Текст книги "Когда прошлое молчит (СИ)"

Автор книги: Ирина Солак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15. Вера. Силуэты

– Ну что, Вера, как прошла ваша неделя? – Дмитрий Григорьевич лениво крутил ручкой и посматривал на меня из-под густых бровей. – На слышал, что на вашей работе происходили стрессовые ситуации, как это повлияло на вас?

Я откинулась на спинку кресла и скептически посмотрела на него. Стрессовые ситуации. Так лаконично и безобидно эту бешеную неделю мог назвать только он. Дмитрий Григорьевич явно умел обходить острые углы и называть вещи пространственными именами.

– Было пару провалов, но в этот раз без происшествий, я бы даже сказала, что в сознании всплывали интересные картинки.

– Это хорошо, но я бы на вашем месте такому не радовался, – доктор размял плечи. – Обычно после стресса появляются некоторые проблески, но потом может быть резкое ухудшение, имейте ввиду. Таблетки принимаете, не пропускает?

– Стараюсь, только случайно потеряла одну пачку, забыла и случайно выкинула, боюсь, что на этот месяц не хватит нужного количества таблеток, – я невинно улыбнулась. – Не могли бы вы выписать еще один рецепт, чтобы не прерывать курс?

Ладошки немного вспотели, но я старалась не показывать волнения. Дмитрий Григорьевич умел ловить на лжи даже самых отчаянных врунишек. В такие моменты я чувствовала себя нашкодившей школьницей, прячущей дневник от родителей, чтобы избежать осуждающего взгляда. Знать бы ещё, как бы мои родители отреагировали на маленькую ложь, скрывающейся под милым личиком. Почему-то воспоминания о родителях скрывались за туманом, то приближаясь, то ускользая от моего внимания. Сколько раз я пыталась вспомнить хоть что-то из детства, но просыпались лишь ощущения. Ощущения тепла и заботы, радости, счастья… А потом все обрывалось, рассыпаясь в ускользающие образы.

Я мотнула головой, уставившись на личного мозгоправа. Люди платят огромные деньги, чтобы вылечить проблемы, выдуманные и навязанные обществом, выпендриваясь перед подругами, а я хожу сюда из-за необходимости, хотя многое бы отдала за возможность прекратить эти визиты.

Доктор Деревянко лишь поднял бровь и серьезно уточнил:

– Остальные таблетки с вами, только для памяти пропали?

– Да, с другими ничего не случилось…

– Уверена?

– Да.

– Хорошо, я выпишу, но не пропускай прием и не в коем случае не принимай больше, что должна, – доктор насмешливо приподнял бровь. – Мы же не хотим, чтобы ты вспомнила больше, чем надо, правда?

– Я думала, мы этого и хотим…

– Я шучу, просто от передозировки могут проявиться неприятные побочные эффекты. Повышенная тревожность, дрожь, бессонница, практически те же самые, что и от переизбытка кофеина, только гораздо хуже, имей ввиду. Так что если увидишь рядом нечто, чего ты по идее не должна видеть – будь готова к тому, что это может являться галлюцинацией, хорошо?

Я неверяще развела руками и хмыкнула. Дмитрий Григорьевич пугал страшилками про галлюцинации еще с момента первой встречи. Усердно заглядывал в глаза, искал там слегка размытую пелену, показывал мне пальцы и натыкался на скептическую улыбку и насмешливый взгляд. Я тогда не верила даже в то, что могу о чем–то забыть, надеясь, что диагноз сказка, ошибка, лишь страшилка для того, чтобы наставить на путь истинный, как говорила Ольга, когда увидела в моей тарелке салат с полезными добавками.

– Как там поживают ребусы и прогулки на свежем воздухе?

– Ребусы отлично помогают, доктор, спасибо, – улыбнулась я, вспоминая стикеры на стене. – Особенно сильной сложности, так сказать, профессиональный уровень, решаются долго, а потом еще долго из головы не выходят…

– Ну что же, Верочка, рад видеть тебя такой, одушевленной. Номер мой есть у тебя, если что, звони. Близким еще не рассказала?

– Не представилось возможности, пока что…

– Я бы посоветовал не затягивать с этим, все-таки болезнь может перейти в острую фазу в любой момент. Поддержка близких важна не только ментально, но и физиологически.

– Сейчас немного неподходящее время, у них у самих много проблем, – солгала я.

Доктор понимающе кивнул и протянул мне свежий рецепт на лекарства. Благодарно кивнув, я поспешно ретировалась из кабинета и вырвалась на свежий воздух. Прохладный ветер ласково трепал лицо, освещая сознание. Я распрямила спину и двинулась вперед.

Никогда не любила затяжную, позднюю осень. Этот период, когда сама земля еще не определилась, какая она: промозглая и готовая к снегу или еще пытается ухватиться за бабье лето, время от времени балуя горожан теплыми лучами солнца. Все бы ничего, но эти краски… Серые дома, серые листья, серые люди. Словно кто-то пролил бочку с краской сразу и на всех, размешивая все возможные оттенки серого в неприглядную картину. Купив таблетки у слишком радостной и доброжелательной аптекарши, я невольно позавидовала ей. Не знаю, чем она там балуется, но такая энергия и любовь к людям вызывала восхищение. Девушка за кассой приветливо улыбалась и шутила, про то, что все сейчас стали такими забывчивым, пытаясь навязать мне попутно дорогие витамины, но я вежливо отказывалась. Мы с ней постоянно играли в эту игру, словно она выбрала меня для тренировки навыков продажи, а я лишь понимающе кивала и твердо говорила нет.

Стоило мне щелкнуть зажигалкой, как внезапно меня пробила дрожь. Неприятная, мелкое подрагивание всех нервный окончаний в один миг. Лоб покрылся испариной, а руки окоченели. Я запнулась о камушек и замерла на месте. Что там говорил доктор?

Галлюцинации.

Я нервно смахнула каплю пота с лица.

Возле голой березы стояла Света и широко улыбалась. Такой доброй, широкой улыбкой, что мне захотелось провалиться под землю от стыда. Хотя я сама не понимала почему. Я завороженно смотрела на видение и не могла пошевелиться. Страх и паника сковала горло, когда она приподняла пальчик с идеальным маникюром и поманила меня. Я заставила себя сделать шаг навстречу, вопреки всем разумным доводом. Голосок в голове кричал: «Беги, спасайся, вернись к Деревянко!». Но внутри образовался котел, где плескалась жгучая вина, что принуждает меня идти к ней.

Я не могла понять природу вины, но следовала зову сердца. Приблизившись к такому реальному видению, я медленно протянула руку вперед. Света укоряюще улыбнулась и покачала головой. Холод сковал ноги, не позволяя мне пошевелиться.

– Странно, ты должна ощущать радость и умиротворение при виде меня, а тут! – Видение пожало плечами. – Этакий эффект успокаивающего присутствия.

– Ты нереальная…

– Конечно нет, глупая! Я же мертва, а это лишь игра твоего воображения, не переживай, я здесь лишь из-за твоего нервного перенапряжения, – Света усмехнулась. – Смотри, мне нужно было умереть, для того, чтобы научиться делать такие каламбуры…

– Я все-таки перебрала с таблетками или это просто из-за того…

– Что ты не знаешь, куда идти и что делать дальше. Жаль, что ты не рассказала мне о своем недуге раньше, я бы могла развести того папика на более качественное лечение, чем можешь себе позволить.

– Ну да, тогда бы у него появилось грязное желание устроить тройничок и все, конец нашей дружбе…

– Фу, все такая же пошлая, как и всегда…

Все казалось просто нереальным. Но в то же время внутри все кричало: мы это уже видели, мы ее знаем, очень -очень хорошо знаем… Руки подрагивали от волнения, а перед глазами всплывали картинки стершегося прошлого. Обеды в кафе перед работой, вечеринки на кухне после смены. Шутки Светланы, мои подколы и безграничное счастье от того, что я нашла себе друга.

– Кто сказал, что богатый не может быть любимым? – Света отпила глоток гибискусового чая.

– Общество и злые языки.

– Как будто меня это волнует. Ты стрелки то не переводи, с чего после вечера загруженной пятницы ты вместо того, чтобы уползти в свою нору устраиваешь здесь экстренный сбор?

– Мне первый раз за всю сознательную жизнь захотелось посплетничать о мужчинах… – Я лениво откинулась на спинку дивана.

– Мне нравится эта вставка… «Сознательную»… – Светлана откинула русые волосы назад. – Просто интересно, а что ты подразумеваешь под «бессознательной»?

– Цепляешься к словам, но поддержу твои глупые каламбуры. «Бессознательная» – это, в моем понимании, когда разум теряется в слишком большом количестве эмоций и просто не поспевает за происходящим, – уклончиво ответила я, пряча глаза от внимательной Светы.

– Ну, так о чем ты хотела посплетничать, бесчувственная ты наша?

– О членах, о чем еще взрослые женщины болтают…

Подруга залилась звенящим смехом, пролив чай на мой многострадальный рваный линолеум. Я кинулась за тряпкой, а она все смеялась и размазывала по лицу выступившие слезы, которые превращались в кровавые разводы.

Света приподняла руку и потянулась ко мне. Я нервно сделала шаг назад, спотыкаясь о поребрик.

– И танцы забросила, никакой грации! Как там твоя мама? Давно ее навещала?

– Что?

– В клинике у матери давно была? Про Перышко спрашивать не собираюсь, видела, что там с ним произошло, – я виновато потупила глаза. – Ну не надо, не вини себя. Если бы я знала о твоей проблемке – я бы тебе кактус с подоконника не доверила…

– Я, честно, понятия не имею как реагировать…

– А галлюцинация может видеть галлюцинацию? – Света заглянула за мое плечо.

Я нервно оглянулась назад и увидела высокого мужчину, уверенным шагом двигающегося по направлению к нам. Он шел слегка прихрамывая на левую ногу, попутно то сжимая, то разжимая пальцы на руках. Он смотрел куда-то в сторону, избегая прямого взгляда на нас, но мое сердце в очередной раз забилось, словно бешенное. Опасность.

Если от Светы веяло поглощающей виной и каким-то теплом, то от незнакомца разило ужасом и паникой.

– Тоже это чувствуешь? – Света инстинктивно скрестила призрачные руки на груди.

– Страх?

– Ужас. Беги!

И я побежала. Не понимая от кого и куда. Опавшие листья скрипели под ногами, а грязь мерзко хлюпала, разлетаясь в разные стороны комками. На улице ветрено и мокро. Сердце стучало как сумасшедшее. Я неслась в сторону противоположной тротуару, скользя по влажной земле, едва удерживая равновесие. Нехватка воздуха от быстрого бега перекрывает горло, сжимая нервы в тугой комок. Мужчина бросился следом. Тяжелые шаги разносятся за спиной, а инстинкт самосохранения орет в голове: Беги, спасайся, уходи! Но скорости не хватает.

Ну пустой улице в разгар дня, незнакомец силой вжимает в меня высокий забор и сжимает в тиски. Я начинаю задыхаться от страха. Чьи-то руки приподнимают меня вверх, лишая опоры как под ногами, так и той хрупкой опоры, на которой держались остатки самообладания. Я вижу перекошенное от злости лицо и проблеск узнавания режет сознание на две части.

Мужчина заказывает двойной виски и содовою, сканируя зал пронзительным взглядом:

– Все еще нехватка персонала? Та девчонка, кажется новенькая?

Мужчина вытирает нос салфеткой и поджимает губы:

– Могли бы и покрасивей девочек брать…

Мужчина кривит лицо и выкладывает пачку денег на барную стойку:

– В этот раз нас все устроило, ты хорошо поработала… А вот там у вас новый экземпляр?..

Две родинки на лице, густые рыжеватые волосы. Нахальная улыбка и животный оскал.

– Ну привет, поставщик…

Я отчаянно оглядывалась по сторонам, пытаясь позвать на помощь. Но страх сковал грудную клетку, не давая мне издать ни звука. Лицо мужчины казалось до боли знакомым, но в то же время, отторгающе пугающим. Я набрала полные легкие воздуха, стараясь закричать, как потная ладонь зажала мне рот, силой вжимая голову в холодный камень.

– Закричишь, убью на месте, мне уже терять нечего, – прошипел он, стискивая мои скулы. – Босс не хочет упускать тебя, ты была очень полезна, пока справлялась с работой и поставками… Но теперь ты не выполняешь план, а рынок-то растет…

Я попыталась укусить холодную ладонь и вырвать лицо из железной хватки, вертя шеей в разные стороны. Острая боль пронзила затылок, когда незнакомец резко рванул меня назад, ударяя о выступающие камни.

– Верочка, прекращай этот цирк. Мы нужны тебе, а ты нужна нам. Пора преподать тебе урок, напомнить о том, что самой тебе счета за больницу не потянуть…

Повторный удар пришелся в висок, и я потеряла ориентацию в пространстве. Голову заполонил туман, взгляд расфокусировался, а теплая жидкость медленно потекла по лицу, смешиваясь с холодным потом. Собрав последние силы, я дернула головой вперед, пытаясь ударить противника в нос, но силы не сопоставимы. Он криво усмехнулся и развернул меня, стальной хваткой приобнимая за плечи.

– Эй, парень! – Кто-то окликнул нас. – Все в порядке?

– Моей девушке стало немного плохо, она споткнулась и ударилась, сами знаете, какими неловкими могут быть девушки, – слегка встряхнув меня, он показательно сжал меня сильнее. – Но именно для таких случаев рядом есть любимые и сильные мужчины, да, дорогая?

Зрение начало подводить меня. Картинка сливалась в одно серое пятно, а ужас сковал грудную клетку. Я ощущала, как все тело покрывается липким потом, пока мужчина тащил меня к машине, стоявшей поблизости. Я судорожно глотала воздух, ощущая, как бешеный пульс грозил вот-вот перевыполнить годовой план по количеству ударов. Ноги потеряли опору, скрип багажника, шуршание пакетов и лязг металла. Чьи-то руки бросили меня на твердую поверхность. Силой разжали челюсти и засунули в рот кусок тряпки, перекрывая поток кислорода. Я ощущаю, как резкое движение мужчин заводит мои руки за спину, практически выворачивая суставы. Режущая нежную кожу запястий веревка или ремень, не знаю… и темнота.

Ледяной холод пробирал до костей. Я лежала в багажнике, прижавшись к твердой поверхности. Тяжёлый, металлический запах ударил в нос, смешиваясь с резким запахом бензина. Ощущение движения, негромкие голоса откуда-то из далека и многообещающая музыка с незатейливым мотивом.

Смех, который забирался под кожу, превращая всё внутри в ледяную глыбу. И тишина. Тотальная, абсолютная тишина, нарушенная лишь моим собственным, задыхающимся шепотом. Кляп, набитый шершавой тканью, не позволял кричать и дышать полной грудью. Каждая секунда растягивалась в вечность, каждый камень под колесами машины – угрозой. В голове стучал барабан, сердце колотилось в бешеном ритме. Паника душила меня, сдавливала лёгкие, забирая последние крохи воздуха. Я боялась. Боялась, что эта поездка лишь начало того ужаса, которой мне предстоит пережить.

Какофонию звуков нарушал звонок телефонов. Музыка прерывалась, а жесткий, хлесткий голос разрезал образовавшуюся паузу:

– Да, она у нас. Нет, шеф, в квартиру едем сейчас, действуем по плану «Б». Пришли те следователи и пытались нас поймать, но не успели. Да, будем осторожны. Сжечь весь дом?

– Да он совсем свихнулся… – добавился ещё один мужской голос.

– Тихо. Да, понял, локальный пожар. Верку к вам, да? В логово? Хорошо, сразу после поедем туда. Нет, нет, боли не причинили, все как вы и говорили. Да, понял. До связи.

Звонок прекратился. Мир вокруг замер, а потом наполнился оглушительной, леденящей душу мелодией – смехом, грубым, отвратительным, уверенным в себе. Я с ужасом осознавала, что погибнут люди. И я, и тот дом, который они планирует взорвать. Или поджечь, что в принципе, одно и тоже. Я приняла попытку вырвать руки из тисков веревки, но мышцы не слушались.

Машина замерла на месте, резко, заставляя меня по инерции удариться о что-то твердое, причиняя острую боль. Быстрый разговор, хлопок двери, чей-то шепот. Тишина.

И…

От взрыва, оглушительного, разрывающего барабанные перепонки, в ушах образовался гул. Я сжалась в плотный комок, ощущая, как тело сковывает ужас, а дыхание замедляется. Боль от ударов уходит на второй план, а по щекам градом катятся слезы.

И снова движение и бессвязная речь заглушается моими стонами. Зубы впиваются в кляп, сжимая до скрипа, вызывающего резкий приступ мигрени и тошноты.

Перед глазами возникает образ Светы и тут же гаснет, оставляя после себя лишь ощущение полной безысходности.

Глава 16. Виктор. Соблюдать покой

Когда сознание вернулось, мир расплывался вокруг меня, как размазанная краска.

Больно. Очень больно. Боль, пульсирующая глубоко внутри спины, словно раскалённый штык вонзился в позвоночник, скручиваясь в ошарашенно тело. Голова раскалывается, словно от удара огромного молота по наковальне. Ритмичный стук отдается в черепной коробке пульсацией. С усилием я сфокусировал взгляд на дрожащем мире перед собой. Свет. Световые пятна танцуют перед глазами, пульсируют в такт болезненным ударам в висках. Казалось, всё пространство вокруг наполнено этим светящимся туманом, словно какой-то сумасшедший художник рисовал пейзаж, но в какой-то момент решил размазать творение, перемешивая краски и образы.

Звуки… словно приглушенные, размытые. Шум, гул, невнятные бормотания, будто кто-то разговаривает на неведомом языке. То, что прежде было громким, теперь звучит как едва уловимое шевеление. Сердце колотится, как колокол, отбивающий бесконечные удары. С трудом я пытался разобрать слова, звуки, но ничего не складывалось в осмысленные фразы. Всё будто искажено, словно звуки проходят сквозь затянутое туманом окно, сквозь которое видны лишь силуэты.

Голова кружится. Тошнота подкатывает к горлу, сдавливая его железными тисками. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но воздух, казалось, не хотел входить в легкие, застревая где-то в гортани и делая каждый вдох мучительным усилием. Я сжал зубы, пытаясь удержать себя на ногах, но ноги дрожали. Тело словно набито ватой, не слушается приказов, сколько бы я не повторял себе о необходимости встать. С трудом я поднялся на ноги, и тут же понял, что всё ещё стою не ровно. Тело дергалось, шаталось, готовое вот-вот рухнуть, заваливаясь куда-то в сторону.

Боль. Она пульсирует и отступает. Не сходит полностью, но немного стихает. Из-за того, что свет моргает, перед глазами будто огромные, яркие флуоресцентные пятна. Кажется, что я вижу двойные образы, расплывчатые и искаженные. Это ещё больше пугает, заставляя сомневаться в том, что я вижу сейчас. Звуки доносятся до меня словно из другого мира, приглушенно, словно сквозь пелену. Меня бросает то в жар, то в холод. С трудом заставляя себя фокусироваться, я пытаюсь осмыслить происходящее. Кто-то рядом бормочет, но слова не проникают в мой мозг, лишь усиливают нарастающую тревогу. Всё это словно сон, странный и жуткий кошмар, из которого нет выхода. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Постепенно, медленно, мир вокруг начинает обретать хоть какие-то очертания. Резкий и громкий голос врывается в сознание:

– Все в порядке, не пытайся двигаться, то, что, ты встал, это уже чудо, – твердая рука поддерживает меня от падения. – Все в порядке, Виктор, ты в безопасности.

Меня ведут к большому белому пятну с красными вкраплениями, усаживают на холодную поверхность. Я держу равновесие, стараясь не завалиться на спину, выпрямляя ноющий позвоночник. Очертания постепенно приобретают форму, цвета получают контраст, но яркий белый свет врезается в зрачки, ослепляя только-только начинающие возвращать зрительные функции.

– Какого черта?..

– Не разговаривайте, нам нужно проверить реакции, – ледяные пальцы с силой раскрывают веки. – Реакция зрачка есть.

– Конечно, есть, я же тут сижу и вас вижу, – отталкиваю медика, пытаясь встать. – Как ребенок?

– С ним все в порядке, не переживайте. Как вы меня слышите?

– Немного отдаленно, как будто вы кричите из-под воды, но уже лучше…

– Померьте ему давление, этому, видимо, не так сильно досталось, как другому…

Фигура в желтом комбинезоне отходит назад и недовольно скрещивает руки на груди. Я, повинуясь мягким прикосновением к руке, пока молчаливая девушка измеряет пульс и надевает на меня эластичный бинт. Словно заморская птичка, она обрабатывает маленькие раны, вызывая жжение на поврежденной коже. Я трогаю шею сзади и замечаю кровь на кончиках пальцев. Ощущение собственного тела постепенно возвращается, вместе с режущей болью. Картинка становится отчетливой и я вижу горящее здание впереди. Дом, прежде горделиво возвышающийся над улицей, теперь смотрелся, как потрепанный старик, потерявший пару конечностей после взрыва.

Первый и второй этаж, наиболее пострадавший от взрывной волны, словно застыл в ужасе. Окна – пустые глазницы, зияющие темными провалами, наполненными осколками стекла, которые, словно мелкий град, усеяли тротуар. Разбитые стёкла на третьем этаже, словно осколки зеркала, разбросаны повсюду. Часть стены, особенно на втором этаже, где произошел взрыв, деформировалась, отстав от фундамента, как разорванная ткань. Виднелись обнаженные металлические каркасы, проступающие сквозь обломки камней. Огонь успокаивался, благодаря старания пожарных, прибывших на место взрыва совсем недавно. Вода вступала в битву с алыми всполохами, одерживая победу.

– Виктор! – Голос Эдуарда Семеновича звучал панически. – Ты в порядке?

– Да, не сильно зацепило, – отстранив руку девушки, я показательно попытался встать на ноги.

– Пошевели руками, покрути!

– Ему не стоит сейчас…

– Делай!

Я с усилием поднял руки, размял суставы в локтях, пошевелил ногами, удерживая грозящее пошатнуться равновесие. Скептический взгляд медика явно говорил о том, что не стоит мне лишний раз шевелиться, но адреналин все еще бушевал в крови, притупляя здравый смысл. Хотелось увидеть ребенка, удостовериться, что с ним все в порядке.

– Рассказывай, что произошло, – Эдуард Семёнович нервно прикусил щеки и посмотрел на меня. – Толя уехал с Лёшей, не успел опросить.

– Что с Лёшей?

– Потерял сознание, получил, видимо, сильный ушиб и какая-то палка вонзилась в левый бок. Ты оклемался гораздо быстрей, а его состояние пока описывает как критическое.

Я видел, как переживает шеф, несмотря на всю показательную серьезность, он казался действительно напуганным. На шее пульсирует жилка, а голос словно скачет между разными тональностями.

– Мы осматривали квартиру, только начали. – Я напряг память, стараясь не упустить ни одной детали. – Леша с Толей спорили в спальне, я вышел на кухню и в окне увидел ту же машину, в которой улизнул тот грабитель… Через разбитое окно он закинул дымовую шашку и какое-то маленькое устройство с мигающим красным огоньком.

– Вы выбежали из квартиры, а ты решил погеройствовать и вернуться за ребенком?

– Да, все верно…

– В другой ситуации я бы тебе за такой риск уши бы надрал, но этим займусь потом, как получишь орден за храбрость, – Эдуард Семёнович потрепал меня по плечу. – Так, господа доктора, этого парня забрать в больницу, проверить и в ближайшее время вернуть в строй.

– Но шеф…

– Даже не спорь, мне ещё одного контуженного на работе не хватало!

Он сам запрыгнул в карету и аккуратно затащил меня на место. Девушка уселась рядом и проводила свои манипуляции, то стуча по мне молоточком, то заглядывая в уши. Удобно усевшись на каталке, я с отчуждением наблюдал за ней.

«Ты как кот, который постоянно приземляется на четыре лапы», – голос отца прозвенел в голове. Идея набрать ему и рассказать о случившемся зажглась в сознании и тут же потухла. Я закатал рукава и посмотрел на татуировку напоминание на запястье. Яркие всполохи красок складывались в игральные карты и терялись среди абстрактных фигур. Не доверяй и не играй. Девиз, который отец вдалбливал в меня с ранних лет.

Я нервно сжал кулак, наблюдая за вздувшимися венами. Эдуард с кем-то быстро разговаривал по телефону, взволнованно поглядывая на меня. Я пытался сложить кусочки пазла. Тот человек пришел устранить улики, уничтожить ниточки, которые могли привести к нему. Но мы пришли слишком рано, спугнув его, заставили обратиться в бегство. Парень с родинками на лице запаниковали и решил устранить улики более варварским и опасным способом. Что же такого мы могли там найти, если он отчаялся на такой рискованный шаг?

Я вновь и вновь представлял себе убранство квартирки, пытаясь восстановить в памяти все детали. Все как у всех, ничего такого, что могло бы привлечь пристальное внимание, на ум не приходило.

– Ты как?

– В порядке, немного кружится голова и подташнивает, но жить буду, не переживайте.

– Толя успел сказать, что вы ничего не успели найти, так?

– Да, все верно.

– Есть идеи?

– Тысяча и одна, но ниточки не сходятся…

– Ну создадим фоторобот, проблем по базе, дальше будем действовать по ситуации…

– Ждать, когда где-нибудь всплывет тело Анны?

Эдуард Семёнович хотел что-то сказать, как в моем кармане завибрировал телефон. Экран смартфона треснул, но продолжал работать, высвечивая незнакомый номер. Китайский агрегат прошел со мной и огонь, и воду. Теперь еще и взрывную волну пережил, даже практически без потерь. Чудеса.

– Слушаю.

– Виктор, что-то вы даже не звоните мне, совсем не соскучились? – Томный голос раздался в динамике.

– Кто это?

– Я почти готова обидеться, Вить, – собеседница наигранно вздохнула. – Ярослава Валерьевна, ваша новая знакомая из клиники.

– Да, простите, замотался, день насыщен событиями, – я потер лоб, разминая кожу. – Вы что-то хотели?

– Встретиться, желательно сегодня вечером, если вас устроит…

– Что-то произошло?

– Есть пару деталей, которые хотелось бы обсудить тет-а-тет, думаю, вам будет интересно, – Ярослава Валерьевна заливисто засмеялась. – Неужели за все эти дни вы даже не вспоминали меня?

– У нас много работы, если вы хотели что-то рассказать по моему делу, то можете говорить сейчас.

– Ну что вы, это совсем не телефонный разговор, все-таки в ваших интересах получить информацию, которой я готова с вами поделиться. Прошу заметить, это щедрое предложение с моей стороны, всё-таки договор о конфиденциальности между мной и моими пациентами никто не отменял…

– Хорошо, когда вам удобно?

– В восемь вечера у нас забронирован столик в «Семи пятницам», прошу прийти голодным, там восхитительно готовят мясо.

– Ярослава Валерьевна, пораньше не получится? – Я бегло посмотрел на часы. – У нас в отделе слишком много всего происходит.

– Уверена, у вас получится выделить мне пару часов, – Ярослава Валерьевна понизила голос. – Я надену платье, которое даст вам очень много ответов…

Экран телефона погас, а Эдуард Семёнович, который слышал весь разговор, подавился воздухом и закашлялся. Я ошарашенно посмотрел на телефон и засунул в карман джинсов.

– Это тот врач из клиники, куда мы нашли направление у Светы, – пояснил я, заметив вопросительный взгляд начальника.

– Это я уже понял, вопрос в другом… что это она так с тобой флиртует?

– Да кто бы знал, хотелось бы надеяться на силу своего природного обаяния, но, – я развел руками, – сильно в этом сомневаюсь…

– Какие мы скромные… Но если доктор скажет тебе лежать в постели после твоих боевых ранений, то попрошу не дёргаться…

– Эдуард Семенович, это уже личное. Я должен его найти.

– Так-то ты прав, но ты мне в рабочем состоянии нужен будешь, – Эдик коснулся моей коленки. – Уж прости, но кто тогда все наши каракули разбирать будет?..

Доехав с комфортом до ближайшей больницы, Эдуард Семёнович рванул к Анатолию, чтобы узнать, в каком состоянии сейчас находится Алексей. Мне же под руки увели в небольшую комнату и после быстрых манипуляций, передали в руки доктору в белом халате:

– Здравствуйте, Виктор. Как самочувствие? – спросил врач, но я уже знал, что сейчас начнется.

– Да как сказать, – улыбнулся я. – Живу, вроде.

– Голова не болит сильно? – Он наклонился, изучая записи.

– Болит, немного шумит и звуки приходят с запозданием, как из-под толщи воды.

– У вас легкое сотрясение, это нормально, слух и зрение скоро восстановится, если будете следовать рекомендациям. Головные боли и головокружение – это обычные симптомы. Назначу вам обезболивающие, но они только снимут боль. Главное – полный покой. Не напрягайте мозг. Избегайте яркого света, громких звуков, работы за компьютером, резких движений…

– Работа… – с озабоченностью произнес я.

– На две недели забудьте о работе. Полное исключение умственного напряжения. Почитайте лёгкую литературу, посмотрите что-нибудь спокойное по телевизору. Только недолго. И никакого алкоголя! Он замедляет выздоровление.

Врач выписал необходимые лекарства и дал подробные рекомендации, объем которых пугал меня больше, чем годовые отчеты по работе когда-либо.

– Вот вам список рекомендаций. Соблюдайте их неукоснительно. Через неделю я хочу вас видеть на повторном осмотре. Если будет ухудшение – немедленно звоните. Особенно, если появятся сильные головные боли, рвота, нарушение координации движений или потеря сознания. Поняли?

– Понял, доктор. Спасибо.

– Ещё раз напомню: покой, избегать умственных и физических нагрузок. Это важно для быстрого восстановления. Полное выздоровление займет от двух до четырёх недель, в зависимости от вашего организма. Будьте внимательны к себе. И не стесняйтесь звонить, если возникнут какие-либо вопросы или проблемы.

Я кивнул, взял листок с рекомендациями. Стоило мне выйти за дверь, как я смял бумажку и спрятал ее во внутренний карман. Ещё не хватало, чтобы ее Эдуард Семёнович увидел, пусть Лешка отдыхает, а мне работать надо, дело явно набирает обороты. Несмотря на желание вернуться за стол и переписывать служебные записки, история постепенно становилось для меня чем-то таким, что уже не мог просто откинуть в сторону и забыть. Как кроссворд, где осталось не решенным лишь одно слово и мозоли глаза, постоянно попадаясь на видном месте. Тяга к приключениям, к расследованию постепенно начала затягивать меня. А после этого полета вперед руками стало так вообще, чем-то личным.

– Вить! Ты как? – Бледный Анатолий бежал ко мне, играясь с резинкой на руке.

– Все отлично, доктор выписал пару таблеточек и отправил в поле дальше, – не моргнув и глазом, соврал я. – Что там у вас, как Леша?

– Стабилен, но на планерках ближайшее время точно не появится. Эдуард Семёнович сказал тебе ехать домой, отдыхать, если врачи не настоят на паре дней отлежки у них в палатах, – Толя нервно сжал руки в кулаки. – Найти бы этих тварей, лично прибил бы…

– Найдем, не переживай. Что там по Саше, я так и не получил никакой информации.

Анатолий сжал челюсти так, что по щекам заходили желваки. Он оттянул резинку настолько, насколько это возможно и отпустил, с щелчком ударяя кожу. Посмотрев на меня, нервно сглотнул:

– Насиловали девку, долго. А как надоело – шею свернули и выкинули, как игрушку. Отправил образцы ДНК на исследование, но шансов мало что-то найти, хотя есть. Жду результатов.

– Ногти?

– Девчонка сопротивлялась, маникюр знатно подпортила, вот серьезно… – Толя покачал головой. – Но там чего только нет, и грязь, и кожа, и кусочки травы. Такое впечатление, что парни решили устроить себе трах посреди лужайки, таская ее повсюду… Ты бы только видел ее бедра сзади, кровь в жилах стынет, вот серьезно…

– Настолько все плохо?