Текст книги "Фантастические тетради"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

Глава 12

– ... самым умным среди них был Баю, который никогда не отвечал на вопросы. Когда его спрашивали, он молчал и лишь изредка говорил "не знаю", "не могу сказать", "это выразить невозможно", – рассказывал незнакомый низкий голос, едва справляясь с артикуляцией, будто разговаривал первый раз в жизни. – Что ж ему было делать? – спрашивал другой незнакомый голос, похожий на женский. – Снова учиться разговаривать? – Ни в коем случае, – отвечал первый, – его молчание многого стоило... – Говорить для него – все равно, что сойти с ума, – вмешался третий голос. – Не надо столь буквально... – возразил первый. – Не надо. Тем более что никто из нас не может себе представить, что творится в голове Баю. Он был самым способным из нас даже тогда, когда умел говорить. – А Фрей? Кажется, он начинает с того, чем должен был кончить? – Фрей просто красив, – заметил женский голос. – Ты находишь? – Я нахожу его очень красивым. "Убийственная женская логика", – подумал Фрей. Он чувствовал, что говорящие находятся где-то поблизости и ему самое время пошевелиться, чтобы дать им понять, что он, между прочим, еще не совсем сдох, чтобы позволить обсуждать свои физические достоинства в своем же присутствии. Голоса умолкли, и мягкие шаги направились в его сторону. – Посмотрим-ка, что происходит, – сказал первый голос, зависая прямо над его лицом, – очухался! – Красавец! – подтвердил женский голос, и Фрей, прежде чем открыть глаза, уже нафантазировал себе прелестную синеглазую инопланетянку, которая непременно влюбится в него по уши и, возможно, он согласится с ней разделить некоторые счастливые минуты личной жизни, которые полагались ему по природе и в которых он вынужден был себе отказывать, в силу сложившихся обстоятельств. Но красивых инопланетянок Фрей еще не встречал. Более того, он не встречал инопланетянок как таковых и был уверен, что за пределами его планеты ничего ни женского, ни эстетически привлекательного вообще водиться не может. Вот и теперь над ним склонялось лысое белокожее существо с красновато альбиносьими глазами. Не было сомнений, что именно оно обладало глубоким женственным голосом, так возбудившим его воображение. – Ты зачем за дуном погнался, балда? – Чем дун тебя приманил? – уточнил четвертый, незнакомый ранее голос. – Я видел ангела, – ответил Фрей и снова закрыл глаза. Раис развел руками столпившихся вокруг него существ и положил Фрею на грудь весь набор его навигаторских манжет. – Это был дун, – подтвердил он, – такое случается с непривычки, особенно перед началом бури. Однако никому еще не приходило в голову бегать за ними по пескам. – Этот ангел хотел погубить меня. – Это нормальный дун, который не может хотеть кого-либо погубить. Хотя бы потому, что ему банально на все наплевать. Фрей приподнялся со своего ложа, которое больше напоминало гроб-раскладушку, и огляделся. Их было семеро вместе с Раисом, чудно одетых гуманоидов, скорее всего, принадлежащих к одной и той же расе. Они рассаживались вокруг на мягком полу и с нескрываемым интересом его разглядывали. – Как ты думаешь, кто они? – спросил Раис. – Ты говорил: "Покажите мне, наконец, хоть одного бонтуанца"? Вот, гляди. Может, тебя заинтересует, о чем болтают между собой эти юные особи? Их язык понятен. Как ты думаешь, обратился он к женщине, – чему вы можете научить Фрея? Только учти, его мозги работают не всегда. При виде дуна они отдыхают. Женщина приблизилась к Фрею и провела рукой по его волосам примерно так, как гладят по голове большую и ласковую собаку. – Тебе с ним придется тяжело, Расс, он станет самым чудовищным, неблагодарным учеником, который будет усложнять простое и упрощать сложное. Тебе придется потратить много сил, чтобы спихнуть его с пьедестала стереотипов. Если хочешь, чтоб он тебе доверял, помоги ему найти друга. – Ни за что, – улыбнулся Раис, – сейчас он будет на меня слишком зол, чтобы принимать помощь. – А ты сделай подарок, – женщина еще раз запустила пальцы в лохматую шевелюру Фрея и слегка растерялась. – Никогда не думала, что земляне красивы. – Это уже не совсем землянин. Если не ошибаюсь, его как следует обработали перед Акрусом. Матлин от ярости заскрипел зубами. "Кто тебя тянул за твой подлый длинный язык!" – Действительно, – согласилась женщина, – он весь кипит от ярости. Скрытый темперамент – это именно то, что нужно. Спасибо, Расс, ты умеешь подбирать компанию. – Ладно, эстетствуй. Только недолго. Он мне сегодня нужен. – Раис удалился, а Фрей был за руку приведен в общий круг и усажен на пол рядом с эстетствующей бонтуанкой. – Можно я дам тебе имя, – шепнул он ей на ухо. Женщина растерялась еще больше. – Если хочешь... – Анна. Я хочу называть тебя Анной. – Но почему? – Не знаю, но очень хочу. Бонтуанцы пропустили по кругу сильный телепатический импульс, который задел даже Фрея, но смысла ему уловить все же не удалось. "Чуть-чуть бы помедленнее, – казалось ему, – и я почти их человек". Он подвинулся ближе к середине круга, чтоб выйти из их "кольца" и не трясти головой после каждого импульса – так следовало поступать каждому существу, оказавшемуся в среде телепатов, чтобы избежать перенапряжения психики и заставить собеседников переключиться на понятный ему язык. Двое из них в совершенстве владели артикуляцией. Один – кое-как, двое остальных предпочитали отмалчиваться, но представились все. За исключением Анны, которая деликатно промолчала... – Ты хотел нас о чем-то спросить? Пока мы здесь – ты имеешь на это право, – начал Юзеп, бывший некогда "первым голосом". – Если только вы мне позволите начать с наивных вопросов, – засомневался Фрей, но понял, что ничего особенно изощренного эти молодые особи от него и не ждут. – Кто вы? Бонтуанцы это религия? – Нет, – ответила Анна. – Бонтуанские влияния в фактуре иногда имеют формы религий – вопрос не так уж наивен. – Что вы можете сказать о бонтуанских влияниях на Земле? – Это будет зависеть от твоих отношений с Землей, – вступил в разговор "третий голос", Грют. – Почему? Моя осведомленность может иметь дурное влияние на цивилизацию? – С чего ты взял, что влияние будет дурным? – Из некоторой исторической аналогии с Акрусом. – Есть такая аналогия. Но речь идет не о цивилизации, а о тебе. Не думаю, что один умалишенный провидец способен внести смуту в естественный ход событий. – Если один и тот же исторический процесс, – вмешался "четвертый голос" Бегара, – начинает повторяться, то не за тем, чтобы окончиться столь же нелепо. Скорее наоборот. Ты мало изучал аналогии развития – это особый логический ряд, структура слишком зависимая от каждой мелочи внутри себя и сказать однозначно, к чему это развитие приведет, невозможно. – Тебе известно, что произошло в Акрусе? – Это известно всем. – Ты скажешь мне? Бонтуанцы опять пропустили по кругу импульс, и Фрей инстинктивно откинулся назад, чтоб уловить его, на случай, если они решат не говорить... – Скажу. Они спровоцировали опасный процесс... почти астрофизический. Это не редкий случай в системах, аналогичных Акрусу, – малейшая дисгармония развития уничтожает все. Они попались на второй ступени, на так называемой, "системной балансировке" – один из селекционных барьеров. – Как это выглядело? – Первая цивилизация Акруса существовала в естественной планетарной системе – это живой организм, обладающий инстинктом самосохранения. Или тебя интересует, каким образом "закатилось солнце" последнего акрусианина? – Меня интересует, зачем надо было повторять на Земле аналогичную историческую программу? – Нет, – махнул рукой Юзеп, – мы говорим о разных вещах. Бонтуанские влияния на Земле и в Акрусе не так существенны, как кажется. То, что ты называешь "исторической программой", заложить невозможно. Я мог бы назвать еще несколько схожих программ, но не стал бы проводить столь категоричных аналогий. Тем более что влияния, как таковые, здесь ни при чем. – Однако влияние "древесников" более чем очевидно. – Ах, "древесники"! – Юзеп совсем по-человечески хлопнул в ладоши. – Если б только они... – Вы представляете себе "библейский сюжет"? – Да, от подобных "сюжетов" никто, ни в какой момент не застрахован. Там что ни остров в океане – то свой сюжет. Какой-то из них должен был стать доминирующим. Влияния "древесников" никто не отрицает. Но пойми, никто не ставил задачу привязать человечество к строгим канонам. Речь идет лишь о морально-этической основе, способной защитить конкретную цивилизацию от самой себя, помочь ей выжить. Вы приняли основу, но все, что наложилось на нее потом, – это уже ваше творчество. И чем дальше, тем больше оно ваше. – Вы всегда уверены, что фактура нуждается в таких влияниях? – Только в случае, если "гуманные" существа вынуждены подчиняться "антигуманным" законам выживания, губительным для развития интеллекта. Бонтуанцы ставили цель защитить, прежде всего, интеллект. Все их влияние это гибкая граница между сознанием и инстинктом. – Хорошо, – согласился Фрей, – а бонтуанская манера закрывать фактуру, это тоже способ защиты? – Это всего лишь ответственность. Закрывается не фактура, а доступ к ней извне. – Тогда, если можно, подробнее о методах защиты "древесников".

Бонтуанцы вернулись на некоторое время в свой телепатический тайм-аут, видимо, собираясь с мыслью или, проникаясь манерой восприятия Фрея, которая казалась им слишком непоследовательной. Пока Бегар не догадался указать на его манжет: – Что это у тебя? – КМ-персоналка, будто не знаешь? – Это защита. Самая мощная и надежная защита Ареала. Не так ли? – Пожалуй, так. – Ты чуть не простился с жизнью, оставив ее однажды. – Не спорю. – Но в планетарной фактуре опасности не меньше. Как ты считаешь, имеют ли там право на защиту? И если да, то что бы это могло быть? – Думаю, хорошая дубина. – Вот мы и сделали первый шаг назад в гуманитарном прогрессе. – Ну да! Ты имеешь в виду иллюзию защиты. – Именно. По крайней мере, уходя в пески, тебе не придет в голову оставить свои иллюзии под куполом платформы. – С одними иллюзиями меня бы вряд ли понесло в пески... – Ты не прав. То, что ты называешь "религией" – защита очень надежная. А истинная вера – это то, что посредники называют "инстинктом истины", который выведет из любых зыбучих песков. – Я выбирался без веры... – ...в Бога, но с верой в то, что это не самый достойный для тебя конец. Ну, чем не иллюзия? Какая разница, что именно открыло в тебе спасительную интуицию? – Истиноверам не всегда везет. – Это всего лишь издержки физиологии "истиноверства", – уточнила Анна. – Если это наука, то бонтуанцы, несомненно, в ней преуспели? – Но, Фрей, это элементарные вещи, которые признают даже посредники. – Ладно, а в чем, по-вашему, заключается защита посредника? – В БКМ-манжете, – съехидничал Бегар. – Нет, конечно, – возразил ему Юзеп, – они считают, что не нуждаются в ней вообще. – Они мазохисты или одержимые? – Ничего похожего ни на то, ни на другое. Они приспособились воспринимать все, как есть. – Они, – уточнила Анна, – обладают способностью приспособить себя к любым обстоятельствам. Это рискованная способность, но на то они и посредники. – Они имели влияния на Земле? – Они ни на кого не влияют. Говорят, на посредника проще наступить, не заметив, чем разобраться, что это такое. Это так. – Нет уж, – возмутилась Анна, – вспомни их "религию Богов" и вспомни, во что это обошлось бонтуанцам! Некоторое время они спорили между собой. Многие реплики Фрей абсолютно не понимал, и чем дальше заходило его непонимание, тем осмысленнее становилось выражение лица: "Определенно, – рассуждал он про себя, – Баю был самым способным из них. Но где он, этот Баю? И когда мне будет оказана честь, предстать перед его драгоценным молчанием?" В конце концов, его собеседники пришли к единому, доступному для фактуриала мнению: посредники – необычная раса, в них сама природа заложила уникальное свойство игнорировать все, даже собственные неприятности. – Но почему "посредники"? Между кем и кем? – Это долгая история. Пожалуй, между всем, что имеет противоречия. Это основа их мировоззрения. – А вы? – А ты готов мириться со всем, что происходит вокруг тебя? К примеру, с тем, что никогда больше не увидишь своего друга? – Если имеется в виду Суф – ни за что! Я не могу ему позволить такой роскоши! – Значит, с посредниками тебе будет непросто. Считай, что первый тест не прошел. – У вас тоже существует школа? – Ты хорошо себе представляешь, что есть Ареал? Здесь все давно уже выросло из каких бы то ни было школ, а посредники и подавно. Цивилизации, как единого целого, фактически не существует. Впрочем, все это тебе еще предстоит узнать. Разве что Расс иногда развлекает себя тем, что коллекционирует парадоксы Ареала. Для тебя это, может быть, школа, но все может оказаться сложнее. – В смысле?.. – Ты и Ареал – между вами никакого связующего звена не предусмотрено. Одни сплошные противоречия. Так почему бы не рискнуть? – Я с самого начала не сомневался, что он авантюрист. Но не слишком ли мелкая авантюра? – На этот счет будь спокоен. Расс умеет извлечь для себя пользу из любой мелочи, а уж из тебя – подавно.

Глава 13

– Надеюсь, общение было содержательным? – осведомился Раис. – Даже не знаю, – ответил Фрей, – что ты называешь содержательным общением? – Все, что идет на пользу, как тот синяк, что ты набил о фундамент платформы. Фрей ощупал свой лоб. От шишки осталась лишь небольшая припухлость. "А вдруг без этого фонаря Анна перестанет считать меня красивым?" – с ужасом подумал он и погнал эти мысли прочь. – Анна говорила, что тебе ничего не стоит найти Суфа? – Искать пропавшего навигатора? Что может быть естественнее? Кому же пропадать, если не им? Раис накинул жилет, оснащенный набором инженерных приспособлений, которые вполне могли заменить полетную амуницию. – Мы отправляемся путешествовать? – удивился Фрей. – Поднимемся на орбиту к машинам. Собственно, я могу обойтись без них, но это избавит тебя от лишних вопросов.

То, что Раис обозвал "машинами", оказалось огромной навигаторской базой. Летательные аппараты таких размеров Фрей видел только в изображении и даже представить себе не мог, что когда-нибудь доведется побывать внутри. Здесь все было ему непривычно, необычно, слишком необитаемо: просторные пустующие залы, оформленные под архитектуру Аритабора. По ним можно было прогуливаться как по городскому парку. Такой же величины отсек был отведен под связь, которая на болфе Суфа со всеми "прибамбасами" занимала место одного градуса поворота диска внутреннего отсека. "Или это очень древнее оборудование, – думал Фрей, – или корабль имеет очень странное назначение". Во всяком случае, из уроков Суфа он помнил четко: с таким типом кораблей на перегонки лучше не летать. В этой летучей платформе можно было прожить человеческую жизнь и не успеть обойти все внутреннее пространство, если не заниматься этим каждый день по несколько часов. Кто знает, чем может быть напичкан этот "монстр Вселенной"? – Это бонтуанская платформа, инженерно-смотровой отсек, – объяснил Раис притихшему от удивления Фрею, – думаю, они не станут возражать, если мы воспользуемся ею, пока они галдят внизу. Они считают, что споры ведут к истине, – Раис поднес к носу Фрея розовую полусферу, наполненную прозрачной киселеобразной жидкостью, – по мне так спор ни к чему, кроме драки, привести не может. С любым оппонентом можно согласиться. Другое дело, допустят ли это твои амбиции? Опусти сюда любой предмет, принадлежавший твоему приятелю или побывавший у него в руках. Чем мельче тем лучше. Фрей оторвал светоиндикаторный колпачок от наконечника пальца перчатки и бросил в "кисель". А Раис, накрыв емкость второй полусферой, взболтал его. – Они не понимают, что споры не столь полезны для истины, сколь вредны для здоровья. Бездельники! Скоро я их выгоню и запрещу здесь появляться, сказав это, Раис выплеснул содержимое сферы на смотровую площадку, возвышающуюся над поверхностью пола. Фрей лишь успел отскочить, чтоб не забрызгать колени. – Да-а! – протянул Раис и с интересом обошел вокруг лужи. – Кажется, мы немного насвинячили? Или здесь так принято? – Да-а! – повторил Раис, а лужа тем временем окончательно растеклась и оформилась в экзотическую плоскостную композицию, слегка напоминающую кривой колючий огурец. – Взгляни-ка сюда. Тебе это ничего не напоминает? Фрей добросовестно изучил "огурец" по всему контуру, но не припомнил... – Ладно, идем по порядку: накрой площадку панорамой, очерти фигуру и задай поиск зоны с похожими очертаниями. Фрей послушно встал за компьютер и очень скоро обнаружил, что зона не то что с похожими, а с очень похожими очертаниями действительно существует. – А что здесь? – он указал лучом на влипший в массу колпачок. – Ему что-нибудь соответствует? Раис, не сдвинувшись с места, запустил панораму на увеличение этого участка зоны и поиск в "сквозной линии" колпачка всего, что может иметь отношение к цивилизации. Фрей и до этого не раз наблюдал, как машины управляются телепатически – это часто проделывал Ксарес, стоя за его спиной и, наблюдая, как бесится его подопечный от осознания того, что самое ничтожное проявление компьютера дает стократную фору его фактурному интеллекту. Фрей долго не мог понять, что общается вовсе не с компьютером и то, что "машинный интеллект" в Ареале тема сложная и гораздо более серьезная, чем может объяснить ему занимательная инженерная биофизика. Однако телепатические манипуляции на машине его всегда восхищали. Сам же он не умел это делать даже с помощью речи. Вернее сказать, его речь совершенно для этого не годилась. Но, как ни верти, общаться с компьютером было жизненно необходимо и, оказавшись в ЦИФе, первое, что он сделал, это расчертил сенсорную панель под особую решетку, которая давала ему возможность простым движением пальца задавать около полутора тысяч команд. Эту систему он сплагиировал с "логического алфавита" одной из цивилизаций и день ото дня упорно адаптировал ее под компьютерную клавиатуру вместо того, чтоб развивать в себе способность обходиться без нее. Исчерпав свой творческий потенциал, он закодировал схему панели на манжет, чтобы в любой дурацкой ситуации воспользоваться ею как универсальным ключом входа. Пользовался он ею до сих пор, к великому своему позору. – Это действительно пустяки, – объяснял Раис, – примитивные основы идентифологии: как ни плюнь – на что-нибудь это, так или иначе, будет похоже. Но если в этом участке действительно что-то есть, считай, что твой навигатор попался. – Это же магия, колдовство... – Чистейшая логика. Я могу доказать тебе каждую деталь опыта, начиная с химического состава формы. – На основе химии? – На основе любой науки. Выбери сам, какая тебе более доступна. На панораме всплыла разверстка сектора. Раис задал очередную серию увеличений и внимательно всмотрелся в схему. – Несколько испытательных пространств, старые навигаторские полигоны и техархив. – Как это на него похоже! – обрадовался Фрей. – Потрясающе! Это именно его среда обитания! – он запросил связь с техархивом и передал свое, выстраданное бессонными ночами, послание: "Суф! Берегись. Сейчас я доберусь до тебя". – Ты уверен, – переспросил Раис, – что именно так стоит обращаться к пропавшим навигаторам? – Именно так с ним стоит обращаться! Только так и никаким другим образом!

Ответ пришел незамедлительно и срубил под корень последнюю надежду Фрея: "Техархив (такой-то...) на запрос отвечает. Здесь нет никакого Суфа, никогда не было, и быть не может. Архив законсервирован. Это все. Счастливого полета".

Глава 14

По прибытии в ЦИФ, Матлин, прямо в технопарке нарвался на Ксареса. – Встречаешь кого-то? Ксарес исполнил утвердительный жест. – Помочь? Ксарес исполнил отрицательный жест. – Ты сегодня не разговариваешь или случилось что?.. – Случилось. – С Суфом? – испугался Матлин. – А с кем же еще? – вскипел Ксарес. – С кем еще может случиться, если не с ним! Вон он, прячется в твоей берлоге... – Господи, наконец-то! Что произошло, Ксар? Бонтуанцы? – Да катитесь вы оба со своими бонтуанцами... Других проблем у меня нет? Он разразился длинным прочувствованным монологом, из которого Матлин так ничего и не понял, но терпеливо выслушал до конца все, что думает его шеф о бонтуанцах и их пресловутой фактуре. Поразительно, но за те несколько лет, что Матлин имел удовольствие быть с ним знакомым, это мнение кардинальных изменений не претерпело. Возможно, оно дополнилось бы новыми специфическими оттенками, но Ксара позвали и Матлин, со всех ног, устремился к себе в особняк.

Суф сидел на столе в гостиной и болтал ногами. Если б не болтание ногами, его вполне можно было принять за спящего гуманоида. Матлин пинком открыл дверь настежь, надеясь, что хотя бы резкий звук приведет навигатора в чувство. – Ну что! – закричал он. – Спрятался? Я тебе сейчас такое расскажу упадешь со стола! – Ты лучше успокойся, – ответил Суф, – потому что я тебе сейчас тоже кое-что расскажу. – Бонтуанцы прижали? Уже знаю. Что им надо? – Сам их спроси. Я же делал все очень аккуратно. Нигде не засветился. – Расскажи все толком и по порядку, что произошло? – попросил Матлин, усаживаясь рядом с ним. – Не знаю, что произошло. Понятия не имею, как они меня вычислили. Сообщили, что "сейчас доберутся", а за что – не уточнили. – Ты был в техархиве учебки... Черт меня возьми! – Это старый бонтуанский архив – вот уж не думал, что он закрытый. Но естественно! Там же вся их внутренняя навигация по фактурным зонам. Знаешь, с какой базы я получил запрос? Такая подойдет – от меня и галлюцинации не останется. У Матлина начались припадки истерического хохота. – Вот уж как смешно! Ой, как смешно, – злился на него Суф. – Постой, а ты, засранец, откуда знаешь, что я был в том архиве? – Ой, Суф, – простонал Матлин, сползая под стол от хохота, – как же ты купился так дешево? Сам же учил: если тебя преследуют, первым делом спроси "зачем?". Ты смылся раньше, чем успел подумать... – Потому что я, в отличие от тебя, способен смыться! И еще потому, что мне хорошо известны мои заслуги перед бонтуанцами... "Зачем" – я и без них догадаюсь. Да прекрати ты ржать, наконец! Матлин, умирая от хохота, пополз в компьютерную и дал запрос на ту самую бонтуанскую базу, висящую на орбите Аритабора. – Фрей? – перед ним появилось изображение Анны. – Что-то произошло? – Аннушка, милая, пожалуйста, найди Раиса, скажи ему, что все в порядке. Все было сделано по высшему классу. Это я кретин! – И все? – удивилась Анна. – Боюсь, Фрей, что в этом нет необходимости. То, что у него все в порядке, а ты – кретин, всему Аритабору уже известно. Может, ты хочешь сообщить ему что-то еще? – Да, да, – успел выдавить из себя Матлин, но от смеха не смог удержать свою физиономию в контуре панорамы.

Глава 15

Суф, по инерции испуга, сутки не вылезал из особняка. Даже позволил себя эксплуатировать на покраске стен; а заодно, по той же инерции, хорошо покаялся на предмет содержимого своих грузовых контейнеров, вывезенных с Акруса и с Земли. Но если земное добро было доставлено в сохранности, то зона Акруса дала совершенно неожиданные мутации, с которыми безуспешно боролись бионики ЦИФа, и у Ксара в лаборатории выросли совсем не характерные для Акруса растения, к которым он не допустил никого. Естественно, новое оборудование корабля Суф припрятал надежно. Так надежно, что предпочел даже не затрагивать этой темы. Во всем же остальном он являл собой вполне добропорядочное, образцовое существо Ареала. Даже модернизировал модель земного пульверизатора краски, добавив ему мощности и, сделав форму струи регулируемой одним пальцем. Причем сделал это совершенно между делом, не отвлекаясь от своих текущих житейских проблем. – Ничего, Суф, скоро опять пойдем на Землю, – утешал его Матлин, – оттуда ты уже все вывез – можно расслабиться и никого не бояться. Только завернем по дороге на Кальту. – Хорошенькое дело, "завернем"! Это совершенно другое направление и режим полета. Ее еще поймать надо. – Хочешь, чтоб я попросил об этом Али? – Ты в своем уме? С мадистой на Кальту? – Почему бы не сделать шестирукому сюрприз. – Я бы на твоем месте ни тому, ни другому на глаза не показывался.

Идея слетать на Кальту и в самом деле оказалась неудачной. Кальты просто не существовало. Как Суф ни пытался вычислить ее координаты – результат обескураживал. "Уж не Али-Латин ли здесь побывал до нас", – мучился Матлин и немедленно прогонял эти мысли. Каково же было его облегчение, когда Кальта нашлась. Правда, фрагментами и в координатах, совершенно для нее абсурдных. На вопрос, что бы это могло означать, Суф ответил сосредоточенным молчанием, а Ксарес, пришедший на это взглянуть, искренне удивился: "На естественный процесс непохоже. Пока зона еще открыта – надо лететь. Вполне возможно, что все они уцелели".

Обломки Кальты сохранили движение, но оно заметно уступало былой стремительности. Болф проник в систему и попытался нащупать внутреннюю связь. Связь была – это свидетельствовало о том, что какие-то разумные существа здесь действительно могли остаться, но ни одно из них не желало поприветствовать гостей и гости были вынуждены следовать по старой схеме, хранившейся в архиве корабля, сопоставляя ее с фрагментами "полураспада" на постоянно работающей панораме пилотской. Но планету шестирукого даже навигационные системы корабля узнали не сразу. Скорее, чутье подсказало, что когда-то на этом месте находился конечный пункт их маршрута, а теперь вращается рыжее пылевое облако, притягивая к себе частицы всего, что пролетает мимо: от мелких метеоритных новообразований, до оказавшихся вблизи инопланетных космических кораблей с крайне обескураженными астронавтами. – Уходим отсюда, – решил Суф, – внутри этой штуки нам делать нечего. Они отправились по старому курсу обратно до конца зоны, взад-вперед, вниз-вверх, прощупывая малейшие признаки жизни в сетях местной связи, пока не уловили стойкий сигнал, посланный точно на борт корабля: "Немедленно удалитесь из зоны и ожидайте связи". Из зоны они вылетели раньше, чем успели испугаться или подумать, стоила ли опасность такой паники. Послание, несомненно, отправлял шестирукий и, если ему в этом катаклизме удалось уцелеть, – риск прогуляться по развалинам не столь уж велик. Эти десятикратные меры предосторожности мадистологов все равно, кроме них, самих никто не понимал. Шестирукий убедительно просил их отойти от зоны, зависнуть в устойчивом режиме и не пилотировать, что бы ни случилось. Через некоторое время он запросил одношаговый БКМ-вход на борт, с которым еще долго химичил, прежде чем предстать перед гостями во всей своей трехметровой красе. – С тех пор, – признался шестирукий, – как я упустил вас из виду, больше не надеялся на встречу. С этого момента и впредь зона для вас будет закрыта. Внутри стало опасно, особенно тем, кто не уверен, что в катастрофе повинны лишь естественные процессы природы. – Кто же повинен в катастрофе? – робко спросил Матлин, заранее готовясь приносить глубокие извинения, но только в обмен на такие же извинения шестирукого: никто не давал ему права навешивать ретранслятор на живого фактуриала, даже если он входит в сферу его интересов. Но шестирукое существо вряд ли было рассчитано на угрызения совести. – Те неприятности, что доставили мне вы, здесь происходят постоянно, я перестал обращать на них внимание: прервалась трансляция, обнулился информационный блок – это обычная работа. Теперь вы понимаете, почему я не веду переговоров по сетям Ареала и ограничиваю местную связь. Однако вы дали мне нечто большее, чем бытовая хроника планетарной фактуры... – Вот как! Тогда позвольте спросить, каково ваше впечатление об этой фактуре? – перебил его Матлин, рискуя поставить шестирукого в чудовищно неловкое положение. Для всякого разумного существа подобные вопросы должны представлять собой трудноразрешимую этическую головоломку в том случае, разумеется, если спросивший заслуживает хоть сколько-нибудь уважения. Но, каково же было разочарование Матлина, когда он понял, что шестирукие существа не рассчитаны и на решение этических головоломок. Из всего богатого арсенала Языка Ареала для характеристики его родного и горячо любимого человечества шестирукий выбрал всего два яркоописательных звуковыражения, от которых Матлин присел, лишился дара философского восприятия мира и ни за что никогда не решился бы воспроизвести их в приличном обществе. Даже в самом откровенном варианте его жизнеописаний на этом месте стояли два жирных прочерка. – Вы совершенно напрасно, – продолжал шестирукий, – подозревали новорожденного человека. К сожалению, я не имел возможности предостеречь... Что же касается мадисты, которую вы действительно наблюдали, – он сделал выразительный жест в сторону Суфа, – не найдется ли на этом корабле хороший экран, изолированный от внешних каналов связи? Суф раздвинул дисковый пласт, отделяющий пилотский отсек от "дублера", и извлек из его недр круглую площадку, дающую особо чувствительную проекцию внешней панорамы. Кроме дотошных фактурологов, ею вряд ли кто-нибудь пользовался, да еще, разве что, любители исследовать мутнеющие копии Фидриса... Панорама площадки сама слегка помутнела – это обычно бывает перед воспроизведением изображения на плоскости. – Вам хорошо видно? – поинтересовался шестирукий. Матлин ни черта не увидел и полез за очками, которые однажды, под ответственность Суфа, уже примерял. Только с их помощью он разглядел едва заметное пятно со слабо очерченным контуром, пульсирующее от малейшего колебания воздуха. Пятно переливалось разноцветными вспышками, которые концентрическими окружностями расходились в стороны. – Что это значит? – Вашей фактуре, должно быть, известно о спектральном анализе звезд, к которым приблизиться невозможно. Это единственный след, который может оставить после себя мадиста. Он также индивидуален, как узор роговицы или генетический код, с той лишь разницей, что не принадлежит своему владельцу – это всего лишь эффект на тест-индикаторе, который получается только от его прямого контакта с транслятором. По этому следу я могу рассказать о нем кое-что, если вы по-прежнему намерены от него избавиться, – Матлин нерешительно кивнул, – хоть я и не вижу серьезных оснований для беспокойства. Это не самый роковой вариант, который мне приходилось наблюдать. Считайте, что вам повезло: в мадистологии это называется "побочным проявлением мадисты". Оно циклично и малоустойчиво. Если вам удастся погасить его нынешний цикл – считайте, что отвязались от него надолго. – Насколько? – На вашу жизнь хватит. И на три поколения ваших потомков, как минимум. – Мадиста передается по наследству? – Безусловно. Поэтому наследников вам лучше не иметь. Цикл же мадисты можно погасить лишь в его естественной среде. Что это за среда – вопрос деликатный. В том случае, если он продолжает "играть" в вашей фактуре и не имеет никаких инородных воплощений – можно попробовать использовать Землю в качестве такой среды. Разумеется, вам придется заманить его в естественную фактуру, никакие ЦИФовские суррогаты для этой цели не подойдут. – Но он сам просил меня об этом, – удивился Матлин, – собственно, я здесь именно для того, чтоб узнать, насколько это рискованно для Земли?