Текст книги "Песня волка"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Она замолчала, но Ждущий у Дороги кивнул и она продолжала:

– Чубук трубки – хребет народа, головка трубки – голова народа, камень из которого она изготовлена – кровь народа, отверстие для дыма – рот народа, дым – его дыхание, трубка – символ Космоса, Вселенной. Священная трубка – сердце всех индейских церемоний.

– Мы вызовем демона, – произнес старик, переходя на английский. – Ты, Ищущая, должна отчетливо представить себе щит Отца Волка.

Эшли кивнула. Ждущий у Дороги выкурил трубку, подержал ее над дымом костра, и только после этого высыпал пепел в огонь. Пока он не спеша занимался трубкой вычищая ее священной палочкой и заворачивая в кожу, Джози поднялась на ноги:

– Идем со мной, – позвала она Эшли.

Они подошли к разукрашенному валуну.

– Ты можешь спросить меня о любом рисунке, что видишь на нем, – погладив камень, сказала она.

– Зачем? – удивилась Эшли.

– Потому что ты Ищущая. Ты шаман. Ты должна знать, если хочешь конечно… Здесь изображены символы духовного развития нашего народа.

– Что это? – показала Эшли на две связанные полоски, голубую и коричневую с прикрепленным к ним пером.

– Это пахо. Оно олицетворяет невидимое колебание молитвы. Оно состоит из двух ивовых палочек, выкрашенных в голубой и коричневый. Обе они связаны тесьмой, которая символизирует нить жизни. Палочки – это мужская и женская сила. Тесьма объединяет их, ее длина сообщает о длине жизни.

– А эта волнистая линия наверное змея? – предположила Эшли проводя по ней пальцем.

– Нет, это означает воду. А змея – вот эта спираль. Это бесконечная змея, она охраняет все четыре стороны света. Видишь белую спираль? Это белая змея – дух утренних сумерек и востока. А вот и желтая змея – это вечерние сумерки и запад. Черная олицетворяет север и темноту.

– Вот синяя.

– Синяя, соответственно, небо и юг.

– А вот этот круг поделенный на четыре части, что означает он?

– Приглядись внимательнее и ты увидишь, что это четыре священные стрелы. Каждую историю, каждую ситуацию следует рассматривать с четырех разных сторон. Со стороны мудрости – стрела севера, со стороны невинности – стрела юга, со стороны дальновидности – стрела востока, со стороны интуиции – стрела запада. С разных сторон раскрывается значение истории или того что происходит сейчас. Это символ познания сиу.

Эшли подумала, что неплохо бы применять подобный способ в своей работе.

– А что означают эти прямые линии?

– Вертикальная – это духовная сила, горизонтальная – плодородие земли, наклоненная влево – ведет к человеку магические силы, в право, соединяет в человеке опыт и познание.

– Простые линии, а такое глубокое значение… – удивилась Эшли. – Тогда, что это за U-образные знаки?

– Тот, что обращен вверх, это знак исцеления старых страданий благодарностью. Он указывает на духовное лечение. Тот, что обращен вниз, относится к учению, способному построить фундамент на котором человек может расти и развиваться. Он обозначает силу влияния. Нет, то на что ты указываешь на католический крест. У сиу он означает стойкость. Вертикальная линия – земля, горизонтальная – небо. Крест похожий на Х олицетворяет мужскую силу, силу для воплощения какой-либо идеи в жизнь. А вот этот Х с маленьким кружочком на верху – женскую силу, сочувствие и сострадание. Острый угол повернутый вверх – это сила правды, рядом с ним угол смотрящий вниз – это сила духа, способность размышлять, иметь собственное мнение.

– А круг с точкой в центре?

– Это зародыш мужского начала, в то время, как сам круг женственен и питает зародыш. Этот знак может указывать на объединение, союз или супружество. А теперь посмотри на солнце с семью лучами – это семь центров человеческих энергий. Рядом ромб – это свобода от страхов.

Подошел шаман и по его знаку, они встали вокруг камня, вытянув руки так, словно желая обхватить его. Ждущий у Дороги начал протяжно и заунывно петь. Ему вторила Джози. Прикрыв глаза, Эшли слушала их, силясь представить щит.

Поначалу он виделся ей непонятным рисунком Боба, а потом таким, каким она увидела его в выставочном зале у Фрискина, висящим на стене. Пение шамана и Джози держалось на одной и той же ноте, но не раздражало и не мешало Эшли видеть ясно, отчетливо и довольно подробно сложное переплетение нитей из бизоньих жил, каждое перо и три сивых волчьих хвоста с темными кончиками.

Пение Джози и шамана слышалось как-будто из далека, невнятно и приглушенно, словно Эшли очутилась за закрытой дверью. Образ щита приблизился, став настолько реально ощутимым, что Эшли вынуждена была напомнить себе, что видит его в собственном воображение и что стоит ей открыть глаза и щит, который она видит внутренним взором, исчезнет. Но веки отяжелели так, что казалось, пожелай она открыть глаза, то не сможет.

И ей вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к нему. На какой-то безумный миг показалось, что щит реален, как нагревшийся под ее ладонями священный камень. Она сделал движение чтобы поднять руку, но ладони словно приклеились к поверхности камня. Вдруг щит дрогнул, качнулся на стене будто от чьего-то прикосновения.

…тот перед кем словно сомнамбул танцевал обессиленный воин, медленно поворачивался к ней. Она не хотела видеть… Не хотела смотреть на него, но ничего не могла поделать с собой. Это повернулось к ней и их взгляды встретились. Эшли не могла бы точно сказать, как оно выглядело. Это было не лицо, и не морда. Его уродство покрывала раскраска. Вдоль эту физиономию делила пополам зигзагообразная черта. Правая часть лица была густо вымазана красным-кровью. Левая – черной жирной сажей. Синий рот растянулся в улыбке и вдруг его зубы оказались возле лица Эшли.

Она не отпрянула от него, не шевельнулась, только потому что не могла. Она была скована какой-то силой, но не страхом. Хотя страх бушевал внутри, пытаясь прорваться, смести, опрокинуть ее бессмысленной паникой. Оно отпрянуло, утробно рыкнув и вдруг перед ее лицом появился желтый глаз с булавочной точкой зрачка. Белок глаза наливался кровью, Эшли пронзила лютая злоба, ненависть заморозила ее. Оно смотрело на нее. Оно видело ее. Но и Эшли видела. Тварь отпрянула и снова кинулась на нее и тут Эшли поняла что, что-то не подпускает его к ней. И тогда тварь начала все быстрее и быстрее атаковать ее так, что очертания его смазывались в стремительных бросках…

… пение оборвалось и в наступившей тишине Эшли с трудом подняла отяжелевшие веки, обнаружив себя стоящей вплотную к камню, прижимающей к нему ладони. Рядом с нею, по обе стороны, стояли Ждущий у Дороги и Джози. Измученная Эшли отклеила свои вспотевшие ладони от поверхности камня, оставив на нем темные влажные отпечатки. То, как очутилась возле камня, как прижала к нему ладони, она не помнила.

– У нас получилось, – не то с тихим восторгом, не то с ужасом, прошептала Джози. – Дух зла услышал наш зов и он придет.

– Да, – подтвердил шаман, – он услышал тебя, Ищущая. Ты позвала его и он явится. Обязательно явится. Он хотел добраться до тебя. В тебе он видит угрозу.

– Когда он придет за мной?

– Ночью, – сказал шаман и поманил к себе Джози.

Когда она подошла, он снял с шеи одну из ниток грубо обработанных деревянных бус с, затесавшейся между разноцветными бусинами, белесой птичьей косточкой и надел ей на шею. Потом положил ладонь ей на глаза.

– Иди и ни о чем не беспокойся. Ты узнаешь Воина в том, кто повстречается тебе.

Джози ушла не взяв с собой ничего. Глядя ей вслед до тех пор, пока ее фигура не скрылась среди деревьев, Эшли повторяла про себя ее слова, которые индианка произнесла, проходя мимо нее:

– Постарайся продержаться до моего прихода. Черт! Ведь я даже понятия не имею, кого иду искать.

Вдруг очнувшись, Эшли поспешила нагнать Джози уже взбирающейся по тропинке холма.

– Джози! – позвала она и женщина остановилась поджидая ее. – Чтобы не произошло, постарайся сделать то, о чем я попрошу тебя.

– И что требуется от меня, кроме того, чтобы привести на поводке какого-нибудь громилу?

– Думаю, ты не ошибешься если прихватишь любого парня, ошивающегося у магазина и устраивающего каждый вечер потасовку, накачавшись виски. Ну, а если серьезно, постарайся позвонить по этому телефону, – и Эшли по памяти назвала номер. – Ты будешь говорить с капитаном Бишопом. Это мой шеф. Демон здесь замешан или нет, но пусть проследит, кто вылетит на Массачусетса этой ночью.

– И тебе было видение, – с горечью проговорила Джози и Эшли затруднилась бы сказать, что было в этом возгласе больше: ревности или удивления. – Ты до конца останешься здравомыслящим полицейским. Ладно, постараюсь дозвониться до твоего шефа.

Они разошлись: Эшли побрела обратно к хижине Ждущего у Дороги, а Джози быстро зашагала к «скауту», который они оставили за холмом.

Может, ее просьба и оскорбила Джози, думала Эшли, но духи духами, а доля здорового скептицизма никогда не помешает. Однако, все ее инстинкты кричали об опасности. Что-то происходило за гранью реальности. Зря она сердилась, индейцы выдали ей более чем исчерпывающие сведения. Просто она собирала факты, а они предлагали ей некую расплывчатую мудрость. Но ведь шепот Великого Ватанки нужно было не только услышать, но и понять.

Она застала Ждущего у Дороги за тем, что он окуривал прогалину густым едким дымом, поднимающимся от тлеющего пучка трав, которым он размахивал. Негромко напевая, он бросал на землю то перо, то камушек, то пожелтевшую кость. Потом шаман вперевалку начал расхаживать вокруг хижины, втыкая меж зазорами бревен веточки и перья, кидая к ее углам разноцветные камешки. Устало топчась на месте, шаман не переставая напевал уже охрипшим голосом.

Эшли, чтобы не мешать ему, села у камня и когда он, минуя ее своим странным притопывающим шагом, махнул перед ее лицом пуком тлеющих трав, закашлялась. От резкого запаха горького дыма на глазах выступили слезы, раздирало горло. Когда ей стало полегче, она с удивлением обнаружила, что понимает пение старика.

Эшли недоверчиво прислушалась.

– "К небесам над миром я посылаю голос! Будь милосерден ко мне! Помоги мне! Увидь! Все, что движется в мире здесь! Хай-ай – хай – ил – ил", – пел Ждущий у Дороги, посыпая красным порошком порог хижины, потом зашел внутрь.

Эшли вошла за ним, чтобы не пропустить ни слова. Старик, сыпая на земляной пол порошок, тихо пел:

– О, Вакан – Танка, я вижу Тебя, скрепляющим священным обручем наш народ. В середине этого круга – крест. Круг этот – один из наших путей на Его груди. Я вижу землю, которую Ты создал и которую Ты продолжаешь творить. Она представляет красный круг, по которому мы идем. Бесконечный Свет, который превращает ночь в день, мы всегда носим в нашем народе, мы его видим. Я вижу Утреннею Звезду, дающую нам знание. Четвероногий Бизон которого Ты поместил на землю раньше двуногих народов, всегда с нами. Сейчас здесь и священная женщина, явившаяся нам. Все они, эти священные существа и вещи слышат мои слова.

Эшли взглянула на дверной проем, солнце пронизывая каждый лист дерева, наполняло их золотом и пурпуром, оно придавало четкость теням и от того Эшли испытывала непонятное напряжение и тревогу. Слова шамана гармонично вплетались в звуки мира: в журчание ручья, пение птиц, шелест ветвей, шорох травы, стрекот кузнечика.

Неожиданно она очнулась, поняв, что не слышит бормотание Ждущего у Дороги. Он стоял перед ней в тесной хижине. В оконце било солнце. Эшли как-то мимолетно подумалось, что обстановка теперь не казалась ей такой убогой и что вообщем-то это уже не имело никакого значения. Впечатление было настолько странным, что ей хотелось подумать об этом, но Ждущий у Дороги стоял перед ней, пристально вглядываясь в ее лицо.

– Он должен услышать не только мое слово, Ищущая. Теперь твоему пониманию доступна изнанка этого мира, – проговорил шаман и вышел из хижины.

Эшли вышла вслед за шаманом, поняв, что должна молиться рядом с ним. Ждущий у Дороги сел в траву, посреди прогалины, скрестив ноги. Эшли опустилась на колени рядом и склонив голову, сложила ладони перед собой.

– Господи, – прошептала она, – да святится имя Твое, да придет царствие Твое на земле, как и на небе…

– Ты создал нас Творец, вложив в каждого частицу Своего сердца, – вторил ей Ждущий у Дороги, подняв к небу ладони.

– Хлеб наш насущный дай нам на сей день…

– Он хочет, чтобы сердце Его вернулось к Нему…

– И оставь нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим…

– Поэтому ежедневно и еженощно Он шлет нам Свою любовь и просит, чтобы мы исполняли возложенные на нас обязательства…

– И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…

– И мы за это безмерно благодарны…

– Ибо Твое есть царствие сила и слава…

– Так объединим же помыслы наши и постараемся быть теми, кем Он желает нас видеть…

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

– И да будет так!

– Аминь!

Оба молча поднялись и пошли в хижину, акуратно переступив через красную полоску порошка, насыпанного перед порогом. Наступали тихие сумерки. В хижине становилось темнее.

Шаман выбрал из связки бус и амулетов одну и подошел к стоящей в дверях Эшли.

– Это амулет неуязвимости. Он будет беречь тебя, – и он накинул его на шею, склонившейся перед ним Эшли.

Что-то изменилось в нем, словно в темноте хижины с ней говорил другой человек, молодой и сильный. Она едва различала его высокий силуэт. Шаман принялся что-то чертить на земляном полу, не переставая тихо напевать. Чтобы не мешать ему, девушка устроилась на ступеньке лестницы, ведущей на чердак словно на жердочке.

Они так и не зажгли лампу. Единственным источником света оставалось маленькое оконце, но и оно потускнело, сливаясь с окружающей тьмой и вскоре только по монотонному бормотанию Ждущего у Дороги можно было догадываться о его присутствии.

– Иди, приляг, – сказал он ей, опять неожиданно очутившись рядом.

– Но, как я пройду? – шепотом спросила Эшли. – Я ведь нарушу ваши рисунки.

Сухая твердая ладонь старика нашла в темноте горячую руку Эшли и потянула за собой. Она послушно сошла со ступеньки и последовала за ним. Добравшись в темноте до топчана, она легла на него и тут же заснула, едва ее голова коснулась плоской твердой подушки.

Она проснулась от давящей тишины. Ничто не нарушало ее. Ждущего у Дороги не было слышно. В хижине было темно и лишь рассеянный лунный свет чуть разбавлял ее, давая возможность хоть что-то различать.

Приподнявшись на локте, Эшли огляделась. Она решила, что Ждущий у Дороги оставил ее одну, но приглядевшись рассмотрела его темный силуэт посреди хижины. Скрестив ноги, он сидел на полу лицом к двери. И сколько Эшли ни глядела на него, он так и не шелохнулся: может спал, а может впал в молитвенное созерцание. Во всяком случае, девушка не решилась окликнуть его и снова прилегла, поудобнее устроившись на жестком ложе и травяной подушке. Она повернулась так, чтобы в краешке окна видеть бледную половинку убывающей луны.

Вот уже наступила ночь, а ничего так и не произошло. Да и произойдет ли вообще? А если что-то и будет, поймет ли она, что именно случилось? Конечно же ей скажут, что она ничего не заметила, или не поняла происходящего. Она слышала подобные отговорки от прорицателей, экстрасенсов, различных астрологов по телевидению, каждый раз чувствуя себя идиоткой.

Как она могла попасться на подобное? Но в том-то и дело, что она никуда не попадала, просто события разворачивалось так помимо ее воли и желания, она же просто следовала за ними, твердо решив дойти до конца какие бы идиотские ситуации при этом с ней не случались.

Конечно, она сделает вид, что верит шаману, когда утром он начнет убедительно объяснять ей, что демона задержали и погубили, священные круги и линии нарисованные им, как и те заклинания которые он беспрерывно читал все ночь. Она посмотрела на безмолвную неподвижную в темноте фигуру шамана и вздохнула. Ей надо было сразу же написать отчет и закрыть это дело. Утром она уедет в Уошборн, а оттуда, не задерживаясь, первым же рейсом улетит домой. Хватит играть в мистику.

– Эй! Есть здесь кто живой?!

От неожиданности Эшли подскочила на своем ложе. Луна сочила рассеянный бледный свет в оконце. Глубокая, таинственная ночь заглядывала в хижину. Как-то не верилось, что кому-то вздумалось в подобную темень в одиночку, добираться по безлюдным, непроходимым местам до отшельнической хижины шамана. Сам Ждущий у Дороги даже не шелохнулся.

Конечно ей показалось, у нее просто разыгралось воображение. Все: темнота, напряженное ожидание и мистическое настроение, старательно созданное шаманом и индианкой, способствовали тому.

– Эшли! Ты здесь? – позвал за дверью знакомый голос. – Отзовись если здесь!

Не веря и не зная радоваться ей или нет, до нельзя удивленная Эшли резко села, опустив ноги с топчана.

– Не двигайся, – глухо произнес шаман и Эшли быстро подобрала ноги под себя.

Ей стало не по себе. Под щелью двери рыскал свет фонарика. Она следила за ним не зная, что думать, что делать: отзываться или нет? В дверь постучали.

– Простите за беспокойство, но мне хотелось бы увидеть мисс Кларк. Я приехал за ней. Мне сказали, что она здесь, – в дверь снова постучали, после чего, не получив ответа, толкнули ее.

– Эй! Эшли!

С натужным скрипом дверь медленно отворилась, являя освещенного тусклым светом фонаря Стенли Гарди.

– Стенли? – сказать, что Эшли была удивлена, значило ничего не сказать. – Но как? Почему ты здесь? Ничего не понимаю…

– Я сам ничего не понимаю, Эшли. Ты уехала не сказав ни кому ни слова и твой босс всех поднял на ноги. Я забеспокоился и вот я здесь. Как видишь, немного не рассчитал время. Уж извини, не знал что ты забралась в этакую глушь.

– Подожди, Стенли… Господи, я так рада видеть тебя. Да ты зайди… мне нужно прийти в себя, а тебе отдохнуть и перевести дух. Проделать ночью такой путь…

– Заходи же, – пригласил его Ждущий у Дороги, не двигаясь с места. – И назови себя.

– О`кей, – стоящий у порога молодой человек направил свет фонарика в хижину, осветив сидящего на полу шамана. – Я Стенли Гарди и приехал за мисс Кларк.

– Назови себя, – властно потребовал Ждущий у Дороги, словно не слышал только что сказанных слов Гарди.

– Однако, Эшли, ты оказалась в весьма своеобразном обществе, – хмыкнул Гарди, заглянул в хижину и разглядев магические круги на полу, присвистнул: – Как хочешь, дорогая, но я что-то не горю желанием провести ночь в компании с чокнутым. Ты слишком доверчива… Не сказать, чтобы я был разочарован в тебе, но тебе придется согласовывать круг своих знакомств со мной, когда мы поженимся. Я довольно публичный человек и не могу позволить себе небрежность в этом отношении.

– Ты хочешь, чтобы мы ушли прямо сейчас, ночью? – мягко спросила Эшли, все еще не веря, что Гарди отправился за ней, пожертвовав своим удобством, оставив уютный кабинет и работу. Она была тронута подобной самоотверженностью.

– А в чем собственно проблема? У меня, как видишь с собой фонарь. Джип стоит прямо за холмом у начала тропы.

Слова Стенли звучали здраво и разумно, но что-то было не так. Что-то во всем этом было неправильно. Почему за ней примчался Стенли, а не один из ребят Бишопа? Но зачем бы кэпу это делать и поднимать людей в Массачусетсе, если он отлично знает, что она в Уошборне?

А Гарди осветив фонариком забившуюся в угол топчана девушку, вздохнул и поправив стильные очки в золотой оправе, успокаивающе улыбнулся ей.

– Вижу, тебе не терпится знать правду. Что ж, придется признаться в ней, – вздохнул он. – Когда Бишоп рассказал мне о тебе, я увидел в этом прекрасную возможность для нас побыть немного вдвоем. Нам ведь есть о чем поговорить, не правда ли? Я соскучился. Ну а ты, судя по всему, нет.

– Не думала, что вы с моим шефом приятели, – ответила Эшли, еще больше сбитая с толку.

Но это был несомненно Стен с его неотразимым обаянием.

– С тех пор, как в твоей квартире был найден мертвый полицейский, а Бишоп нашел на твоем автоответчике мой телефон, мы свели довольно тесное знакомство, – хмыкнул Стенли. – Он очень беспокоится за тебя, Эшли, но едва ли сильнее чем я.

Как же хотелось поверить в его слова, но останавливало то, что когда осматриваясь Стенли заглянул в хижину, его глаза на миг вспыхнули неестественным фосфоресцирующим красным отблеском и от этого было не отмахнуться, объяснив все разыгравшимся воображением. Другое дело, что ей вовсе не хотелось верить в увиденное, а хотелось, чтобы все оставалось как раньше, просто выйти к Стенли и обнять его. Она подалась к нему вперед на своей лежанке и быстро зашептала:

– Стенли, помоги мне… Индеец сумасшедший… он просто не в себе… Видишь эти идиотские рисунки на полу… он просто бредит… забери меня отсюда… Я не могу пройти мимо него… я боюсь…

С ее души словно свалилась огромная тяжесть, когда молодой человек шагнул в хижину. Значит, это Стенли и он на самом деле любит ее, любит так, что сломя голову бросился отыскивать в этой глуши, забыв о своем удобстве. Но поднявшаяся волна горячей благодарности и ответного чувства, отступила, заставив девушку похолодеть, когда она поняла, что Гарди сделал всего лишь обманчивое движение. Подобрав полы темного плаща, он уселся на землю перед порогом, скрестив ноги, и покачав головой, устало попенял ей:

– Вот что тебе, суке, было просто не выйти из этой конуры? Зачем было все усложнять, заставлять меня ждать и делать лишние движения в этом вонючем теле? Ну что за люди? Неужели не понятно, что я все равно убью вас? Ведь сами из кожи вон лезли, зазывая меня сюда, а теперь же еще и не впускают.

– Как зовут тебя? – дрожа от озноба и страха, спросила Эшли.

– Тебе мое имя ничего не скажет. Достаточно того, что колдун знает его.

– Что… что ты сделал со Стенли? – с ужасом от которого вставал ком в горле, прошептала Эшли.

– Как дрогнул твой голос? Даже забавно, – оскалился тот, кто был Стенли Гарди. – На что тебе такой мозгляк? – и он поправил очки тем жестом, каким это обычно делал Стенли. – Он все время думал только о себе. Другое дело тот полицейский, который просто мечтал трахнуть тебя. Вот с ним мне пришлось повозиться. Настоящий воин… Я решил выбрать кого-то послабей, по сговорчивее… Ну, ладно, приступим, – и он потер руки, как гурман при виде изысканного блюда, осматривая знаки, начерченные на полу. – Вижу работы тут непочатый край. Придется повозиться.

И вдруг, все так же сидя со скрещенными ногами, он поднялся над землей и ринулся в хижину, чтобы тут же наткнуться на невидимую преграду. Ждущий у Дороги забормотал заклинание. Его голос, сначала тихий, набирал силу, а речитатив становился все быстрее и громче.

Стенли-демон не спеша опустился на землю, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Дом задрожал, завибрировал так, что казалось он распадается по бревнышкам. Крыша ходила ходуном, как будто ее методично расшатывали, пытаяся сорвать. На голову Эшли посыпался мусор.

Шаман воздел руки и громко воззвал: "О, Гитче Маниту! Великий Дух! Не оставь детей своих, останови зло!" В ответ Стенли хищно оскалился, обнажив зубы. Его глаза загорелись тем красноватым фосфоресцирующим огнем, который насторожил Эшли в самом начале. Он зашипел и девушка от ужаса опять забилась в угол топчана, заметив длинный змеиный язык метнувшийся меж острых, выступивших вперед, зубов. Лицо Стенли менялось на глазах, становясь безобразным, отталкивающим.

В оконное стекло что-то стукнуло и грохнулось на землю. Эшли повернулась к двери и ее парализовало от ужаса и невозможности того, что она увидела. В проеме виднелась зависшая в воздухе колода, вывороченная из земли. На такой Ждущий у Дороги рубил дрова. Колода качнулась, отодвигаясь дальше и вдруг с невероятной скоростью понеслась на дверной проем. Эшли зажмурилась и вжалась в стену, ожидая, что сейчас колода влетит в хижину словно снаряд и разнесет здесь все. Стены сотряслись от мощного удара. Все что на них висело, посыпалось на пол. Со стола и полок со звоном попадали оловянные тарелки, бутылки, разбилась керосиновая лампа. Глухо ударившись о земляной пол, упал, висевший над дверью, медвежий череп. И все же, несмотря на чудовищный удар колоды, невидимая преграда, созданная шаманом, выдержала и эту атаку. Колода рухнула на землю, сотрясая ее и откатился в траву.

– Не бойся его, – проговорил Ждущий у Дороги. – Он ничего не сможет нам сделать.

– Старик, – прошипел демон тем сиплым голосом, услышав который понимаешь, что говорит не человек. – Ты такой анахронизм! Твои методы стары и бессильны так же, как и смешны. Ну что это такое? Сыпать порошок, бряцая при этом птичьими костями. А теперь посмотри, что есть у меня, – и он вытащил из кармана плаща, какой-то предмет. – Этот мир стоит того, чтобы жить в нем и кое-что перенять от людишек. Их вещички бывают не только забавны, но и полезны порой. Я вот могу развеять твои охранные рисунки не дотрагиваясь до них. Ха!

Демон не спеша навел на порог тот предмет, который хвастливо демонстрировал шаману. Щелкнул включатель, после чего послышалось негромкое жужжание, будто заработала электробритва. Шаман вскрикнул. При лунном свете Эшли видела, как небольшой пылесос, каким обычно чистят обивку автомобильных кресел, разрушает линии из красного порошка, просто сдувая ее.

– Ну вот и все, – усмехнулся демон, блеснув в лунном свете насмешливым оскалом и стеклами очков.

Поднявшись на ноги, он деловито отряхнул брюки и плащ.

– Прогресс, что ни говори, вещь полезная…

И переступил через порог.

– О, дух-покровитель! Не оставь меня в этой борьбе! Защити сына своего и дом его, как ты защищал его и прежде! Огради меня от зла! Заклинаю тебя именем великого Гитче Маниту! О дух-покровитель, восстань его мощью! – воздев руки над головой, в отчаянии завопил шаман.

Белеющий в темноте медвежий череп, двинулся по земле и на глазах начал обрастать плотью. Эшли понимала, что надо отвернуться и не смотреть, но ничего не могла с собой поделать. Она глубоко переживала происходящее, в тоже время не веря в него. Она просто не успевала все это осмыслить и хоть как-то объяснять себе. Слишком многое навалилось на нее. Туча, набежавшая на луну, милосердно скрыла от нее зрелище шевелящегося на полу нечто, обрастающего плотью со всей его анатомической жутью. До нее доносился хруст, глухое рычание, влажные шлепки и натужное сопение.

«Этого не может быть… такого не бывает…» – твердила она про себя до тех пор, пока в проеме двери с тяжким вздохом и рыком не поднялась огромная фигура, закрыв собою вход в хижину. Рокочущий гневный рев создания, духа-покровителя хижины, закладывал уши. Сквозь него пробился пронзительный визг демона, которого все это время удерживал на одном месте своими заклинаниями шаман. Потрясая ритуальной погремушкой, он не давал, огрызающемуся демону, сдвинуться с места. В распахнутую дверь было видно, как дух-покровитель, – создание с человеческим телом, обросшим шерстью и медвежьей головой, – с яростным ревом ринулся на, метавшегося из стороны в сторону, демона, старавшегося не подпускать врага к себе.

Неожиданно для своих габаритов, дух-покровитель сделал ловкое обманное движение, резко кинулся в обратную сторону и сцапал врага. Стенли-демон извивался в сдавливающих его мощных объятиях, визжал, пытаясь хоть немного ослабить их. Дух-покровитель поднял демона и с силой швырнул его в кусты, подальше от дома. После чего неуклюже переваливаясь, подошел к валявшейся в траве колоде, поднял ее и вернувшись к кустам, бросил ее вслед демону. Из кустов раздались вопли и визги боли. Потоптавшись у кустов, дух-покровитель решил добить врага и двинулся в заросли, когда оттуда на него неожиданно выскочил демон.

Обхватив мохнатое туловище руками и ногами, он вцепился в горло врага. Дух-покровитель взревел, колотя по напряженно выгнутой спине демона, но тот ни на миг не ослабил своей хватки, вгрызаясь в его горло до тех пор, пока вместо рева, несчастный не начал издавать булькающие хрипы, захлебываясь кровью. Но и тогда демон не отпускал его. Дух-покровитель рухнул на землю, а демон сопя и чавкая все копошился на нем, пожирая его плоть.

Оборвав свое монотонное бормотание, шаман повернулся к Эшли. В темноте хижины белело его лицо. Девушку трясло. Не сознавая этого, она нервно комкала в руках шерстяное одеяло.

– Здесь нам демона не сдержать, – негромко проговорил он. – Он силен. Ты сама это видишь. Не перебивай! Нет времени на пустые слова. Твой дух должен покинуть тело и сдержать демона в его мире, мире духов. Я буду охранять твое тело и не подпущу его к нему…

Раздавшийся хруст, заставил его замолчать. Эшли и Ждущий у Дороги повернулись к двери. У порога стоял истерично хихикающий демон. Белоснежная рубашка, лицо и даже очки были перепачканы влажно поблескивающей кровью. Он видимо что-то хотел сказать, но вместо этого повизгивая и хихикая, швырнул прямо на середину хижины что-то круглое. Это что-то оказалось медвежьей головой духа-покровителя. Глухо ударившись о землю, голова подскочила и подкатилось к шаману. Резко запахло кровью. Эшли прижала к лицу одеяло.

– О, Великий Дух! Великий Маниту, спаси нас, детей своих! – беспрестанно молил шаман, ползая по полу и восстанавливая нарушенные линии защитных кругов.

Стоя на пороге, демон с интересом наблюдал за ним. Потом, как-то по-детски, шлепнулся на землю задом и скрестив ноги, уселся поудобнее.

– Сейчас, после схватки с духом-хранителем, он набирается сил, – торопливо проговорил шаман, на коленях подползая к лежанке. – Если я поражу его тело, которое даже не принадлежит ему, он тут же обретет себе другое. Это будет твое тело и кто тогда сможет остановить его? Я буду убит и уже не будет возможности пленить его, как это было со щитом Отца Волка. Твой дух двойник должен проникнуть в мир демона и сделать его слабым. Тогда мы сможем продержаться до прихода Воина, – шептал шаман. У порога тихо сидел Стенли и склонив голову набок, прислушивался.

– Как я туда проникну? – зашептала в ответ Эшли.

– Слушай и делай то, что я тебе скажу. Доверься мне. Сними с себя одежду и ляг… Молчи!

Стараясь не стучать зубами от страха и холода, Эшли поспешно стянула с себя одежду, путаясь в ней. Краем глаза она заметила, что демон привстал, пытаясь разглядеть, что же происходит в хижине. Когда Эшли легла, вытянувшись на топчане, Ждущий у Дороги поднял с пола голову духа-покровителя и выдернув из висящей на стене связки перьев, одно из них, обмакнул его в сочащуюся кровь, и принялся водить им по лицу, груди и животу девушки.

– Не пугайся его истинного обличья, не поддавайся его мыслям. Молись своему богу и думай только о том хорошем, что у тебя было. В этом твое спасение, – шепотом наставлял он ее.

Обнаженное тело холодил ночной воздух, оно покрылось мурашками, а подсыхающая кровь стягивала кожу. Шаман запел и коснулся лба девушки пальцем. С необычайной легкостью, Эшли вдруг сорвалась со своего ложа и понеслась в темноту. Прошли целая вечность, когда до нее дошел его зов: "Ищущая" и она открыла глаза.