Текст книги "Песня волка"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Эшли лежала на земле под окном хижины Ждущего у Дороги. Странно, но она не чувствовала холода, а поднявшись на ноги вдруг взмыла в воздух без особых усилий, паря над раскачивающимися верхушками деревьев. Ночная тьма превратилась в серое марево. Окружающее казалось размытым, а цвета приглушенными, как будто покрыты серым налетом. Но даже с высоты птичьего полета, куда могла теперь подняться по своему желанию, Эшли различала каждую травинку, каждый листик в кронах деревьев и каждый камешек в ручье. Она видела крышу хижины, покрытую дранкой и мхом и разрисованный валун, который светился так, что рисунки на нем потускнели.

Все хоть и казалось необычно, но было знакомо, кроме того существа, что сидело у порога хижины, из дверей которой доносилось пение шамана и треск ритуальной погремушки. Эшли подлетела поближе, зависнув недалеко от порога. Вместо Стенли Гарди возле нее сидела тварь, которую человеческое воображение вряд ли могло себе представить. Превозмогая отвращение и страх, призвав на помощь ту искорку любопытства, что теплилась в ней, Эшли внимательно разглядывала его.

Бесформенное бледное свиное тело было покрыто безобразными струпьями. Загривок изгибался крутым горбом, вдоль хребта шли костистые наросты. Тварь сидела на коротких лапах-обрубках, скребя пред собой землю передними, длинными и мускулистыми. Словно почувствовав чье-то присутствие, она чуть повернула голову в сторону Эшли и девушку передернуло от омерзения.

Плоская физиономия с приплюснутым носом и вывернутыми ноздрями, с сильно выступающими челюстями, слишком короткими мясистыми губами, не прикрывающими влажные десна и крупные, необычайно острые желтые зубы, принадлежала жестокому и алчному существу. Под узким нависшим лбом глубоко сидели полыхавшие красным отблеском глазки. Губы его дернулись, раздвигаясь еще больше в угрожающем оскале. Из-за зубов показался и тут же спрятался длинный язык. И все же при всей примитивной животности его облика, демон не производил впечатление монстра для которого все сводилось к тому, чтобы утолить свою жажду крови. В глазках, полных ненависти, угадывался холодный интеллект и знание веков, что придавало его уродливой физиономии выражение цинизма и от чего она казалась еще более отталкивающей.

Из хижины начал бить яркий желто-красный свет и Эшли заметила, что демон старается чтобы он не попадал на него. Еще она разглядела полупрозрачные воздушные сущности, теснящиеся вокруг нее, которых тоже тревожил этот свет. Они были настолько разнообразны, что среди них Эшли заметила как человекообразных, так и аморфных, похожих на медуз, существ. Все их внимание было приковано к хижине. Может быть они приняли Эшли за свою? Она вытянула руку. В отличие от воздушных сущностей, ее рука светилась слабым серебристым свечением.

Еще она заметила тянущуюся от нее к крыше хижины, длинную серебряную нить. Отчего-то это перепугало ее и она двинулась по ней вниз, обратно к крыше. Ее полет оказался настолько стремительным, что она не помня как, вдруг оказалась под низким потолком хижины, обозревая комнату сверху. И то, что она увидела потрясло ее.

Сначала она не могла оторвать взгляда от своего обнаженного, разрисованного кровью тела, неподвижно лежащего на одеяле. Эшли впервые видела себя воочию, вот так, со стороны и это совсем не походило на то, когда она наблюдала себя на снятых видео кадрах. Контуры тела казались шире, чем она привыкла думать о себе, потому что сейчас она была словно коконом окутана свечением, чистым голубым сиянием с переходом в прозрачно изумрудное. Кое-где кокон прерывался черными безобразными кляксами, то разраставшимися, то таявшими, но полностью не исчезавшими. Откуда-то она знала, что это был страх, что съедал ее изнутри. Ведь снаружи она, по уверению шамана, была защищена настолько, что никакое эфирное существо не могло приблизиться к ней, проникнув через густые красно-черные переплетения, нарисованными на ее теле узорами, словно вуалью укутывавшими ее. Кроме этого от лежащей меж ее грудей птичьей косточки-амулета, шло золотистое свечение, накрывавшее ее блестящей, легкой россыпью. Но и это было не все.

Здесь, на другом уровне бытия, она видела хижину залитую светом, а не погруженную в глухую ночную темень, как оставляла ее. Яркий плотный свет поднимался колышущимися завесами, повторяя движения линий священных индейских пентаграмм, начертанных на полу хижины. Они смотрелись красивым, сложным лабиринтом занавесей различных оттенков. Свет пробивался даже от залитых кровью линий пентаграмм, хотя и был слабым. Особенно плотный заслон из колыхающихся занавесей света, имел дверной проем. За нею клубилась грязно серое марево, на чьем фоне выделялся, темный безобразный силуэт демона.

Он сидел неподвижно, и только его маленькие, близко посаженные глазки горели лютой злобой. Но Эшли долго не могла прийти в себя от вида шамана.

Старик сидел на том же месте в середине нарисованного им священного круга и, раскачиваясь взад-вперед, заунывно тянул свою бесконечную песню. Его тело окутывало мощное красное сияние со сполохами желтого. Она ни за что не узнала бы шамана, если бы не его одежда из белой замши. Сам шаман казался выше, мощнее и вместо человеческого лица у него была медвежья морда, покрытая седовато бурой шерстью. Почувствовав ее присутствие, он повернулся в ее сторону.

– Не бойся. То, что ты видишь – мой дух покровитель. После того как он лишился тела в борьбе с Желтым зубом, он вошел в мое тело. Теперь мы одно.

Эшли молча парила над ним. Ее одновременно пугала и восторгала та свобода, которую она обрела и ей все труднее было вспоминать, что не для того она выбралась из своей земной оболочки, чтобы наслаждаться новыми ощущениями. Но, что она могла предпринять в своем положении против демона, Эшли не представляла. Ждущий у Дороги говорил, чтобы она думала о чем-то хорошем, однако новые впечатления и необычайность собственного положения сбивали с толку и не давали собраться с мыслями, сосредоточиться на нужном и важном.

Затаив дыхание, если так можно было сказать о ней сейчас, она наблюдала за колышущимся занавесом света, преграждавшей путь демону. В нескольких местах он начал как-будто истончаться и рваться и тогда в образовавшиеся прорехи просачивалась мутная клубящаяся тьма. Повернув медвежью голову к двери, шаман, пропел слова заклинаний, кинул туда светящийся порошок, восстановив целостность защитной преграды.

Дернув руками и ногой, как если бы она плыла в воде, Эшли пролетев сквозь крышу, вынырнула наружу. Демон неподвижно сидел у порога и она осторожно подлетела поближе. Присмотревшись к нему, девушка различила грязноватую ауру с черными и бурыми вкраплениями, а когда он шевельнулся, она пошла дрожащими волнами, словно заколыхавшийся студень.

Зависнув за его спиной так, чтобы он не смог ее обнаружить, держась безопасного от него расстояния, Эшли попыталась вызвать в памяти образы детства. Но присутствие демона подавляло и отвлекало. И когда она уже бросила стараться, поняв, что все равно ничего у нее не получиться, память вдруг погрузила ее в яркую и реальную картину детства.

Она сидит на залитой утренним солнцем кухне и завтракает перед тем, как отправиться в школу. Она пьет молоко с любимым овсяным печеньем. Мама, обернувшись к ней от плиты, с нежностью смотрит на нее и Эшли знает, что так и должно быть. Она торопиться допить молоко, потому что в школе дожидается Алекс, ее лучшая подружка. Сегодня Эшли поменяется с ней картинками из мультяшек, которые обе обожают и собирают. У Эшли появятся картинки рыжеволосой Русалочки, и она увидит, как обрадуется Алекс Спящей красавице, которую отдаст ей Эшли. И конечно, когда объявят оценки контрольной по английскому языку, у нее будет стоять отлично. Она заново пережила те чудесные, беззаботные минуты.

Прогалина перед хижиной осветилась так, будто действительно наступило то далекое утро ее детства, когда она была абсолютно счастлива. В мозгу Эшли слышались отчаянные вопли воздушных существ, пытавшиеся укрыться как-нибудь и где-нибудь от непонятного, яркого и радостного, что грозило выжечь их. От размытых временем ощущений, воспоминаний далекого детства демон завизжал, испытывая муку. Он ощетинился, вздыбив на спине когтистые наросты и развернувшись к ней, взглянул на Эшли пронзительными маленькими глазками, и на нее накатила волна беспросветного, тяжелого отчаяния. Яркий свет, заливший поляну опал, потускнел и угас. До чего, все-таки глупы и никчемны все эти воспоминания. Что они могут изменить? Чем помочь? Какой от них прок? Незачем забивать ими голову. Что она вообще здесь делает? Не лучше ли вернуться в тело и обрести покой, вечный покой. Она так устала. Умереть…

Умереть? Нет, нет, ей нельзя поддаваться отчаянию. Ждущий у Дороги предупреждал ее, что демон будет внушать нечто подобное. Помоги мне, шаман!

Сноп искр брызнул из светящегося проема двери. Демон уворачиваясь от них, бросился к колоде, укрывшись за ней. А блестящая, переливающаяся россыпь окутала Эшли. Ее голова избавилась от стиснувшей ее тяжести. Жесткие, скребущие душу мысли и сомнения исчезли, словно выметенный мусор. Вместе с ними ушло гнетущее чувство безнадежности, давившее на нее холодной тяжестью.

Вдруг глубокий, бархатный голос Стенли произнес:

– Ты сделал неправильный выбор, Эшли. Что бы тебе не дать мне воли?

В мутной ночной тьме поблескивали красными отблесками его глаза.

– От тебя требовалось кое-что не заметить и просто пойти со мной. Я бы тебя не тронул. И за эту малость ты могла получить много, очень много: богатство, власть, Гарди, – говорил демон, устроившись на колоде. – Ты бы купалась в роскоши и единственное, что обременяло бы тебя, это светские разговоры. Однако, я могу дать тебе еще один шанс. Еще не поздно получить все это. Не мешай мне разделаться со стариком. Что тебе до недалекого дикого индейца? Зачем тебе эта грязная дыра? Ты ведь мечтаешь быстрее убраться из нее. Дай мне свободу… Отойди… постой в сторонке. Хочешь я останусь Стенли?

Эшли ужаснулась. Ее захлестнуло отвращение.

– Почему? – обиженно протянул голос. – Почему, нет?

При этом морда урода оставалась неподвижной маской, а глазки не меняя своего злобного выражения, настороженно следили за каждым ее движением.

– Вспомни! – страстно воскликнул голос. – Щит Отца Волка пролежал на столе в твоей квартире целую ночь и разве я тронул тебя. Хотя, тогда я уже был достаточно силен, чтобы ненадолго покинуть свою тюрьму. И ведь я был голоден, очень голоден. Но я не тронул тебя. Нет. Как ни манила меня к себе твоя плоть. Такая сладкая, нежная…

«Зато, ты обломался на Роне» – насмешливо подумала Эшли. И тут демон стремительно бросился на нее. Перепуганная Эшли растерянно заметалась. Воздушные существа прыснули от нее в разные стороны, как мальки от крупной рыбины, до этого плотной массой сгрудившейся вокруг нее. Ее захлестнуло что-то сильное, жесткое, непреодолимое, шедшее от демона и потянуло ее, бьющуюся, к нему.

Демон перехватил серебряную нить, соединяющую Эшли с ее телом и, она с ужасом увидела, как он перекусил ее. Она беспомощно болтала руками и ногами, плюхала ими и гребла, пытаясь достичь хижины, но эфирные существа опять сгрудившись вокруг, отталкивали ее обратно, все дальше от цели.

Демон словно зверь, изготовился к прыжку, поставив торчком островерхие уши, уперся передними лапами о землю, приготовился настичь свою жертву.

– На помощь, Ждущий у Дороги! – взмолилась насмерть перепуганная Эшли.

Из дверей вырвалось багровое, похожий на длинный кнут, заклятие, обвило ее за щиколотку и потянуло к хижине.

Пронесясь через плотную, но податливую толпу воздушных существ, Эшли очнулась в освещенной комнате и освобожденная от кнута заклятия, зависла под потолком. Оборванная серебряная нить болталась внизу возле самого пола, потускневшая, пока еще, на месте обрыва. Физическое тело Эшли все также безжизненно вытянувшись лежало на топчане. Светлые волосы разметались по подушке. Голова безвольно опустилась к плечу. «Я умерла! – в панике решила Эшли, глядя на саму себя. – Нить оборвана и мне уже никогда не вернуться в свое тело».

Шаман стоял над нею, склонив свою медвежью голову. Зачем он покинул защитный круг, ведь уже ничего нельзя сделать? Но он аккуратно поднял обрыв серебряной нити, что свисала с топчана, потом подхватил на ладонь тот конец, что свисал с эфирного двойника Эшли, беспомощно наблюдавшей сейчас за происходящим с высоты потолка, пока ее не отвлекло колыхание занавеса света, закрывавшей дверной проем.

Она с ужасом видела, как он тускнея, истончается, не подпитываемый больше заклинаниями Ждущего у Дороги. Сам шаман, не обращая внимания на то, как постепенно угасают линии пентаграмм и оседает, бьющая из них, стена света, закрыв глаза и подняв ладонь, вдохновенно тянул на одной и той же ноте, какой-то невнятный слог. Потом сложив ладони, соединил обрыв серебряной нити. Из-под них пробилось такое яркое свечение, что в его ореоле не стало видно самих ладоней.

Эшли тут же почувствовала слабое притяжение своего тела, но радости и облегчения от этого не испытывала. Она страстно желала, чтобы шаман как можно быстрее вернулся на свое место в защитный круг, и изо всех сил мысленно торопила его. Распевая заклинание, шаман следил, как утихает пульсирующее под его ладонями свечение.

– Скорей, Ждущий у Дороги! Торопись! Опасность! Он идет! – мысленно кричала она ему.

Ужас накатывал на нее как клубы мутного серого тумана, что проникали сейчас в хижину, по мере того, как истаивал светящийся занавес. Змеясь по земле и наползая, он уничтожал последние источники света, защитные линии священных знаков, ложась на них. Вместе с туманом, утопая в грязных его клубах и гоня их перед собой как волны, демон переступил порог хижины.

Будто, не понимая, что происходит и не замечая ничего вокруг, шаман продолжал свое дело. Вся его немалая сила и энергия уходила на восстановления единства Эшли. Она же поняла, что шаман просто не хочет останавливаться и прерываться, не смотря на то, что страшно рискует.

Демон, пройдя на середину комнаты, плюнул себе под ноги. Его ядовито зеленая слюна растеклась по полу, с шипением смывая защитные знаки пентаграмм. Шагнув к шаману, он остановился за его спиной, но Ждущий у Дороги продолжал невозмутимо тянуть свою песню. Тогда, вытянув суставчатый палец, демон осторожно коснулся загнутым длинным ногтем сетки заклинаний, что окутывала шамана и тот час посыпались искры, как бывает при сильном электрическом разряде.

Демон завизжал, тряся рукой, потом успокоился и облизав ее так, что вязкая зеленая слюна покрыла кисть будто перчаткой, пробил ею защитную светящуюся сеть и одним ударом, погрузил в тело шамана. Рука вошла ему под лопатку. Шаман глухо замычал, оборвав свою песню и выгнулся. Превозмогая предсмертную агонию, он посмотрел на Эшли угасающим взором и она различила его еле слышный шепот: «Поторопись… оно твое…».

Если бы Эшли была способна на это в своем нынешнем состоянии, она бы потеряла сознание. Однако ей было уготовано видеть, как демон вырвал из-под лопатки шамана, трепещущее, в сгустках горячей крови, сердце и с чавканьем, нетерпеливо сопя, принялся жадно заглатывая, поедать его. Тело шамана с медвежьей головой упало к его ногам и было тут же укрыто полотном серого тумана.

Пожрав сердце Ждущего у Дороги, демон облизываясь, приблизился к топчану и липкой от крови ладонью, провел по телу Эшли, стирая с него все знаки, что были нарисованы на нем шаманом, заодно сдернув с ее шеи амулет. Теперь обнаженное тело девушки лежало перед ним совершенно беззащитным.

Сама Эшли безучастно наблюдала, как воздушные сущности облепили шамана, набросившись на него словно трупные мухи на тело мертвого льва, роясь над горячей кровью и присосавшись к ней, едва туман отхлынул. Она понимала, что для нее тоже все кончено.

Демон поднял к ней свою отвратительную физиономию, обнажая в ухмылке окровавленные десна и острые зубы.

– Старик был глуп… Глуп! – хихикая и взвизгивая от восторга, пролаял он. – Зачем! Зачем было тратить свое время и силы на то, что никогда, никогда уже не осуществиться. Ты, тварь! Сука! – с истеричной злобой завизжал он: – Смотри теперь… Смотри! – он подцепил длинным когтем уже сросшуюся астральную нить, – Я сделаю вот так… чик! И ты снова без тела. На тебя нападут эти безмозглые твари и будут долго раздирать твою живую плоть…

Словно услышав его, воздушные сущности роем поднялись к Эшли, оставив шамана. Они словно бы выросли, став еще безобразнее, насосавшись свежей крови. Но, вечно голодные, они все еще жаждали ее. Им, ненасытным, все было мало. Демон щелкнул когтем и они роем ринулись на Эшли. В смертельном страхе, она отчаянно завопила, забыв, что никто не услышит ее безмолвного крика.

Чистое голубое свечение вдруг окутало ее вялое неподвижное тело, разбросав алчущих существ в разные стороны. С возмущенным хрипловатым писком, они роем шарахнулись от нее.

– А – а… старик все же сумел передать тебе часть своей силы, – поскучневшим, скрипучим голосом, режущим нервы, проворчал демон. – Только это ничего не изменит. Я хочу полакомится твоим тельцем, шаман все-таки стар и безвкусен, а я все еще голоден. Но тут подумал… зачем пожирать тебя? Лучше я вселюсь в него. Ты еще достаточно долго будешь существовать в эфирном двойнике и сознавать себя для того, чтобы таскаться за своей плотью и видеть, как живет новая Эшли Кларк. Никому не придет в голову, что кровожадный псих, жестоко раздирающий людей на ночных улицах и скромница Кларк, одно и тоже лицо…

С невероятной скоростью Эшли переместилась к своему телу, чтобы успеть занять его и с силой налетела на какую-то преграду под визгливый хохот демона.

– Не пытайся! Кровь шамана смешанная с моим заклятием тверже любого панциря. Тебе больше никогда не соединиться с самой собой.

Оглушенная Эшли, зависла над телом лицом вниз, вглядываясь в свои заостренные черты.

– Да, да… попрощайся с ним… – глумливо хихикал демон.

Эшли теперь отчаянно желала, чтобы ее тело исчезло с лица земли, чем принять участь предуготованную ей демоном. Она с тоской посмотрела на свисающую с желтого загнутого ногтя демона, серебряную нить. Он же глумливо хихикал, продлевая мучительное ожидание своей жертвы.

В серой зыбкой мути, уже заволокшей все вокруг, что-то сверкнуло и демон пронзительно завизжал. Ничего не понимая, Эшли смотрела на обрубок его руки валяющийся у подножия топчана и рефлекторно скребущего землю когтями, совсем близко от ее серебряной нити. Что бы хоть, как-то убереч ее и избежать опасной близости от когтей демона, Эшли резко взмыла под потолок, натянув ее и зависла над лежаком, так что могла видеть все, что происходило в тот момент.

В бревнах стены, почти по рукоять, глубоко засел томагавк. Еще подрагивал свисающий с рукояти волчий хвост. Демон стонал, хлюпал и захлебываясь, с невероятной быстротой, слизывал длинным узким языком, бьющую из обрубка руки черную кровь, не давая упасть на пол ни капли.

На пороге хижины, полыхая яростными алыми сполохами ауры, стоял Воин. И хотя его обнаженное гибкое тело прикрывала лишь набедренная повязка, а в длинных волосах было воткнуто перо с окрашенным красным концом, не было сомнений, что это Воин Волк. Демон, увидев, что в руках врага больше ничего нет, поскольку его единственное оружие застряло в стене, оставил зализывать свою рану и вытянув к нему здоровую руку, угрожающе низко зарычал. С его корявых пальцев сорвался темный пульсирующий сгусток заклятия, снарядом полетевший во врага. С невероятной стремительность Воин обернулся, превратившись в волка и ловко увернувшись от снаряда, бросился на демона. Заклятие, распугав воздушных сущностей, унеслось за порог, где с громким хлопком исчезло.

Волк ловкими беспорядочными прыжками описывал вокруг демона круги, то сужая их и опасно приближаясь к врагу, то расширяя их и удаляясь от него. Неуклюжий, неповоротливый, к тому же раненный демон, на своих коротких ножках, просто не успевал уследить за животным, вертелся на одном месте, то рыча, то поскуливая. Танец волка завораживал Эшли к тому же его прыжки вокруг демона обозначались переплетением огненных нитей. Они оплетали демона. Ей стало казаться, что она слышит барабанный бой. Прыжки волка стали упорядочиваться, совпадая с ритмом далеких барабанов. Это действительно было похоже на танец. А когда зачарованный демон застыл, уже не в силах двинуться, переплетение священных нитей вспыхнуло, заключив его в свой огненный плен, и тогда Эшли ясно увидела, что они повторили узор священного щита.

– Это духи Великих Воинов бьют в свои барабаны, чтобы их брат исполнил танец Отца Волка, – торжественно произнес кто-то рядом с Эшли. Она повернула голову.

Возле нее скрестив ноги и сложив руки на груди, парил дух-хранитель с медвежьей головой. Но отчего-то она знала, что это не Ждущий у Дороги.

– А где Ждущий у Дороги? – спросила она. Бой барабанов начал стихать.

– Сейчас его предки поют ему песнь Победы. Я же остаюсь здесь, чтобы охранять это место, как и прежде. Не беспокойся о своем теле. О нем позаботятся.

Он растаял, и Эшли оставшись одна, огляделась. Хижина опустела. Ни демона, ни волка-оборотня, лишь с улицы доносились странное хныканье, да рычание.

Но она даже не сдвинулась с места, не рискуя больше удалятся от своего тела. Сколько она провисела над ним, Эшли сказать не могла.

Там где она сейчас находилась времени не существовало. Серый туман постепенно рассеивался. Время от времени она отгоняла воздушные сущности от своего тела и тела Ждущего у Дороги, вызывая в памяти яркое сияние. И когда из открытой двери хижину залил жемчужный мягкий свет в ней, окутанная синей аурой с оттенками голубого и сиреневого, появилась Джози. В руках она несла выдолбленную из тыквы бутыль и кусок мягкой замши. Наклонившись над телом Эшли, Джози, смыла с него подсохшую кровь и Эшли почувствовала сильное притяжение. Повинуясь ему, она канула в свое тело.

Первое, что она увидела очнувшись, это улыбающуюся Джози.

– Привет! – сказала она, пытливо вглядываясь в лицо Эшли. – Как ты? Узнаешь меня?

– У нас, что-нибудь получилось? – в свою очередь, спросила Эшли.

– Еще как получилось! – воодушевленно воскликнула индианка.

Видимо не было в ней той уверенности, что они справятся с демоном.

– Кто это так заунывно поет? – повернула голову к двери Эшли.

– Хоронят Ждущего у Дороги. Нет, нет не вставай! Ты еще слаба.

– А демон?

– Больше не беспокойся о нем. Тебе лучше поспать. Выпей это.

И когда Эшли послушно выпила прохладный пахнущий травами настой, ее накрыл спокойный врачующий сон, не тревоживший измученный разум беспокойными сновидениями.

В следующее пробуждение она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. В открытую дверь били яркие солнечные лучи, освещая убогую обстановку хижины, отчего она казалась еще более жалкой. Но Эшли радовалась четкой предметности всего что видела. Она помнила все, что ей пришлось пережить, но не желала раздумывать над этим. Хотелось думать об этом, как о ночном кошмаре. Поверить, конечно, было немудрено, если бы не мысль, что Ждущего у Дороги больше нет и что она, все еще обнаженная, лежит под тонким колючим одеялом в его хижине.

Может быть в это самое время, дух-хранитель наблюдает за ней. Приподнявшись, она посмотрела на пол: ни следов пентаграмм, ни пятен крови. Все было как следует подчищено и выметено. И вообще, вообще, не смотря на ту же самую немудреную обстановку, исчезла какая-то, мужская небрежность. Может быть, из-за цветов стоящих на столе в банке с водой?

На какой-то миг, ей показалось, что вот сейчас дверной проем закроет фигура Ждущего у Дороги и он бесшумно переступит порог, подойдет к ней и положит сухую ладонь с жесткими мозолями на ее лоб. После чего, кряхтя, опустится на топчан в ее ногах и ответит, после долгого молчания, на все вопросы. Дневной свет в дверном проеме заслонила чья-то фигура и Эшли, с бьющимся сердцем, подалась вперед к Ждущему у Дороги, разом поверив, что все случившееся ночью, действительно, было сном. Иллюзия длилась до тех пор, пока к ней не подошла Джози и не положила узкую прохладную ладонь на лоб Эшли.

– Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо. Долго я спала?

– Сутки. Но тебе нужно полежать еще, а уже потом уезжать из Уошборна. Элк рвет и мечет, потому что ко всем другим смертям прибавилась еще смерть Ждущего у Дороги. К тому же его достает твой капитан Бишоп. Он уже весь провод оборвал, требуя от Элка объяснений, где ты. Нужно, как-то объяснить все это, – и Джози обвела рукой вокруг.

– Но ведь никто не поверит тому, что здесь происходило.

– В том-то и дело…

– Не поверят мне, не поверят тебе, но если мы все трое дадим одни и те же показания…

– Об этом не может быть и речи, – Джози резко встала и подойдя к камельку, вернулась от него с оловянной миской полной подозрительной похлебки. – Ешь.

Эшли попробовала и сморщилась.

– Что это? Мука разведенная в воде?

– Ешь, ешь, городская девочка.

– Но ведь мы привозили Ждущему у Дороги продукты и, я помню, мы не успели их съесть полностью.

– Те продукты для следующего шамана, который будет жить здесь, – вздохнула Джози.

– То есть как?

– Ты не отвлекайся, ешь…

– Но разве с демоном не покончено?

– Нам удалось упрятать его в священный камень и демон вряд ли вырвется оттуда, ведь это место силы, и все же… Ты же знаешь, испокон веков избранные сторожили его.

– То есть, ничего не кончено? И когда-нибудь понадобится новый Ищущий, Гонец и Воин?

– Будем надеяться, что нет.

Эшли посмотрела на валун через открытую дверь. Снаружи сияло солнце, трава казалась золотистой.

– Солнце светит вовсю, – вздохнула она.

– Да. Но похоже, это последние летние денечки, – с тихой печалью отозвалась Джози, но потом словно спохватившись, бодро спросила: – Хочешь на улицу?

– Очень.

– Доедай похлебку и пойдем.

Прогретый полуденным солнцем воздух пах разнотравьем. После полумрака хижины, Эшли невольно зажмурилась от слепящего дневного света. Джози усадила ее на чурбак, на котором любил сиживать Ждущий у Дороги и Эшли, кутаясь в одеяло, взглянула на валун. Рисунки на его белой нагретой солнцем поверхности смотрелись так ярко, как будто их, подкрасив, подновили.

Эшли с наслаждением вытянула из-под одеяла бледные ноги, подставляя их солнцу. Его жар согрело ее, выгоняя из тела холод иномирья. В траве самозабвенно стрекотали кузнечики.

– А, что все-таки с тем парнем которого ты привела? – прикрыв глаза, нехотя произнесла Эшли, разомлев на солнце.

– А что с ним? – так же лениво поинтересовалась Джози, сидевшая рядом с ней. – Ты разглядела его?

– Нет. Он весь пылал яростью, а потом обернулся волком. Так кто же он?

Джози повернулась к ней с удивлением и интересом разглядывая ее.

– Ты видела все именно так?

– Да. А ты разве видела все иначе?

– Я не видела ничего. Я была призвана, чтобы взывать к духам Великих Предков, чтобы они били в священные барабаны.

– Ты слышала их?

– Нет, но Воин Волк слышал.

– Он сам тебе сказал об этом?

– Не было нужды. Он ведь победил демона.

– Кого ты привезла, Джози? Кто это был?

– Он не хочет, что бы о нем кто-нибудь узнал, тем более белая.

– Я должна это знать. Я расследую это дело.

– Знаешь, нас смешат женщины – охотницы. Охота – это привилегия мужчин. Ваши мужчины совсем обрюзгли и беспомощны, если их женщины становятся охотниками?

– Убийство человека и охота – не одно и тоже. И здесь решают не мужчины, а система, которая смотрит не на то, мужчина ты или женщина, а на то насколько эффективно ты выполняешь свою работу. Но если мне ясно, что произошло в хижине этой ночью, то я не могу понять, каким образом здесь очутился Стенли Гарди. Как получилось, что Желтый Зуб завладел им.

– Этот Стенли Гарди был твоим другом?

Эшли кивнула.

– Мне очень жаль. Демон хотел сперва овладеть твоим телом, когда ты спала, чтобы безнаказанно творить свои злодеяния. Но ты, Ищущая, оказалась ему не по зубам. Тогда он решил подобраться к тебе через тех, кому ты доверяла. Ведь именно ты должна была принести мне, Гонцу, Ждущему у Дороги и Воину, весть о демоне. И ты ее принесла. Тот полицейский, Рон, оказался крепким парнем. Он не дал ему овладеть своей душой и был не просто убит. У него вырвали сердце. Демон пожирает сердца храбрецов. Стенли Гарди был слабаком и полностью подпал под его власть. Но когда Желтый Зуб стал им, было поздно. Мы уже призвали его. Мы знали, что он придет и его обличье уже не обманет нас.

Джози замолчала, а Эшли задумалась. Получалось, что она не имела на руках ничего и, если рассматривать все произошедшие с позиции обыденного здравого смысла, ни на шаг не продвинулась в своем расследовании. Еще ее тревожило местонахождение демона и то насколько оно надежно. Интересно, как бы отнесся к ней Бишоп, если бы прочел в ее рапорте, что Стенли Гарди умер по причине изъятия из его тела души.

– Вставай, – велела Джози поднимаясь с чурбака. – Нам пора. Тебе лучше побыстрей уехать из Уошборна.

– Ты права, я не горю желанием оставаться здесь ни одной лишней минуты. Только хотелось быть уверенной насчет демона.

– Забудь о нем, он больше не твоя забота.

Когда они собрались и вышли на тропу, Эшли не смогла удержаться, чтобы не обернуться и не взглянуть на хижину Ждущего у Дороги. Она была уверена, что видит ее в последний раз.

– Скажи, кто здесь будет жить? – спросила она в спину шедшей впереди индианки.

– Повторяю, это не твоя забота, – ответила Джози вдруг так раздраженно, что Эшли не решилась ее ни о чем больше спрашивать.

Когда они вышли к скауту, у Джози вдруг зазвонил сотовый и она рывком выдернула его из кармана джинсов.

– Алло… да… да… отлично… передам… все, пока… – закончив и отключившись Джози повернулась к Эшли. – Звонил Элк. Говорит, что родители Стенли Гарди в Уошборне. Говорит, что если тебе это интересно, то его будут отпевать в местной церкви.

– Погоди, – добрела наконец до Джози, тяжело дышащая Эшли. – Откуда он узнал о Гарди?

– Я ему сообщила, – резко ответила индианка. – Или ты хочешь, чтобы я скрыла от него тот факт, что на территории резервации, находятся еще два трупа? Садись в машину.

– Он конечно же винит меня… – пробормотала Эшли, забираясь в "скаут".

Джози села в машину вслед за Эшли и захлопнула дверцу.

– Никого он не винит. Он, как и ты, не знает, что делать с Гарди и как объяснить, что делал такой человек, как он, в резервации.

– А разве родители Стенли еще не задали ему этого вопроса?

– Нет. Они подавлены горем.

– Ну так передай шерифу, что Стенли Гарди преподавал историю Америки в университете. Он писал труд о культуре сиу. Это все объясняет.