Текст книги "Песня волка"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Джози промолчала, искоса глянула на Эшли и поджала губы.

«Скаут» медленно ехал по прерии, подскакивая и переваливаясь на кочках и когда наконец выбрался на шоссе, Эшли испытала почти наслаждение от его ровного хода. Они проехали поселок, завернув к Дженни Опавший Лист, чтобы поприветствовать ее и тут же попрощаться. Джози, что-то тихо ей сказала при расставании, погладив по плечу, и старая индианка скорбно опустила глаза.

Уошборн показался Эшли центром цивилизации, слишком шумным, людным, зажатый со всех сторон стенами домов.

Прощаясь с Эшли в холле гостиницы, Джози напомнила:

– Не забудь, что щит Волка должен быть возвращен резервации.

В первые минуты в номере, Эшли никак не могла понять, почему раньше не оценила его роскоши и комфорта. И пока она разрывалась между обязанностью позвонить Бишопу и желанием принять горячую ванну, тишину номера нарушила настойчивая трель телефонного звонка. Закрыв кран с горячей водой и тоскливо взглянув в едва наполнившуюся ванну, она поспешила в гостиную. За нее уже сделали выбор. Подняв трубку она со свойственной ей полувопросительной интонацией произнесла:

– Алло?

– Кларк? – недоверчиво пророкотал Бишоп, тут же ехидно заметив: – Гляди-ка, привел же бог, дозвониться до тебя. Не соизволишь ли ты, уделить мне минутку твоего драгоценного внимания и переговорить со своим начальством?

– Мистер Бишоп, я…

– Немедленно вылезай из этой дыры, черт тебя побери! – взревел разъяренный капитан. – Что за моду взяли! Как скроются с моих глаз, так ни слуху, ни духу! Я что, словно старая гадалка должен гадать, что там у тебя происходит?! – бушевал он. – Только не говори, что ты была настолько занята, что забыла доложиться своему начальству, если ты конечно еще помнишь, что такое существует на свете!

– Капитан, я не хотела докладывать вам раньше времени о том, во что должна была прежде внести ясность, – быстро проговорила Эшли, когда выдохшийся Бишоп, сделал невольную паузу. – И, потом, я была в таком месте из которого не было никакой возможности связаться с вами. Но, я просила дозвониться к вам директора здешнего антропологического музея.

– Если ты имеешь в виду эту чокнутую Эрб, то весь ее разговор сводился к тому, что щит, подаренный тебе галерей Фрискина, принадлежит резервации, что мы должны его вернуть и точка, – хмыкнул Бишоп, понемногу отходя. – Еще, по твоей милости, я имел удовольствие пообщаться со здешним шерифом. Слушай, Кларк, тихая девочка, что ты там ему наговорила? Едва я назвал твое имя, как он словно с цепи сорвался, а у меня язва… Сколько раз я вам говорил: на чужой территории будьте вежливы и кротки как агнцы. А ты что? Показал ему свои зубки? Мы добрых пол-часа только тем и занимались, что орали, посылая друг друга на хрен. На мой вопрос почему он не поднимет свой зад, когда на его территории пропадают полицейские, он заявил, что не обязан нянчиться с кем бы-то ни было. И что если у меня теряются агенты, то я могу прислать еще пару тройку ищеек, а ему и без того есть чем заняться. Словом, ужасно милый парень, этот шериф.

Эшли почувствовала себя отомщенной, за что была бесконечно благодарна Бишопу. Она бы дорого дала, чтобы присутствовать при том, как эти двое бряцали друг перед другом доспехами.

– Вы уже знаете о Гарди?

– Да уж, извещен. Знаешь Фреда и Алана?

– Первоклассные детективы, асы слежки.

– Ну так вот, твой профессор надул этих асов, как какой-нибудь Джеймс Бонд сопливых пацанов. Он смылся от них в аэропорту и не говори мне, что он объявился в Уошборне.

– Он объявился в Уошборне, кэп, и погиб, почти так же, как Фрискин, Боб и Стоун.

– Дер-рьмо, – сквозь зубы выругался Бишоп. – Ладно, ты-то когда думаешь выбираться от туда?

– Завтра я буду в Мичигане.

Но первое, что на следующий день с утра решила сделать Эшли, это встретиться с Джози. И разумеется, под щеткой дворника «скаута» уже была сунута штрафная квитанция.

– И вам доброе утро, шериф, – хмыкнула Эшли, бросая ее к валявшимся на переборной доске квитанциям.

Она напомнила себе, что надо не забыть оплатить их прежде чем уедет из Уошборна.

Зачем она ехала к Джози, после вчерашнего разговора, Эшли не знала. Была ли способна Джози ответить на ее вопросы? Захочет ли вообще отвечать на них? И почему, после всего случившегося, индианка снова заняла глухую оборону? А может, Эшли хотела еще раз убедиться, что все произошедшее в хижине Ждущего у Дороги, не было сном или игрой разыгравшегося воображения, уж очень странным дымом окурил ее Ждущий у Дороги.

Мысленно пересказав всю эту странную историю языком рапорта, она не могла не признать, что все это звучит нелепо и бредово. Кого она сможет убедить в правдивости произошедшего, если сама сомневается в этом? Но если умолчать, что тогда писать в рапорте?

Против обыкновения, в этот утренний час в зале музея царила суматоха и приподнятое оживление. Рабочие в синих комбинезонах что-то привинчивали, приколачивали, подводили провода. Две богемные личности в стильных очках с желтыми стеклами и волосами окрашенными в разноцветные прядки, – причем Эшли затруднялась бы сказать, кто из них женщина, а кто мужчина, оба были в кожаных штанах и свободных блузах – одевали, установленный на постамент манекен в костюм индейского вождя. На нем уже красовался пышный убор из перьев, спадающий длинным шлейфом до пола. Молодые люди прикрепляли к пластиковой руке манекена томагавк. Мимо прошла группка из трех представительных особ, критически осматривющих выставку.

Эшли подошла к растянутому на стене поясу-вампуму украшенному ракушками, сушеными плодами каких-то растений и иглами дикобраза. Из прочитанного ниже пояснения явствовало, что пояс изготовлен примерно в конце восемнадцатого века. Приглядевшись к нему, она заметила, что в расположении нашитых на него ракушек и бусин, прослеживается некая закономерность, но это даже отдаленно не походило на узор. Помнится Стенли говорил, что в поясах-вампумах зашифровывалась информация о том, к какому роду принадлежит его владелец.

Эшли перешла к домотканому ковру по которому, грубовато примитивно, со множеством прямых углов, был изображен повторяющийся узор коня и человеческой фигуры.

Под ковром стоял кувшин и Эшли удивилась насколько его рисунок был похож на символ Инь и Янь. Рядом с ним лежало блюдо с вписанной в середину композицией: хищная птица, несущая в когтях крупную рыбу. Всмотревшись в нее Эшли увидела, что затейливое, вычурное изображение выведено одной сплошной линией. Эшли быстро отошла от стенда и повернула к выходу, но ее внимание привлекло расписное блюдо с рисунком удивительно гармонично изображающего птицу и профиль человека. Тотем и человек сливались, переходя один в другой и были неотделимы друг от друга.

– Мисс? – подошел к ней знакомый по первому посещению охранник.

– Директор Эрб у себя? Я бы хотела повидаться с ней.

– Она уехала вчера вечером.

– А когда вернется?

– Не сказала.

– Тогда передайте это ей.

– Да, мисс, – коротко ответил охранник, принимая от Эшли конверт с копией бумаги Арчи Стоуна, в которых рассказывалось о смерти деда Джози, Джошуа.

Эшли вышла из музея и отправилась обратно в отель, думая о Джози. Живя среди индейской философии, зашифрованной в примитивных рисунках и амулетах, Джози так и не смогла принять глубинного смысла ее народа – единения с миром природы. Она оставалась плотью своего времени.

Эшли притормозила возле ресторанчика «Матушки Клэр». Покинуть Уошбор не попробовав напоследок ее оладий, было бы непростительно. Женщина встретила ее с искренним радушием, заявив, что уж кого-кого, но настоящую леди, что однажды посетила ее ресторан, она конечно запомнила. Проводив гостью к лучшему столику у окна, матушка Клэр принесла ей оладьи и кружку горячего, крепкого кофе. Именно такого в каком нуждалась сейчас Эшли.

Мимо с оглушительным ревом промчалась «ямаха».

– Все носится и носится… – проводив нарочито недовольным взглядом удаляющийся мотоцикл, добродушно проворчала матушка Клэр. – Верите ли, уже с самого детства никакого сладу с ним не было. Как был сорванцом, так им и остался. И что из того, что стал шерифом? Уж я то его знаю, как облупленного, – покачала она головой.

– А мне кажется, миссис Клэр, что вы наоборот гордитесь им.

И без того широкое лицо индианки расплылось в улыбке. На щеках появились ямочки.

– Как же не гордиться этим негодником. Не зря драла ему в свое время уши, – и посмотрев на Эшли блестящими смеющимися глазами, вдруг присела за ее столик.

Хотя время подходило к обеду, посетителей не было и хозяйка ресторанчика могла себе позволить немножко поболтать, тем более что приятная молодая леди, кажется, была не против ее общества.

– Элк навел порядок в Уошборне и не собирается распускать молодежь, потакая всяким безобразиям. Раньше-то и дня не был, чтобы кого-нибудь не порезали и не покалечили. А уж, как здесь развернулся алкогольный бизнес. Элк набрал команду таких же сорви голов, как он сам и вычистил наш городок. Теперь он чуть ли не каждый день дежурит на выездах из города, и самолично проводит досмотр всяких сомнительных типов, по привычке наезжающих сюда из ближайших городов.

– Он один патрулирует дорогу? Но это же очень опасно и невозможно, – удивилась Эшли, вспомнив, как первый раз увидела Элка на дороге, когда он разбирался с водителем грузовика.

– Невозможно? Кому? Элку? – в жесте бесконечного удивления подняла руки матушка Клэр. – Леди, это точно не про него… Да он со своим бешеным темпераментом, да на своей тарахтелке везде поспевает. А вот, что опасно, тут я с вами соглашусь. Сколько раз приходилось врачам его штопать. Ведь места живого на нем нет, а ему не иметься. Я все грожусь ему уши за это пообрывать, да разве ж я дотянусь до них. Вон какой вымахал, где уж мне…

– Разве у него нет людей?

– Люди-то есть, да их не хватает. Элк к себе не всех берет, а если кого берет, то бережет пуще глаза. Народ-то верный, проверенный, но у кого семья, а кто в другом месте необходим. Вот он и крутится. Зато безобразий никаких, за что мы и выбираем его шерифом уже какой срок. Уошборн за него горой, а он за Уошборн. Так что, если он вам какую грубость сказал, зла на него не держите…

– Ваши оладьи загладили всю его грубость, – улыбнулась Эшли и доев последний кусочек, благодушно откинулась на спинку стула.

– Погодите, я еще принесу.

Из лежащего на столе портфеля раздалась мелодия сотового. Эшли извинилась, потянувшись к нему.

Понятливая матушка, забрав со стола Эшли пустую тарелку и чашку, тактично удалилась, а Эшли не понимающе смотрела на незнакомый номер, высветившийся на экранчике сотового.

– Алло? – отозвалась она.

– Эшли Кларк? – спросил хрипловатый надорванный женский голос.

– Да.

– Это мама Стенли Гарди. Мой сын не раз упоминал о вас. Кажется он хотел познакомить нас… – она замолчала, справляясь с рыданиями.

Эшли молчала. Какие слова могли утешить мать, потерявшей сына. Только не избитое: "мне очень жаль", фразу, которая так измельчала, что уже ни о чем не говорит.

– Мы сейчас в Уошборне, чтобы забрать сына. Но прежде мы хотим отпеть его в здешней церкви и если вы хотите… попрощаться с ним…

– Я приеду. Миссис Гарди, я буду молиться о вас и о Стенли… и простите меня… – Эшли отключила телефон.

Церковь она нашла сразу. Ее шпиль возвышался над крышами городских коттеджей. Трудно было не заметить ее белые стены, островерхую крышу под красной черепицей и узкие окна украшенные витражами. Выйдя из машины, Эшли вошла в ее благоговейный полумрак и гулкую тишину. У алтаря горели свечи. Посреди прохода, утопая в цветах, стоял обитый черным муаром гроб в котором покоился Стенли Гарди. Скамья в первом ряду была занята одетыми в траур людьми. Тихо рыдали женщины. Мужчины, опустив голову, скорбно молчали. Здесь были те, кто любил Стенли Гарди и она… Она тоже, когда-то позволила себе мечтать об общем с ним будущем и теперь вместе с ним хоронит свои надежды и мечты. Может быть, она любила именно их, а не самого Стенли?

Сможет ли она сейчас подойти и заглянуть ему в лицо – в лицо своему страху. Хватит ли у нее духа подарить ему прощальный поцелуй. Кого напомнят ей его неподвижные черты: того мягкого Стенли, который с легкой влюбленностью заглядывал ей в глаза или того, кто с омерзительной усмешкой выманивал ее из хижины.

Эшли так и не смогла уговорить себя подойти к гробу и попрощаться. Сев на скамью, она внимательно слушала священника и молилась о Стенли, прося у него прощение за свое малодушие, и жалея о том зародившемся чувстве, которое смял, изничтожил ужас и отвращение?

– Ни что не ново на земле, – говорил священник. – Ни что не вечно под солнцем. «Что было, то и будет: и что делалось, то и будет делаться», так говорит Экклесиаст. «И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него и нитка, втрое скрученная не порвется». Будем же молиться о душе усопшего и просить Господа нашего о ниспослании ей покоя вечного. Будем же молиться о ней с тихим смирением, потому что если все остальное суета сует и томление духа, то только Любовь спасет мир от пропасти Греха. Что всегда открывает человек заново в сердце своем? Что обновляет его душу, дает жизнь и смысл дням его? Что никогда не теряет силу и сильнее самой смерти? Любовь, что вечна, всегда нова, сильнее самого черного зла и самой смерти. Ее переживают вновь и вновь и она как Феникс, исчезнув, вновь возрождается из пепла.

Ибо любовью Господа создан наш мир, ибо Его любовью стоит до сих пор и она в стократ сильнее от нашей веры в нее, ибо Господь и есть Любовь. Сердца наши знают – мир стоит на этом. Кто усомниться в ней – тот погибнет.

Так молитесь же с верой и любовью за душу того, кто любил вас и был любим вами: за вашего сына, брата, друга. Да упокоится он с миром. Аминь.

Эшли ушла до того, как прощавшиеся стали подходить к гробу. Она поехала в контору шерифа, чуть не пропустив нужный поворот и, сдавая назад, заметила во дворе одного из домов, греющегося на послеобеденном солнце толстяка в белой футболке и спортивных штанах. Покачиваясь в гамаке и подняв на лоб солнечные очки, он читал газету. Не отрывая от нее глаз, свесил руку вниз и подхватил, стоящую в траве банку с пивом. Это живое воплощение безмятежного покоя, подействовало на Эшли умиротворяющее и уже без внутреннего разлада, она подъехала к шерифской конторе.

К своему великому облегчению, она застала в ней одну Сесиль, все так же увлеченно стучащей по клавиатуре. Поздоровавшись, Эшли сказала, что пришла оплатить штраф. Прекратив печатать, Сесиль сказала, что это не проблема и что она может получить деньги и погасить штрафные квитанции. Эшли это более чем устраивало и она быстро, чтобы не дай бог не столкнуться с шерифом, все оплатила, попрощалась с Сесиль и вышла.

Что ж, пора было покидать этот заштатный городишко. Однако, чувство неудовлетворенности, незавершенность и незаконченности не покидало ее и никакой скрупулезный анализ происходящего и самооправдание не могли унять ее тревоги. Расплатившись за номер и закинув портфель на заднее сидение «скаута», Эшли повязала голову легким шарфом и, надев солнцезащитные очки, тронулась в путь.

Яркое солнце пригревало, и прерия впитывала тепло позднего лета, готовясь к холодным осенним дождям. Дорога была пуста и, ведя машину, Эшли отдалась своим мыслям, дав им свободно течь. Слушая их, она соглашалась или не соглашалась с ними.

На выезде из города она увидела у обочины, сидящего верхом на «ямахе», шерифа Элка. Порыв ветра кинул волосы ему в лицо и потому Эшли не заметила его выражения. А он проводив взглядом, пронесшийся мимо него «скаут», сорвался с места и помчался в Уошборн. Они разъезжались в разные стороны и расстояние между ними стремительно увеличивалось.

Следя за ним в зеркало заднего вида, Эшли только покачала головой: «Ах ты, сукин сын…». Она не злилась на него, нет. Упорство, с каким он выдворял ее из своих владений, просто восхищало. Он, как волк, охраняющий свою территорию… Эшли споткнулась на этой мысли. Перед ее глазами закружился калейдоскоп ярких видений последних дней. Хаос образов и впечатлений вдруг начали выстраиваться в гармоничную картину, в которой каждая деталь подтверждала существование другой.

Щит со свисающими понизу тремя сивыми хвостами.

Волк, сидящий у потухшего костра в холоде предрассветного тумана.

Джози в белом кашемировом джемпере, яркая и ухоженная.

Белый залитый солнцем, разрисованный камень, видневшийся в проеме двери.

Толстяк, качающийся в гамаке.

Уошборн остался далеко позади, когда Эшли ударив по тормозам, резко остановила «скаут» посреди пустынной дороги.

Солнце медленно опускалось. Скалы отбрасывали темные резкие тени. Прерия приобрела все оттенки коричневого: от темного, почти черного, до золотистого. Беспорядочными безобразными пучками торчала жесткая трава. Эта земля не знала мира, одни войны и жестокость и сейчас здесь воюют. Красная от пыли дорога, извивалась, как наспех брошенная лента. Единственной светлой точкой на ней был, вставший у обочины «скаут».

Эшли еще раз прокрутила события последних дней, и решение пришло к ней само собой. Отлично, что выход был найден, но теперь все упиралось в шерифа Элка. Ждущий у Дороги понял бы ее и помог, но… Его нет и она может рассчитывать лишь на Джози и Элка. И если Джози возможно пойдет навстречу, то шериф… С его болезненным самолюбием, он может воспринять все как насмешку и вытолкает ее в шею. И хорошо если, после первых же ее слов не пристрелит на месте. Все же попробовать стоило. Они ведь ничем не рискуют или рискуют? Плевать! Она должна сказать ему все. То с чем ей пришлось столкнуться было слишком страшным и это, ни в коем случае, не должно было повториться.

Эшли сидела, стиснув пальцами руль и уставившись перед собой широко раскрытыми глазами. А когда оцепенение прошло, развернулась к Уошборну. Ей страшно не хотелось возвращаться, и уж тем более иметь дело с шерифом… И в тоже время, она страстно желала быть тот час остановленной им. Слишком много ответов на мучившие ее вопросы, оставались в Уошборне. К тому же хотелось поскорее покончить с самым неприятным в этом деле: объяснение с Элком.

До самого города дорога оставалась пустынной, видимо благодаря стараниям шерифа, отвадившего от Уошборна всех, кого только можно, в том числе и ее.

Городок погружался в тихие сумерки. Словно нехотя зажглись тусклые уличные фонари, зато с готовностью вспыхнули вывески кафе и баров.

В окнах шерифской конторы горел свет. Эшли остановилась у крыльца, сняла очки, сунув их в бардачок и, хлопнув дверцей, вышла. Она взбежала на крыльцо стуча каблуками по доскам ступеней.

Сесиль подняла на нее, от своей машинки, темные глаза. Ее изумление сменилось тревогой.

– Мисс Кларк, вам не стоит… – быстро проговорил она, но Эшли улыбнувшись, прошла к полуоткрытой двери шерифа и небрежно стукнув в нее костяшками пальцев, вошла в кабинет.

Шериф Элк сидел, по своему обыкновению, закинув ноги в остроносых ботинках на стол и читал газету. Через распахнутую джинсовку были видны, висящие на обтянутой белой футболкой груди, амулеты и болтающийся между ними сотовый. Поверх длинных волос повязана неизменная бандана.

Не опуская газеты, он пробежал по колонке статьи глазами вниз, буднично заметив:

– Решили испытывать мое терпение, детектив Кларк?

Плотно прикрыв за собой дверь, Эшли подошла к стулу у стены, села и сняла с головы шарф.

– Я считал, что вы уже в самолете высоко в воздухе.

"Ну держись, Эшли Кларк" – сказала она себе, готовясь к предстоящему объяснению.

– Я просто не понимаю вашего молчания? – начала она. – Ну и чтобы произошло, узнай я, что вы и есть Танцующий Волк? Господи! Я о стольком намерена умолчать в своем рапорте, что умолчала бы и об этом.

– Разве Джози уже вернулась? – спросил он опуская газету, с удивлением глядя на нее. – Это она разболтала? Вот бабы, язык зудит – смерть, как почесать им охота.

– Нет. Я не виделась с Джози.

– Детектив, – хмыкнул он, невольно признавая ее профессионализм. – Я знал, что хлопот с вами не оберешься, но раз вы до всего дошли сами, повторяю вам в двадцать пятый раз – это внутреннее дело резервации. Неужели это до вас не доходит. Предоставьте нам разобраться со всем этим самим.

– Ведь вы дежурили прошлой ночью на дороге у въезда в город, когда остановили Джози? – спросила Эшли, пропуская его слова мимо ушей. – Она сказала, что якобы вызвала вас к хижине Ждущего у Дороги уже после того, как все произошло. Позвольте спросить, как? По сотовому? Там сотовый не берет, там ведь место Силы. Но даже если бы таинственный Воин, сделав свое дело, уехал в Уошборн и сообщил обо всем вам, то на чем вы добрались до Ждущего у Дороги? Следов вашей «ямахи» я не видела, там все изъезжено моим «скаутом».

– Ну да, остановил, – нехотя подтвердил шериф. – В тот вечер я узнал на дороге ваш "скаут". Он несся как взбесившийся мустанг и я не мог отказать себе в удовольствии оштрафовать вас на кругленькую сумму. Но это оказались не вы, а Джози. Она смотрела на меня безумными глазами и повторяла одно и тоже: "волк… волк…"

– И вы сразу поняли о чем речь?

– Разумеется. Я сразу понял, что Джози – Гонец, хотя всю жизнь считал ее Ищущей. Мой род идет от Волка, который упрятал Желтого Зуба в щит-амулет. Сразиться с ним мой прямой долг, детектив, как и присматривать за щитом Отца Волка. Но Бобра убили, а щит умыкнули из-под самого моего носа. Было от чего взбеситься.

– Вы сказали, что Джози была не в себе.

– Ей было видение.

– Видение?

– Вам не понять.

– Уж постарайтесь, чтобы я поняла.

Шериф сжал челюсти так, что выступили желваки, но похоже покорился.

– Она видела, что демон пришел за вами и что мы можем опоздать.

– Вы не очень-то спешили.

– Мне нужно было разобраться. Джози была похожа на одержимую. Пока я привел ее в чувство, пока добился от нее вразумительных ответов и взял в толк, что Ищущей оказались вы, понадобилось время.

– Что произошло в хижине, когда вы прибыли туда?

– Вы действительно хотите это знать?

– Ну хорошо! Вы не желаете говорить с белой, не желаете иметь дело со мной как с ищейкой, но может поговорите со мной, как с Ищущей.

– О кэй! Когда я ввалился в хижину шамана, то увидел, что он уже мертв. У него была разворочена грудь, вырвано сердце. Ваш дружок Гарди стоял над вами и тянул к вам свои мерзкие лапы. Кстати, я так и не понял почему. Вы валялись на лежанке шамана совершенно голая. Как по мне, так вы довольно худы. Джози первым делом принялась палить в него из пистолета, но этому парню все было нипочем. Тогда я сдернул со стены томагавк и отсек Гарди руку. Потом занялся той мразью, что завладела его телом.

– Откуда вы знали, что нужно делать, и как поступить? Вы были готовы к этому? То есть, я хочу сказать, вы заранее знали как убить демона?

– Ничего подобного. Что делать мне подсказывал мне мой маниту, вселившийся в меня в этот момент. Я лишь подчинялся ему. Он древний дух рода Волка, он мудр. Вот к этому я и был готов.

Эшли с подозрением посмотрела на него, посчитав, что он разыгрывает ее. Шериф с самодовольной улыбкой наблюдал ее замешательство и Эшли решила сменить тему.

– Вам обязательно было убивать Стенли?

– Это, что? Ваше спасибо?

– Но можно же было изгнать демона, не причиняя Стенли вреда.

– Во-первых, я не экзорцист. Во-вторых, ваш дружок уже давно был мертв. В смысле, демон избавился от его души, сознания и личности, прежде чем завладел его телом. Думаете, он потерпел бы кого-то еще в своей временной оболочке? Так, что ваш Гарди в лучшем случае остался бы ходячим зомби.

– И вы заключили демона в камень?

– Это тоже ваши умозаключения? Вы же были в отключке.

– Вы как-то сказали, что следы могут рассказать многое. Вокруг камня все было истоптано. Я смотрела. Джози привезла вас и она же отвезла вас и тело Гарди к "скорой", которая ждала на съезде дороги. Посторонним ни к чему было видеть меня в хижине шамана и самого Ждущего у Дороги с вырванным сердцем. Так?

– К тому времени мы его похоронили. Но вы правы, мы не хотели, чтобы белую видели в месте Силы. О Гарди я сказал, что нашел его в прерии, тем более неподалеку обнаружили его машину. Так что было бы не плохо, чтобы вы тоже самое указали в своем рапорте.

– Кто останется вместо Ждущего у Дороги? Кто будет сторожить камень? Не думаю, что это будете вы.

Элк молча смотрел на нее.

– Джози? – догадалась Эшли. – О нет!

Представить утонченную Джози, живущую в развалюхе посреди прерии, было невозможно. Эшли стало не по себе.

– Это ее судьба. Я же говорил, что лучше вам не вмешиваться в наши дела.

– Да не интересуют меня ваши дела! – разозлилась Эшли. – Джози мой друг! Демон не уничтожен и ей, когда она займет место Ждущего у Дороги, как каждому в резервации и за ее пределами, по прежнему будет грозить опасность!

– Думаете мне безразлична ее судьба? – тоже повысил голос Элк. – Вы являетесь сюда и заявляете, что нам делать и что демона нужно уничтожить! Нам, чьи предки сторожили амулет с заключенным в него злом из века в век! Нам, как никто понимающим, что оно может натворить, когда вырвется на свободу! И я и Джози хорошо представляем, чем грозит быть хранителем священного камня!

– Шериф? – в кабинет заглянула обеспокоенная скандалом Сесиль. – Может сварить кофе?

– Да уж, Сесиль, будь добра, свари. Я напою им детектива Кларк и выставлю ее наконец из города! – швырнул он на стол газету.

– Вам известен один лишь способ избавиться от демона – убить, – спокойно продолжала Эшли, когда Сесиль скрылась, прикрыв дверь.

Как правило, Эшли старательно избегала скандалов и эмоциональных объяснений, которые попросту пугали и опустошали ее, но не на этот раз. Она чувствовала, что права. Она хотела предложить выход и узнать, что скажет об этом шериф, но разговор получался трудный.

– Минутку, – поднял руку шериф, убирая ноги со стола, – под "вам" вы имеете ввиду индеев? – откровенно цеплялся он к ее словам.

– Один раз ваши шаманы, – продолжала Эшли, не давая ему сбить себя с толку, – уже попытались уничтожить демона. Но лишь загнали его в амулет. Вчера ночью эта история повторилась с той лишь разницей, что вы с Джози загнали его, но уже в другой предмет, из которого он, когда-нибудь, опять освободится, не смотря на то, что находится в месте Силы. Сиу гордое воинственное племя, чей идеал – сила и несгибаемость духа, но отсюда некоторая узость вашей философии. Ненависть вы превратили в страсть и все время старались утвердить себя в ней. Одни против всех. Свирепость и даже жестокость к врагам было обратной стороной вашей храбрости. Это возводилось в доблесть.

Лицо Элка закаменело, он смотрел ей прямо в лицо неподвижным взглядом, однако Эшли продолжала. Она должна была все сказать.

– Но демон не воин из плоти и крови, и я думаю, Ждущий у Дороги понял, что сражаться с ним так, как это понимаете вы, сиу, бесполезно. Демон – это чистое зло. Его можно победить известными вам способами, но не уничтожить.

Зашла Сесиль, неся в руках две чашки кофе. Поставив их на стол, она с упреком посмотрела на Элка, кинула полный любопытства взгляд на Эшли, после чего поспешно удалилась.

– И вам конечно же, в отличие от нас, известно как убить Желтого Зуба? – насмешливо заметил шериф, беря со стола кофе. – Я не удивлен. Белые испокон веков учат нас как жить, а теперь еще и думать.

– Мистер Элк, прошу вас хотя бы на миг отбросьте ваше предвзятое ко мне отношение и просто выслушайте. Я пытаюсь помочь.

Он только головой мотнул, отпивая горячий кофе, но смолчал.

– Когда мы с Ждущим у Дороги держались против демона, ожидая вашего прихода, Ждущий у Дороги освободив меня от тела, велел чтобы я попыталась противостоять демону, защищаясь от него моими счастливыми воспоминаниями. Я вспомнила самый светлый день моего детства и демон взбесился. Он сам стал защищаться и изворачиваться, пытался заставить меня поверить в его ложь. Так вот, счастье, абсолютное счастье – это не защита, а сильное, смертельное оружие против него. Представляете, что сделает с ним любовь? Он просто не вынесет ее.

– Превосходно, – буркнул шериф в чашку. – Только допью кофе и немедленно отправляюсь объясняться ему в любви.

– Нет, – собравшись с духом, твердо произнесла Эшли, – вы и Джози должны заняться на том камне любовью.

Шериф поперхнулся, не сдержался и прыснул кофе во все стороны, закашлявшись и облившись им. В кабинет снова заглянула встревоженная Сесиль. Элк судорожно кашляя в кулак, отмахнулся от нее, поставил кружку на стол, вытер подбородок и стряхнул с газеты и бумаг кофейные брызги. Когда успокоенная Сесиль вновь прикрыла дверь, он посмотрел на Эшли с таким неприкрытым презрением, что она готова была тот час кинуться из кабинета вон.

– Что это вы себе напридумывали? И почему я должен заниматься этим именно с Джози? – сдавлено, нарочито медленно растягивая слова, спросил он.

– Но ведь вы… ведь у вас… – вдруг растерялась Эшли, понимая что вторглась туда, куда не следовало.

– Что "у нас"? – жестко оборвал он ее. – То что у нас с ней когда-то было, давно поросло быльем.

– Прошу вас, дайте мне все объяснить. Я не хотела оскорбить ни вас, ни Джози. Я не имела ввиду похоть, секс которым нужно заняться на том камне. Я имела ввиду ту любовь, когда двое не мыслят жизни друг без друга, а близость приносит им несоизмеримое счастье. Понимаете? Просто вы и Джози были когда-то вместе и теплота ваших отношений никуда не исчезла, она может разгореться вновь.

– Были. Но теперь мы только друзья. Вот пусть она и вытворяет на том камне подобные штуки с кем-нибудь другим, – он покачал головой, как бы говоря: "надо же было додуматься до такого"

– Я еще раз повторяю – это не должно быть похотью. И потом вы и она шаманы. Вы Воин, Танцующий Волк.

– Ага, значит здесь все дело во мне? – остановился он перед ней. – Вы предлагаете мне исполнить над поверженным врагом другой танец, да еще и с партнером?

Эшли кивнула, а Элк задумчиво прошелся по кабинету, сложив руки на груди. Впалые щеки его горели темным румянцем.

– Что ж, это был бы более приятный танец. Однако, как мне ни жаль вас разочаровывать, но у меня с Джози не получится большой и чистой любви. Слишком у нас схожи характеры. Мы и минуты не выдержим друг с другом.

Он произнес это так, словно всерьез раздумывал над ее словами, без тени насмешки и оскорблений. Это подбодрило Эшли продолжать свои убеждения:

– Вы загнали его в замкнутое пространство плена, так уничтожьте его. Это ваше предназначение. Но добить его вы должны более сильным оружием – любовью. Пусть с вами будет не Джози, пусть другая женщина, но она должна быть той, которую вы любите и только с ней способны испытать счастье.