшли, забыв о сигарете, которую поднесла было ко рту.

– Эй, а ты мне все рассказала?

Эшли покачала головой и допила свое виски.

– Сколько времени находился у тебя щит?

– Ночь. И я проснулась в той же позе, в какой находились убитые им.

– О, черт! Дерьмо! И ты молчала!

– Ты же сказала, что тебе о нем мало что известно…

– Плевать, что я сказала! – закричала на нее Джози. – Пусть мне не известно, зато другим известно, но… слушай, если он подобрался к тебе, почему не тронул?

– Почему? – повторила Эшли, которой скотч ударило в голову.

– Почему не разделался с тобой, когда ты полностью была в его власти, а твоего друга, сильного мужчину, убил.

– Уби-ил… – горько вздохнула Эшли, всхлипнув.

– Не реви, а подумай, что все это значит?

– Что?

– А то, что он не смог убить тебя.

– Не смог… Почему это не смог?

– Может есть в тебе нечто такое, с чем он пока не в силах справиться. Собирайся, поедем к Дженни.

– К кому?

– Нам нужна помощь. Собирайся, – скомандовала Джози, затушила окурок в пепельнице и, подойдя к дивану, резким рывком подняла Эшли, заставив ее встать на ноги.

Пока та бестолково бродила по номеру, пытаясь собраться, Джози рассказывала:

– У меня не было времени заниматься этим… Конечно есть кое-что, но это так ненадежно… В отдаленных поселках живет моя тетка, Дженни Опавший Лист. От нее я частенько слышала о неком старом шамане, живущим за холмами в прерии. Она говорит, что он настолько же сильный шаман, насколько нелюдимый. Он делает так, что никто не может подойти к его дому, всем отводит глаза. Так что мы можем и не попасть к нему, если он не захочет нас видеть. Но загвоздка еще и в том, что когда я была девчонкой, он уже тогда был стариком. Может умер, я не знаю.

– Когда мы доберемся до него?

– Если отправимся сейчас, то завтра к вечеру должны быть на месте. Погоди, ты что же, собираешься ехать в этой узкой юбке и на шпильках?

– У меня с собой больше ничего нет.

– Не беда, заедем в супермаркет. Подберешь себе что-нибудь, пока я буду закупать продукты для Дженни.

– Возьмем твой «скаут», – сказала Джози, когда они вышли из гостиницы и тут же воскликнула, вытаскивая прижатую дворником штрафную квитанцию:

– Ого! Смотрю, Элк всерьез взялся за тебя. Похоже, скоро начнет фары бить. С него станется. Лучше будет, если я сяду за руль. Ты выпила и не знаешь дороги. И если Элк к нам прицепится, то лучше пусть имеет дело со мной!

Эшли покорилась и "скаут" на полной скорости промчался через спящий городок.

Эшли все ждала, что вот сейчас дорогу им преградит «ямаха» шерифа и с беспокойством посмотрела на две так и не оплаченные штрафные квитанции, валяющиеся на панели. Успокоилась она лишь тогда, когда скаут вырвался на пустынную, темную дорогу. Свет фар освещал убегающую вперед полоску асфальта. Вокруг стояла однообразие ночи, и только огромное небо, накрыв землю неподвижным мерцающим куполом, словно внушало, что их быстрое движение вперед просто иллюзия.

Измотанная последними событиями, убаюканная ровным ходом машины, Эшли незаметно для себя задремала, а очнувшись, обнаружила, что машина стоит у небольшого, ярко освещенного придорожного магазинчика. Джози не было, но мотор «скаута» работал. Эшли взглянула на часы: два ночи. Она потерла лицо, приходя в себя. Из магазинчика появилась Джози с двумя, битком набитыми бумажными кульками в руках, и Эшли поспешила открыть ей дверцу.

– Кажется, взяла все что нужно, – Джози передала Эшли пакеты и забралась в машину.

Оправив на коленях полы светлого короткого плаща, она взялась за рычаг передачи и тронулась, осторожно подавая назад.

– Зачем нам столько продуктов? – удивилась Эшли, пристраивая пакеты на заднее сидение.

– Один пакет для моей тетушки, другой для шамана, – пояснила Джози, выруливая на дорогу.

– Джози, мне так неудобно, что потратилась на подарки только ты. Но я возмещу свою долю, когда вернусь к своему портфелю. Я так ценю твою помощь.

Ей показалось или Джози на самом деле рассердилась, в сердцах передернув рычаг то нажимая, то отпуская педаль? «Скаут» переваливался на ухабах и подпрыгивал, утопая в рытвинах глубокой колеи, то выбираясь из нее, упорно двигаясь вперед, освещая разбитую дорогу фарами.

– Ты не о том говоришь, – резко бросила Джози. – И думаешь не о том, о чем следует.

Длинными ухоженными пальцами она сжала руль.

– Что ты думаешь о предназначении?

Эшли пожала плечами.

– Я верю, что человек должен выполнить то, что уготовано ему судьбой и предками. Осознано или нет, но человек идет к нему, хочет он того или нет. Кто-то сразу принимает свою судьбу, кто-то знать ничего не хочет, желая только сытой и спокойной жизни, а кто-то ясно осознав ее, бежит от судьбы, считая, что слишком слаб для подобной ноши.

Слушая, Эшли внимательно взглянула на нее.

– Ты о себе?

Джози кивнула.

– Я всегда считала, что предназначена для сохранения и возрождения культуры моего народа, его традиций и духа. Но ты пришла ко мне, и я все поняла о себе.

– Что например?

– Что зная много, я ничего не в силах сделать, что, оказывается, я просто не готова к своему предназначению.

– В чем оно, Джози?

– В том, что мне предстоит свершить.

Эшли ничего не поняла, но от дальнейших вопросов воздержалась. Она решила, что Джози они не нужны были, а если она сейчас и была с ней откровенна, то просто потому, что это был тот миг, когда невольно высказываешь наболевшее. И все же, хотелось бы яснее понять, что Джози имела в виду, под ее рухнувшими иллюзиями, о призвании, и того, что заставило пересмотреть их. Это все щит! И чтобы прогнать непрошеные, навернувшиеся вдруг слезы, Эшли отвернулась к окну.

Еще полчаса они тряслись по ухабистой дороге, пока «скаут» не въехал в поселок и не остановился перед небольшим деревянным срубом. Выбравшись из машины, женщины подхватили пакеты и поднялись на крыльцо в три скрипучих ступеньки.

Старая зеленая краска на двери потрескалась и отслаивалась чешуйками. Джози тихо постучала в нее и позвала хозяйку по имени, но ее зов так и не нарушил покой спящего дома. Его окна оставались темными и стоящая в нем тишина, так и не выдала присутствия в нем обитателей. В другом конце поселка затявкала собака. Джози забарабанила в дверь, буквально ходившую ходуном под ее ударами. Когда она остановилась и прислушалась, стало слышно стрекотание потревоженных сверчков в высокой траве у крыльца. В курятнике завозились куры.

Эшли огляделась, ощущая нетронутую первозданность этих неприглаженных цивилизацией мест. Она посмотрела на купол звездного неба, уходящего в такую необозримую высь, что захватывало дух. Оно было светлым от россыпи звезд, местами их скопление было настолько частым, что они белели светлыми пятнами. Кое-где его пересекала размытая дорожка млечного пути. Звездный свет делал ночную тьму там наверху легкой, прозрачной.

Эшли глубоко вдохнула свежий ночной воздух, пахнущий травами, он был настолько чист, что от него кружилась голова. Можно понять индейцев в их стремлении оставить себе нетронутую целомудренность природы, которую они боготворили, чтобы иметь такую роскошь, как свободно раскинувшееся над головой небо. Хотелось думать, что и цивилизации они противостоят именно поэтому, а не по причине, что им недоступны блага этой самой цивилизации.

Где-то в глубине дома скрипнула половица и послышались шаркающие шаги. Эшли обернулась к двери, а Джози, наклонившись к замочной скважине, что-то громко произнесла на языке сиу. Послышался звук поворачиваемого ключа, дверь со скрипом распахнулась, и старая индианка в длинном фланелевом халате сердечно обняла Джози. Искренне радуясь и все время то похлопывая, то поглаживая Джози по плечу, она провела их в дом и принялась хлопотать вокруг гостей, засыпая Джози вопросами и с любопытством поглядывая на Эшли.

Старушке было лет под семьдесят, ее седые белые волосы были коротко острижены. Темное скуластое лицо избороздили глубокие морщины, но оно имело выражение бесконечной доброты и терпения, которое снисходит ко всем людям, переносит их странности, а порой злобу и агрессию.

Джози вручила своей тетушке пакет с продуктами. Забрав пакет, старушка шаркая войлочными шлепанцами, отнесла его на кухню и вернулась оттуда с подносом, уставленным чашками, чайником и сахарницей. Джози торопливо перехватила его из старческих рук и поставила на стол. Она начала, что-то быстро, энергично говорить старушке, словно в чем-то убеждая ее. Та, улыбаясь смотрела на Джози и попросту не могла насмотреться на племянницу, видимо отмечая в ней изменения, произошедшие со времени их последней встречи.

Налив в чашку чай, Джози поставила ее перед Эшли.

– Спасибо, – пробормотала Эшли. – Но если можно, то я бы прямо сейчас отправилась спать.

Джози, кивнув на гостью, перевела тетушке ее слова и Дженни Опавший Лист знаком пригласила ее следовать за собой. Она провела Эшли в темную прохладную комнатку, включила бра на стене и показала на узкую кровать. Над нею, на стене было растянуто пестрое индейское одеяло. У стены напротив примостился диван, покрытый вытертым пледом. Подойдя к кровати, Дженни Опавший Лист, откинула тонкое шерстяное одеяло, явив под ним чистую простыню и плоскую подушку. Кивнув на кровать, старушка что-то сказала и пошаркала к двери.

– Благодарю вас… – пробормотала Эшли, – И вам спокойной ночи.

Быстро раздевшись и мимолетно отметив, что колготки поехали в нескольких местах, скомкав и сунув их в одну из лодочек, Эшли, оставшись в шелковой блузке, упала на кровать. Она поворочалась на жестком, с продавленной металлической сеткой, ложе, устраиваясь поудобнее, и под негромкий разговор, доносящийся из гостиной, крепко уснула.

Утро встретило ее пробуждение ярким солнцем и звонким гомоном птиц. Эшли спрятала лицо в подушку, вдыхая запах сухих трав которыми та была набита. От этого праздника жизни ей стало не по себе. Ощущение невосполнимой утраты вновь навалилось на нее. Рон больше ничего этого не увидит и не почувствует. Где справедливость? А разве она, Эшли, здесь не для того, чтобы эта справедливость была восстановлена? Это было бы правильно. И разве Рон и она пошли в полицию не для этого?

Эшли подняла голову и посмотрела на спящую на диване Джози. Юбку и жакет Эшли Джози аккуратно перевесила на старое кресло, из гобеленовой обивки которого, особенно с подлокотников, бахромой висели вытянутые нити. Когда-то Дженни Опавший Лист держала кошку, которая видимо облюбовала кресло, чтобы точить об него когти. Эшли была уверена, что кошка существовала у Дженни когда-то давно, потому что сейчас не чувствовала кошачьего запаха.

На старом комоде, придвинутом к окну, лежал небрежно брошенный джемпер Джози. Солнце заливало все углы комнаты и выцветшие ситцевые занавески не препятствовали его лучам, высвечивавшим пыль в углах, поблекшие обои, неумолимо выдававшие возраст этого жилья, как и возраст хозяйки. Стараясь не скрипеть продавленной сеткой кровати, Эшли потянулась к креслу за своей одеждой. Тихо одеваясь, Эшли покосилась на Джози. Похоже, солнце, бившее ей в лицо, не беспокоило спящую. Эшли разглядывала ее лицо, умное и сильное. Такие люди обычно знают чего хотят. Тем более были непонятны вчерашние слова Джози о собственном предназначении.

Натянув на себя юбку и жакет и подхватив лодочки, Эшли вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Дом Дженни Опавший Лист не имел водопровода, и все удобства были во дворе. Умывшись из примитивного рукомойника, висевшего над ведром воды, Эшли расчесалась, глядя в небольшое зеркальце над ним, после чего прошла в маленькую гостиную. Стоило попасть в этакую глушь, чтобы понять, что двадцать первый век – понятие условное. Здесь еще задержались и не хотят уходить сороковые годы двадцатого столетия. С другой стороны Эшли была восхищена тем, что Дженни Опавший Лист сумела сохранить быт своей молодости. Интересно, как она чувствует время? Ей подумалось, что может быть это и есть умение жить. Ведь при такой любящей и состоятельной, по меркам резервации, племяннице, старушка могла иметь все, что пожелает. Но в гостиной не было даже телевизора, только громоздкий ящик радио, прикрытый кружевной, связанной крючком, салфеткой.

С кухни доносился аромат выпечки, кажется хозяйка пекла оладьи, и звяканье чашек. На столе уже стояла вазочка с мармеладом и высокий кофейник из носика которого поднимался пар. Дженни Опавший Лист появилась из кухни, неся блюдо с горячими оладьями. Она с приветливой улыбкой выслушала вежливое приветствие гостьи и кивком показала на стул, приглашая завтракать.

– Разве мы не подождем Джози? – спросила Эшли.

– Джози, – кивнула старушка, ставя блюдо на стол.

– Вот и славно, – проговорила Эшли садясь за стол и оправляя на коленях юбку.

Она украдкой, чтобы не обидеть гостеприимную хозяйку, с интересом приглядывалась к ней. На этот раз Дженни была в темном с белым воротничком платье, явно выходном и явно одетом по случаю приезда племянницы. Седые волосы аккуратно уложены. Движения старой леди были неторопливы и осторожны.

– У вас очень мило, – светским тоном прервала затянувшееся молчание Эшли. – Но вам наверно тяжело жить одной в такой глуши?

Дженни Опавший Лист кивнула, налила кофе в чашку и пододвинула ее гостье. Эшли же подозревая, что старушке, уставшей от одиночества, попросту приятно слышать чей-то голос, продолжала говорить о том, что в тот момент приходило ей в голову: о погоде в Мичигане, на которую жалуются все, о своем вечно заедающем принтере, о несносной Рейчел, чувствуя как уходят последствия от выпитого вчера скотча. Помешивая ложечкой кофе, Эшли болтала без умолку, обращаясь к сидящей напротив хозяйке:

– Вы, похоже, католичка, раз носите крестик, а на полке у вас стоит статуэтка Девы Марии с пронзенным сердце. Так помолитесь о нас…

– Будь уверена, она так и сделает, – раздался голос Джози.

Она стояла в дверях гостиной, взъерошенная после сна, кутающаяся в теплый фланелевый халат своей тетушки.

– Как пахнет кофе, – восторженно промурлыкала она, быстренько подсаживаясь к столу, хватая оладушек и намазывая его мармеладом.

– Жаль, что твоя тетушка не понимает по английски, – проговорила Эшли, берясь за свою чашку кофе.

– Почему не понимает? – удивилась Джози, прожевывая оладушек. – Понимает и отлично говорит на нем. Она же учительница английского, преподавала в школе-интернате здесь в резервации. Но в последние годы предпочитает не объясняться на нем, да и не с кем. В поселке нет белых.

Дженни пододвинула племяннице чашку кофе и что-то сказала.

– Знаешь, ты ей нравишься, – сказала после Джози, повернувшись к Эшли. – Тетушка хочет, чтобы мы задержались у нее на денек, только мы не сможем. После завтрака, как только соберемся, уйдем.

– Значит, мы встречаемся с шаманом? – оживилась Эшли, с надеждой глядя то на Джози, то на Дженни Опавший Лист.

Старушка закивала, а Джози задумчиво проговорила:

– Я бы не радовалась раньше времени, потому что не совсем уверена, что мы застанем его. Тетушка говорит, что в поселке он не появлялся уже полгода. Если честно, то я даже затрудняюсь сказать, сколько ему лет, но Дженни говорит, что Ждущий у Дороги до сих пор ждет.

– Ждущий у дороги?

– Да. Это его имя.

Эшли задумчиво помешала ложечкой кофе.

– Оно у него очень символическое? – улыбнувшись, высказала вслух ее мысли Джози.

– Когда ты говорила, что нам нужно собраться, ты имела ввиду пакет с продуктами для шамана? – улыбнулась в ответ Эшли, но Джози шутки не приняла.

– На своих шпилька и в узкой юбке, ты далеко не уйдешь, – сказала она, кивнув на ее одежду. – И приготовься к тому, что Ждущий у Дороги может вообще отказаться с нами разговаривать и захлопнет дверь перед нашим носом, признав в тебе городскую. М-да, – она критически оглядела ее. – Думаю, сумею подобрать тебе что-нибудь. У Дженни осталось кое-что от Эндрю и Линн.

Пока Джози лазила на чердак, Эшли помыла посуду, в том числе и ту, что была свалена в тазу. Для этого ей пришлось натаскать воды из колодца, сменив свои лодочки на резиновые боты и закатать рукава шелковой блузки. В поселке не было водопровода, и Эшли заодно наносила старушке воды впрок, заполнив бак во дворе и все емкости, что имелись в доме.

Тем временем Джози стащила с чердака более менее приличные вещи, что нашла для нее. Сперва Эшли не решалась надеть чужую одежду, но выбора не было и, пересилив себя, она влезла в вытертые джинсы и вылинявшую, слежавшуюся футболку, вспомнив, что Рон как-то заплатил бомжу за его заскорузлое тряпье, чтобы сойти за опустившегося наркомана, а после неделю мазался чем-то вонючим.

– Мои старые джинсы, – рассматривала довольная Джози Эшли в ее «обновках». – Я-то думала, что тетушка давно избавилась от них. Когда-то, проводя летние каникулы у Дженни, я помнится, бегала в них на свидание с одним здешним парнем.

Обернувшись к старушке, ласково наблюдавшей за ними со снисходительностью старшего, которому возня молодых доставляет удовольствие и забавляет, она что-то спросила. Дженни расцвела улыбкой и, кивнув, ответила.

– Представляешь, тетушка утверждает, что тот красавчик сейчас толстый папаша троих забияк. Кто бы мог подумать, – засмеялась Джози и тут же, без сожаления отбросив воспоминания юности, перешла к действительности. – Пусть тебя не смущает, что джинсы велики в поясе, у Дженни на чердаке полно всяких ремешков, что-нибудь подберем.

Когда и эта проблема была решена, лодочки Эшли были безжалостно заменены растоптанными теннисками с разными шнурками. Сложив пакет с продуктами для шамана в брезентовый рюкзак, и приняв от тетушки собранную для них сумку с едой, молодые женщины двинулись в путь, оставив «скаут» во дворе у Дженни Опавший Лист. Старая индианка долго стояла на крыльце, глядя им вслед до тех пор, пока они не скрылись за поворотом дороги. Они шли размеренным ровным темпом, что выдавало в обеих любителей утренних пробежек.

По обе стороны пыльной, утрамбованной дороги простиралась все-та же бескрайняя степь, заканчивающаяся грядой скал, то подступающей к дороге, то удаляющейся далеко к самой линии горизонта.

Джози с рюкзаком за спиной, шагала впереди. Ее волосы были повязаны косынкой, прикрывавшей их от въедливой дорожной пыли. Рукава джемпера были поддернуты. День обещал быть теплым. Джози шла уверенно, ни разу не остановившись и не обернувшись, что вселяло в Эшли уверенность, что ее спутница знает куда идти.

Сама Эшли шла легко. Ходьба в разношенных теннисках доставляла удовольствие. Свободная футболка не стесняла движений, а длинный козырек бейсболки защищал глаза от яркого солнца. Легкий ветерок приятно обвивал лицо, и даже пыль не так раздражала.

– Теперь пойдем по прерии. Нам нужно выйти вон к тому холму, – остановившись, Джози махнула рукой в сторону от дороги. – Когда взберемся на него, отдохнем и перекусим.